Проклятие Лизы

***

      Вернувшись домой, Эраст Петрович немедленно начал готовиться к отъезду. Он собрал необходимые вещи, оружие и деньги. Тестю отправил записку, объяснив отъезд неотложным делом, связанным с расследованием гибели Лизы. Это не было ложью — просто истина оказалась слишком невероятной для объяснения. В процессе сборов он несколько раз ловил себя на странном ощущении чужого присутствия. Каждый раз, оборачиваясь, он никого не видел, но чувство, что за ним наблюдают, не исчезало. Ближе к ночи, когда сборы были завершены, он достал брошь и положил её перед собой на стол. В свете лампы серебро тускло поблескивало, а рубины казались каплями свежей крови. — Я знаю, что ты наблюдаешь, — произнёс Фандорин вслух, сам удивляясь своей смелости. — И знаю, кто ты. Елизавета Данишевская. Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым. Лампа на столе мигнула, и в её неверном свете Эрасту показалось, что узор на броши шевелится, словно живые корни дерева. — Ты хочешь остановить меня, — продолжил он. — Но я найду способ разорвать твоё проклятие. Тихий смех, больше похожий на шелест листьев, прозвучал за его спиной. Эраст резко обернулся и увидел её — стоящую у окна фигуру в тёмном платье. На этот раз он разглядел её лучше: красивое бледное лицо с высокими скулами, тёмные волосы, уложенные в сложную причёску начала прошлого века, и глаза — глубокие, притягательные, с отблеском рубинового цвета. — Смелый человек, — произнесла она, и голос её звучал странно, словно издалека. — Мне нравятся смелые. — Что тебе нужно? — спросил Фандорин, незаметно положив руку на рукоять пистолета в кармане. Она сделала шаг вперёд, и Эраст с удивлением заметил, что может видеть сквозь неё очертания оконной рамы. — То же, что и тебе, — её губы изогнулись в полуулыбке. — Вернуть любимого человека. — Лизу? — его голос дрогнул. — Твою Лизу, — кивнула призрак. — Я могу это сделать, Эраст Петрович. Могу вернуть её такой, какой она была. Молодой, красивой, живой. — За какую цену? — холодно спросил он, вспоминая предупреждение Тургенева. Елизавета Данишевская приблизилась ещё на шаг. Теперь она стояла так близко, что Фандорин мог бы коснуться её, протянув руку. — Цена невелика, — прошептала она. — Просто прими меня. Стань моим проводником в этом мире. Я так давно заперта между мирами… так одинока. — И что я должен делать как твой… проводник? — Всего лишь выполнять небольшие просьбы, — она протянула полупрозрачную руку, почти касаясь его лица. — Приносить мне то, что нужно для обрядов. Читать определённые слова. Ничего сложного. — А взамен? — Твоя Лиза вернётся, — её голос стал мягче, почти гипнотическим. — Не призраком, не видением — живой женщиной. С бьющимся сердцем, с тёплой кожей. Она будет с тобой, Эраст. Навсегда. Фандорин почувствовал, как что-то внутри него откликается на её слова. Образ Лизы возник перед внутренним взором — такой яркий, такой реальный, что сердце сжалось от боли. — А другие Елизаветы? — резко спросил он, заставляя себя вернуться к реальности. — Те, кто должен умереть, чтобы поддерживать твою силу? Лицо призрака изменилось, на мгновение исказившись гневом, но тут же вернуло прежнее выражение мягкой печали. — Кто рассказал тебе эти глупости? Тургенев? — она насмешливо покачала головой. — Бедный Иван Сергеевич. Он никогда не понимал сути моего дара. Считает меня монстром, а я лишь пытаюсь помочь. — Помочь убивать невинных женщин? — жёстко спросил Эраст. — Не убивать, — возразила она. — Освобождать. Каждая Елизавета, носящая моё имя, несёт частицу моей души. Я лишь возвращаю то, что принадлежит мне по праву. Она снова протянула руку, и на этот раз Фандорин почувствовал лёгкое прикосновение — холодное, как зимний ветер. — Подумай, Эраст, — её голос звучал теперь прямо в его голове. — Твоя Лиза за несколько простых услуг. Разве это не справедливая сделка? Образ Лизы снова возник перед ним — такой живой, что он едва сдержал стон. Он видел, как она улыбается, протягивает к нему руки, шепчет его имя… В последний момент Фандорин заметил то, что почти ускользнуло от его внимания: глаза. В видении у Лизы были не её родные карие глаза, а глаза с рубиновым отблеском — глаза Данишевской. — Нет, — резко сказал он, отступая. — Это не моя Лиза. И никогда ею не будет. Видение исчезло. Лицо призрака исказилось в гримасе ярости. — Глупец, — прошипела она. — Ты отвергаешь то, о чём другие могут только мечтать. Я предлагаю тебе вернуть утраченное! — Ценой других жизней, — твёрдо ответил Фандорин. — Нет. Моя Лиза никогда бы не приняла такой дар. Призрак Данишевской словно стал более материальным; в комнате резко похолодало, на окнах начали проступать морозные узоры, хотя на дворе стоял тёплый май. — Тогда я заставлю тебя страдать, — её голос звучал теперь как скрежет металла. — Ты познаешь такую боль, о какой прежде не догадывался. Ты будешь молить меня о смерти, но я не дам тебе этой милости. — Угрозы? — Эраст выпрямился, глядя ей прямо в глаза. — Я видел настоящих монстров, Данишевская. Людей, убивающих детей ради политических целей. Фанатиков, взрывающих невинных. Ты не страшнее их. На мгновение призрак словно растерялся от его смелости, но затем рассмеялся — холодным, жутким смехом. — О, я не буду убивать тебя, храбрый Эраст Петрович. Это было бы слишком просто. Я буду убивать каждого, кто тебе дорог. Каждого, кто носит имя Елизавета. Одну за другой. И ты будешь знать, что мог их спасти. — У меня больше нет никого с этим именем, — возразил Фандорин, хотя внутренне похолодел от угрозы. Данишевская улыбнулась — страшной, сакральной улыбкой. — Уверен? А сестра твоего друга Якова? А дочь твоего покойного командира Смирнова? А маленькая Елизавета, крестница твоей Лизы, которой всего восемь лет? — с каждым именем её голос становился слаще. — О, я нашла их всех. И буду забирать одну за другой, пока ты не согласишься служить мне. Эраст почувствовал, как кровь отливает от лица. Откуда она могла знать о людях из его прошлого? Якова он не видел три года, с командиром Смирновым не общался после его смерти, а о крестнице Лизы вспоминал лишь изредка. — Ты блефуешь, — произнёс он, хотя уверенности в голосе не было. — Проверим? — Данишевская снова улыбнулась. — Маленькая Лиза сейчас спит в доме на Большой Никитской. В комнате с голубыми обоями и белой кроваткой. На стене висит картина с корабликом. Её мать, твоя кузина Анна, читала ей сказку перед сном и оставила ночник. Хочешь узнать, что я могу сделать с ней этой ночью? — Остановись! — воскликнул Фандорин, делая шаг вперёд. — Не смей трогать ребёнка! — О, теперь ты боишься, — призрак торжествующе смотрел на него. — Теперь ты понимаешь, с чем имеешь дело. Я существую больше века, Эраст Петрович. Я терпелива. И я найду способ заставить тебя служить мне. Эраст сжал кулаки, чувствуя ярость и бессилие одновременно. Как бороться с существом, которое нельзя схватить или убить? — Чего ты хочешь? — спросил он, пытаясь выиграть время. — Я уже сказала, — Данишевская подплыла ближе. — Стань моим проводником. Помоги мне вернуться полностью в этот мир. — И что будет, когда ты вернёшься? Призрак помедлил, словно раздумывая, стоит ли говорить правду. — Я обрету плоть, — наконец ответила она. — Смогу жить как обычный человек. Но с некоторыми… особыми способностями. — И сколько Елизавет должны умереть для этого? — продолжал Фандорин, мысленно просчитывая возможности. — Немного, — уклончиво ответила Данишевская. — Десять, может быть пятнадцать. Это зависит от их… чистоты. Пятнадцать невинных женщин — целенаправленно убитых ради её возвращения. Эраст почувствовал, как внутри нарастает решимость. — Я отказываюсь, — твёрдо сказал он. — И найду способ уничтожить твою брошь. Закончить это раз и навсегда. Глаза Данишевской вспыхнули яростью. — Тогда первой умрёт маленькая Лиза. Сегодня ночью. Медленно и мучительно. Фандорин молниеносно выхватил пистолет и, почти не целясь, выстрелил в брошь, лежащую на столе. Грохот выстрела разнесся по комнате. Пуля попала точно в украшение, но вместо того, чтобы разбить его, странным образом отрикошетила, едва не задев самого Эраста. Призрак Данишевской расхохотался. — Глупо, — процедила она. — Очень глупо. Теперь увидимся в Диканьке… если ты доживёшь до неё. Её образ растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах полыни и мускуса. Брошь на столе оставалась неповреждённой, лишь небольшая царапина появилась на серебряной поверхности. Эраст опустил пистолет, тяжело дыша. Он должен был срочно что-то предпринять. Маленькая Лиза была в опасности, и, судя по всему, Данишевская не блефовала.

***

Через час Фандорин уже стоял перед дверью дома на Большой Никитской. Он трижды постучал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Наконец дверь открыла заспанная горничная. — Господи, Эраст Петрович! — воскликнула она, узнав позднего гостя. — Что случилось? Беда какая? — Мне срочно нужно видеть Анну Павловну, — он говорил тихо, но настойчиво. — Разбудите её, пожалуйста. Это действительно важно. Через несколько минут на лестнице появилась кузина Анна — бледная, с наспех накинутым халатом. — Эраст? — она недоуменно смотрела на него. — Что произошло? Ты выглядишь ужасно! — Лиза в опасности, — без предисловий сказал он. — Твоя дочь. Мне нужно увидеть её и… защитить. — О чём ты говоришь? — Анна нахмурилась. — Лиза спит в своей комнате. С ней всё в порядке. — Пожалуйста, — настойчиво продолжил Фандорин. — Я всё объясню, но сначала давай проверим, что с ней действительно всё хорошо. Что-то в его голосе убедило Анну. Она молча повернулась и повела его на второй этаж. Эраст достал револьвер, держа его наготове. — Боже мой, зачем тебе оружие? — в ужасе прошептала Анна, заметив пистолет. — Предосторожность, — кратко ответил он. Они подошли к двери детской. Голубые обои, как и описывала Данишевская. Эраст почувствовал, как холодок пробежал по спине. Откуда призрак мог знать такие детали? Анна тихо открыла дверь. В комнате царил полумрак, лишь маленький ночник отбрасывал мягкий свет. Белая кроватка стояла у стены, и в ней, свернувшись клубочком, спала маленькая девочка. Фандорин медленно подошёл к кровати, всматриваясь в лицо ребёнка. Лиза мирно спала, её русые локоны разметались по подушке. Он осторожно провёл рукой над ней, не касаясь, словно проверяя что-то. — Что ты делаешь? — шёпотом спросила Анна. — Убеждаюсь, что всё в порядке, — так же тихо ответил он. Внезапно девочка открыла глаза и села в кровати. Анна вздрогнула от неожиданности. — Дядя Эраст? — сонно произнесла Лиза. — Ты пришёл ко мне в гости? — Да, милая, — Фандорин попытался улыбнуться. — Прости, что разбудил тебя. Девочка улыбнулась в ответ, но вдруг её взгляд переместился куда-то за плечо Эраста, и на лице появилось странное выражение. — А кто эта красивая тётя за тобой? — спросила она. — Та, в тёмном платье? Эраст резко обернулся, но за его спиной никого не было. Он снова взглянул на ребёнка, и в этот момент заметил, как глаза девочки на мгновение сверкнули рубиновым отблеском. — Анна, возьми Лизу и отойди от кровати, — медленно произнёс он, поднимая револьвер. — Что? Эраст, ты сошёл с ума? — воскликнула кузина. — Делай, что я говорю! — резко приказал он. — Немедленно! Анна, испуганная его тоном, подхватила дочь на руки и отступила к двери. В тот же момент подушка на кровати, где только что лежала девочка, внезапно загорелась, вспыхнув ярким пламенем. — Господи! — вскрикнула Анна. — Выведи Лизу из комнаты, — крикнул Фандорин, уже срывая с кровати горящую подушку и бросая её на пол. Когда пламя было потушено, он вернулся в коридор, где Анна, прижимая к себе дочь, смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. — Что происходит, Эраст? — дрожащим голосом спросила она. — Вам нужно уехать, — твёрдо сказал он. — Сегодня же. Куда-нибудь подальше от Москвы. И никому не говорить, куда именно. — Но почему? Из-за пожара? Это ведь случайность… — Не случайность, — Фандорин посмотрел на маленькую Лизу, которая теперь спокойно смотрела на него без всяких рубиновых отблесков в глазах. — Это… сложно объяснить. Но вы в опасности. Особенно Лиза. Видя, что Анна всё ещё сомневается, он добавил: — Помнишь, как я помог твоему мужу? Ты говорила, что в долгу передо мной. Теперь я прошу довериться мне. Уезжайте. Это вопрос жизни и смерти. Анна медленно кивнула, всё ещё не понимая, но готовая довериться родственнику, которого уважала. — Когда мы сможем вернуться? — Я дам знать, — ответил Фандорин. — Обещаю. А пока… держитесь подальше от Москвы. И ни с кем не разговаривайте о Лизе.