Панацея

      В соседней комнате что-то взорвалось. Несколько голосов хором заорали каждый своё. Началась паника и суматоха. На одной ноте протяжно завыла пожарная сигнализация.       — Придурки криворукие, это были наши последние пельмени!       — Ничего страшного, купим новые!       — Ага, новые, в два часа ночи!       — Что вообще нужно было сделать, чтобы взорвать кастрюлю с пельменями?       — Да где этот чёртов огнетушитель?!       — Кто-нибудь, отключите уже эту штуку!       — Вася, туши плиту! Кхе-кхе, мы сейчас сгорим!       — А эта птица что здесь делает? Кто пустил на кухню попугая?       — Нам всем жопа!       — Отставить панику! Элен, поставь бутылку на стол и помоги нам!       — Да вы достали орать, — досадливо пробурчал женский голос. — Дай сюда огнетушитель...       Послышалось характерное шипение. Пожарная сирена успокоилась. Запах гари ещё стоял в воздухе, но уже не такой сильный.       — Трое мужиков, а толку от вас никакого. Всё самой делать приходится, — проворчала Элен. — И что мы теперь есть будем?       — Ну, у нас ещё «Роллтон» остался...       Первая мысль, пришедшая в голову Беатрикс, разбуженной этими воплями, была нецензурной. Вторая тоже.       В комнате, где она очнулась, было темно. Лишь голубоватый лунный свет падал на пол через окошко. Беата лежала на огромной кровати с балдахином из плотного тёмного материала. Она протянула руку и потрогала: на ощупь было похоже на бархат. Девушка села. Ноги ныли. Хотелось спать, а ещё сильнее — есть. Горелый запах, доносящийся, по-видимому, с кухни, странным образом усиливал это желание.       Беатрикс кое-как слезла с кровати. Пока она лежала в отключке, кто-то успел её переодеть. На ней красовалась шёлковая ночная сорочка в пол. Рядом на стуле лежал аккуратно сложенный халат, такой же длинный. Девушка накинула его на плечи и вышла из комнаты.       Несмотря на то, что в коридоре горели лампы, всё равно было темновато. Виной этому были выкрашенные в бордовый стены, массивная мебель из тёмного дерева и кроваво-красные ковры под ногами. Девушка заметила знакомые двери кладовки и ванной комнаты. Значит, она всё ещё в том же самом доме. Только теперь народу в нём прибавилось. Беатрикс, бесшумно ступая по ковролину, добрела до кухни.       На кухне, единственном светлом и без лишних оригинальностей оформления помещении, царил беспорядок. Нет, даже не так. Хаос. Через открытую форточку ночной ветерок колыхал подпалённые тюлевые занавески. В углу широкого щербатого подоконника примостилась микроволновка, а на ней стояла кофемашина. Остальное приоконное пространство было завалено различной кухонной утварью. Вся плита и часть прилегающей к ней столешницы была скрыта под белесым слоем огнетушительной пены, медленно стекавшей на вздувшийся местами линолеум. Некогда светлую стену «украшало» живописное пятно сажи. Деревянные кухонные шкафчики почернели. На столе одиноко стояла бутылка виски.       Помимо хаоса на кухне находились ещё четверо, что было явно слишком много для такого маленького помещения. Василий, как обычно хмурый, недовольно взирал на замызганную кухню. Возле раковины с отколотым краем стоял растрёпанный светловолосый парень не старше двадцати пяти. Он держал в руках покорёженную горелую кастрюлю и с грустным видом изучал угольки, некогда являвшие собой пельмени. На стуле, судя по виновато-задумчивому виду, сидел ещё один участник неудачной готовки. Мужчина был примерно одного возраста с Василием, но гораздо более бандитского вида: в застиранной майке-алкоголичке, лысый, с короткой дневной щетиной и покрытыми зеленоватыми татуировками руками. Его лицо от брови через переносицу и до щеки пересекал старый шрам. Несмотря на все недостатки, в его внешности было что-то неуловимо приятно-притягательное. Единственная представительница женского пола, очевидно, пресловутая Элен, флегматично подпирала спиной микроволновку. По её одежде и фигуре Беатрикс узнала в ней давешнюю «спасительницу» на байке. Она была примерно одного возраста с Беатой, но несколько выше и шире плечами. Коротко постриженные чёрные волосы, открывающие проколотые во многих местах уши, резкие и острые черты лица, о которые, казалось, можно было порезаться, кожаная одежда — Элен резко контрастировала со светлой обстановкой кухни, но отлично вписывалась в окружающую её компанию.       Когда Беатрикс появилась на пороге, все дружно оторвались от своих занятий и посмотрели на неё.       — Ну и видок у тебя, подруга, — усмехнулась Элен. — Проходи, не стесняйся.       Беатрикс присела на крайний стул и уставилась на компанию, ожидая дальнейшего продолжения разговора.       — Так, ну, с Василием ты уже знакома. Это Честер и Том, — Элен поочерёдно указала на татуированного мужчину и парня. У неё оказался такой же странный акцент, как и у Василия, но не столь резкий. — А меня зовут Елена. Но, поскольку вы, англичане, не можете произносить его правильно, можешь называть меня Элен.       — Элэйна? — приняв вызов, сделала попытку Беатрикс. Собеседница отрицательно покачала головой. — Элена? Эйелена?       — Даже не пытайся. Лучше скажи, как тебя зовут, несчастная?       — Беата. Беата Харт.       Реакция оказалась непредсказуемой. Том выронил кастрюлю. И без того находящаяся в плачевном состоянии, она раскололась. Угольки рассыпались по полу и угодили в лужу пены. Теперь бывшие пельмени вряд ли могли принять ещё более плачевный вид.       — Ты что, его дочь?! — Том уставился на неё чуть ли не с ужасом. Пояснять, чья именно, не было нужды. Беатрикс сама опешила от подобного предположения.       — Боже упаси! Нет!       — Жена?! — ещё испуганнее вопросил он.       — Тем более нет!       — Кто же тогда? — не отставал Том. — Сестра?       — Мы не родственники! Просто однофамильцы!       — Но вас же что-то связывает? Иначе бы с тобой не было таких проблем, — подал недовольный голос Василий.       — О, да, мой братец до сих пор под впечатлением от твоего побега. Но не волнуйся, он уже заколотил ту дверцу, — «приободрила» Беату Элен.       — Так вы брат с сестрой?       — Все мы несём свой крест… — вздохнула девушка. — Так что там с Хартом?       — Он мой... — начала было Беатрикс, но запнулась. Трудно назвать парнем мужчину, который годится тебе в отцы. Да и вряд ли можно дать их взаимоотношениям любое романтическое определение. — Он мой… очень близкий друг.       — А-а-а, — глубокомысленно протянула Элен. Заминку в ответе Беаты заметила не она одна. Остальные присутствующие тоже понимающе ухмыльнулись. Кажется, они и без того догадывались о связи Гарри и Беатрикс и нуждались лишь в подтверждении своих догадок. — Ты, кстати, есть хочешь, наверное? — Беатрикс кивнула. — «Роллтон» будешь?       — Я согласна съесть даже ваши пельмени, — девушка покосилась на лужу, в которой чернели угольки. Том было приободрился, понадеявшись, что он старался не зря и кто-то всё-таки оценит достижение его сомнительного кулинарного мастерства, однако быстро скис, поняв, что это всего лишь фигура речи.

***

      Несомненное преимущество богатства во вседозволенности. И, когда миледи думала об этом, она вовсе не имела в виду такие тривиальные вещи, как преступления закона и ущемления прав и свобод слабых и беззащитных людей победнее. Нет, богатство позволяло ей маленькие шалости вроде личного бассейна в одной из башен Сити. Да и в принципе выкупить всю башню, чтобы устроить в ней штаб-квартиру своей тайной организации не вызвало больших проблем. В самом центре Лондона, на виду у всех, особенно у спецслужб — особым наслаждением было наблюдать за их жалкими попытками изобличить противника, когда он здесь, под самым носом, взирает на них с вершины небоскрёба.       Миледи оттолкнулась ногой от бортика и плавно поплыла в середину бассейна. Огромный розовый надувной круг в виде фламинго легко покачивался их стороны в сторону. Женщина, откинувшись назад, устремила взгляд в потолок и глубоко задумалась.       Вопреки её вкусам, в бассейне было очень светло и просторно: одни панорамные окна чего стоили. В погожий солнечный денёк свет играл на стеклянной мозаике и отбрасывал цветные блики, расцвечивая водную гладь, но сейчас, когда небо темнело под натиском дождевых туч, огромное свободное пространство виделось унылым и бессмысленно пустым. Даже пальмы, казалось, грустно поникли, что не прибавляло интерьеру привлекательности.       Когда миледи только начинала активно развивать свою деятельность, чем и привлекла внимание спецслужб, ей важно было устранить тайных агентов, как это сделала в своё время её близкая подруга, известная миру как Поппи Адамс, владелица крупнейшего наркокартеля, едва не ставшая причиной смерти миллионов. Она действовала открыто и попросту ударила ракетами по всем доступным ей адресам. Однако, Поппи не учла некоторых факторов, таких, как, например, кучка агентов, которым по счастливой случайности удалось пережить удар, и их американские коллеги-шпионы из аналогичной организации. За что и поплатилась.       Миледи считала смерть подруги просчётом самой Поппи, но это не мешало ей всем сердцем ненавидеть тайных агентов. Приятно, когда личные мелочные желания совпадают с более масштабными целями всей организации: уничтожить Kingsman стоило не только потому, что они мешают, но и во имя мести. Женщина не собиралась повторять ошибок Поппи. Она планировала сделать всё изящно, воспользовавшись Беатрикс Корелли как ниточкой, ведущей к агентам, и методично устранять их одного за другим.       Вот только Гарри Харт — кажется, так его звали — спутал ей все карты. Он повёл себя не так, как предполагала миледи. Поначалу это сбило с толку, но затем натолкнуло на очень интересую мысль.       Беатрикс Корелли была ему дорога.       Лицо женщины искривила хищная улыбка. Глупый агент привязался к девушке, которая так трепетно любила его! Теперь её месть могла стать более изощрённой. Теперь она не просто уничтожит секретную организацию, а раздавит её морально, причинит агентам столько боли, сколько они причинили ей. Теперь Беатрикс Корелли — не какая-то жалкая ниточка, а настоящее оружие, раны от которого не заживают, но приносят долгую и мучительную смерть.       Но всё это — лишь домыслы. Пока. Теорию необходимо было применить на практике. Устроить хитрую проверку агенту, чтобы удостовериться, что в его непробиваемой защите есть брешь. Маленький винтик, который, тем не менее, может вывести всю систему из строя. Или же, если агент сам ещё не разобрался в своих чувствах и отношениях, подтолкнуть его к осознанию.       Осталось лишь придумать, как.

***

      У Элен были сбитые костяшки и потрескавшиеся губы. А ещё она совершенно не умела готовить.       В квартире оказалось всего три пачки лапши быстрого приготовления, которые Элен разделила «по-честному»: две Беатрикс и одну себе. Том хотел было возмутиться, но сестра Василия быстро напомнила ему, благодаря кому они лишились нормального ужина. Более того, она заставила его убираться, и Том на пару с Честером устраняли устроенный ими хаос.       Элен, несомненно, имела множество талантов, но готовка явно не относилась к их числу. Вскипятить воду без электрического чайника оказалось для неё проблемой, и она едва не повторила плачевный опыт Тома по уничтожению посуды. Беатрикс, испугавшись, что девушка не совладает и с кипятком, сама взялась за «Роллтон».       Пока Беата возилась с лапшой, Элен, надувшись, вернулась за стол, откупорила бутылку виски и глотнула из горла. Да уж, готовка кого угодно довести может.       Беатрикс проворно покончила с приготовлением нехитрого ужина. Может, повар из неё был и не ахти какой (Гарри готовил не в пример лучше), но залить лапшу горячей водой для неё не составляло особого труда. Пока «блюдо» настаивалось, девушка накрыла на стол. Смахнула крошки с клеёнчатой скатерти, отыскала вилки-ложки, порезала уже немного зачерствевший хлеб и только после всего этого поставила перед Элен тарелку с дымящимися кудрявыми макаронами. Потом отняла у девушки бутылку и отпила сама.       — А с виду приличный человек... — притворно удивилась Элен.       — Эти несколько дней выдались тяжёлыми.       За ужином девушки немного разговорились, и Беата узнала, что в этой квартире раньше жила какая-то то ли ведьма, то ли гадалка, чем и объяснялось странное убранство квартиры, а также череп и прочие колдовские штуки в кладовке. Куда эта ведьма делась, Элен не знала. Может, просто ушла, а может и умерла. В любом случае, она исчезла полтора года назад и с тех пор не объявлялась.       Элен и Василий родились в Беларуси, но выросли в России, так как их родителям пришлось переехать по работе. Жили они в неблагополучном районе типа гетто, что сильно повлияло на характер обоих. Василий всё детство мечтал стать учителем, а стал киллером. Элен, трудный подросток, предпочитала шататься по улице с друзьями, чем зубрить с десяток бесполезных предметов, поэтому, с натягом окончив среднюю школу, поступила в колледж и выучилась на механика.       Несколько лет назад Василию крупно не повезло. Как именно, Элен распространяться не стала — проблемы то ли с властью, то ли с местными авторитетами, — но ситуация заставила их всё бросить и бежать в Англию. Здесь Василию, едва знавшему язык, найти работу было труднее, и он подался в бандиты, где познакомился с Честером — мошенником, контрабандистом и наёмником, услугами которого пользовались богатые бизнесмены, желающие, например, устранить конкурента или провезти незаконный товар. Предыдущего помощника Честера пристрелили, так что Василий подвернулся как раз кстати.       С Гарри они пересеклись случайно, по классике жанра — в каком-то тёмном переулке. Повздорили совершенно из-за какой-то мелочи (Беатрикс это прекрасно понимала, ибо по необъяснимым причинам манера Гарри отвечать спокойно на откровенную провокацию могла взбесить кого угодно). Конфликт решили решить «по-мужски», то есть банальной дракой. Боевая подготовка агента оказалась куда лучше, чем у парочки бандитов. Невооружённый, казалось бы, мужчина уложил обоих «почти уголовников», но вместо того, чтобы уйти, задержался — видимо, разглядев в них некий потенциал, — и предложил им работать на Kingsman — не в качестве агентов, но как наёмники. Та же грязная работа, только во имя спасения мира. Василий и Честер, находящиеся под впечатлением после демонстрации способностей агента, согласились.       Официально Элен на тайных агентов не работала: Василий был категорически против, чтобы его сестра лезла в это. Тем не менее, она часто помогала брату, так что номинально тоже являлась частью организации. Василию, например, охранять человека, а не убивать его — тем более девушку — было в новинку, так что помощь сестры пришлась как никогда кстати.       Яркое зелёное перо плавно опустилось в тарелку Беатрикс — к счастью, уже пустую. Пока девушка в недоумении его рассматривала, сверху на стол спикировал его обладатель. Он сшиб опустевшую благодаря стараниям Элен бутылку из-под виски, которая, прокатившись по скатерти, шумно упала на пол и разлетелась на мелкие осколки. Дёрнувшаяся было за ней Элен только ударилась об угол стола и разразилась какой-то русской бранью.       — Марко! — ахнула Беата, во все глаза глядя на откуда ни возьмись взявшегося попугая. — Что ты здесь делаешь? — а затем, спохватившись, что задаёт вопросы птице, перевела взгляд на Элен: — Откуда он здесь?       — Открыл клетку и теперь летает по квартире, никак поймать не можем... — ответил за неё Василий, внезапно появившийся за спиной Беатрикс. Та вздрогнула от неожиданности.       — Нет, я имею в виду, откуда он взялся в квартире?

***

      ...Во двор с рёвом, отразившийся от оконных стёкол, въехал чёрный хромированный байк, на котором сидели двое: водитель — девушка в чёрном кожаном костюме — и пассажир — тоже девушка, такая же помятая, как одежда на ней.       Василий покосился на Харта. Агент как будто бы знал, что его подружка сбежит, а потому вызвал Ленку и вернулся сам. Теперь он каменным изваянием застыл возле подъезда и смотрел на приближающийся байк, замедливший ход. Василий всегда уважительно опасался агента, памятуя их единственную драку, воспоминание о которой наёмник до сих пор носил в виде шрама под ключицей: когда в той подворотне Чес выхватил нож, то с лёгкой подачи Харта нанёс рану своему же напарнику.       После известных событий и практически полного искоренения Kingsman Гарри Харт занял руководящую должность в организации, и Василий начал относиться к нему с ещё большим почтением. Хотя, по мнению наёмника, Харту было ещё рано становиться Артуром. Этот пост обычно занимали уже отслужившие своё агенты, ввиду почтенного возраста уже не способные бегать по всему миру и уничтожать террористически-экстремистские организации, но ещё не растерявшие боевой дух. У бывшего Галахада же ещё оставался неисчерпанный запас энергии и сил — он не мог просиживать день за днём в кабинете. Сама его сущность была против этого. С другой стороны, никого опытнее в агентстве не было, и среди всех своих коллег Гарри Харт подходил на роль Артура больше всех.       Потеря левого глаза как будто бы ничуть не смущала Харта и не мешала ему, но Василию потребовалось время, чтобы привыкнуть к изменившейся внешности своего начальника. И всё равно выглядело пугающе. Особенно сейчас, когда агент вот так просто стоял и не отрываясь смотрел, почти даже не моргая, напоминая затишье перед бурей. Судя по напряжению, витавшему в воздухе, на мирный и дипломатичный исход надеяться было нечего. Если эта девушка не дура (называть её девкой после практически удавшегося побега не поворачивался язык), то ей тоже должно быть страшно.       Она и не сплоховала. Обведя всех присутствующих взглядом, свалилась с сидения байка. То ли притворялась, то ли действительно упала в обморок, чёрт её знает. К счастью, Ленка успела её подхватить, так что головой об асфальт девушка стукнуться не успела.       Харт прекратил изображать непробиваемую индифферентную статую и широким шагом почти подбежал к своей подруге. Василий тоже подошёл, впервые вблизи взглянув на ту, которую ему было поручено охранять. Нормальная, в общем-то, девушка, только уж больно усталая.       — Знаете, мистер Харт, вы выбрали не самый эффективный способ заводить отношения.       — Рад тебя видеть, Элен, — агент привычно пропустил колкость мимо ушей. — Ты как всегда вовремя.       — Я знала, что мой братец не справится с таким ответственным заданием. Ему никогда особо не везло с женщинами.       — Лена…       Елена издевательски послала брату воздушный поцелуй. Василий только вздохнул: она была неисправима.       — Мы так и будем тут торчать? Или будем ждать, пока она, — Ленка кивнула на лежащую без сознания девушку, — околеет? Может тогда добьём её, чтобы не мучилась?       Оба мужчины возмущённо воззрились на Елену. Она насмешливо приподняла брови.       Харт молча подхватил свою подругу на руки, словно бы она ничего не весила, и направился в сторону подъезда. Василий поспешил за ним. Ленка осталась припарковывать свой байк.       В квартире агент уложил девушку на не расстеленную кровать. Врач из Василия был так себе, но даже он мог заключить, что Хартовой подружке хреново. Сильно бледная и тяжело дышащая, в сознание она не приходила, и, судя по потемневшему лицу агента, приложившего руку к её лбу, у неё поднялся жар.       Харт порылся в карманах и извлёк на свет небольшой футляр. Крышка откинулась с лёгким щелчком, и Василий увидел небольшой шприц с голубовато-прозрачной жидкостью. Если бы здесь была Елена, она бы немедленно предположила, что это яд. Наёмник порадовался, что сестры рядом нет: Харту и без неё, видимо, паршиво. Василий предполагал, что его начальник испытывает что-то вроде чувства вины.       — Это лекарство?       — Экспериментальное. Пока у него слишком много побочных эффектов, но... — Харт снова посмотрел на девушку. — Но я не могу оставить её в таком состоянии, — жёстко закончил он.       Агент решительно встал, достал шприц и положил его на тумбочку. Василию он приказал отыскать что-нибудь, что можно использовать в качестве жгута, и пропитанную спиртом салфетку, а сам отправился в ванную. За время, пока агент мыл руки, наёмник отрыл в вещах ранее жившей здесь гадалки ленту из плотной ткани и намочил салфетку самогоном: ничего более подходящего в квартире не было.       Когда Харт перетягивал руку девушки жгутом, Василий заметил, что руки его дрожали. Почти незаметно, но он волновался. Наёмник подумал о том, что впервые видит вечно собранного и вечно спокойного агента в таком состоянии.       Лёгкая дрожь не помешала Харту ввести инъекцию, и, опустошив шприц, он чуть нервно выдохнул.       — Принеси что-нибудь из одежды. Её нужно переодеть.       Из кладовки Василий вытащил мешок с одеждой. Вещи были чистые, только как будто бы выстиранные в приторно-сладких духах. Раньше такой запах стоял во всей квартире, но, к счастью, он быстро выветрился.       Агент выбрал что-то длинное и безразмерное, но лёгкое. Решив не дожидаться Елены, переодел свою подругу сам, предварительно выгнав Василия, расстелил постель и укутал девушку в одеяло.       Она всё ещё не приходила в себя, но дыхание выровнялось. Это был хороший знак. Оставались ещё побочные эффекты экспериментального лекарства, которые всё никак не являли себя.       — Гарри, — вдруг хрипло произнесла она.       — Началось, — тихо произнёс агент. Василий, уже успевший обрадоваться, насторожился.       Следующий час прошёл, мягко говоря, неспокойно. Продолжая находиться без сознания, девушка впала в состояние бреда. Она постоянно звала Гарри, ругалась, а затем плакала, словно пьяная, высказывала Харту всё, что думала о нём, что-то спрашивала, просила, нет, заставляла привезти ей попугая, иначе некто Адель её убьёт, и диван, заявляя, что только эти вещи удержат её в этой квартире. Иногда она срывалась и начинала говорить на других языках — Василий был не силён в лингвистике, но один из его вернувшихся напарников разобрал, что она рассказывает анекдоты на итальянском и цитирует какие-то тексты на латыни.       Харт неотлучно сидел рядом, держал её за руку, успокаивал, за что-то просил прощения, почти клялся привезти ей диван вместе с попугаем. Елена решила, что истерия от лекарственного средства заразна, и поспешила закрыть дверь в комнату и убраться на кухню вместе с Честером и Томом.       Когда девушка отошла и успокоилась, агент вышел от неё вымотанный и сникший. Жар спал, состояние было стабильным. Она очнулась на мгновение и тут же уснула спокойным глубоким сном. Василий молча сунул Харту стопочку самогона. Тот благодарно кивнул наёмнику и залпом не поморщившись выпил, не закусывая.       — Том, где твой напарник?       — В Лондоне, сэр. Мне позвонить ему и вызвать его сюда?       — Позвони, но пусть он остаётся в Лондоне и найдёт какой-нибудь грузовой транспорт. И ты тоже собирайся, поедешь со мной.       — Зачем? — наёмник из Тома вышел никудышный: он всегда слишком много спрашивал. В «шайке», как их любила называть Елена, он был кем-то вроде хакера — сам себя он, естественно, именовал «компьютерным гением». Василий с Честером пытались научить его задавать вопросы после выполнения миссии. Иногда он об этом вспоминал.       — Поедем за диваном и попугаем, — не стал делать тайны Харт.       — Вась, зря ты ему самогон дал, — Лена старалась говорить шёпотом, но её услышали все присутствующие на маленькой кухне.       — Вы шутите? — Том с недоверием уставился на агента, явно сомневаясь в его адекватности. Как и все остальные, парень был абсолютно уверен, что Харт соглашался с каждым словом своей подруги, чтобы унять её нескончаемый поток обвинений и просьб, и на самом деле не собирался выполнять обещанное.       — А я так похож на шутника? — не выдержал мужчина.       — Скорее на сумасшедшего, — брякнула Ленка, на всякий случай шагнув за широкую спину Честера.       — В этой квартире и так слишком мало спальных мест, а теперь здесь будет ещё больше народу. К тому же, если уж она так хочет, чтобы я привёз ей этот проклятый диван, значит, он для неё важен. С ним она станет поспокойнее и прекратит свои попытки сбежать. вам же проще.       — А попугай нам на кой сдался? — уже поумерив свой пыл, тем не менее не унимался Том.       — Когда-нибудь это всё закончится, и ей придётся его возвращать своей знакомой. Не хочу, чтобы из-за меня ей пришлось объясняться, куда делась птица.       — Ладно, — нехотя согласился Том. — Если так надо…       А Василий подумал, что, даже если бы Харт действительно сошёл с ума, им всё равно пришлось бы тащиться за этим чёртовым попугаем и диваном.

***

      Первым в коридор пропихнули диван, а за ним показался молодой человек. Смугловатая кожа, две дерзкие родинки на щеке, курносый нос, который ничуть не портил лицо, зелёные глаза, чуть отпущенные густые тёмные кудрявые волосы — он был красив, но красив слащаво. Беатрикс и моргнуть не успела, как парень, неведомым образом перемахнув через диван, оказался рядом с ней. Он склонился над ней, обдав сильным ароматом парфюма. Пока девушка ошалело взирала на него снизу вверх, его рука уже приобняла её за талию.       — Привет, ми… Эй! — Рука исчезла также быстро, как и появилась. Честер оттащил парня за шиворот. — Чес, ты чего?!       — Ты чё, голову потерял? — рыкнул на него Честер. — Это же Хартова подружка: узнает, что ты её хоть пальцем тронул, убьёт тебя к такой-то матери своим зонтом! Забыл, что ли, как зонтом по хлебалу приятно получать?       — Не забыл, — окрысился парень, вырываясь из хватки Честера. — Откуда ж мне было знать?!       — Думать башкой своей надо, а не… — наёмник осёкся, взглянув на остолбеневшую Беатрикс и невозмутимую Элен. — Не тем, чем ты там обычно думаешь, — нескладно закончил он. — Знакомься, — мужчина повернулся к Беате, — это Джонни, напарник Тома.       — А почему не Джерри?..       Элен прыснула, а Джонни насупился. Как подозревала Беатрикс, кое-кто заполучил новое прозвище.       Диван перетащили в одну из комнат, куда он удивительно хорошо вписался, несмотря на специфичный интерьер. Беата тут же оккупировала его как единственную родную вещь во всей квартире. Маленький островок личного пространства, своего спокойного мира без пряток, погонь и побегов, частичка дома, принадлежащая ей, и только ей, никому бо…       — Би, подвинься! — Элен бесцеремонно плюхнулась рядом, с наслаждением вытянув ноги. — Уж извини, но тебе придётся его разобрать. Нам же нужно как-то спать.       Разобрать? Беатрикс задумчиво нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то важное. Но мысль ускользала, словно кусок мыла из мокрых рук. У неё ведь нет такой уж острой привязанности к этом предмету мебели, так с чего это вдруг она требовала от Гарри его привезти?       — Встань, — потребовала она резко изменившимся голосом.       — Би, ты чего?..       — Встань! — уже громче повторила девушка. И в её голове прозвучало что-то такое, что заставило Элен резво вскочить с дивана.       Когда Гарри ушёл и не вернулся, Беатрикс спрятала все его вещи с глаз долой. Выбросить или испортить рука не поднялась — а вдруг он ещё вернётся? Хотя «вещи» — это, конечно, сильно. Всего один свитер, бог весть сколько пролежавший в нише под диваном. И всё же столь родной, тёплый и едва-едва сохранивший запах Гарри.       Беата, сидя на ковре, прижала свитер к себе и уткнулась лицом в слегка колючую шерсть. Ей снова захотелось плакать. Она тихо всхлипнула.       — Би, ну, ты чего это? — рядом присел Василий. Но он боялся даже коснуться её, чтобы не сделать ещё хуже.       — Всё в порядке, — прозвучало неубедительно.       Все: грубоватая Элен, мрачный Василий, бывалый Честер, неловкий Том, распутный Джонни — смотрели на неё и совершенно не знали, как ей помочь, чем утешить. Весь мир — и даже они сами — казался фальшью. И лишь маленькая девушка, сидящая посреди комнаты и бережно сжимающая в объятиях одежду с чужого плеча, была реальна.       …Беатрикс укуталась в свитер и впервые за несколько последних ночей уснула спокойным сном без сновидений.