Полицейская тайна

      Тэхен не перестает слушать Чонгука, занятый ласками всей его линии подбородка и скул, и беззвучно смеётся, когда его голос предательски замирает с очередным поставленным засосом, а потом тихо продолжает с немой дрожью и слабостью во всем теле. Его расслабленное лицо, опущенные ресницы и приоткрытые губы, всё это выражает наслаждение, но стоит лишь привести в движение свои пальцы, обхватить и нажать ими через белье на вздернутую головку, как белые кроличьи зубки показываются изо рта и скалятся на Кима, сжимая его задницу ещё сильнее.       — Моё самолюбие ликует каждый раз, когда ты так на меня смотришь, — хищный взгляд снова покидает Гука и спускается вниз, где запечённые губы блондина снова наводят свой порядок. Тэхен довольный отстраняется и медленно снимает с себя тесный пиджак, кидая его рядом, справляется с собственной рубашкой, расстегнув пуговицы до середины и прекращает это занятие, вернувшись к лицу Чона. — Папочка не хочет мне помочь? — рука опирается у изголовья сиденья, а вторая в это время берет руку парня и поднимает ее к своей ширинке, нежно оглаживая ею брюки спереди.       Чонгук решил отказать себе в каких либо границах. Ну а что, он и так добился всего, чего так хотел. Хорошая работа, любимый человек и жесткий секс. Чего ещё ему хотеть? Справедливости? Да он хочет и справедливости. Но получит ли он её? Сейчас его дела лучше некуда, хотя буквально месяц назад, он лежал в больнице, а две недели назад получил ожоги и чуть не потерял того единственного.       Чон неспешно снимает рубашку с плеч партнера и почему-то хмурится, рассматривая бледное, худое, но такое красивое и изящное тело. Он медлит, разглаживая хрустальную кожу, пока сам не касается металлического пирсинга. Да, он всё ещё сходит с ума по подобным вещам, и хочет чтобы у Тэхена их было гораздо больше, но в тех местах, где к ним сможет прикоснуться только Чонгук.       Парень разглядывает это тело под тусклым светом, и лишь пестрый запах чужого парфюма с феромонами вперемешку, заставляют его снова приступить к ласкам.       — Почему ты всегда так сладко пахнешь? Я хочу запретить тебе пользоваться парфюмом, каким бы дорогим он ни был, ведь он перебивает твой запах, который меня просто убивает. Чёрт, какие сильные феромоны, даже завидно. — Парень не находит себе места, повторно лишь осматривая блондина, он заставляет того сесть, чтобы он смог стянуть с того штаны и белье, теперь наслаждаясь хорошим видом на обнаженные участки. — Разведи ножки…       Он снова жадный и готовый поглотить Тэхена с ног до головы, опирает того о дверь и холодное стекло, размещаясь между тонких бедер, после резко подтягивая их к себе. Косые мышцы у Кима хорошо смотрятся, и Гук не оставляет это без внимания, проводя по ним указательным пальцем, спускаясь ниже, ведя уже всей ладонью к основанию пока ещё даже не покрасневшего члена.       Воздух спирается где-то в легких, из-за чего приходится открывать рот, ведь дышать одним носом становится неимоверно сложно. В один прекрасный момент ничто не становится важным, весь жестокий мир за темным стеклом, всё, что было до и всё что будет после — неважно. Сейчас, только его взгляд, его касания, его улыбка и ласки — только это сейчас мог чувствовать Тэхен, и собственные несдержанные стоны служили тому подтверждением.       Собственное тело переставало его слушаться, и, целиком и полностью, плавилось и тлело в холодных руках Чонгука, Тэхен лишь мог облегчить свою нагрузку, опираясь обеими руками в кожаное сидение под собой, отзываясь на каждое прикосновение табуном мурашек и бархатистыми возгласами своего низкого голоса.        — М-м-м… А-а, Чонгук! — Ким чувствовал, как дрожал каждый мускул на собственном теле от растущего напряжения, и средних размеров член, задействованный в свободной ладони Гука, твердел и наливался. Тэхен перестает смотреть вниз и грубо дышит с опущенной на глаза челкой, шире раскрывая свои прелестные губы в немом стоне. — Чёрт возьми…       Чонгук медлит, плавно и нежно, касаясь губами налитой и красноватой головки члена, пока другой рукой, тремя пальцами, растягивает колечко сфинктера. Рот работает плавно, втягивая щеки со сладким причмокиванием, а Гук примерно осознает, в какой агонии находится низ тэхеновского тела.       Блондин жалобно скулит, руки со всей силы сжимают поверхность сиденья, дабы не вцепится ими в волосы Гука, а сам прокурор ощущает небывалый пожар, горечь по всему телу и тупую боль от растяжений пальцами. Силы покидают его бледное тело, но он всё равно, что есть мочи, старается толкнуться в рот парню самостоятельно.       — Чёрт, Гук-и. Я хочу тебя, всего! Ах!       — Я тоже, тоже тебя хочу, — Чонгук шепчет, продолжая активно двигать жилистыми пальцами, задевая простату.       Что он может предложить Тэхену? Лишь свое тело и свою душу. Всю, без остатка. И сейчас, именно сейчас, Гук хочет впервые поделиться собою с ним. Примыкая губами к сокровенному, Чонгук хочет, чтобы Тэхен чувствовал его полностью, ведь сейчас он понял, насколько он зависим. Не так быстро, но на смену пальцами приходит уже отвердевший член. Чон пыхтит и старательно вводит головку, придерживая бедра Тэ в поднятом положении. Тут он снова медлит, убирая челку назад, заглядывая в глаза блондина, как бы, ожидая разрешения.       И получив его, он сплетает пальцы на одной из ладони с пальцами Тэ, говоря ему этим «потерпи», входит на всю длину, от чего резкий шлепок разносится по всему салону.       Первый толчок заставляет парня вскрикнуть и прижаться к запотевшему стеклу затылком. Внутри в миг становится так жарко и тесно, что Тэхен какое-то время не может избавиться от собственных запыхавшихся звуков и продолжает лишь чувствовать приятное, от первого погружения. Только когда колющие ощущения притупляются, Ким замечает на себе внимательный взгляд Чонгука.       «Такой милый, когда переживает».       Губы блондина вмиг накрывают подсохшие губы парня, и, не соскальзывая с члена, он оказывается сидящим на его бедрах. С Тэхена льется поток нежности и страсти, он скользит руками по рельефной груди, к лицу, забирается в мягкие волосы целуя прямо в десны, настолько глубоко, что его запах можно ощутить на языке. Пальцы переплетены и ощущения такие теплые, что Ким забывает двигаться. Звучно отлипая, он опускает взгляд к бедрам и осторожно приподнимается, высвобождая орган на половину, и также осторожно садится, выпуская изо рта рваный выдох.       Гук рвано дышит в такт, когда его грудь поднимается, как бешенная. Пальцы умело ложатся на до боли знакомые бедра и помогают тому двигаться. Парень может только принимать самовольность Кима, толкаясь внутрь, чувствуя, как с каждым сантиметром они касаются нового неба. От грубых стонов Тэхена, у Чонгука звёздочки в глазах. Так уж сладко он выглядит.       Чон не выпускает член старшего из руки и старательно, продолжает надрачивать мокроватый орган.       По сути, это вина Чонгука, в том, что они сейчас не могут сделать это в нормальных условиях и должны наслаждаться этим тут, прямо на этих сидениях. Чёрные, как угольки, глаза полицейского прикрыты, и он с излюбленной ухмылкой, изучает лицо Тэ. Его волосы взмокли и легли на лоб, покрывая глаза. Он не смотрит на Гука, а смотрит туда вниз. Кончик носа покраснел и слегка поблескивает, а губы, Тэхен вечно их закусывал и раскрывал, когда член касался его простаты. Прелестные линии подбородка переходят в черты шеи, которая всё ещё хранила пару засосов с прошлых ночей. Ниже, эти выпирающие ключицы, которые похожи на леденцы, что Гук вечно хочет целовать. Хрупкие ладони и запястья сейчас лежат на груди Чона. Они также, как и нос, покраснели и стали ещё более хрупкими. Узкая талия и такой же узкий таз, который неумолимо принимает в себя толстоватый член Гука. Ещё, парню нравятся лодыжки Тэхена. Но хоть сейчас их не видно, он знает какие они.       Кажется, Ким заметил, что Гук рассматривает его, и вовсе не занят процессом. Чон лишь виновато улыбается, смотря в светлые глаза, которые так по-дьявольски на него уставились.       Движения плавные, размеренные, только для того, чтобы прочувствовать любимого человека полностью и не сорваться на более грубые толчки. Тэхену не нужно поднимать голову, он прекрасно знает, что за ним восхищенно наблюдают и довольно давно.       Даже в школе, начиная от девушек и до парней, у него была над ними определенная власть, которая каким-то образом заставляла раскрывать их рты во время непринуждённого разговора, каждый раз, когда он проходил мимо, чем блондин неплохо пользовался. Конечно, он знал в кого он такой, но не хотел с этим мириться. Другое дело, Чонгук. Он не такой, и, в тоже время, так похож. Он ещё не знает, каким жестоким бывает мир и Ким так хочет защитить его от этого, даже ценой собственной жизни, только бы видеть всегда его, такой же, как сейчас, искренний и счастливый взгляд.       Тэхен улыбается и дарит томящимся в полуулыбке губам Гука свой жаркий и наполненный любовью нежный поцелуй, настолько долгий, пока из глаз не начинаются сыпаться искры, а руки с дрожью не начинают сжимать темные смолянистые волосы. Киму нечего сказать этим детским прикрытым глазам молодого парня, он слаб сейчас и одновременно на пределе, так что дает лицезреть, как ему хорошо, развязно выстанывая его имя.       «Мама всегда говорила, что человек который будет смотреть на тебя очень необычно, именно твой. Лишь сейчас я понимаю ее слова».       Тэхен, он всегда смотрел на Чонгука как-то особенно, с какой-то задумкой. Иногда, просыпаясь раньше, Чон любил наблюдать за сном блондина. Он мило морщился, что-то бормотал и сжимал руку Гука. «Какие сны ты видишь?» Чон не раз задавался этим вопросом. Он практически ничего не знает о Тэхене. Почти ничего. Но почему-то, без памяти любит его. Почему же?       Ответ Гук находит в грубых толчках. Он сильно увлёкся, возможно, уже не чувствуя себя так хорошо от этих мыслей, делал Тэ больно. Гук словно озверел, ища ответ на этот вопрос. «Почему же? Почему? Тэхен почему я ничего не знаю о тебе?»       — Почему? — хриплый звук вырывается из горла и будто будит Чона. Он смотрит на запыхавшегося, тяжело дышавшего блондина, все такого же, но уже испуганного. — Я кончил? — да, и правда, Гук выходит из парня и отсаживается, как-то глупо смотря на Тэхена. — Я сделал тебе больно?       Тэхен успокаивает свое сбитое на нет дыхание, убирает мокрые волосы со лба и теперь смотрит на Чона, немного удивленно, но так же тепло.        — Всё в порядке, правда, — своим низким голосом он, наверное, сбил парня с мысли, но пододвинулся к нему, натянув обратно брюки. — Тебя что-то тревожит, Гук-и, так? — длинные пальцы гладили Чона по щеке и приподнимали к лицу блондина.       — Просто… — ком в горле не дает говорить, — Я не знаю, как сказать, просто, я почувствовал себя счастливым. У меня есть ты, но я ничего о тебе не знаю. Практически ничего, Тэхен… — Гук не замечает, как у него снова встаёт, когда блондин смотрит на него и касается лица.       Тэхен с выдохом, умиленно смотрит на этого ребёнка. Такой милый. Блондин нежно пальцами багровые щеки.       — Чонгук, Боже, ты меня заставил понервничать, — парень тихо и глубоко смеётся, показывая свою обаятельную ухмылку и на секунду утыкается в оголённое плечо Чона. — Думаю, узнав обо мне всю правду, счастливей тебя это не сделает.       Все ещё смеясь, но теперь, отдаваясь иронии, голос Тэхена прозвучал серьезней и тише обычного, пока совсем не утих, пока большие выразительные, с прищуром, глаза уставились в глаза парня.       — Неужели тогда я не могу знать о тебе ничего? — Чонгук ловит руку Кима за запястье, упорно смотря тому в глаза. Это не игры, Чон настроен серьезно. — Ведь, если мы хотим и дальше быть вместе, то должны доверять друг другу. Но как, если мы ничего не знаем друг о друге?       Улыбка блондина мрачнеет всё больше и вскоре совсем сменяется, на какую-то кривую и сумасшедшую гримасу. Он отстраняется от лица и кладет голову к Чонгуку на колени.       — Ты не понимаешь. Я рос совсем по другим законам, Чонгук, не по тем, что есть в обычных семьях, — Техен глубоко выдыхает и закрывает глаза, — Безусловно, есть и хорошее, и плохое, только вот, плохое занимает большую часть моей жизни. Ты ведь знаешь, кем был мой отец? Прокурором. Его мечтой было занять место в верховном суде, но у него не было такой возможности. Помню, тогда сменялся пост президента и все начали готовиться к предстоящим выборам. Кандидатов было немного и каждый старался пробить своими какими-то путями себе дорогу к этой должности, и один из них, Но Му Хен решился на отчаянный шаг. Главным его соперником был тогда Ким Дэ Чжун, профессиональный политик, он мог добиться взаимопонимания с народом. Так вот, он пришел просить помощи у моего отца, обещал если тот сделает его президентом, то сможет занять желанную должность. Я поддерживал своего отца во многом и знал, чего стоит ему этот шаг. Отец согласился и начал искать, но ничего не вышло, он долго копался в личном деле Дэ Чжуна, но тот, как оказалось, был совсем чист перед законом. Оставалось лишь одно — сфабриковать на него дело. Но мой отец отказался от этого, потому что для прокурора — это не этично и очень опасно. Мне на тот момент было лет четырнадцать и я готов был помочь своему отцу, ведь вход на него уже пошли угрозы от Но Му Хена. Я должен был спасти своего отца и начал копать на этого Кима Дэ Чжуна самостоятельно, узнал, что у него есть дочь — Куён, моего возраста, связался с ней и приступил к действиям. Я понимал, что не люблю её, но я был настолько ослеплен, что изнасиловал её спустя неделю после нашего знакомства. Мне было до ужаса тошно за себя, но что я мог, они угрожали моему отцу. Спустя какое-то время, я узнал, что она беременна, но отцу не сказал. Ким Чжун был в ярости на свою дочь и насильно заставил сделать аборт. Она была настолько морально истощена, что спустя три дня, в газетах написали, что дочь кандидата покончила собой. Все грязные слухи выплыли наружу и ему ничего не оставалось, как снять себя с выборов. Но Му Хен был в восторге и стал просить моего отца справиться и с другим кандидатом, но он не согласился, узнав, что дочь политика умерла. Я чувствовал опущение внутри себя, будто меня насквозь пробила пуля, но продолжал молчать. К нам домой перестали приходить эти здоровые башни в костюмах, я стал по уговорам Чимина ходить вместе с ним в спорт зал и хоть как-то расслабляться. Прошёл месяц, день выборов, я как обычно возвращался с тренировки домой. Усталый и счастливый, я проводил сначала Чимина и потом шел домой сам. Знал бы я тогда, что дома уже нет, не вел бы себя столь опрометчиво. Я не помнил, как вбежал в полыхающий дом, как поднялся на второй этаж, к спальне отца, но я четко помню его лицо. Он улыбался, чёрт возьми, но клянусь, я определенно видел его испуганные и увеличенные зрачки. Я старался потушить огонь, но безуспешно, меня оттащил кто-то, только потом я увидел, что это был Чимин. Я не мог, ни плакать, ни смеяться, я задыхался от собственной безысходности. На следующий день я узнал, что президентом стал не устраненный кандидат Ли Мен Бак, а не Но Му Хен. Я был опустошен, совершенно. Смерть отца больно ударила по мне, я вспомнил Куён — и больше не мог появляться в школе. Забросил учебу, Чимина старался избегать. Я стал жаждать смерти. Покрасил свои волосы в ярко рыжий и стал сильно подводить глаза. В своих поисках я связался с плохой компанией. Ты же хотел узнать, почему я так умею водить? Этому я научился у тех ребят. Думал, что в очередном бешеном заезде мне удастся потерять себя, но я лишь начал брать первое место. Вскоре, такая жизнь начала меня устраивать: скорость, алкоголь, беспорядочный секс — всё, что мне было нужно. Но вместе с этим, я стал чаще видеть в своих снах отца. Он не ругал меня, нет, скорее, это были мои лучшие воспоминания о моем детстве: то, как я впервые поднялся на ноги, сказал свое первое слово, встретил Чимна, когда нас обругал мой отец… Я видел его во всём. И однажды, мне приснился очередной мой разговор с отцом, когда я надел его плащ и сказал ему о своем желании быть прокурором, как он. Я проснулся со слезами на глазах, а образ отца всё ещё летал в подсознании. Я наконец решил для себя, что в погоне за смертью я не обрету успокоение для себя, и перед отцом, и перед той девушкой, не смогу объясниться.       Тэхен замолк на минуту, прислушиваясь к дыханию Чона, и смахнув пелену слез, продолжил своим глубоким голосом.       — Канун Рождества. Я вернулся к учёбе. Перекрасился в блондина и смыл подводку с глаз. Чимин игнорировал меня, но продолжал беспокоиться и узнавать про меня через остальных одноклассников. Как я виноват перед ним, но до сих пор благодарен ему, что он не оставил меня. Я прислал ему смс и в рождественскую ночь он был у меня дома. После пожара я не стал ничего кардинально менять, наоборот, я постарался сохранить дом таким, какой он был в моей памяти. Он простил меня, после того, как мы подрались на полу у камина. Я благодарен ему и за то, что он не стал спрашивать про фото девушки, рядом с фотографией моего отца, да я молился за них… Ну, а после, после старшая школа, Йен, институт, но это уже совсем другая история. — Тэхен поднимает свою голову с колен Чонгука и теперь смотрит ему в глаза. — Ну что, после такой исповеди, ты всё ещё любишь меня?       Чонгук монотонно дышал, выслушав рассказ Тэхена, лишь изредка гладя того по голове.       — Всё, что было до меня, остается тем, что есть. Я никак не изменю этого, но сейчас, когда я здесь, тебе нечего бояться. Я буду любить тебя, пока мне не всадят пулю в голову. И даже тогда, заставляя отказаться от этой любви, я выберу смерть, — большие ладони утягивают блондина к себе и прижимают к груди, — Не сомневайся во мне.       Горячие губы целуют Те куда то в висок и после на блондинистую макушку ложиться ладонь Гука.       — Только если это не буду я, — Тэхен ухмыляется и поднимает взгляд, когда это требуется от него, — если ты умрешь, я убью тебя! — смеётся и бьет кулачками Чонгука в грудь, пока не успокаивается, утыкаясь ему в шею. — Только мы, наверное, можем шутить об этом. Но я действительно хочу насладиться каждым моментом, проведенным с тобой…       — Если бы только время длилось вечно и мы никогда бы не умерли, — глухо выдыхает рядом с ухом блондина, — М-м, Тэхен, — ждёт реакции, — Я знаю, что мы не планировали это, но, кажется, я снова хочу тебя. Этому свидетельствует мой член, что упирается мне ткань трусов.       Ким глухо смеется и отстранившись немного, смотрит вниз. Белье на теле Гука действительно плотно стягивало орган, а тёмное пятнышко возле, говорило о том, что парень достаточно долго сидит с этой проблемой.       — Знаешь, что я усвоил о себе точно. Я очень хорошо могу делать три вещи! — ухмыльнувшись, блондин ставит руки по бокам от бедер Чона, — Первое — лгать… — скалится и кусает за плечо, тут же зализывая багряное пятно ссадины, — Второе — соблазнять, — языком Ким умело спускается ровной дорожкой к паху и приспускает резинку белья, — и третье — минет…       Он усмехается и теплый воздух оказывается у красной блестящей головки, когда блондин дышит на неё ртом, распаляя. Затем, мягко целует, слизывая сочащиеся капли, смазывает слюной и полностью погружает в рот.       Чонгук фырчит и облизывает губы, иссохшие и горячие.       — На счёт лжи, не знаю, но вот, м-м, соблазнять и делать минет ты умеешь, как никто другой… — толкается в рот старшему, поглаживая по белесым волосам, стараясь не сжимать их.       Тэхен бы и рад ухмыльнуться, но его рот и губы немного заняты, вместо этого он находит языком проколотое место, лижет и заставляет парня заткнуться, поддевая кончиком языка маленькое украшение, натягивая таким образом уязвимую уздечку. Сейчас он так слаб в его руках и им так легко манипулировать, впрочем, Киму это в удовольствие.       Он продолжает слизывать поступающие капли, погружая орган полностью внутрь, до приятных мурашек, иногда даже успевая гладить себя по животу. Тэхен узнает, что Чонгук на грани по тому, как его настойчиво и резко тянут вниз, натянуть член полностью. Тэхен не спешит повиноваться, он лишь делает эффект узких стенок, напрягая горло, и не дает Чонгуку возможности кончить, замедляясь, дразня парня. После чего снова начинает сцеловывать уже густыми дорожками сперму, заставив напряженный член вытянуться в тугую струну, и потом с довольной миной поднять на того невинный взгляд.       — А на меня у тебя ещё силенок хватит? — медленно покачивая из стороны в сторону приподнятыми бедрами, облизывает языком влажные губы, всё ещё находясь внизу.       — Если поспешим, то раза два точно ещё успеем. Хочу просто вытрахать тебя.       Чонгук тянет парня к себе и сажает на свои бёдра. Пространства в машине довольно много и Гук свободен в своих действиях. Он потирается красноватой головкой о задницу Тэхена и грубо входит, в растянутое пространство, от чего по салону разлетается громкий стон и акустикой возвращается к ним.       Тэхен весь выпрямляется, натягивается и жмурится после толчка, цепляясь в плечи Чона с новой силой.       — Какой же ты всё-таки, м-м… Я никак не привыкну… — грубо дышит младший и опускается вместе со всем телом на парня снова.       Гук безудержно толкается в узость старшего. Очень хорошо и очень приятно. Испарина после первого раза сошла и теперь взмокшие волосы ложились на лоб так, что Чон не успевал убирать их рукой назад.       — Знал бы ты, мн-гх, — Чонгук старается не стонать, но всё же наслаждается Кимом, шипя и сжимая его талию, — как тяжело мне привыкнуть к твоей узости. Так тесно. Ты вроде растянут, но все такой же узкий. Мне нравится то, что ты принимаешь меня полностью. Ты такой дрочный, ну, то есть, сексуальный.       Блондин рычит и оставляет после себя полосы на широких плечах. Ухмылка не покидает его обсохшие губы, которые он ежесекундно облизывает и в порыве закусывает.       — Дрочный? Где мой Гуки таких слов понабрался? — Тэхен прекрасно знает, какие чувства он вызывает у парня своим поведением и тащится от этого, ведь он проделывает это не первый раз. Стройное тело сгибается, а пальцы надежно скрепляются за шеей Чона. Тэхен опускается к ней и сладко целует мокрую кожу? оставляя в воздухе витать свой запах снова. — М-да! Сильнее, папочка! — шепчет нечленораздельно парню на ухо, кусает вспухшую и без того губу, и двигает бедрами самостоятельно.       Красный рассвет дал понять, что парни сильно увлеклись. Чонгук обессиленно расплылся по сидению, обнимая Тэхена за плечо. Сильно хочется спать и это чувство заполняет Гука до самых пят.       Тэхен же бодр, он нежно перебирает волосы на затылке парня и с умилением смотрит на его приоткрытые, подрагивающие губы, так что улыбка, вольно, невольно, но расплывается на лице парня. Он задерживается ещё немного на бедрах, после, осторожно, прикусив губу, с них сползает.       — Спасибо за ночь, — всё так же шепчет, чтобы не спугнуть сон парня, и целует в лоб.       Натянуть брюки у парня выходит без проблем, но с рубашкой Ким явно не мог справится, поэтому накинул лишь пиджак на голое тело. За окном только светало, но за счет падавшего на землю снега, можно было свободно увидеть, где они остановились. За ночь достаточно намело, и как они только не заметили? Ким улыбается и так же осторожно пересаживается на водительское сиденье. Мотор не замерз, так что завести машину удается с первого раза. Он согревает салон и затем тихо выезжает с заснеженной парковки домой.