Пострадала по собственной глупости...

***

Плагг.

      Я оформил её на себя, то есть теперь я её лечащий врач. Мне чертовски стыдно за всё. К Маринетт заявились родители, а я начал изучать её дело, даже домой папку брал. Это мало. Девушка до сих пор не очнулась. Вот интересно, как она отреагирует на меня? Явно ничем хорошим это не закончится.       На следующий день явилась её подруга. И тут мне залетела мысль, что подружка Дюпен-Чэн могла знать всё. Девушка явилась не одна, видимо со своим парнем. Я зашёл в палату и попросил шатенку пройти со мной в кабинет, чтобы узнать всё.       — Вы её лучшая подруга? — девушка кивнула, а я ей протянул стакан воды. — Я её лечащий врач, хочу знать, что да как, сама она мне ничего не скажет.       — Да-да, конечно, — она кивнула. — А что с её малышом?       — Он не выжил, — омега тут же изменилась в лице, она смотрела на меня с волнением и испугом. — Я не шучу. Насчёт этого и хотел поговорить. Дело в том, что она проходила у нас гинеколога и хотела записаться на аборт.       — М-Мари точно не будет рада потере малыша, — я нахмурился, совсем ничего не понимаю. — Она студентка, как и я, работает официанткой и в тот день она ехала на работу, — девушка всхлипнула и сделала глоток воды. — Маринетт хорошая, но иногда может взбрести в голову что-то, что даже танком не остановить. Вы, наверно, не поверите, но она ещё два месяца назад была девственницей, — я её не перебивал, хотел поспорить с ней. А шатенка в курсе, что её подруга может смело учить актрис в порнушке сниматься? — Вот и захотела лишиться, пошла эта дурёха в клуб, нашла альфу, а потом они переспали у него дома. Это я узнала на следующий день, когда она прогуляла пары. В общем, пострадала по собственной глупости. Я у неё спросила, а вы предохранялись, конечно же, нет. Устроила истерику, клялась, что убьёт ребёнка или родит и отдаст его. С трудом отговорили, родители тоже не очень рады были, если бы она родила, то ей бы пришлось туго.       — А она больше ни с кем не спала?       — Нет, — омега пожала плечами. — Сказала, ей одного раза хватило, да и после у неё не было никого.       — Спасибо, что рассказали, — я натянуто улыбнулся. — Можете идти, у вас час.       Шатенка поднялась и удалилась, а я сидел, спрятав руки в ладонях. Получается, это был мой ребёнок, о котором я ничего не знал. Чёрт. Ей нужно было прийти и всё мне рассказать, она же знает, где я живу. Я разбит. Как теперь быть? Когда она очнётся, то придётся узнать правду. Да, я виноват.       Если бы я узнал раньше, то помогал ей и даже слово поперёк не вставил. Получается, я реально лишил её девственности? Да что с этой омегой не так?! Я уже догадался, что у неё была течка, я помню как она текла. Мне нужно с ней поговорить, я сделаю это, как только очнётся.

***

      Я выгляжу не хуже той омеги, что находится под моим лечением. Снова бессонница не даёт мне покоя. Дни слишком похожи один на другой, но меня больше интересует, когда же Маринетт выйдет из комы. Для неё будет просто ряд сюрпризов.       Но больше всего меня интересуют познания, которые она мне продемонстрировала в ту ночь. Хотя я догадываюсь, откуда у неё такие познания, но хочется услышать от неё лично.       Я ведь действительно жду и надеюсь, как мальчишка, что брюнетка наконец очнётся. Ну, сколько можно?! Уже выспалась на несколько лет вперёд, вот серьёзно. Кстати, я же совсем завязал с ночными гулянками, потому что хочу ту омегу в коме. И всё. Неужели нагулялся?       Мне говорили, что истинные после одной встречи начинают тосковать по своим половинкам, и даже часто меняют свой образ жизни. Но я не верю в истинность, время такое, что такой шанс один из десяти. Редко, в общем.       У меня энергетики (безалкогольные конечно) и кофе слились в одно, организм привык, что для него это, как снотворное действует. В выходные я сплю, долго сплю, а всю неделю мне не до сна. Дело доходило даже до обмороков, потому что организм слишком истощен, большая нагрузка и стресс делают своё дело.       Сижу в кабинете и смотрю в потолок. Ничего нового. Маринетт в коме уже две недели и даже не думает приходить в себя. Благо состояние стабильное и без изменений.       Чувствую себя немного бодро, мне удалось вздремнуть двадцать минут, а после направился к омеге. Проверяю её каждый час, а вечером, когда ухожу, говорю врачам, что остаются на ночь проверять её время от времени. Я ей не позволю помереть, у меня целый ряд вопросов для неё, не отпущу я её на тот свет. И на этом точка.       Вхожу, даже лучше сказать, открываю дверь, а потом она резко закрывается. Ебать, как больно! Сука! Мой нос! Кто посмел?! Мне круто дверью прилетело, теперь идёт кровь в добавок. Не успел я задрать нос, чтобы уменьшить поток крови из носа, умудряюсь испачкать халат. Что за херня?!       Дверь открывается, в кабинет забегает испуганный Вайз, который от моего вида совсем растерялся. Если это ты, то ответка тебе скоро тоже от меня прилетит.       — Прости, я не знал, — протараторил он, давая мне салфетку из своего кармана. Я быстро прикладываю к носу и задираю голову. — Но я тут не по этому… Маринетт плохо, сердце останавливается.       — И чего ты ждёшь?! — я забыл про свой нос. — Адреналин готовьте, быстро! Я к ней!       Обежал друга и рванул к брюнетке в палату. Ебать… сглазил. Ну, как так можно. Как ошпаренный забегаю к ней, там две медсестры делают массаж сердца, я отодвинул одну из омег и сам начал сильнее, быстрее и интенсивной давить на грудную клетку. Вскоре притащили аппарат и мы начали пытаться вернуть ей нормальное состояние. Не помню сколько это длилось, но всё прошло удачно. Я смог нормально выдохнуть.       Ко мне подошла медсестра и протянула платок. Я нахмурился, посмотрел в отражение и стал вытирать кровь из-под носа. Так же снял халат и отдал работнице, а сам стал сидеть с Дюпен-Чэн, ещё боясь, что опять может пригодиться тот аппарат. Вайзз явился ко мне через десять минут с новым халатом, который я сразу надел. Мне теперь совсем страшно отходить от Мари, потому что такое впервые за время пребывания в коме.       «Когда же ты очнешься?»       Этот вопрос я задавал себе чаще, чем ел. Я понимаю, что она очнётся и устроит мне, но пусть будет жива. Она особенный пациент, поэтому меня удар хватит, если она реально уйдёт на тот свет. За всё время на моих руках умер лишь один и то, у него был возраст и больное сердце, которое он не хотел лечить. Совсем не понимают, что с таким пофигизмом на здоровье до могилы два шага? Вот же люди.       На страх и риск решился покинуть палату омеги, но к ней пришли родители, поэтому я был спокоен, если что, то позовут.       Но покоя мне не видать, не могу. Мне очень тяжело, что Маринетт до сих пор не приходит в себя.       «Прошу тебя, очнись… »