Faith

      В конце концов, Гарри пришлось обратиться к Хагриду, чтобы он пришёл и забрал его за день до начала занятий, чтобы он смог купить себе школьные принадлежности, так как все предыдущие года, прежде чем Гарри покупал их, он находился вместе с семьёй Уизли, и теперь он не знал, к кому обратиться. Хагрид был более чем счастлив прийти и сопроводить Гарри, чтобы сделать покупки для школы.       Переполох, который Хагрид поднял в семье Дурслей, когда он пришёл за Гарри, был достаточно смешным, чтобы заставить мальчика улыбнуться, — действие, которое он мало делал с тех пор, как прочитал письмо Джинни. Лесничий внимательно смотрел на Гарри, когда они шли к «Дырявому Котлу»; он заметил, что мальчик выглядел усталым, как будто Гарри ужасно плохо и нечасто спал. Но он никак не прокомментировал такое состояние зеленоглазого мальчика; он полагал, что Гарри был во вполне вменяемом состоянии, и вскоре его состояние улучшится.       Косой переулок действовал Гарри на нервы. Люди шептались между собой (это был не тот обычный шёпот, на который он смог, наконец, настроиться спустя много лет, когда «Гарри Поттер» просто проходил мимо), и этот шёпот был страшным, абстрактным и противным. Перед тем как прошёл его первый час пребывания здесь, ему уже хотелось закричать. «Все они лицемеры, — зарычал он про себя, — все, до одного». Гарри нашёл утешение в самой глубине книжного магазина, вдали от суеты и толпы, образовавшейся возле стойки. Он просмотрел книги, стоящие перед ним, подобрав себе одну интересную книгу по Чарам, а другую — по Трансфигурации. Однако за этим он следил вполглаза. В основном он концентрировался на надежде того, что он не встретит никого из знакомых, пока ходит по магазинам, но, конечно же, всё пошло не так. Обычный закон Мёрфи. Как только Гарри, глядя на Хагрида, вышел из «Флориш и Блоттс», он врезался прямо в Рона с Гермионой.       Рон значительно вырос за лето. Он теперь возвышался над Гарри с высоты своих более чем шести футов. Гарри издал недовольный вздох на свой маленький рост в его-то годы — он недоедал у Дурслей, что и сказалось на его теле. Гарри сильно сомневался, что в нём будет больше фут и восемь, и уже едва сдерживал себя от желания топнуть ногой в раздражении. Он ненавидел быть низким. Гермиона тоже расцвела за лето, её волосы теперь были коротко сострижены до подбородка и казались гораздо более «управляемыми». Гарри нерешительно улыбнулся.       — Привет, ребята, — тихо проговорил он. Гарри наблюдал за тем, как пара быстро посмотрела друг на друга, а затем перевела холодный взгляд на него. Они оттолкнули его после неловкой минуты молчания, не говоря ни слова, и ушли, не оглядываясь назад. Плечо Рона, когда он проходил мимо, больно воткнулось в него, и Гарри попятился, после чего, правда, снова выпрямился. — Рон? Гермиона? — Гарри перевёл взгляд на Гермиону, но она не посмотрела на него, а просто толкнула его и поспешно последовала за Роном. Гарри уставился на них в шоке. «Как они могли?» Гарри почувствовал, как внутри него закипает ярость, и понял, что он близок к потере контроля. С усилием воли он успокоился, надев маску отстранённости, чтобы скрыть свой гнев, так и не поняв, что две пары глаз наблюдали за ним из кафе через дорогу.

***

      Драко Малфой наблюдал за обменом любезностями между Уизли, Поттером и Грейнджер с большим беспокойством. Он не любил Поттера особо сильно, но на это всё-таки сказывалась старая детская вражда. Размышляя над этим, он понял, что в действительности вообще не знает Мальчика-Который-Выжил. Драко неудобно пожал плечами, он ненавидел ошибаться или быть дезинформированным. Блейз Забини зашевелился рядом с ним, также наблюдая за разворачивающейся сценой. Блейз слегка нахмурился, затем позволил своему лицу снова стать равнодушным.       — Это нехорошо, — пробормотал он, небрежно поднимая чашку чая. Драко рассеянно кивнул. Ему не понравилось такое развитие событий. Он, естественно, прочитал все клеветнические статьи, написанные о Поттере за лето, и они разозлили его. Люциус пошёл против Волдеморта этим летом вместе с Северусом Снейпом, крестным отцом Драко. Нарцисса была в ярости, чуть не убив Люциуса, когда он сказал ей, что больше не будет служить Тёмному Лорду. Она сразу же развелась с ним, к облегчению Драко, ведь его мать никогда по-настоящему не была ему мамой.       Она родила его, да, но она не хотела с ним общаться. Самые ранние воспоминания Драко о ней приходились на его восьмилетний возраст, когда он увидел, как она возвращается из поездки за границу. Брак Малфоев был хорошо организован, но между ними не было любви. Драко был счастлив, что его мать ушла, а его отец и крёстный наконец-то смогли быть вместе. Драко никогда не спрашивал подробностей о том, почему его отец отвернулся от Тёмного Лорда, но он знал, что это имело какое-то отношение к нему самому. О возможностях того, что Тёмный Лорд хотел от наследника Малфоя, Драко старался не думать.       Итак, Люциус отвернулся от Волдеморта, а вместе с ним и много старинных чистокровных семей, такая как Забини, к примеру. Волдеморт был в ярости и угрожал убить многих из них, но их друзья, будучи дезертирами и всё ещё находясь в рядах Пожирателей Смерти, предупредили их об его планах, и семьи приняли меры предосторожности против безумного Тёмного Лорда. Волдеморт больше не мог нанести им удар, и он знал это, что и сделало его ещё более безумным. Люциус, наконец, убедил Северуса, к облегчению Драко, не возвращаться к шпионской работе Пожирателя Смерти. Но в течение лета оказалось, что Тёмный Лорд обратил свой взор к чему-то, на что он смог незамедлительно повлиять. Драко был почти уверен, что клеветнические статьи и слухи о Поттере были продуктом интриг Волдеморта, и ему это не понравилось.       Они нуждались в Поттере, но не хотели этого признавать, и если волшебный мир повернулся против Гарри Поттера, то у них была серьёзная проблема. Люциус не был тогда в Министерстве, чтобы прекратить выпуск этих статей, и, учитывая то, что Драко и Блейз лицезрели между Поттером и его бывшими друзьями, казалось, что слухи и спекуляции ударили точно в цель. Они с удивлением наблюдали, как Уизли и Грейнджер молча пронеслись мимо него, и почувствовали, как к ним подкрадывается беспокойство, ведь лицо Поттера на короткое время напряглось от ярости, а затем разгладилось, став идеальной маской безразличия. Блейз и Драко обменялись ещё одним обеспокоенным взглядом. Поттер не умел скрывать эмоции ещё в конце последнего семестра прошедшего года хотя бы для того, чтобы спасти себе жизнь, а тут такое. Так что же такого случилось с Мальчиком-Который-Выжил, чтобы научить его такому контролю над своими эмоциями? Драко первым отвёл взгляд, элегантно пожимая плечом. Они повернулись и увидели, как Хагрид взял Гарри в охапку и выгнал его из книжного магазина, так как все их покупки уже были сделаны.       — Он сильно изменился, — мягко проговорил Блейз.       — Кто изменился, мальчики? — Глубокий голос Северуса поразил их. Драко оглянулся и увидел Мастера Зелий и своего отца, стоящих в тени навеса кафе.       — Гарри Поттер, сэр, — на лице Северуса появилась усмешка, которая исчезла при взгляде на Драко. Он вообще мало что мог отрицать, глядя на белокурого мальчика, и Драко это прекрасно знал. К большому удовольствию своего отца, в этом он обвёл своего крёстного вокруг пальца.       — И почему ты так внезапно забеспокоился по этому поводу? — Раздражённо огрызнулся Северус, зная, что сейчас делает Драко, но он просто не мог контролировать свою реакцию на крестника. Он очень любил Драко и всегда будет любить. Драко на секунду отвёл взгляд от Северуса. Да, он был обеспокоен тем, как изменилось отношение волшебного мира к Поттеру, но не мог точно сказать, почему именно это его так расстроило.       — Драко, что случилось? — Бархатный голос Люциуса привлёк внимание Драко ко взрослым. Он пожал плечами и поморщился.       — Я не знаю, сэр. Все отвернулись от него, даже его драгоценный Уизли и эта Грейнджер. Он сейчас один, без поддержки этих двух сопляков. Всё, что у него есть — это Дамблдор. Но этому старому интригану он нужен в любом случае. Хотя, наверное, просто плохое предчувствие, — закончил он прискорбно. Люциус и Северус переглянулись. Кровь провидца была довольно слабой в семье Малфоев, но она там была. Если это «предчувствие» заставило Драко, который страсть как ненавидел Поттера, пересмотреть своё отношение к мальчику, то, вероятно, это было действительно «то самое» предчувствие.       — Делай, что считаешь нужным, Драко, — сказал Люциус. Снейп одарил Драко ледяным взглядом, которому несомненно научился у своего отца. Северус уставился на наглого мальчишку, зная, о чём его попросит Драко, прежде чем улыбка скривила ему губы, преобразив лицо. Люциус посмотрел на него, заметил смешную ухмылку и почувствовал, как сжимается его сердце. Эта усмешка была одной из причин, по которой он влюбился в смурного темноволосого мужчину много лет назад, и эта усмешка появилась так редко, что Люциус мог сосчитать количество раз, когда он видел её в последнее десятилетие.       — Нет, мистер Малфой, — весело сказал Северус. Глаза у Драко загорелись ещё ярче, и Северусу опять пришлось усмехнуться. — Я подумаю об этом, мистер Малфой, но на этом всё, — Драко на мгновение задержал на нём взгляд, затем расслабился и косо посмотрел на Мастера Зелий. Драко был полон решимости сделать этот учебный год Гарри как можно более гладким, и Бог знает почему. Но холодок у основания позвоночника предупредил его, что если он не сделает того, что может, то всё будет потеряно.

***

      Гарри толкнул тележку в сторону колонны, ведущей на платформу. На эту ночь он остался в с Хагридом в «Дырявом Котле», а утром полугигант проводил его до станции Кингс-Кросс, прежде чем самому отправиться в Хогвартс. Гарри почти не спал ночью и остро чувствовал недостаток сна. Но каждый раз, когда он пытался уснуть, сцена с Роном и Гермионой мелькала в его голове и у него снова начинался неконтролируемый мыслительный процесс. Шум с улицы тоже не сильно помогал, и Гарри провёл много времени, сидя у своего окна, облокотившись на подоконник и глядя на оживлённую улицу, наблюдая, как поздний ливень делает всё гладким и блестящим. Когда Гарри наконец уснул, его сны были потревожены воспоминаниями о жестоком голосе Волдеморта, отправляющем Седрика на смерть, и его собственными криками, звеневшими в ушах. Гарри с облегчением проснулся от этого неприятного кошмара и не потрудился снова заснуть. Вместо этого он взял одну из книг, которые купил в книжном магазине, и окунулся в неё, в чём и преуспел. «Я становлюсь таким же, как Гермиона», — подумал он несколько часов спустя, что отправило его обратно в глубокую депрессию, которую он всё ещё не смог перебороть. Завтрак с Хагридом был напряжённым, и Гарри был рад, когда здоровяк вскоре высадил его на вокзале.       Приближаясь к колонне, Гарри услышал знакомый голос, призывающий Джинни поторопиться, а Фреда и Джорджа — перестать дурачиться. Гарри улыбнулся и начал ускоряться, но затем остановился, вспомнив реакцию Рона и Гермионы на него, а также предупреждение из письма Джинни. Гарри, как смог, спрятался в тени, заглядывая за угол, чтобы посмотреть, как мистер и миссис Уизли провожают своих детей. Гарри почувствовал, как что-то твёрдое и толстое закупорило его горло. Он резко моргнул, он не плакал, он не хотел. «Что бы это ни было, почему бы все ни злились на него, это пройдёт, и всё вернётся в норму», — повторял он в своей голове. Это быстро стало его новой мантрой, и он начал повторять это как можно чаще, пытаясь поверить в это. Если он этого не сделает, то потеряет всё, и он это знал. Гарри откашлялся и снова повернулся к месту сбора семьи Уизли.       — Теперь помни, Джинни, учись усердно. Я хочу увидеть твои хорошие оценки в этом году, юная леди. И, Рон, постарайся поднять свои оценки по Гербологии и Зельеварению. И ради всего святого держись подальше от этого Поттера!       — Молли…       — Нет, Артур. Я знаю, ты хочешь верить в лучшее, что есть в мальчике, и, Господь знает, я тоже верю, но мы должны признать очевидные факты. Мальчик опасен и безумен, он никак не может быть в здравом уме, не с тем, о чём Рон и Гермиона рассказали нам! Он связан с Тёмным Лордом, Артур! Кто знает, что сделает мальчик? Так что вы, дети, будете держаться от него подальше, слышите меня? — В ответ прозвучал хор: «да, мама». Гарри вздрогнул от её слов. Они действительно верят, что он сумасшедший, что он такой же злой, как и Волдеморт. У них не было ни грамма веры в него. Гарри отвернулся и прислонился к колонне, медленно сползая вниз, пока не осел на пол. Теперь у него были неопровержимые доказательства, которые он слышал своими собственными ушами. Он больше не мог обманывать себя. Семья, которую он рассматривал как свою собственную, отвернулась от него и действительно верила, что он причинит им боль, что он предаст их, и разорвала с ним любые связи, чтобы предотвратить всевозможные потенциальные потери. Гарри дважды ударил головой о кирпичную стену позади него, позволяя боли придать ясность его мыслям. Он встал, высоко поднял голову и обошёл колонну, чтобы увидеть взрослых Уизли, стоящих перед ней. Гарри спокойно подошёл к ним, не обращая внимания на начинавшую заводиться миссис Уизли, а также на неприятное выражение на её лице. Гарри на мгновение подумал, что мистер Уизли попытается его поприветствовать, но Гарри проигнорировал их обоих и спокойно прошёл через барьер, оставив магловский мир позади.

***

      Платформа девять и три четверти была, как обычно, переполнена. Гарри быстро сдал свои вещи в багаж, схватил Хедвиг и поспешил на поезд. Гриффиндорец предположил, что Рон и Гермиона будут в своём обычном купе, и не ошибся. Гарри поспешил пройти мимо них, не сводящих с него глаз. Он нашёл пустое купе в конце поезда, неудобно осознавая, что именно здесь всегда сидела большая часть Слизерина. Но он не видел того, что в поезде немногие слизеринцы были шестикурсниками и все семикурсники, кроме двоих, отсутствовали. Гарри предположил, что большинство из них забрали их родители, чтобы они присоединились к рядам Волдеморта. Он считал, что это несправедливо по отношению к ним — оказывать давление на них через родителей. Гарри немного передвинулся и прислонился лбом к прохладному окну. Тут промелькнувшая белая макушка привлекла его внимание — Малфой стоял рядом с Блейзом Забини, Крэбба и Гойла не было нигде в поле зрения. Гарри с любопытством смотрел на них. Он купил столько «Ежедневных Пророков», сколько смог найти, когда был в Косом переулке и «Дырявом котле», и прочитал их все от начало до конца. Самой удивительной новостью для него стало то, что Люциус Малфой публично отказался от Тёмного Лорда и призвал Фаджа принять меры против новой угрозы. Гарри тупо моргал, глядя на текст статьи в течение нескольких минут, прежде чем информация наконец улеглась в его голове. Он попытался примириться с тем фактом, что тот порочный человек, которого он знал со второго курса, отвернулся от Волдеморта. Рот Гарри растянулся в едва заметной улыбке. «Бедный Малфой, — подумал он. — Наверняка теперь он не знает, что с собой делать».       Гарри этим летом много размышлял обо всём на свете, имея много времени, чтобы ничего не делать, а только думать. И была одна вещь, которую он снова и снова прокручивал в своей голове; его ненависть (ненавистные отношения) к Драко Малфою. Где-то в середине июля Гарри решил, что он был идиотом. Малфой мог быть придурком, но Поттер очень пренебрежительно отнёсся к нему. Гарри не хотел драться с ним и в этом году. У него просто не будет времени беспокоиться о школьном соперничестве, а не о том, что Волдеморт возродился и нервирует его, как, в общем-то, и всегда. Если он должен был быть чёртовым Спасителем чёртового волшебного мира, то у него были более важные вещи, чем ссора с парнем посреди коридора из-за какой-то глупой подростковой вещи. Он должен был быть готов ко всему, и единственный способ добиться этого — это учиться. Гарри отвёл взгляд от светловолосого мальчика и потянулся к рюкзаку, коим остался очень довольным. Он нашёл его в маленьком магазинчике в Косом переулке. Рюкзак был гораздо больше внутри, чем снаружи, с постоянной необычной левитацией, зачарованной на нём. «Моя личная сумка, как у Мэри Поппинс», — подумал Гарри с усмешкой и фыркнул. Он стоил немало, но у парня были деньги, которые он мог потратить, и, кроме того, у него была тонна книг, которые он намеревался унести с собой. Он засунул туда руку почти до самого плеча и выхватил книгу о Чарах, которые, безусловно, были его любимым школьным предметом. Он так увлёкся книгой, что едва заметил, как дверь купе распахнулась и кто-то вошёл. Он заметил, что человек, кем бы он ни был, не казался угрожающим, и Гарри позволил себе и дальше утонуть в своём чтении. Поэтому он был весьма удивлён, когда спустя некоторое время он поднял глаза и увидел Драко Малфоя, спокойно сидящего напротив него и внимательно его изучающего.

***

      Драко был расстроен быстрой оценкой Поттера его намерений. «Кажется, у него действительно есть мозг и ум, которые он неплохо так использует, — размышлял Малфой про себе. Драко вдруг задумался, не держал ли их Поттер всё время за дураков. Однако он отверг эту мысль. Нет, что бы ни случилось, это не могло изменить весёлого раздражающего мальчишку, неистового проказника, которым он бы, до этого нового более тихого, мрачного человека, явившегося им после этого лета. Это была головоломка, а Драко их просто ненавидел. Он спокойно смотрел на зеленоглазого парня, пока Гарри не оторвал взгляд от книги, которую держал в руках. Драко с удивлением отметил, что это была книга по продвинутым Чарам. Мальчик никогда раньше не казался таким уж книжным червём, это всегда была работа Грейнджер. Драко попытался особо этому не противоборствовать и спокойно ждал, пока Поттер сделает первый шаг. Однако он не ожидал, что его просто проигнорируют. Драко почувствовал, как его бровь подскакивает к линии роста волос, когда Поттер молча оглядел его, а затем вернулся к своей книге без оскорблений, комментариев или сердитых восклицаний. — Это, должно быть, тот самый проклятый закон Мёрфи», — подумал он раздражённо. В единственный раз, когда Драко хотел, чтобы Поттер хоть как-то отреагировал на него, он его проигнорировал. Поэтому вместо того, чтобы начать разговор, Драко хорошенько устроился на диванчике и начал своё долгое изучение Мальчика-Который-Выжил.       «Он… какой-то маленький», — и это было первым, что пришло Драко в голову. Почти что хилый… Казалось, что у него были косточки, как у птички, и идеальная фигура для ловца. За лето его лицо сузилось, и теперь он больше напоминал свою мать, нежели копию Джеймса Поттера. Драко однажды наткнулся на старую школьную фотографию своего отца и Северуса, где они оба стояли с красивой молодой ведьмой с рыжими волосами и глазами цвета изумрудов. Лили Эванс. Она была на нескольких фотографиях, которые отец хранил в старом альбоме, спрятанном в углу библиотеки. Девушка часто оживлённо разговаривала с другими людьми на фотографии, смеялась и была полна жизни и радости, полностью игнорируя тот факт, что они были слизеринцами, и она — гриффиндоркой. Все они выглядели очень молодо, пятый курс, если быть точным. Драко было странно видеть отца и крёстного такими молодыми и счастливыми. Странно, но приятно. Поттер же выглядел уставшим, он был бледным и худым, с глубокой складкой между бровями, появившейся из-за высокой концентрации внимания. Его волосы упали на лицо, создавая своеобразный щит, и Драко понял, что так он скрывает своё лицо и славу. Поттер вздохнул и поднял глаза от книги, которую читал.       — Малфой, — наконец сказал он нейтрально. Драко почувствовал проблеск надежды. Возможно, они смогут обойтись без того, чтобы один из них убил другого. Драко ожидал более враждебного приветствия от него и был готов использовать своё остроумие и обаяние, чтобы завоевать парня.       — Поттер, — ответил ему Драко таким же нейтральным тоном. Гарри переместился на своё место, затащив рюкзак на подушку рядом с собой. Драко почувствовал, как расширились его глаза. — Это Запредельный Мешочек из «Наипрочнейших Волшебных Чемоданов»? — Удивлённо спросил Драко. Гарри поднял глаза и посмотрел на блондина.       — Да, — просто ответил Гарри.       — Он такой же большой, как его рекламируют? — Нетерпеливо спросил Драко. Он хотел купить его для школы, но отец сказал своё «нет». Драко держал пари, что Люциус сказал так потому, что это уже было одним из его подарков на День Рождения. Предположительно, они могли вместить до трёх человек и иметь при этом ещё немного свободного места. Рот Гарри растянулся в оскал.       — Не знаю. Я не пытался вместить сюда троих людей, хотя, кажется, здесь достаточно места для этого, — Гарри пожал плечами и полез в сумку, большая часть его руки исчезла в ней, и, казалось, он нашёл то, что искал. Гарри довольно аккуратно закончил их небольшой диалог, чем несказанно удивил Драко; обычно мальчишка был болтуном, любопытным, как Макгонагалл в форме анимага, сильно нанюхавшийся кошачьей мяты. Драко хмыкнул про себя, но в глубине души почувствовал, что его опасения подтвердились. Поттеру было плохо, а Драко ни хрена не знал, как ему помочь. Хотя он догадывался, что ему нужно просто поверить в себя и этого несчастного проказника (чьё новое отношение к нему сильно повлияло на него, хотя он и не признавал этого). Драко вздохнул, понимая, что именно ему придётся вытолкнуть Поттера из его молчаливого поведения.       — Хорошо провёл лето? — Спросил Драко, наблюдая, как Поттер перебирает вещи. Гарри замер, затем дописал что-то в своей книге по Трансфигурации. Потом перевёл взгляд на блондина.       — Прилично. Ты? — Спросил он, и Драко пожал плечами.       — Лучше, чем могло быть, — ответил Драко, надеясь, что Поттер клюнет на приманку и будет копать глубже, чтобы найти объяснение его поведению, но вместо этого он только кивнул головой и странно посмотрел на него своими поразительными зелёными глазами. Они снова погрузились в тишину, просто уставившись друг на друга.       — Я слышал о твоём отце, — вдруг сказал Поттер. Драко кивнул. — Это застало меня врасплох, но я рад, что он высказался. Теперь Фадж должен признать, что есть хотя бы шанс того, что Волдеморт вернулся, — мрачно сказал Поттер, немного неразборчиво бормоча конец своего предложения. Драко легонько улыбнулся.       — Рад, что мой отец заслуживает хоть каплю твоего внимания, — сухо сказал Драко. Поттер бросил на него взгляд.       — Ну, последняя пара взаимодействий между твоим отцом и мной была не самой лучшей, — ответил Поттер. Глаза Драко немного сузились. Они опять возвращались к одному и тому же.       — Знаешь, люди могут измениться, — сказал Драко так ровно, как только мог, не давая волю своему темпераменту. Он пожалел о своих словах, когда лицо Поттера окаменело и его взгляд оторвался от Драко и упал на сельскую местность за окном.       — Да, я знаю, — только и сказал он. Драко нервно оглянулся, чтобы найти то, за что можно было зацепиться, что продолжить разговор.       — Итак, какие дисциплины ты выбрал себе в этом году? — Наконец спросил Драко. Поттер странно посмотрел на него.       — Те же, что и все, конечно, плюс продвинутое Прорицание, не смотри на меня так, Уход за Магическими Существами, также я спросил, могу ли я начать изучать Древние Руны, и мне это позволили, — Драко пришлось посмеяться над его маленькой пьесой. Гарри, казалось, немного расслабился. — Что насчёт тебя?       — О, конечно, те же самые, что и в прошлом году, но также я взял Нумерологию, — сказал Драко. — Разве Прорицание введено не чисто ради смеха? Ты выбрал их только для того, что тебе было легче сдать СОВ? — полюбопытствовал Драко. Гарри пожал плечами и, казалось, смутился.       — Моя мама была в них хороша, — сказал Гарри. Драко кивнул. Они снова погрузились в тишину, но на этот раз она была уютной. Гарри не знал, что делать с тем фактом, что он на самом деле только что прилично поговорил со своим (когда-то?) вечным соперником. Драко был не так плох, как когда-то казалось. Может быть, теперь, когда у него больше не было давления со стороны того, что он мог стать Пожирателем Смерти, Драко смог показать свою истинную натуру. Ведь он был слизеринцем, а слизеринцы славились своей хитростью и умением действовать. Гарри долго следил за блондином, потом снова не перевёл взгляд на книгу, которую достал из своего рюкзака и сразу так и не открыл. Некоторое время он сидел, наблюдая вместе с Драко за меняющимися пейзажами за окном поезда, и наслаждался тишиной и спокойствием, исходившими от блондинистого парня. Он так отличался от Рона, который всегда был полон энергии и шума. Через некоторое время Гарри снова взялся за книгу, а Драко принялся за изучение каких-то своих фолиантов. И им обоим было удивительно комфортно.