Психолог

Зелье было готово через два дня, в частности благодаря профессору зельеварения. Ароматный напиток, цветом похожий на каштан с позолотой, был закупорен и отставлен в шкафчик. Однако, конец мучений с зельем не ознаменовал завершение занятий для Ральфа и Гарри Поттера. В последние дни каникул Гарри, как и всю неделю, приходил после завтрака к Ральфу. Иногда из Большого Зала они отправлялись вместе, и в такие дни Гарри непременно узнавал что-то о замке, либо делился историями с психологом. В этот день они снова вышли в коридор вместе и степенно прошествовали в сторону коморки Ральфа. — Гарри, ты все каникулы не летал на метле? — серьезно спросил психолог, узнавший накануне у Дамблдора, что мальчик играет в квиддич. — Летал пару раз, профессор, но в остальное время не позволяла погода, — ответил спокойно Поттер. Никакой тоски в голосе. Ральф мысленно оценил эмоциональное состояние Гарри. Мальчик вел себя уже гораздо сдержаннее и был спокоен, как Мерлин на Авалоне, что не могло не радовать. Даже с профессором Снеггом за те несколько дней он ни разу не сцепился. Будь Ральф уверен в том, что меняет мальчика к лучшему, он сам бы позвал Снегга в один из вечеров нагрянуть с придирками, чтобы проверить, как помогает терапия. Но Северус угадал сам, за что Ральф был ему благодарен. И все же оставался еще один экзамен для Гарри Поттера. В первый после каникул день у Гриффиндора должна была вести Защиту от Темных Искусств профессор Амбридж. Ральфа, правда, ждал тот же экзамен. Прознав на праздничном ужине о том, что Дамблдор нанял школьного психолога, Амбридж оценивающим взглядом скользнула по Норту, но с виду придраться было не к чему. Он спокойно и аккуратно ел свой салат, запивая изредка тыквенным соком. Руки его двигались спокойно и уверенно, нож не царапал тарелку, чавканья слышно не было и в общем и целом он производил впечатление приличного человека. Тонкая серебристая оправа делала его взгляд не таким страшным, длинные волосы, которые Ральф так и не решился состричь, были стянуты обычной магловской резинкой в маленький пучок ниже затылка. Рубашка, застегнутая на все пуговицы, тонкий галстук, кончик которого скрывался под аккуратным жилетом, и даже еле заметные смешные черные подтяжки — все это вселяло в Долорес Амбридж уверенность, что Ральф окажется трепещущим от одного упоминания Министерства Магии полезным профессором. Она приторно улыбнулась и продолжила ужин в приятных грезах. Утро следующего дня выдалось солнечным. Бури и метели наконец закончились, а воздух звенел от мороза. В начале учебного дня, а точнее в половине первого занятия, когда Ральф сидел в своем кресле и, потягивая чай, читал какую-то книгу, в дверь его коморки кто-то энергично постучал. Едва дождавшись разрешения, в комнату целеустремленно вошла Долорес Джейн Амбридж. Ральф прошел к двери и закрыл ее за посетительницей. — Здравствуйте, профессор. Присаживайтесь, прошу. Он спокойно отодвинул от стола кресло для посетителей и жестом указал на него. Амбридж приподняла бровь, но на кресло села. Ральф прошествовал к маленькому кухонному уголку, который не стал уничтожать после приготовления зелья, и вежливо спросил: — Профессор, хотите чего-нибудь? Чай, кофе, горячий шоколад? — Если можно, какао, — улыбнулась Долорес. Ральф, точно угадывая шкафчики, в которых лежало все необходимое, достал маленькую блестящую кастрюльку с длинной ручкой и поставил на огонь молоко. — Ральф Норт, верно? — поинтересовалась она, и, получив в ответ кивок, продолжила: — Я, Долорес Джейн Амбридж, помимо обучения детей Защите от Темных Сил, по приказу Министра Магии выполняю в Хогвартсе обязанности генерального инспектора. В эти самые обязанности входит проверка всех профессоров данного учреждения. — Простите, но я же не профессор, — мягко уточнил Ральф, наливая в фарфоровую чашку горячий сладкий напиток. Почему-то ему казалось, что именно таким — сладким и насыщенным — должно быть какао для Амбридж. Налив себе свежего чаю, Ральф достал с верхней полки узкую изящную бутыль и, налив немного зелья себе в чашку, продемонстрировал ее профессору. — Сироп из какао-бобов с цветками магнолии, ванилью и корнем имбиря. Попробуете, профессор? Теплый и бархатный вкус, тонизирующие и даже омолаживающие свойства. Я, к примеру, ежедневно пью чай или кофе с этим сиропом. Только вчера закончил свежую порцию. Амбридж приподняла обе брови, но осторожно отказалась. Ральф пожал плечами и, убрав бутылочку, подал ей какао. Сам же, отправив кастрюлю и чашку с недопитым чаем в раковину мановением палочки, устроился едва ли не на самом краешке кресла, изображая подобострастный взгляд. — Так вот, профессор Дамблдор сообщил мне, что нанял вас на должность школьного психолога с начала этого семестра. Что сподвигло его на такое внезапное решение, как считаете? — Вообще-то профессор Дамблдор предлагал мне эту должность на протяжении нескольких лет. Но, так как я был в постоянных отъездах, он получал отказ за отказом. И вот, наконец, я закончил свои дела и смог переехать в Англию на постоянную работу в школу. Эта должность, профессор, очень важна любой школе. И профессор Дамблдор прекрасно об этом знал, но не был уверен, что найдет хорошего специалиста. Будучи старостой, я развил в себе особый талант — талант общения со сложными детьми, — Ральф помолчал немного и продолжил. — Вы ведь знаете, какая бывает неразбериха в мозгах подростков. И сколько вреда учебе она наносит. Так вот, я здесь, чтобы направить студентов на правильный путь — показать, как им нужно себя вести и привить им любовь к учебе. Ральф закончил свой монолог. Все это время профессор Амбридж приторно улыбалась и, отпивая какао, слушала Норта. — Вот как, профессор Норт. И каким же образом вы собираетесь прививать любовь к учебе студентам Хогвартса? — спросила она. — Как самый обычный психолог — посредством беседы. — А как давно вы занимаетесь педагогической практикой? — Более пятнадцати лет. Зачастую одна-две беседы избавляет подростка от лишней замкнутости или направляет его энергию в нужное русло. Другими словами, я предотвращаю и ограждаю детей от ошибок тем, что решаю их внутренние конфликты и ставлю на правильный путь. Как мечтал Колфилд — читали Сэлинджера? Я в свое время читал все и взахлеб. Ох, что-то я совсем заговорился. Может, приготовить вам еще какао? — Нет, спасибо, — Амбридж чиркнула что-то в своем блокноте и закрыла его. — Вы не будете против, профессор Норт, если я посещу сегодня ваши занятия с детьми? — Разумеется нет, профессор. Амбридж засобралась, Ральф открыл перед ней дверь. — Позвольте последний вопрос. С кем у вас назначено сегодняшнее занятие? — невинно хлопая ресницами, сказала она. Ральф улыбнулся и ответил: — С мистером Гарри Поттером в восемь вечера, профессор. — Отлично, — Амбридж расплылась в ответной улыбке и покинула коморку.

***

Едва не скрипя зубами, Амбридж провожала худую спину Гарри Поттера прожигающим взглядом. Ее уроки, занятия у Снегга и Ральфа — мальчишка везде был непривычно спокойным. Он не говорил о Темном Лорде, не кидался с кулаками на обидчиков, не дерзил профессорам. Даже получив от профессора зельеварения подзатыльник, Гарри лишь спросил, где ошибка, а на улюлюканье слизеринцев взглянул с философской точки зрения и решил не обращать на них внимания. Даже на отработку не за что было его оставить. — Профессор Норт, позвольте полюбопытствовать, что вы сделали с Поттером? — с лживой сахарной улыбкой спросила Амбридж. — Уж не непростительным заклятьем вы его подчинили? Ральф презрительно дернул бровью. — А что, есть основания для таких мыслей? — Не прошло и недели, как он в корне изменился. Я, как генеральный инспектор, должна быть уверена в безопасности… Ральф рассмеялся и взглянул Долорес в глаза. — Простите, просто ваши слова так… смешны, профессор Амбридж, — Норт поднялся с кресла и направился к плите. — Нет, вы ошибаетесь. Просто не все люди могут выбрать правильный подход в работе с детьми. Вы видите результат, и весьма неплохой, мистер Поттер делает успехи. Неужели теперь вы будете оспаривать мой профессионализм? Амбридж прикрыла глаза. — Может, ваши методы и работают, только я не нашла ничего похожего на психологическое воздействие в сегодняшнем занятии с Поттером. Это дает основания полагать, что сегодня вы просто вводили меня в заблуждение по предварительному сговору с ребенком или… — Профессор, — Ральф, нахмурившись, повернулся к даме. — Вы видели именно то, что видят все. Даже педагог с многолетним стажем может не увидеть ничего действенного и необычного в моей работе. А вы ведь даже не педагог. Долорес побелела. Губы ее сжались в точку и она начала было привставать, но вдруг Ральф оказался совсем близко и вручил ей чашку с ароматным напитком. — Не стоит со мной так говорить, мистер Норт, — закипела она, меняясь в лице. Щеки ее заполыхали. — Вы не особенный, так что поблажек… — Не ждите. Я понял, профессор. Какао стынет. Ральф кивнул куда-то вниз и Амбридж обнаружила, что полулежит в кресле, сжимая чашку обеими руками. Она хотела было вылить чертово варево Ральфу на голову, но, подняв глаза, не обнаружила Норта рядом. Он уже мирно сидел в кресле, перебирая газеты. Рука Долорес рефлекторно потянулась вверх. Амбридж едва ли не залпом выпила содержимое чашки и рывком встала. Но в следующий миг поняла, что снова лежит в кресле, в непозволительной для преподавателя позе. Она попыталась встать снова, но голова приятно закружилась, а в теле появилась легкая слабость. Все стало вдруг так смешно и весело, что профессор даже не закончила гневную тираду: — Вы меня опоили… Ха-ха! Ральф лишь взглянул на нее поверх очков, а затем снова вернулся к газетам. — Не стоило пить сразу так много, профессор. Разве вы не знали, что горячительные напитки вредно пить залпом. — Горя…чительные?.. — расслабленно протянула она. — Что, простите? Нет же, горячие. Расширение сосудов и всё такое. На столике за его спиной стояла фигурная бутылочка с золотисто-коричневым отваром. Ральф довел спотыкающуюся Амбридж до двери ее кабинета. Она все молола какую-то чепуху о том, что должна связаться с Министром Магии, держалась за стены коридоров и хохотала, глядя на живые портреты. — Не стоит сегодня работать. Я бы советовал вам хорошенько отдохнуть, Долорес. — Но-орт, не будьте таким суровым, — пропела Амбридж. — Я, право, не поминаю, как с доной чашечеки какао так ус…устала. Мне та-ак неволко… — Ничего, бывает и хуже, — вздохнул Ральф, едва успевая за руку оттащить Амбридж от обрывающегося в пустоту края движущейся лестницы. Наконец, сгрузив профессора в розовое кресло, Ральф отправился к себе. Заперев за собой дверь кабинета Долорес, Норт почувствовал, что мурашки пробежали по коже от локтя до запястья. Справа от него в темноте коридора кто-то был. — Ну и ну. В столь поздний час опасно гулять по замку в одиночестве, мистер Поттер, — тихо проговорил Ральф, опираясь спиной на дверь. Он угадал. По правую руку вдруг возник Гарри. В руке у него серым блеском переливалась мантия-невидимка. — Но как, профессор? — поразился он. Только миссис Норрис — кошка завхоза Филча — и однажды Снегг угадывали его рядом под мантией. — Вот так, Гарри. Опыт стоит дорого, — загадочно ответил психолог. — Пойдем, я доведу тебя до спальни. И лучше накинь мантию. Если кто-нибудь увидит нас так поздно, у тебя могут возникнуть проблемы. И не думай, что я не замечу, если ты вдруг где-то повернешь не туда. Норт усмехнулся. Они шли, негромко переговариваясь, но вскоре Гарри пришлось притаиться в нише за рыцарскими доспехами. Навстречу Ральфу по коридору вышагивал Северус Снегг. — Наконец-то. Я обыскал весь замок, тебя не было в кабинете. Я был у него. Диггори надо вытаскивать, если ты все еще не желаешь его смерти. Он в бешенстве… — Тише, Северус. Нас могут услышать. Ральф отвел профессора в сторону и долго что-то с ним обсуждал. Гарри слышал лишь обрывки фраз, но самые первые слова Снегга набатом звучали в его голове. Седрик в шаге от смерти! -.я не смогу больше продолжать, если… — Дамблдор в курсе? — Еще нет, но я думаю, не стоит…старик и так…недолго… — Ты сможешь…я проведу и…он… Когда Снегг ушел, Ральф вернулся за Поттером. — Профессор, Седрик же не умрет?.. — громко начал Гарри. Норт шикнул. — Тихо, Гарри. Мы с профессором Снеггом вытащим его. Все будет в порядке. — Что будет в порядке, профессор Норт? — раздался вдруг голос с другого конца коридора. — И с кем вы так мило беседуете? Гарри вздрогнул и резко повернулся на голос. Мантия всколыхнулась и ноги его стали видимы. В пятне лунного света, льющегося из окна, стояла недовольная Минерва Макгонагал. Редактировать часть