Полицейская тайна

      — Пап, смотри, смотри, что у меня! — мальчик вилял поднятыми ножками и настойчиво протягивал вперед приставку, сидя пристегнутым на заднем сиденье.       — Мм? Это разве не дядина? — Ким сосредоточенно смотрел на дорогу, но его взгляд все равно невольно приковывала занятная вещица.       — Дядя мне подарил! — воскликнул и снова уставился в маленький экран. За вечер этот пройдоха успел наиграться, что сейчас приставка автоматически выключилась. Поджав губки, Йен, наконец, посмотрел в окно, — Папа, это разве не твой дом — самостоятельно отстегнулся и соскочил с сиденья, удерживаясь на ногах, хватаясь за кожаное сидения, когда машина вошла в поворот.       Ким улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида. Да, собственный дом и вправду впечатляет.       — Это и твой дом тоже… — заезжая за высокие ворота, доезжая до гаража, останавливается, бросая руль, с улыбкой разворачивается к сыну, — Будь хорошим мальчиком, подожди папу, пока я открою гараж.       Мальчик спешно кивает, и Ким без подозрений вылезает из машины, идя налаживать контакты в щитке, для автоматического открывания. Минута в машине, и та кажется долгой. Хоть и стемнело, Йен был активней некуда, и как всегда решил увлечься приключениями. Машина открыта, из-за чего не составляет труда из неё вылезти. Вдруг, за воротами, послышался тихий лай. Любопытство берет верх, и Йен осторожно крадётся по саду к изгороди.       — Собачка, привет! — тянется к дворняжке мальчик.       Среднего размера собака действительно виляла хвостом за изгородью и дружелюбно высовывала язык. Йен через решетку подает собаке ручку: гладит ее и тихо смеётся над щекотливым тёмным носом, толкающимся в ладонь. Собака гавкает и потихоньку выскальзывает из рук, отскакивая на метр, затем на два. Приходится лезть за изгородь, и вот теперь мальчик не во дворе отца. Стало даже как-то страшно, но громкий лай развеял сей страх.       — Стой, куда же ты? — зовёт малыш, а пушистик и не думает останавливаться, забегает за угол, ждёт, виляет хвостом и бежит снова. Мальчику все же удается его словить, но радость длилась не долго.       Сквозь искрений смех Йен замечает, что это уже не дом отца, да и вообще не тот проезд. Здесь темно и малолюдно, а в какую сторону он побежал — уже не помнит. Собака выскальзывает снова, виляя непослушным хвостом, а Йен остается стоять, пока пелена слез накрывает глаза, вместе с подступившей паникой.       — Папа! — весь дрожит и опускается на корточки, закрыв руками дрожащее от слез лицо.       Чонгук уже как двадцать минут дома. Он торопливо собирает вещи, но лишь необходимые. Ноутбук, зарядники, диски и так далее. Все умещается в одну сумку. На счет остального гардероба он не торопиться. Закрыв квартиру, парень запрыгивает на байк и мотор уже ревет. Через, минут десять, по узким переулкам Чонгук добирается до спального района. Пожелав оставить байк не у двора прокурора, Чонгук договаривается со знакомым, и оставляет своего коня чуть дальше. От дома напарника их отделяли всего пять домов. Чонгук втыкает наушники в уши и шагает по темноватой улице, освещенной одними только фонарями. Когда музыка затихает, чтобы переключиться, Чон слышит тихое скуление и плач. Вынимая наушник и прислушиваясь, он оборачивается по сторонам. Его привлекает источник звука. Темноволосый мальчишка лет шести, сидит на асфальте и плачет, пока вокруг него кружит дворняжка.       — Эй, парень! — Чонгук топает к мальчишке и опускается рядом, — Что случилось? Чего плачешь?       Шмыгая носом, Йен осторожно поднимает глаза вверх. Плечи не перестают дергаться, но мальчик понемногу умолкает и пытается разглядеть лицо напротив.       — Дяденька, я потерялся-я! — красивый парень ненадолго отвлек от собственного отчаяния, но мальчик снова отрывисто плачет и старается стереть непрошенные слёзы руками, — Мой папа!.. — цепляется ручками в коленку Гука и поднимает заплаканные глаза к его лицу, — Помогите, дядя! Мой папа, у него большой дом, я побежал за щенком! Пожалуйста, дядя! Мне страшно!       Смотря на плачущее чудо, Чон ненароком улыбнулся, но все же поднял кроху на руки.       — Не бойся, я найду твоего папу. Ты сможешь показать, где он живёт? Ну или хотя бы, как ты прибежал сюда? Хотя, возможно, ты ничего не помнишь… — Чон поправляет сумку на плече, и, поглаживая малыша по волосам, идёт в сторону тротуаров, далее по главной улице, доходя до соседей Техёна, — Какой дом? Этот? — он указывает на дом через дорогу, — Может этот? — указывает на дом рядом, — Или он дальше?       Йен смотрит, куда ему показывают, но слёзы, они просто заполоняют глаза, хоть мальчик уже и не плачет, так что остаются видимыми только темные пятна домов и фонарей. Мальчик бы и не знал куда показать, если бы не приглушенный отчаянный крик.       — Это он! Папа-а! — малыш кричит от радости, и мужчина поворачивается.       — Йен! — Ким бегал по всему саду, обыскал каждый куст, но очевидно, что мальчика там нигде не было. Выбежав за ограду, он в панике оглядывался по сторонам, пока до собственного слуха не дошёл такой же протяжный зов, — Йен! Черт… — он срывается с места, когда замечает рядом знакомые лица.       — Дядя, дядя, смотрите, вот мой папа! — тормошит ручкой плечо и указывает на запыхавшегося Тэхена в конце улицы, — Папа! Папа! Мы здесь!       — Йен! — сил кричать уже нет, Ким не узнаёт фигуру, и отдышавшись, приподнимает корпус, продолжая бежать вперёд, но в паре метрах останавливается, все ещё не признавая парня. Йен выскальзывает из рук того, и расторопно перебирая ногами, бежит и радостно вжимается в грудь Тэхена, который уже успел сесть на карточки. Блондин целует мальчика в лоб и также прижимает к себе его голову, наконец, поднимая взгляд. — Чон?       — Этот дядя спас меня, папа! — мальчик отстранился и заинтересованно вгляделся в лицо Тэхена, который более на него не смотрел.       Когда Гук осознает, что милый малыш искавший папу, нашедший Тэхена, и есть его сын, он приподнимает брови, в изумлении. Конечно, сие милое чудо есть дело прошлой жизни Тэхена, но сейчас, даже как-то обидно. Парень не меняется в лице, когда подходит к тем двум.       — Этот малыш… — начал было Чон, но замолчал. На лице показалось непонимание, а позже безразличная улыбка, — Он очень милый и очень похож на тебя, — Гук смотрит теперь на ребёнка, — Ну как, теперь всё хорошо? — натянутая улыбка спадает с лица, и Гук смотрит на блондина.       — Да, дядя! Спаси-и-ибо! — Мальчик выпутывается из рук отца и расторопно подходит к Чону. Протягивает ручку и мило улыбается. Ким смотрит также прямо, но на лице у него читается сожаление.       Да, не так ты себе это представлял, Тэхен.       Парень поднимается, и сложив руки в карманах, сомнительно смотрит на протянутую руку своего сына, затем на Чонгука.       — Йен, познакомься с дядей Чонгуком. Чонгук, это мой сын, Йен! — грустно улыбается, глядя на обоих. Йен разворачивает голову, вопросительно глядя на отца, и получив утвердительный кивок, возвращает взгляд к Чону, вытягивая ручку вперед еще сильнее, — Дяденька Чонгук, не хотите зайти к нам? Па-ап можно?       — Спроси у дяди Чона, — виновато смотрит, но сохраняет былое спокойствие.       — Дядя Чонгук, пожалуйста! — второй ручкой слегка цепляется за джинсы Чонгука и умилительно смотрит в глаза над собой, поджав пухлые губки.       «Да отлепись ты!» — кричит что-то внутри.       Чонгук отводит свой голодный взгляд от Тэхена, ну точнее от его шеи, и смотрит вниз на мальчика.       — Очень приятно, Йен, — Гук пожимает маленькую ладошку и поднимает мальчика на руки, — Надеюсь ты не против, чтобы я подержал тебя. Ты мне сильно напомнил меня в детстве. Ты так же радуешься своему отцу, как и я радовался своей маме! — треплет по макушке, — Ну, а с папой твоим я бы хотел еще поговорить, позже. Я останусь у вас не на долго.       Он подходит почти вплотную, но не решается поцеловать Тэхена при ребенке, лишь нежно улыбаясь.       — Да, папа? — хмыкает и проходит мимо, направляясь в сторону дома.       — Да… — запоздало поворачивается и улыбается мальчику, выглядывающему из-за спины парня. Шагая позади и размышляет над его словами, Ким понимал, что все же, каким бы Чон злым или рассерженным не был, он примет всё.       — Дяденька, а ты любишь играть? — так же любопытно, но сонно и лениво болтает головой при каждом шаге, зевая и прикрывая рот ладошкой. Поздний час напомнил о себе, так что Йен уже вряд ли мог совладать со своей потребностью, хоть ему и до жути хотелось узнать ответ. Глаза понемногу закрываются и голова падает на плечо Чонгуку, бесшумно сопя носиком.       — Вот чудо, — Ким обходит Чонгука спереди и становится совсем близко, рассматривая прикорнувшего Йена у него на плече. Поправляет курточку и вытирает маленький подбородок, умиленно улыбаясь, — Давай отнесем его наверх. Я знаю, что ты хочешь поговорить…       Гук молчаливо передаёт ребенка в руки отца, а тот в свою очередь спешит подняться наверх и уложить мальчика спать. Некое волнение вселяется в парня, когда он входит в собственную спальню и закрывает дверь позади себя.        — Это то, о чём я хотел поговорить с тобой эти два дня. Я пытался сказать тебе, но вечно боялся, либо же ты был не в настроении, чтобы принять это. Ведь я думал, что растрою тебя этим еще больше. Прости…       Гук ровно дышит сидя в кресле. Он внимательно смотрит на неловкость Тэхена и ухмыляется.       — Да, тебе стоило немного иначе сказать мне об этом. Но этот ребенок — есть результат твоей жизни до меня, и фактически меня это не должно касаться. Но ребёнок не просто собачка, о которой я узнав, так просто смогу принять это. Думаю, ты сможешь мне позже рассказать, как появился Йен.       Чон скинул ногу с ноги и указал на край кровати, где лежали привезённые им игрушки.       — Тэхен, я бы хотел извинений в той форме, что прошлой ночью, — Чон вскинул челку и с грубостью осмотрел всё ещё стоявшего в проходе Тэхена, — Не медли. Я надеюсь на искреннее раскаяние.       Что это, возбуждение или же страх? Тем ни менее, Ким точно следует указаниям и запирает дверь на ключ. Не зная, какие собственные помыслы им движут, он медленно шагает по направлению к краю кровати, опустив тяжелую голову, скидывает через верх темную футболку. Ремень звонко расходится вместе с молнией на узких брюках, показывая край белья, но не больше. Нагибаясь к вещицам, он берёт черный ошейник. Во всех движениях читается грация кошки, а тёмный, блестящий искорками взгляд направлен лишь на своего хозяина.       Замок защелкивается и Тэхен дает осмотреть свою шею, приподняв голову вверх и нарочно путая пальцы в светлых волосах. Не долго стоит и приземляется коленями на матрас с того же края. Ладонями гладит свои бедра и цепляется пальцами за резинку белья, предварительно согнувшись для удобства. Выставленные ягодицы освещает тусклый свет нескольких светильников на стене, и Ким уверен, что Чон наблюдает за ним в этот переломный момент. Обе руки поочередно гладят нежную кожу, сжимают и оттягивают обе ягодицы, приготавливаясь для чего-то более жёсткого.       Размеренное дыхание прекращается, когда рука оказывается зажата между ягодиц и средний, вместе с указательным пальцем, надавливает на колечко, осторожно проталкиваясь внутрь, раз за разом ускоряясь. Сдавленный стон, затем еще один палец, из-за чего внутри становится невыносимо мокро. Хорошенько подготовившись, Ким вынимает пальцы и просовывает вместо них силиконовый наконечник. Стенки ануса крепко стягивают силикон на первых порах, заставляя Тэхена кусать губы от приятных ощущений, затем, вместе с остальной частью, вся пробка до основания погружается внутрь.       Парень мурчит, тихо приподнимая ягодицы, которые теперь украшал черный пушистый хвост, осторожно спускается на пол и, покорно сжимая в зубах кожаные наручники, на четвереньках, подобно кошке, бредёт к Чонгук, устраиваясь прямо перед его широко разведёнными ногами. Голова приподнимается, взгляд устремляется в глаза хозяина и Ким, совсем как котёнок, ластится к ногам Чонгука.       Чон лишь тихо наблюдает за действиями блондина. И даже когда тот совсем рядом, Гук сохраняет то спокойствие, с которым он сел в это кресло. Каждая линия изящного тела манит и ждет касаний со стороны Чона, но он молчит и медлит, заглядывая в томные глаза блондина. Теперь все иначе, по другому, не так как было до этого. Чон чувствует себя виноватым перед самим собой. Если бы он так глупо не влюбился, возможно, не был бы так зависим от этого парня.       Теперь этот ребёнок, и злоба, заполняли сердце парня. Он еще сам не вырос, и хочет, чтобы Тэхен любил только его. Но неужели ему нужно делить теперь его ещё с кем то? Гук злиться от этих мыслей ещё сильнее. Теперь уже никто не властен над этим котёнком, кроме Чонгука.       Парень ухмыляется и облизывает покусанные губы. Наконец, он решается и грубо тянет Тэхена к себе, за ошейник, делая этот их поцелуй грубым, мокрым и даже немного жестким. Чон зол, он протискивает пальцы между шеей и ошейником, и сжимает. Места там и так нет, так Гук еще и тянет, делая тому больнее. Он не произносит ни слова, а лишь презренно глядит на своего блондина. Дальше, он забирает из его рук наручники и умело, по-полицейски, застегивает из на запястьях, оставляя спереди. Следующим шагом Чонгук освобождает старшего от оставшейся одежды, оставляя сидеть перед собой. Мм, да теперь то Чон доволен этим обнаженным телом. Он приподнимает руку и подзывает к себе указательным пальцем.       Ким приподнимается на стертых ногах и упирается коленом в маленький участок сиденья кресла, прямо между его раскинутых ног. Кожаный ошейник так плотно сдавливает шею, до красноты внедряясь в фарфоровую кожу. Холодная металлическая цепочка, тянущаяся из него, дразнит разгорячённый торс своим прохладным блеском, от чего Тэхен часто кусает губы, в беспамятстве глядя на фигуру своего парня опущенным взглядом. Ему сложно справится с мыслями о Чоне, то как бы сейчас он хотел увидеть его без футболки, как прижать к своему телу с помощью наручников и жадно глотать воздух под ним. Всё сейчас играло против самого Тэхена, и подобного рода мысли назойливо представали картинами перед глазами. Но он любит — значит стерпит все свалившиеся на него наказания.       — Папочка, что прикажешь? — так же ласково мурлычет и извивается в пояснице, притиснувшись к паху Гука ближе, ложится на его бедро животом и живо вздымает свой кошачий зад.       Гук еще сильнее утопает в ухмылке и слегка, кончиком языка, касается губ того.       — Повернись! — чуть грубее говорит тот, опуская руку от ошейника, ловя белые бедра в своих ладонях, — Хотя, лучше стой так.       Чон касается основания хвоста и осторожно крутит его, заставляя того стонать и цепляться в шорты. Гук меж тем всё ещё смотрит в глаза старшего, в которых он читает мысли о наслаждении.       — Я обещаю, что не оставлю ни одного чистого места на тебе.       И с этими словами Чон слегка вынимает пробку, но тут же её вставляет, попутно оставляя несколько засосов на шее Тэхена. Это он проделывает еще несколько раз, пока его рука не пачкается. Чонгук решается на следующее: вынув черный хвост, парень заменяет его пальцами, сначала двумя, грубо вытрахивая Тэхена, наслаждаясь его безобразно пошлыми стонами. Он успевает поддерживать того за талию рукой, пока другая грубо разрабатывает анал, а губы черноволосого оставляют шестой засос на шее и ключицах того.       — А-м-м! — руки некуда девать, остаётся просто сжимать их до посинения в кулаки, и прогибаться в пояснице практически до пола. Нет возможности прикоснуться и к собственному телу, когда так хочется поиграть с набухшей головкой. Прикосновения к коже только дразнят еще больше, и Ким готов визжать как сучка, лишь бы это скорее зашло дальше, — По-ож-а-алуйста! Я больше не могу, папочка…       Чон сказал себе, что пора бы пресечь эти стоны. Пальцы так же изрядно намокли, и теперь Чон поднимает высохшего блондина к себе, сажая на бедра. Стонать нельзя, в доме ребёнок. Гук только вынимает свой твердоватый член и два раза проводит по нему, насаживая влажного Тэ сверху.       — Давай малыш, попрыгай немного… — парень чуть раздвигает бедра и входит внутрь. Тесновато для Чонгука. Он тихо цокает и начинает двигать бёдрами, чувствуя, как член резво входит, а бедра бьются друг о друга. Гук продолжает свою игру. Он перекидывает руки Тэ через шею и двигает того к себе ближе. Отлично, что можно легко достать до сосков. Чонгук не теряет этой возможности, кусая и облизывая красноватые соски блондина.       Хочется стонать в голос, но парень сдерживается, глубоко дышит и блаженно открывая губы, жмурит глаза, фиксируя толчки внизу, прижимается к щеке Чона своей и сладко целует в ухо, оттягивает мочку и целует рядом, зарывается в копну волос на затылке, отчего руки мгновенно синеют и холоднеют. Но это не важно сейчас, важен лишь этот малыш и то, как он нагло долбится в него… Ким бесстыдно подпрыгивает на бедрах младшего, и чего только стоит то, что этот офицер вытворяет с его сосками и телом, когда так хочется рвать и метать, отчаянно кричать и кусать. Это невыносимая пытка, но такая классная.       — Ах-ах! Чон Чонгук! — член так приятно скользит внутри, что стенки начинают сужаться, — Еще! Ах! Быстрее!       Чонгук слышно бьется о бедра блондина, сжимая его талию. Да уже и спать не стоит ложиться. Чонгук еще пару раз вбивается в узость и кончает, после звучно вынимая член.       — Тэхен… — Гук тяжело дышит и держит усталое тело на себе, расстёгивая его наручники и ошейник, — Не боишься, что могут быть последствия. Мы уже столько раз сделали это без резинки, — парень продолжает тяжело дышать, но поднимается, утягивая с собой Тэхена, — Я отнесу тебя в душ, нужно помыться и хоть немного поспать. У тебя ещё суд завтра.