Faraway Desert

— Лу-Лу, объясни что это с тобой! Вид у тебя такой, словно еще немного — и ты взбесишься и начнешь буянить. А я-то думал, что у тебя просто болит голова. Братья ехали в экипаже и их немного трясло, но даже так Джон смог заметить яростное выражение лица Луи. — Головная боль? У меня только одна головная боль — тот тип, которого я оставил на балконе! Джон, этот высокомерный негодяй просил меня выйти за него замуж! — Кто именно? — спокойно осведомился брат. — Гарри Стайлс, кто же еще?! И он имел наглость поцеловать меня — прямо там, на балконе! Но Джон, вместо того чтобы возмутиться, неожиданно развеселился: — Кажется, дорогой братец, ты наконец встретил альфу, который знает, чего хочет, и готов добиваться своего. Говоришь, он просил тебя стать его мужем, и всего после одного дня знакомства? Похоже, мистеру Стайлсу ты действительно нужен. Вспомнив слова Гарри, Луи обозлился еще больше: — Да, он хочет меня. Так прямо и заявил… ни слова о любви, лишь о похоти. Джон снова рассмеялся. Не часто он видел брата таким сердитым. Если бы Стайлс попытался позволить себе какие-то серьезные вольности с Луи, пришлось бы вызвать его на дуэль. Тогда Джону было бы сейчас не до смеха. Но можно ли винить альфу за поцелуй и предложение руки и сердца? Повстречай Джон такого красивого омегу, как его брат, наверняка сделал бы то же самое. — Знаешь, Лу-Лу, очень часто, почти всегда, желание предшествует любви. Скажи Стайлс, что влюблен в тебя, это скорее всего оказалось бы ложью. Альфа понимает, что влюблен, лишь когда встречает омегу, без которого не может жить, уверен, что любовь расцветает медленно, и уж, всяком случае, не за два дня или даже две недели. Однако, кажется, Гарри Стайлс готов полюбить тебя, если предложил замужество. Вместо того чтобы так злиться, мог бы воспринять все как комплимент.

***

Прохладный морской ветерок весело развевал юбки Луи, когда он и Джон садились на судно, которое должно было доставить их в Каир. «– Он прибыл, Лу-Лу. Боюсь, мне придется немедленно уехать. — Кто прибыл? О чем ты, Джон? — Приказ о назначении. Прислали раньше, чем я ожидал, — пояснил Джон, протягивая письмо шатену. — Каир! Но ведь до него больше четырех тысяч миль! — Знаю, дорогой. Придется ехать через час. Я буду скучать по тебе, братик. — Ни в коем случае, братец, — улыбнулся омега. — Я уже давно решил, что еду с тобой. — Но это просто смехотворно, Лу-Лу! Что ты будешь делать в Египте, среди кучи солдат? — Я еду, Джон Томлинсон, и это мое последнее слово!»

***

Луи путешествие показалось долгим и утомительным. Он возненавидел тесное пространство каюты. Зато он подружился с соседкой по каюте, миссис Бигли. Ее муж был командиром того полка, в который был назначен Джон. Но миссис Бигли не могла объяснить, почему брата Луи послали в Каир и знала только, что остальные офицеры пополнения должны отправиться к месту службы не раньше через месяц. В самом начале путешествия Луи приобрел поклонников, соперничавших друг с другом за малейший знак внимания. Один, американец по имени Уильям Досон, оказался весьма милым молодым альфой с добрыми серыми глазами темно-каштановыми волосами. Хотя мистер Досон нравился ему, Луи не испытывал никаких романтических чувств ни к нему, к кому-либо из своих поклонников. Омега решил, что все альфы одинаковы и добиваются от него лишь одного.

***

Джон, Луи и миссис Бигли стояли на палубе рядом со своими вещами, готовые спуститься по трапу. Миссис Бигли помахала бете лет пятидесяти. Они спустились по сходням на пристань. Полковник, подойдя ближе, обнял жену и нежно поцеловал ее в губы. — Здесь без тебя чертовски одиноко, любимая, — пробормотал он, прижимая к себе миссис Бигли. — Я тоже скучала по тебе, дорогой. Познакомься: лейтенант Джон Томлинсон и его брат Луи. А это полковник Бигли. Джон и полковник отдали друг другу честь. — Что, спрашивается, заставило вас явиться на месяц раньше, лейтенант? Пополнение должно прибыть не раньше чем через три-четыре недели. — Я надеялся, что вы сможете ответить мне на этот вопрос, сэр, — пожал плечами Джон. — Что? Хотите сказать, что не знаете, почему оказались здесь? Приказ о назначении у вас с собой? — Да, сэр. Джон вынул приказ из внутреннего кармана куртки и протянул полковнику. Тот прочел его и, недоуменно хмурясь, взглянул на Джона. — Простите, сынок, ничем не могу помочь. Готов лишь сказать, что мы за вами не посылали. Может, у вас есть влиятельные враги в Англии, которые хотели убрать вас из страны? Джон потрясенно уставился на полковника: — Я об этом не подумал, сэр. И у меня нет врагов, по крайней мере я так считаю. — Чрезвычайно странно и непонятно, но раз вы уже здесь, не согласитесь ли пойти пообедать с нами? Поезд в Каир отправляется не раньше чем часа через два.

***

Поезд оказался переполненным, из-за чего миссис Бигли и Луи пришлось устроиться на одном сиденье в переполненном вагоне. — Я слышал, что в пустыне нашли пристанище множество опасных преступников. Правда ли, что племена бедуинов обращают захваченных ими пленников в рабство? — нервно спросил Луи у миссис Бигли. — Увы, это так, дорогой, — кивнула та. — Но не стоит беспокоиться об этом. Кочевники боятся армии ее величества и обычно скрываются в Аравийской пустыне, довольно далеко от Каира. — Да, это, несомненно, большое облегчение, — вздохнул Луи. Джон и Луи устроились в отеле. Альфа заказал легкий ужин, но Луи едва притронулся к еде и почти сразу же поднялся к себе. Его спальня была на противоположном конце коридора от комнаты Джона, и ванну уже успели наполнить горячей водой. Омега, поспешно сбросив одежду, залез в ванну. Последние несколько часов в поезде шатен чувствовал себя измученным от жары и пыли. И вот теперь наконец-то может поблаженствовать в горячей воде. Луи провел в ванне почти час, прежде чем облиться напоследок, и, надев ночную сорочку, лечь в постель. Горячая вода и усталость сделали свое дело — Луи почти мгновенно заснул. В середине ночи омега вдруг проснулся от странного шума. Открыв глаза, он увидел стоявшую у постели высокую фигуру и удивился: что это пришло в голову Джону? Почему он оказался здесь среди ночи? Но тут Луи сообразил, что ночной гость не может быть Джоном: он гораздо выше и к тому же закрыл лицо. Шатен открыл рот, чтобы закричать, но прежде, чем успел издать хоть один звук, огромная рука запечатала его губы. Омега попытался освободиться, но, судя по всему, альфа оказался слишком силен. Внезапно незнакомец приподнял Луи, притянул к себе и поцеловал, грубо, властно, прижимаясь всем телом и дерзко шаря рукой по попе. «Он изнасилует меня! — в ужасе подумал Луи.» Несмотря на парализующий страх, шатен начал отчаянно вырываться, но альфа швырнул его обратно на постель и ловко сунул в рот кляп, обвязав его сверху тряпкой. Потом, надев Луи на голову мешок, стянул его под коленками и, подняв омегу, перекинул через плечо. Луи пытался брыкаться, чтобы сбить негодяя с ног, но тот вдруг подбросил мальчишку в воздух, и он едва не задохнулся, когда вновь упал животом на плечо. Луи чувствовал, что его куда-то несут, слышал стук открывшейся и закрывшейся двери спальни. Они, по-видимому, спускались по ступенькам, потом омега ощутил дуновение ветра на голых ногах. Шатен снова начал дергаться и брыкаться, но альфа лишь крепче прижал его к себе и пошел быстрее. Внезапно остановившись, незнакомец сказал несколько слов на непонятном языке и перекинул омегу через что-то. Луи попытался сопротивляться, но, получив довольно увесистый шлепок по заду, утих. Другой голос что-то пробормотал, вызвав громкий взрыв хохота. Луи начало подбрасывать. Он понял, что лежит поперек лошади, как мешок с картошкой, и едва сдержал истерический смех, почувствовав, что похититель вдавил ладонь ему в спину. Неужели этот негодяй боится, что омега свалится и ушибется, прежде чем он сам сможет причинить ему боль?

***

Скачка длилась уже несколько часов, но Луи потерял всякое представление о времени. Мышцы живота ныли от неудобного положения. Всадники неожиданно остановились. «Сейчас. Это случится сейчас», — лихорадочно думал Луи, чувствуя, как сильные руки опускают его на землю, и, едва встав, попытался бежать, но забыл о завязанном под коленями мешке и упал на песок, лицом вниз. Не в силах вынести унижения, омега тихо заплакал. Кто-то поднял его и вновь поставил на ноги. Ступни утонули в холодном песке пустыни. Почувствовав, что веревку, обвивавшую колени, развязали, Луи вновь метнулся, сам не зная куда, но его грубо дернули назад и прижали к широкой груди. Похититель, казалось, держал шатена в объятиях целую вечность, потом, хохотнув, усадил на коня, а сам устроился сзади. «Почему со мной ничего не сделали? Почему не убили? — все гадал омега. Но тут до него дошло — может, они и не собираются его убивать? Может быть, они продадут его в рабство, после того как изнасилуют? Луи всегда говорил, что не станет рабыней мужа, не покорится ни одному альфе на свете. Но теперь его судьба — настоящее рабство, и хозяин может сделать с ним все, что пожелает. Время тянулось невыносимо медленно, пока шатен наконец не увидел свет, просачивающийся через грубую ткань мешка, и не понял, что, должно быть, наступил рассвет. Куда его везут? Луи чувствовал, как по его бокам и ногам струится пот — солнце поднималось все выше и пекло все жарче. Он проклял бы этого ублюдка самыми страшными проклятиями, если бы тот понимал по-английски. Усталость все больше сковывала тело. Наконец кони снова остановились. Омегу поставили на землю, но затекшие ноги подкашивались. И хотя он не собирался сдаваться, бежать было бесполезно. Кто-то стащил с Луи мешок, и солнце на мгновение ослепило его. Когда зрение опять вернулось, он увидел перед собой коротышку-туземца. Он вручил шатену широкое одеяние — бурнус и квадратный кусок ткани с длинным шнуром — головной убор бедуинов. — Куфья, — пояснил судя по всему, альфа, показывая на ткань. И, отвязав кляп, отошел. Всадников оказалось трое — два молодых — среднего роста и один великан, поивший коней. Один из туземцев подошел снова и, застенчиво улыбаясь, протянул хлеб и мех с водой. Луи был очень голоден, потому что накануне почти ничего не ел. Когда омега напился и доел хлеб, гигант приблизился и отобрал у него мех, бросив его одному из спутников. Куфья закрывала нижнюю часть его лица, а сам альфа был слишком высок и широкоплеч для араба. Незнакомец помог Луи одеться и отвел в тень, отбрасываемую нависающей скалой, и толкнул на прохладный песок. Перепуганный омега сжался в комочек, пытаясь отстраниться, но похититель только хрипло рассмеялся и отошел. Трое арабов немного поели и легли отдыхать, укрывшись с головами своими черными одеяниями. Сбежать Луи не мог, так как заметил высокого мужчину с ружьем, на страже. Шатен позволил усталому телу расслабиться и заснул, а когда открыл глаза, солнце уже стояло совсем низко над горизонтом. Похититель вновь усадил его на лошадь.

***

Они ехали еще три ночи, отдыхая в самые жаркие дневные часы, и наконец, как показалось Луи, пересекли пустыню. Вокруг появились деревья, а воздух стал значительно прохладнее — по-видимому, они поднимались в горы. Как отчаянно хотелось омеге, чтобы этот кошмар оказался всего лишь плохим сном! Вот сейчас он окажется в доме, рядом с братом. Но Луи ясно сознавал — это не сон. Он никогда больше не увидит брата и свой родной дом. Впереди блеснуло пламя костра. Лошади оказались в лагере. Вокруг огня стояло пять шатров, причем один был больше остальных. Костер был единственным источником света. Подошли четверо улыбающихся темнолицых туземцев и о чем-то весело заговорили с вновь прибывшими. Из шатров выходили омеги, с любопытством глядевшие на Луи. Пленника поставили на землю, и шатен понял, что путешествие, должно быть, подошло к концу. Значит, нужно попытаться сбежать! К собравшимся у костра присоединилось еще несколько альф и бет. Луи на несколько минут оставили одного. Подняв до бедер бурнус и ночную сорочку, омега бросился бежать со всех ног со скоростью света, не зная, гонятся ли за ним, слыша лишь оглушительный стук собственного сердца. Наконец он, споткнувшись, упал лицом вниз, а когда поднял голову, увидел перед носом чьи-то ноги и снова с громким плачем бросился на утоптанную землю. Луи ничего не мог поделать с собой, хотя не выносил мысли о том, что пришлось выказать слабость перед похитителем. Альфа грубо поднял шатена на ноги и потащил в лагерь. Луи привели в самый большой шатер, бесцеремонно толкнули на широкий диван без спинки с низкими закругленными подлокотниками. Омега немедленно постарался взять себя в руки, поэтому вытер слезы со щек. Шатер оказался достаточно просторным, завешенным с трех сторон полупрозрачной тканью, через которую проникал яркий свет горевшего снаружи костра. Многоцветные ковры устилали пол, а с четвертой стороны свисало нечто вроде немного отодвинутой плотной шторы, за которой находилась еще одна комната. В главной комнате почти не было мебели. Напротив того дивана, на котором сидел Луи, был еще один, обитый голубым бархатом, а между ними стоял длинный низкий столик. По обоим диванам и полу было разбросано множество маленьких подушек в ярких наволочках. Омега молча разглядывал похитителя. Альфа, стоя к нему спиной, снимал куфью и бурнус. Бросив одежду на поставец и оставшись в сапогах до колен и широких шароварах, заправленных в сапоги, он налил что-то из меха в кубок. Услышав звуки превосходной английской речи, Луи испуганно вскрикнул. — Вижу, с тобой нелегко придется. Лу. Но теперь, когда ты здесь и знаешь, что принадлежишь мне, возможно, ты не будешь пытаться бежать так часто. Луи не верил собственным ушам, но тут альфа обернулся, и глаза шатена потрясенно расширились. Рот сам собой открылся. — Я так долго ждал, чтобы увидеть это выражение на твоем лице, Лу, с тех пор, как ты покинул меня той ночью в Лондоне. Щеки омеги гневно вспыхнули, тело сотрясалось от неудержимой ярости. — Вы! — завопил Луи. — Что вы здесь делаете и как посмели похитить меня и привезти в эту Богом забытую глушь?! Мой брат убьет вас, Гарри Стайлс! Но Гарри снова рассмеялся: — Значит, ты больше не боишься меня, Луи! Это хорошо. Вряд ли бы мне понравилось, если бы ты стал униженно молить меня о милосердии.