Ваниль и терпкое вино

      Кинув купюры мимо руки таксиста, я выскочила прочь из салона, с прытью профессионального бегуна добралась до одинарной стеклянной двери и под громкий ее хлопок ворвалась в нежно-розовый коридор: один его рукав, хорошо освещенный, вел вперед, второй с потушенным светом — направо. На стенах то там, то сям мелькали кошки, собаки, птицы, обезьяны — черт знает кто еще — иллюстрации, словно вырванные из детских книжек. Ряды мягких кресел были пусты; я бежала вперед, звук шагов соревновался с частотой биения сердца и сбившимся от волнения дыханием. Белая дверь распахнулась, и навстречу мне вышел тот, чьи глаза я хотела бы выцарапать ногтями, безжалостно содрать кожу с выступающих скул. Откинув косую черную челку назад с узкого лба, он растянул губы, и в этом оскале я не увидела ничего, кроме отвращения и неостывающей желчи.       — Джо, где Чизи?! — гневно спросила я на подходе.       — Смотри-ка, успела, — мерзко протянул он, чуть склонив ухоженное лицо к левому плечу. Кисти нырнули в карманы кожанки, плечи расправились; мой бывший любовник, а ныне самый злейший враг глядел на меня сверху вниз с разросшимся за последний недели высокомерием. — Пока посиди в креслице: врач скоро нас позовет.       Проклятие! Значит, Чизи уже там… Без капли деликатности, которой этот… с позволения сказать, «человек» не заслужил, я оттолкнула Джо с дороги и рванула ручку двери на себя. В просторном кабинете от письменного стола и компьютера отошла на несколько шагов молодая женщина-ветеринар, встретила меня удивленным взглядом.       — Простите?.. — осторожно произнесла она, качнув понуренным хвостиком пшеничных волос.       — Кот Чизи — где он? — выпалила я, задыхаясь. — Серый в темную полоску, желто-зеленые глаза, пухлый, большущие меховые щеки!..       — Я поняла, о ком Вы! — поспешила прервать меня врач. — Если Вы хотите присутствовать на усыплении…       — Не будет никакого усыпления, ясно?! — Я подступила к ней — женщина шарахнулась к столу; в очках-половинках мелькнули огни потолочных ламп. — Я забираю кота! Этому гаду, принесшему его сюда, Чизи не нужен! Зачем усыплять животное, если есть тот, кто может и хочет о нем позаботиться?!..       — Постойте, секун… — но я не дала ей договорить: казалось, стоит мне умолкнуть — и это молчание станет лезвием гильотины, что в следующую же секунду сорвется на моего Чизи!..       — …Он даже не болен! Бесчеловечно убивать кого-то просто за то, что он доставляет проблемы! Разве Вы не давали какую-то клятву: «Не навреди животному, не убей…» и все в том же духе?! У Вас поднимется рука убить невинного кота?! Убить! Это именно убийство!..       — Да подождите, что я сделать-то могу?! — сердито выкрикнула моя оппонентка, уперевшись для поддержки ладошками в стол позади. — Я не могу отдать Вам кота: по закону он принадлежит человеку, указанному в документах на животное…       — Скажите сволочи за дверью, что уже усыпили кота, а сами отдайте его мне! — яростным шепотом предложила я, чтобы Джо не услышал. Открыв сумку, я достала бумажник, зашелестела деньгами, но прохладные руки врача остановили мои пылающие пальцы.       — Я не пытаюсь напроситься на взятку или увеличить ее сумму. Я ничего не могу сделать, поймите. Я не нарушу закон — мне не нужна повестка в суд. Мне очень жаль, но я в этой ситуации бессильна. Договаривайтесь с владельцем животного.       Сказав это твердо, но сострадательно, ветеринар вышла из кабинета через другую дверь, на которой защелкнулся электронный замок.       Рука с сумкой бессильно повисла. Я рвано всхлипнула в никуда перед собой, собрала остатки сил в жалкую горстку и вышла из кабинета. Джо стоял на том же месте, самодовольно поджидал меня. Совершив истинное чудо, я убрала из голоса любые следы лютой ненависти, испытываемой сейчас к этому надменному ничтожеству, остановилась перед ним, но взглянуть в стеклянные, как у мертвой рыбины, глаза уже не сумела.       — Отдай мне Чизи… — как можно спокойнее — совершенно неживым голосом вымолвила я. — Пожалуйста… Отдай… Он ведь тебе не нужен, так какая разница?.. Я заплачу… сколько скажешь…       — Может, мне нужны не деньги, — холодно вздернул Джо плечами, выше которых я все еще никак не могла поднять взор. — Может, я хочу донести до тебя мысль. Преподать тебе урок.       — И за что же, интересно?..       Как принюхивающийся к уже покусанной, еле трепыхающейся жертве хищник, Джо склонился к моему левому уху и ядовито прошипел:       — Кто знает… Может, за то, что подобная шваль возомнила себя черти кем… кем-то, кто имеет наглость бросить меня… Майкл…       …Далеко не всегда в рабочих сессиях я играю роль Госпожи: частенько клиенты ставят себя выше, а меня, пиная выступками, низвергают в самую вязкую черную грязь. Меня называли и дрянью, и сукой, и мразью, и шлюхой, и покрывали матами на любой вкус — мне было все равно, потому что это всего лишь слова, элементы ролевой игры, ничего в себе не несущие. Бóльшую часть сознательной жизни для меня существовало всего одно подобное удару ножа слово, и Джо его назвал, прекрасно зная, каково это — слышать его, будучи мною…       Я ударила его в лицо сильно, наотмашь, по-мужски, не думая ни секунды. Джо рухнул в стоящее позади него кресло, с воплем боли прижал ладони к носу: по пальцам стремительно растекалась кровь, капала на куртку и брюки.       — БЕЗУМНАЯ СУКА! — гнусаво выкрикнул Джо, тщетно стараясь остановить кровотечение. — ЧЛЕНОДЕВКА НЕУРАВНОВЕШЕННАЯ, ТВОЮ МАТЬ!..       «Это конец… — убито думала я, удаляясь от неубедительной пародии на человека. — И «конец» даже не из-за удара: он бы никогда не отдал мне Чизи, потому что иначе не смог бы отомстить за свое задетое эго, раздутое до отвратительных комических масштабов; не смог бы уничтожить меня, растоптать…» Уже не сдерживающая слез, но пока справляющаяся с рвущимися наружу всхлипами, я добралась до угла и спряталась в начале заполненного темнотой и тишиной коридора. Мимо меня в сторону белой двери пробежала Элли, которую я — ах да, точно… — бросила в салоне такси. Осторожно высунувшись из-за угла, я увидела, как она останавливается рядом с Джо, присаживается на соседнее кресло.       — Боже… — пораженно сказала она и придвинулась к моему бывшему ближе. — Как Вы?.. Эта ненормальная напала на Вас ни с того ни с сего! Вам нужно в больницу…       — Не-е-ет, я в порядке, — как удалой альфонс, рассмеялся Джо с залитым кровью лицом. — Но мне очень приятна Ваша забота…       — Да какая тут забота… Бить настолько красивого мужчину по лицу — настоящее преступление… Очень больно?..       — Уже нет — и все благодаря Вам!..       Мои ногти оставили едва заметные следы на стене. Я вновь скрылась в тени, съехала на пол. Ну еще бы… Какой у Элли выбор? Купленная ею проститутка, периодически топящая ее и плотоядно смотрящая на ее тело, — или умеющий очаровывать молодой человек, грязную суть которого она еще не знает, не сумеет заметить, пока он не расслабится, не позволит маске садиста приоткрыть жестокий оскал…       До моего слуха донесся внезапный девичий плач, и любопытство вытолкнуло левую половину моего лица на свет.       — Ч-что такое? — растерялся Джо. — Напали на меня, а плачете Вы!..       — Простите, — всхлипнула Элли, утерла глаза рукавом, — я просто не успела прийти в себя… У меня умер кот… после длительной болезни. Врачи честно делали все, что было в их силах, но… наверное, пришло его время… Простите, — с печальным смехом повторилась она. — В ветклинику, тем более в столь поздний час, никто не приходит без причины, а я тут лезу со своими проблемами… Ваш питомец болеет? Кто у Вас?       — У меня кот, — немного замешкавшись, ответил Джо, и Элли, откровенно флиртуя, томно вцепилась в его покрытую кровью ладонь.       — Кот — как здорово… Вы его явно очень сильно любите, раз не пожалели свободного времени на визит в клинику так поздно. Это… очень привлекательное качество… Мужчины, искренне заботящиеся о своих питомцах, так милы… надежны… — Элли обаятельно шмыгнула носиком, одарила пойманного на крючок Джо улыбкой Моны Лизы. — Хотела бы я еще понянчить кота — как моего милого… Флаффи, — после подозрительной паузы сказала она, и я наконец начала понемногу понимать, что же Элли творит. — Пусть земля будет ему пухом…       Джо оглянулся на дверь кабинета. Тесные брюки не позволили ему заметить ту самую паузу: все, что говорит хорошенькая девушка, является истинной правдой! Он быстро смекнул, каким должен быть его следующий шаг: о, Джо всегда умел находить самый короткий путь в женские трусики…       — Мой кот сейчас на приеме, — осторожно начал он, мысленно проверяя всякое подобранное слово. — Ветеринар проводит дополнительный осмотр чисто для галочки, но уже сказала, что с Чизи…       — О, «Чизи» — какая милая кличка!..       — …все хорошо, он абсолютно здоров!.. Я зря распереживался из-за его сонливости, но лучше уж так, чем упустить серьезный симптом! — артистично нахмурился Джо, и Элли закивала в знак солидарности. — Дело в том, что завтра мне необходимо будет уехать к родителям, привести им некоторые вещи, которые старики просили купить, а также подарки племянникам: они у меня такие маленькие, озорные! Но у одного из них, шестилетнего Тимми, аллергия на кошек, и мне придется бросить Чизи дома совсем одного — уф, на сердце становится неспокойно, как подумаю об этом!.. Однако, может, наша с Вами встреча — судьба? — проникновенно произнес он, не спуская глаз с Элли, как кобра. — Ваше горе и… Вы так любите кошек… Если бы Вы захотели, я бы с преогромным удовольствием оставил на завтра Чизи у Вас, а вечером, когда заехал бы за ним, мы могли бы вместе поужинать: понимаю, что угощение из сервиса доставки — слишком малая цена за такую услугу… Вы любите суши?       — Что?.. — Как и я, Элли давно уже потерялась в этом четко просчитанном монологе, дергающем нужные струны, обездвиживающем наивную жертву, угодившую в хитросплетенную паутину. Но я-то точно знаю, что никаких племянников у Джо нет и никогда не было, а родителей он намеренно не навещал вот уже три года с лишним. — Эм, да, суши я очень люблю.       — Отлично! — оживился Джо и хлопнул в окровавленные ладоши. — Так Вы согласны присмотреть за моим любимым Чизи? С меня — целая тонна суши и приятная компания, в этом можете не сомневаться!       — Я… согласна! — взмахнув руками, рассмеялась Элли, и оба они оставили кресла.       — Тогда я сейчас принесу пушистика, познакомлю вас!       — Хорошо, я жду!       Хлопнула дверь в кабинет, Элли плюхнулась обратно в кресло…       «Воу… — одними губами выразила я вспенившееся до краев изумление. — Свидетелем чего я только что стала?..»       Через пару минут дверь громко открылась, зашумели шаги, скользкий материал кресла, голоса Джо и Элли. Я сидела за углом на полу не дыша: было страшно выдать себя любой мелочью и этим разбить последнюю надежду на спасение Чизи. Женщина-врач, судя по звуку, из кабинета просила Джо к ней зайти, говорила, что она, конечно, не человеческий доктор, но поможет хотя бы привести лицо в относительный порядок — вытереть кровь. Джо отдал Элли кота, взял ее телефонный номер, сразу же по нему позвонил, чтоб проверить, настоящий ли он: в кармане Элли запела китайская флейта — Джо удовлетворился этим, а также фальшивым адресом, названным ему моей совершенно особенной клиенткой.       — До скорой встречи! — воодушевленно выкрикнул он, очевидно, уходя в кабинет.       — Имейте в виду, что я люблю лосось! — со смехом ответила ему Элли, преодолев половину коридора.       Белая дверь закрылась. Элли, прижимая к свитеру большой серый комок, выбежала из здания, словно пряча ребенка от наступающих фашистов. Лишь убедившись, что Джо в коридоре точно-точно нет, я последовала за ней, и вместе, сверкая нервными улыбками в сумерках, мы забежали за угол клиники.       — Господи, ты меня видела?! — взбудораженно воскликнула она и, сунув мне ношу, подпрыгнула на месте. — Я была будто девушка Джеймса Бонда! Вся такая «роковая женщина»! И он купился! Боже, я думала, у меня сердце остановится, пока изображала из себя невесть кого!..       Она говорила еще и еще, и мне бы стоило слушать, благодарить ее, хвалить за прекрасно проделанную работу, на которую я сама способна не была! — но пушистая лапа легла мне пониже ключиц, когти медленно вонзились в кожу сквозь ткань рубашки, и этой долгожданной боли я улыбнулась со слезами на глазах. Я держала Чизи как ребенка, положив его пухленькую голову на свой правый локоть. Кот глядел на меня, не мигая, огромными желто-зелеными глазищами, только-только начиная понимать, кого же он видит. Бежево-розовый носик дернулся раз, следом второй, третий, седьмой.       — Здравствуй, мой милый… — жалобно рассмеялась я, и кот прижался шелковой макушкой к моей щеке. Тронутая этой сценой, Элли с улыбкой замолчала. Я роняла слезы счастья в лоснящуюся шерсть, а Чизи все терся и терся о мое лицо, выпрашивая поглаживания между ушами. — Спасибо, — подняла я взгляд на Элли. — Спасибо!.. Ни одно чертово «спасибо» в этом мире не сможет дать тебе понять, насколько я благодарна; сколь многое ты сделала для меня!..       — Да ладно, — скромно отозвалась она и пожала плечами, — я даже ничего не потеряла. Завтра поменяю SIM-карту, но мне все равно никто не звонит, так что…       Она повторила последний жест, поджав губы, — такая красивая, такая добрая, такая одинокая… Мне не хватало слов выразить признательность, а она действительно, без толики притворства, смотрела на все сделанное как на сущий пустяк, за который не требовалось ни благодарности, ни ответной услуги…       Элли не отошла, когда я шагнула вперед, к ней, потому что по детской наивности не поняла, что я намереваюсь сделать… Чуть дальше потрескивал мигающий уличный фонарь, пролетали мимо гудящие машины, редкие в этой части города в такой час; Чизи застыл, прижавшись мохнатым лбом к моему сердцу, запутался когтями в светлой ткани, испорченной теперь малюсенькими дырками. А я была на седьмом небе от счастья, ведь тепло моих губ и Элли слилось воедино…       …Боже, пожалуйста, пусть за это она не возненавидит меня…