Анахронизм

      Понедельник, 17 мая, 9:15 утра       Кори Энделл, отравитель, жил в Стокпорте на Уоррел Стрит — почти копии Паучьего Тупика. Поттер ослабил защитные заклинания так, чтобы они вдвоём смогли проскользнуть внутрь. Северус бросил взгляд на ряды домов: казалось, обитатели по большей части покинули их и заколотили окна. Когда же он впервые увидел дом Энделла снаружи, то сразу понял, что планировка окажется ему знакомой: две крошечные комнатки на первом этаже и две спальни — наверху (1), с той лишь разницей, что дом Северуса был в более ухоженном состоянии. Часть окон и дверь в дом Энделла были заколочены разномастными деревянными досками.       — Ну вот, — сказал Поттер, с трудом протискиваясь внутрь.       Северус пробормотал заклинание защиты и очищения, прежде чем последовать за Поттером внутрь. Он никогда не считал своё собственное жилище жизнерадостным, но даже его лачуга в Паучьем Тупике могла дать фору этому сырому мрачному месту и особенно той едва освещённой комнате, в которой они сейчас находились. Поттер зажёг волшебные свечи и даже воспользовался освещающим заклинанием, но искусственный свет будто добавлял ещё больше изрезанных теней, давая лучше разглядеть лишь толстые облака пыли, висящие в воздухе. Паутины были в каждом углу: мёртвые пауки съёжились в своих сетях. В гостиной стоял изъеденный молью стул и маленький стол, который был готов развалиться на части.       — Он умер здесь, — проговорил Поттер, указывая на видавший виды столик. — Они вышибли дверь. Первые двое погибли сразу из-за взрывной ловушки. Двое других атаковали его. Один попал в цель.       Поттер провёл Северуса на кухню. В ржавой раковине валялись тарелка, миска, вилка, ложка, нож и кружка: всё в единичном экземпляре. Несколько консервных банок из-под супа стояли на столе рядом с единственным стулом.       — Он ел в основном супы. Иногда таскал еду из магловских ресторанов. В ящиках ничего нет, — Поттер начал по очереди открывать дверцы кухонных шкафов, показывая Северусу пустые полки.       Затем он повёл Северуса к задней двери.       — За всю свою жизнь он ни разу не работал. Во всяком случае, насколько мы можем судить, — продолжил он. — И это было одной из причин, почему нам было так тяжело его выследить. У него было свидетельство о рождении, он был зарегистрирован как волшебник, но на этом всё. Он никогда не ходил в школу. У него никогда не было работы или водительских прав. Он никогда не был женат, у него не было детей. Кажется, он даже ни разу не болел.       Вид, открывшийся им через другую дверь, был в точности таким же, что в Паучьем Тупике, вплоть до такого же деревянного забора.       Не прекращая свой рассказ, Поттер повёл его к лестнице:       — Его отец — чистокровный волшебник — умер, когда ему было четыре года, и воспитывала его мать-полукровка. Мне кажется, отец был пожирателем смерти, но я точно не уверен. Даже если он и был им, то он точно не был выдающимся. Он умер в семьдесят четвёртом в потасовке, которая случилась в министерстве. Произошла такая неразбериха: они так и не разобрались толком, кто был пожирателем, кто защищался, а кто лишь попал под раздачу. Его мать…       Северус поднял руку, призвав Поттера к тишине, и тот замолчал. Несмотря на то, что другие волшебники уже побывали в лаборатории и очистили её от тёмной магии, никогда нельзя было быть уверенным в абсолютной безопасности, ступая во владения тёмного мага-зельевара. Жестом дав понять Поттеру, чтобы тот шёл позади, Северус двинулся вперёд. Поддержание постоянного сумрака в лаборатории для зельеварения помогало сохранять ингредиенты и оказывало благоприятное воздействие на сам процесс варки, и всё же не было никакой необходимости в полной, почти чернильной, тьме, которая окутала их, как если бы они ступили не в лабораторию, а в загнанный сюда сгусток Ночи. Остатки тёмной магии всё ещё липли к стенам и прятались по углам.       Поттер выскользнул из-за его спины и занялся сражением с тьмой, бросая в бой заклинания света и волшебные свечи. Северус стоял в проёме, наблюдая за тем, как вспышки света озаряли по частям лабораторию: книжные шкафы ломились от книг, два длинных расшатанных рабочих стола были завалены оборудованием, а между ними стояло два котла и стопки каких-то коробок и ящиков. Места для зельеварения не оставалось; книги было не достать из-за нагромождения из коробок. Узкий проход между столами был около четырёх футов шириной: явно недостаточно для того, чтобы варить без боязни случайно уронить что-то в котёл.       Как только стало достаточно светло, Поттер повернулся к Северусу и вновь заговорил:       — Министерство проверило все коробки, а потом заново запечатало их. Они конфисковали самые опасные артефакты и ингредиенты. Те, которые ты не стащил, конечно. Они позвали нас сюда сразу после стычки, но мы успели прибыть до того, как убрали тело. Ты подтвердил наступление смерти с помощью заклинаний: я не видел, чтобы ты дотрагивался до тела сам. И я лично отметил часть коробок, где находятся ингредиенты, которые так и не были опознаны.       Палочка Поттера со свистом рассекла воздух, когда он обвёл ею пространство. Часть коробок тут же засветилась красным. Поттер встал, ожидая, что Северус последует за ним дальше.       Хоть Энделл, наверное, и был убийцей, опустившимся на самое дно и варивший зелья в старой лачуге, Северус без труда определил в нём зельевара: причём не простого, а настоящего гения. Именно здесь Энделл создавал свои яды, которые на протяжении стольких лет никто не мог опознать. Здесь он принял последний бой. Они ступали по священной земле.       — Это место было очищено и проверено на наличие ядов, скрытых артефактов и других ловушек? — спросил он, снова оглядывая комнату.       — Да.       — Кто этим занимался? — он повернулся к Поттеру.       — Министерство, я и ты: сразу же, как только мы тут оказались. Ты не дал никому войти внутрь — в том числе мне — и обследовал лабораторию первым. Я не видел, какие вещи ты отсюда «позаимствовал», но я точно знаю, что это произошло, так как позже я увидел новые предметы в твоей собственной лаборатории, а когда я спросил тебя напрямую, откуда они взялись, ты признался, что украл их.       В комнате было достаточно светло, чтобы Северус сумел разглядеть неодобрительный взгляд Поттера.       Очевидно, двойник Северуса обладал большими знаниями, чем он сам, но Северус не мог позволить себе и шагу ступить в этой лаборатории, не предприняв при этом обычных мер предосторожности. Он произнёс заклинания поиска и обнаружения и вошёл в комнату, только убедившись, что ничто его там не ожидало. Поттер без комментариев наблюдал за его действиями, давая ему пройти, когда это требовалось. Даже если он и был как-то оскорблён поведением Северуса, то он не показал этого.       Магический след всё ещё висел в комнате тяжёлой пеленой, но это была старая магия: настолько, что уже было невозможно разобрать отдельных заклинаний. Магия Поттера чувствовалась более отчётливо, чем магия Энделла. Магия же Энделла ощущалась сухой и старой: как будто его учили волшебники, не знавшие ни единого нового заклинания. Мощная, молодая магия Поттера брала над ней верх, подавляла её.       Когда Северус убедился, что ловушек в комнате нет, он приказал:       — Перенеси ящики с известными ингредиентами в гостиную вручную, насколько это возможно. Где ингредиенты, которые он использовал для приготовления яда?       — Они повсюду. В основном это обычные вещества, более редкие находятся в том сундуке, — ответил Поттер, указывая на светящийся красным сундук под столом.       После этого он принялся перетаскивать ящики в комнату.       Так как котлы уже были загрязнены заклинаниями, Северусу пришлось использовать записи министерства, чтобы понять, над чем работал Энделл перед своей смертью.       — У тебя есть список его последних зелий? — спросил он Поттера, как только тот вернулся за очередной коробкой.       К счастью, таковой имелся. Более того, Северус сам когда-то его составил.       — Да, — ответил Поттер, порывшись в складках одежды и достав маленький свиток. — Он сварил зелье и разлил его по маленьким склянкам, которые он хранил в своём сундуке: тот сейчас тоже в министерстве. Я могу отвезти тебя туда, только они не разрешат ничего вынести.       — У тебя есть список книг, которые были у Энделла, но которых нет у нас?       — Да, это… — Поттер вновь начал рыться в своих свитках. — Наверное, я ошибся, когда составлял опись.       Он нахмурился, просматривая свитки. Северус считал себя достаточно внимательным к деталям, когда дело касалось исследований, но Поттер буквально заткнул его за пояс с этим расследованием. Листая практически идентичные свитки, Поттер, наконец, выхватил один из них и поднял вверх:       — Вот он! — произнёс он с триумфальной улыбкой.       Поттер шагнул к рабочему столу, разворачивая свиток перед Северусом. Направив палочку на бумагу, он прошёлся по списку.       — Сначала идут все книги, которые есть в библиотеке, затем всё в алфавитном порядке. Дальше у меня список того, чего у нас ещё нет. Те, рядом с которыми стоят галочки, я смог либо купить сам, либо заказать. Те, рядом с которыми вообще нет пометок, я нигде не смог найти, — он взмахнул палочкой, и несколько книг в списке загорелись красным. — Его мать принадлежит к очень старому роду, и мы думаем, что книги он заполучил от неё. Некоторые из них были написаны сотни лет назад, и многие — на гэльском. Это ирландский язык. Энделл никогда не делал пометок в самих книгах, хотя свои записи он вёл именно на гэльском. Он был большим поклонником ирландской мифологии, у него было полно книг на эту тему, в том числе книга заклинаний Медбы, хотя ты перевёл её и сказал, что она вообще ни о чём: в ней содержатся только базовые заклинания.       Поттер развернул свиток дальше и наклонился, так что край его одежды соприкоснулся с ногой Северуса. Северус учуял запах, который тут же отвлёк его. Он подался вперёд, пытаясь определить его источник: неужели это был Поттер? Он пах опьяняюще: какой-то уникальной смесью земли и специй, смесью свежих трав, только что собранных в заботливо ухоженном саду… Чистый и богатый, тёплый, как летний дождь. От запаха мальчишки, который он помнил, запаха грязи и пота, не осталось и следа. Северус подался вперёд ещё ближе к Поттеру, пытаясь вдохнуть этот ускользающий аромат ещё раз.       — Дай-ка посмотреть, — протянул Поттер, проводя пальцем по списку, — я думал, что я вспомнил это название… Я думаю, это было…       Он обнюхивал мальчишку, словно ингредиент какого-то зелья! Но что это всё-таки было? Какие-то феромоны? Северус хотел схватить его, притянуть ближе, погрузиться носом в ткань и просто дышать им.       Нет, это было ужасно. Он отвернулся и прошёл к другому концу комнаты. Поттер, который даже не заметил всего этого, ткнул пальцем в свиток, после чего переключил внимание на полки. Отпихнув в сторону коробки, он вытащил оттуда книгу.       — Ты говорил, что она, возможно, датируется четырнадцатым веком и…       — Положи её вон туда, — Северус пальцем указал место на рабочем столе. Чем дальше от него находился Поттер, тем лучше. — Я посмотрю её позже.       Осторожно положив книгу на стол, Поттер без напоминаний вернулся к перетаскиванию коробок. Северус отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Если он состоял в отношениях с Поттером, то очевидно, его тело уже привыкло реагировать на определённые стимулы, испытывая влечение и возбуждение. Факты были неоспоримы, но утешения они не давали. Исключительно огромным усилием воли он удержался от того, чтобы вернуться назад и попытаться вновь уловить запах Поттера: хотя он и знал наверняка, что мальчишка не сумеет поймать его за этим занятием.       Мальчишка — вот кем он был. Ребёнок. Он годился ему в сыновья! Его бывший студент, который вновь вернулся в лабораторию и поднял огромную коробку так, как будто та ничего не весила.       — Никакой магии, — напомнил ему Северус.       — А я и не использую магию, — ответил Поттер, уже спускаясь с коробкой вниз по лестнице.       Коробки были далеко не лёгкими, и всё же паршивец, не смотря на слои одежды и духоту в комнате, кажется, даже не вспотел. Северус отвернулся, тяжело сглотнув. Он не был готов к тому, чтобы оказаться в этом мире. Хитрость и тщательное планирование всегда одерживали верх над грубой силой, но Поттер уже не был тем болваном, которого он помнил. Мальчишка теперь наверняка держал ухо востро, зная, что его подозревают в неверности. Интересно, каковы будут результаты, если они устроят сейчас дуэль? Теперь, когда он полностью восстановил своё здоровье?       Северус тряхнул головой. Нужно решать проблемы по порядку.       Он начал раскладывать книги аккуратными стопками на рабочем столе. Энделл смешал труды по зельеварению и книги по заклинаниям с ирландской мифологией. История никогда не была сильной стороной Северуса, хотя он и знал, что некоторые мифы были связаны с реальными магами и ведьмами. И всё же, он не мог сказать точно, какие книги стоило сохранить, а от каких можно было избавиться. Энделл считал, что все они были достаточно ценны, раз хранил их. На текущий момент этого было достаточно.       Когда Северус стянул с полки очередную книгу по ирландской мифологии, то заметил, что за ней была скрыта ещё одна. Чёрная и тяжёлая, как те, что были сделаны из ткани и пергамента, она не имела ни автора, ни названия. Северус воспользовался каждым заклятием открытия, которые только пришли ему на ум, но безымянная книга продолжала находиться, будто замороженная, в своём стазисе.       Поттер подошёл к столу как раз в тот момент, когда Северус пытался нащупать магический замок.       — Давай, я покажу тебе.       Единственным его утешением в этой ситуации был тот факт, что, возможно, он сам когда-то научил Поттера этому трюку. Не желая, чтобы мальчишка подошёл к нему ещё ближе, он отправил книгу к другому концу стола. Поттер положил руку на книгу и закрыл глаза. Чёрное превратилось в серебро, и книга разгладилась так, что её концы завились. Вспыхнул яркий свет, и, когда он потух, на месте стояла серебряная чаша, края которой украшали золотые птицы и гранаты.       — Копия чаши Этайны, — заулыбался Поттер. — Она была ирландской принцессой и ведьмой необыкновенной красоты. Говорят, что если выпьешь из её сосуда, то обретёшь невероятную красоту. Ты сказал, что она ненастоящая, потому что стиль отделки не соответствует эпохе, которой эта чаша принадлежит.       Покачав головой, он отправил чашу на тот край стола, у которого стоял Северус.       — А до этого ты убеждал меня в том, что она настоящая, — глаза Поттера как будто светились. — Я был уверен, что ты превратишься в девушку. Хвала Мерлину, это всего лишь безобидная пиала. Если ты собираешься превратить её назад в книгу, просто положи на неё руку и подумай о том, что хочешь спрятать её. Чаша явится тебе снова, только если ты действительно захочешь её увидеть в настоящем облике.       Старая и простая магия. Ей, должно быть, было как минимум несколько сотен лет, даже если она и не принадлежала эпохе Этайны. Северус положил руку на чашу и подумал о том, что хочет спрятать её. Снова появился луч света, а его ладонь лежала теперь на чёрной книге.       — Ты украл её, — проговорил Поттер, облокотившись на стол. — Тебе понадобилась неделя, чтобы понять, как она работает. Ты чуть с ума не сошёл, пытаясь разгадать загадку. Ты думал, это была книга тёмной магии, поэтому использовал кучу сложных способов, чтобы обойти защиту. В тот момент, когда ты готов был вот-вот сдаться, тебе в голову пришло решение. Я думаю, что её создатель сделал много подобных предметов. Он заколдовывал их в книги так, чтобы их можно было легко умыкнуть при случае и продать.       — Какие ещё артефакты тут есть?       — Из таких — только эта книга, — Поттер кивнул в её сторону. — Всё остальное из необычного — это либо книги, либо ингредиенты для зелий. У Энделла никогда не было денег. Его мать живёт на страховку его отца. Мы думали, что большую часть тех денег, что у него были, он украл у маглов, хотя, может быть, зелья он тоже продавал.       — В том числе яды? — спросил Северус, изогнув бровь.       Поттер невыразительно пожал плечами.       — Может быть, но я сомневаюсь. Всё же это требовало много времени. Вначале ему нужно было пойти в больницу, выбрать пациента, добыть образец крови, настроить работу яда именно на этого пациента и применить его. Его жертвы были случайны, между ними не было никакой связи, хотя поначалу он атаковал лишь тех, кто был тяжело болен. Он выбирал место и принимался за убийства, пока статистика не начинала беспокоить власти, после чего он перемещался в новое место. Потом, когда мы взялись за его дело, он начал убивать вообще без разбора. К тому времени Энделл уже научился создавать яд в большом количестве. У нас нет никаких доказательств того, что он общался ещё с кем-то из волшебного мира, кроме своей матери. И это при том, что у него даже палочки не было, — тряхнул головой Поттер.       — Не было палочки? — переспросил Северус, приподнимая брови.       Конечно, зельеварение не требовало особой работы палочкой, но он никогда не слышал о том, чтобы маг вообще не пользовался палочкой!       — Его мать сказала, что он никогда не хотел себе палочку, поэтому она так и не отвела его к Олливандеру. Все книги Энделла были написаны магами, которые сейчас уже мертвы, и он сам вручную собирал все ингредиенты для зелий. Он никогда не использовал ни одного волшебного ингредиента или приспособления. Большую часть тех зелий, что мы у него нашли, он разработал сам. У него были книги по зельеварению, поэтому он знал, как варили зелья другие волшебники, но сам он предпочитал не иметь с ними никакого контакта.       Северус не мог в это поверить. Ему в голову не могло прийти ни одно зелье, которое он стал бы варить, используя только магловские приспособления.       — Ничего из волшебного мира? Ты уверен?       — Да. Так мы его и поймали, — Поттер сделал шаг в сторону. — Как только ты понял, из чего состояло зелье — а это заняло кучу времени, потому что мы считали, что мы имеем дело с обычным магом — мы поняли, что он отнюдь не обычный. Я даже как-то подумал, что он не из волшебного мира. Но когда я стал проверять записи о волшебниках, которые были зарегистрированы, но никогда не учились в Хогвартсе, я нашёл это имя. И как только я понял, что он не имел дело ни с кем из волшебников, мы сделали его нашим основным подозреваемым.       — Ты сказал, что он мёртв. Что я сам осматривал его тело. Но разве я сам не заболел лишь месяцы спустя после его смерти?       — Да, — кивнул Поттер, — но у нас было на этот счёт две теории. Первая: то, что один из артефактов, который ты украл у него, был заколдован, но имел отложенный эффект. Ведь у Энделла было множество ловушек по всему дому. Тебе целая вечность понадобилась для того, чтобы хоть как-то очистить лабораторию, сделать её более-менее безопасной для чиновников из министерства, после чего им самим пришлось ещё раз прочесать весь дом. Никто не погиб тогда по одной простой причине: министерские ползали тут в каждом углу чуть ли не с лупой, выискивая ловушки.       Вторая моя теория в том, что тело не было настоящим. Может, у него в запасе было припрятано ещё одно? Я знаю, что это звучит безумно, но я также никогда бы не поверил, что волшебник способен варить зелья, используя только магловские ингредиенты, если бы я сам этого не увидел.       Поттер тряхнул головой. Северусу тоже с трудом в это верилось. Что за зелья получались у Энделла? Как ему удавалось экспериментировать, оставаясь при этом в целости и сохранности и не используя палочку хотя бы для защитных заклинаний?       — Тело всё ещё находится в министерстве, — продолжил Поттер, — и его уже проверили всеми возможными способами на предмет того, действительно ли это Энделл. Безрезультатно. Если это подделка, то чертовски хорошая. Я думаю, что ты-то точно сможешь её разглядеть. Так что скажи, когда ты захочешь пойти в министерство, и я тебя отведу.       Да, это приглашение Поттера он точно примет, но позже, когда он изучит некоторые вопросы более досконально. Он никогда не слышал о заклинании или зелье, которые могли бы воссоздать полную копию чьего-то тела, хотя, наверное, это было возможно. Мало какие явления были полностью недоступны для магии, если у волшебника было достаточно времени, ресурсов и творческих способностей.       Когда они прошлись по всем предметам в доме, они транспортировали их все в дом для гостей. Поттер заявил, что не будет хранить ничего из этих вещей в лаборатории, так как не хочет, чтобы у Северуса случился рецидив. Башня также не подлежала обсуждению, так как у неё, по всей видимости, были свои собственные защитные механизмы. Северус, конечно, предпочёл бы исследовать предметы в лаборатории, но он позволил складировать их в доме для гостей, принимая во внимание паранойю Поттера. Было довольно странно — встретить кого-то, чья паранойя превосходила его собственную и кто при этом не был полным психом, а ещё учитывая то, что раньше подобное умопомешательство было совсем нетипично для Поттера. Северус находил довольно забавным тот факт, что теперь они поменялись ролями.       К удовольствию Парацельса они решили поужинать в библиотеке.       — Так прекрасно видеть вас здесь снова вместе! — сказал он, подойдя к самому краю портрета и помахав им рукой. — Из всех мест, что я посетил, и из всех людей, с кем я жил, вы двое — наиболее занимательные. Ни одного скучного вечера!       Он широко улыбнулся. Кикимер же злобно посмотрел на Северуса, расставляя еду на столе и громко бормоча о том, как жесток Северус к его «мастеру Гарри, который так страдает».       — Не обращай на него внимания, — сказал Поттер, как только эльф исчез. — Он окрысился с тех пор, как ты запретил ему появляться в лабораториях, во внутренних садах и в своей спальне. Находиться в башне ему тоже запрещено. Само собой, не очень помогло и то, что первые несколько месяцев, что мы жили вместе, ты не притрагивался к его стряпне.       — Ему нельзя появляться в спальне? — переспросил Северус.       Кто-то же перестилал кровать и клал чистые полотенца!       — Я не про нашу общую спальню, — поправил его Поттер. — Когда ты начал жить здесь, у нас были разные комнаты в противоположных концах дома, потому что мы терпеть друг друга не могли. Мы стали спать вместе где-то год назад.       Он любил бывать в одиночестве и не мог даже представить себе, что побудило его отказаться от собственной спальни и начать делить её с кем-то ещё. Секс был единственной причиной, о которой он мог подумать, но она никак не ассоциировалась у него с Поттером.       — Ты хочешь, — спросил его Поттер через некоторое время, — чтобы я сделал тебе копии всех свитков, что у меня есть, помимо тех вещей, что мы собрали в доме для гостей?       — Да, пусть они будут здесь.       Он сам уже собрал часть из них: те, что Поттер оставил у него на столе в библиотеке. Остальное он сам принесёт из башни уже после ужина. Тем более, что комната в башне не вызывала в нём тёплых чувств. Несмотря на то, что там находилась его мебель, книги, одежда и другие предметы, комната всё равно оставалась какой-то безвкусной. И ещё он чувствовал себя в ней слишком уязвимым из-за большого количества окон. А вот его спальня в этом доме гораздо больше напоминала ему о домашнем уюте, даже несмотря на то, что Поттер внёс свою лепту в её дизайн.       — Если ты собираешься воспользоваться своим рабочим столом в библиотеке, тебе следует перенести всё сюда из башни, — будто прочитав его мысли, сказал Поттер. — Я могу попросить Кикимера, чтобы он помог тебе с твоими вещами.       — Я сам займусь ими, — ответил он.       Поттер лишь кивнул и не попытался поспорить с ним.       10:13 вечера       Было совсем несложно перенести все нужные вещи из комнаты в башне в библиотеку. С помощью магии и ориентирующих заклинаний он сумел отправить все книги на полки, а свитки — на стол. Одежда теперь находилась в его шкафах, а туалетные принадлежности — в ванной. Шахматный набор и флаконы с воспоминаниями он решил оставить в башне — так же, как и альбом с фотографиями. Для него не имело никакого значения, что происходило между ним и Поттером ранее. Что было, то прошло, и он отказывался воспроизводить это заново.       Когда он перенёс из башни все нужные вещи, он распылил в комнате смесь из своей крови и воды в попытке найти какие-либо спрятанные артефакты. Так как в последний раз он обнаружил тайник под столом, то поиски было решено начать именно с этого места. Обследовав всю поверхность снаружи и не найдя ничего, он открыл ящик и брызнул на него сверху. Тут же появилось слабое свечение. Магия крови! Он уколол палец и капнул кровью на деревянную поверхность. Раздался щелчок, отвалилась маленькая дощечка, и показался сложенный кусочек пергамента. Он был размером с мизинец Северуса: его сложили в несколько раз так, чтобы он поместился в это крошечное отверстие.       Развернув пергамент, Северус прочитал: «Правда: она невыразима». На другой стороне пергамента были цифры: 11-3-20-20-14-2-3-4-11-9-7-21-14-5-12-15-1-4-17-10-11-3-6-14-5-12-16-9-9-19.       В том, что цифры представляли собой зашифрованные буквы, не было никаких сомнений, но насчёт остального он уже не был так уверен. Он оставил это послание самому себе: скрытое от посторонних глаз и не доступное никому, кроме него самого. Чтобы разгадать код, ему предстояло опереться на что-то, что мог знать только он один.       Северус огляделся, и его взгляд упал на книгу со стихами, которая лежала на тумбочке у кровати. Поэзия идеально подходила для того, чтобы с её помощью что-то зашифровать. Каждая строчка была пронумерована, да и буквы в строчках могли тоже соотноситься с какими-то номерами.       Схватив книгу, он бросил её на стол и стал листать. Он начал с «Непокорённого», его любимого стихотворения, но не смог разглядеть в нём никакого скрытого подтекста. У его любимого поэта, Сэмюэла Кольриджа, также не содержалось никаких ссылок на «невыразимое». Единственный намёк на некую тайну Северус смог найти в поэме «Кристабель»:       Увы! Они в юности были друзья,       Но людской язык ядовит, как змея;       Лишь в небе верность суждена;       И юность напрасна, и жизнь мрачна;       И нами любимый бывает презрен;       И много на свете темных тайн. (2)       Было ли это каким-то предупреждением для него, того, кто презрел любимого? Но Поттер точно не был его любимым. Только не сейчас.       Скопировав поэму в свой свиток, он попытался присвоить цифру каждой букве. Он потратил несколько часов, применяя самые разные трюки, но всё время получалась какая-то бессмыслица. Поэма «Кристабель» точно не содержала никакого шифра: если ему, конечно, вообще нужна была поэма для разгадки его тайны.       Спрятав пергамент в складки одежды, Северус закончил обыски комнаты. Эта маленькая записка была единственным артефактом, который он сумел обнаружить.