Ваниль и терпкое вино

      Я отстранилась от ее губ медленно, страшась любым резким неосторожным движением разрушить ступор Элли и потерять блаженные секунды перед вероятным скандалом. Однако моя совершенно особенная клиентка не торопилась швыряться обвинениями: ошарашенная моим поступком, она опустила взгляд на асфальт между нашими ногами, машинально прижала пальцы к губам, увлажненным и согретым моими… Я не придумала ничего лучше, чем отмотать время вспять — притвориться хотя бы на часок-другой, будто драгоценная возможность общаться с Элли не висит на волоске.       — Идем, — позвала я ее без малейшего представления о пункте назначения. Чизи лениво поежился в объятиях, как бы одобряя мое стратегическое бегство.       Элли молча последовала за мной, всю дорогу держалась слегка позади, неизменно отставая на пару шагов. Мы шли по безлюдным улицам, освещенным фонарями да редкими вывесками, пока в поле зрения не попала круглосуточная забегаловка. Правдоподобно изобразив, что туда-то я путь и держала, я направилась к двойным прозрачным дверям, за которыми был виден зал в раздражающей глаз красно-желтой расцветке. За квадратными столиками практически никого не было: лишь возле стен ютились студенты с мерцающими экранами смартфонов перед самыми носами. Я не могла заставить себя обернуться, потому что страшнее вполне заслуженного выговора было отвращение во взгляде Элли, что упрямо из раза в раз рисовало мое воображение. Но позади раздавались шаги, в кои я вслушивалась с упоительной надеждой: Элли могла уже сто раз уйти — ей есть куда, но она по-прежнему шла за мной, пусть кипящие в ее умной голове эмоции и порождали отстраненность.       Я выбрала уединенный столик у окна, запустила Чизи первым на скрипучий диван, села рядом. Элли заняла место напротив, упорно избегая встречаться со мною глазами; на щеках ее играл стыдливый румянец — такой невинности и чистоты я не встречала, кажется, вообще ни разу в жизни! С моей работой — оно и понятно… Но в ранние годы подобной красоты, закрадывающейся в душу естественности я также не видела. Быть может, именно поэтому я выделила Элли из череды клиентов и зародилась моя обреченная на фиаско влюбленность: эта девушка — воплощение всего того, что мне недоступно. Она — отражение моей реальности, сказочная, желанная! — отделенная стеклом…       — Уже выбрали? — нарушила тишину за нашим столом измотанная официантка лет тридцати. Чрезвычайно быстро я изучила заламинированное меню, чтобы не гонять бедняжку лишний раз туда-сюда.       — Мне принесите, пожалуйста, кусок ванильного пирога и чашку черного кофе, а этому пушистому джентльмену — немного молока или сливок.       Заметив справа от меня кота, принявшегося тереться о мое бедро головой, официантка слабо, но тепло улыбнулась, чиркнула пару строк в блокноте и перевела взор на встрепенувшуюся Элли.       — Эм… Т-того же… — растерялась она, и официантка, кивнув, удалилась. Оставалось надеяться, что та принесет Элли копию моего заказа, а не сливки или молоко. «Хотя есть в Элли что-то такое… — поймала я себя на мысли. — Робкий голубоглазый котенок…»       Официантка вернулась быстро: кувшин кофеварки был полон, а пирог ждал своего часа под стеклянным колпаком. На стол с подноса переместились две чашки, две тарелки со столовыми приборами и нижняя часть разрезанной надвое коробочки сливок. Кое-кто получит от меня приличные чаевые!       — Приятного аппетита, — пожелала официантка, как мне показалось, коту.       — Спасибо. — Я проводила ее благодарным взглядом, переставила сливки поближе к Чизи, на диван, и кот принялся аккуратно слизывать их по чуть-чуть, точно смакуя. — Закажи еще что-нибудь, — предложила я Элли, впервые с момента поцелуя поднявшей на меня глаза. — С радостью угощу спасительницу Чизи.       Элли, поджав губы, покачала головой, и между нашими диванчиками вновь разлилась немая наэлектризованная неловкость. Не глядя друг на друга, мы чайными ложками отделяли кусочки пирога, прихлюпывали кофе; Чизи приглушенно мурчал, жмурящийся от удовольствия, извозюкавший в сливках нос и роскошные усы. На нервах у меня ныли кончики пальцев. Неужели это теперь — наше общение?.. Зачем я ее поцеловала; разрушила то, что и так держалось на хлипком клею… Конечно же, поцелуй был потрясающим, хоть и «односторонним», но стоило ли оно того?..       — Как ты вообще умудрилась связаться с таким человеком? — в наполовину полную чашку выдохнула Элли, и я посмотрела ей в глаза, сперва не сообразив, о ком идет речь.       — Мы с Джо знали друг друга с детства — со школы. Не сказать, что он был хорошим другом, как и в принципе другом, но в его обществе зачастую мне было комфортно, особенно когда он натягивал маску приличного человека, обладающего способностью сопереживать и поддерживать. — За оконным стеклом, смотреть сквозь которое мне было легче, чем заглядывать в душу Элли через прекрасные внимательные глаза, мимо медленно проехало подержанное авто с семьей в салоне. — Для родных людей я всегда была странной, и чем старше я становилась, тем больше черточек, переступающих границу условной нормы, появлялось — семья будто терпела меня по инерции, уже не любила… По крайней мере именно такое впечатление складывалось. А когда на фоне отсутствия какой-либо поддержки, душевной теплоты, вспыхивает огонек — пусть и ложного — участия, он видится искренним. Внимание Джо ко мне стало спасительным, и после того, как семья отказалась от меня окончательно и бесповоротно, больше у меня ничего, кроме Джо, не осталось… — Помешав кофе ложкой чисто ради действия, я пожала плечами, скинула с них тяжелую печаль. — Мне казалось, что Джо понимает меня — он превосходно играл эту роль; что принимает такой, какой я себя вижу. Мы долгие годы общались в качестве то приятелей, то секс-партнеров, работа моя его не смущала, и, полностью став собой, я решила, что вот оно — счастье: человек, всегда стоящий на моей стороне, видевший меня в лучшем свете. Мы сошлись… Но мое прошлое, характер не позволяли ему чувствовать себя комфортно в этих отношениях: все чаще Джо вел себя грубо, порывался доказывать, какой он весь из себя мужик, не особо тщательно маскировал унижения и оскорбления под нейтральные слова… — Сбегая от колких воспоминаний, я погладила Чизи, и кот обернулся, показал шершавый розовый язык. — Итог, в принципе, тебе известен, — деланно улыбнулась я Элли, угрюмой и грустной одновременно. — Боже, так смотришь, точно разделяешь тот же опыт: надеюсь, ни в одних твоих отношениях не было чего-то подобного?       Элли прочистила горло, отвела взгляд, одернула рукав — явно тянула время.       — У меня… не было… такого…       Я задумчиво кивнула, попыталась отпустить непредвиденную личную тему, но, естественно, сделать это мне не удалось! Я привыкла видеть больше, чем большинство стремится показывать. Я видела за честным ответом Элли двойной подтекст.       — «Не было такого» — не было уничижительного отношения парня к тебе — или не было парня как такового?       Элли насупилась, обняла десятью пальцами кофе, практически остывший, в отличие от ее полыхающих щек.       — И того, и другого…       Пресвятые угодники!..       — …и это вовсе не странно!.. — продолжила она.       …Разумеется, можно состоять в множестве сексуальных связей и без отношений, но вдруг…       — Ты — девственница?.. — склонившись над столиком, вполголоса спросила я.       — Как ты вообще можешь задавать такие вопросы?! — пристыженно прошипела гусыней Элли. Она озиралась по сторонам, как будто кто-то целенаправленно мог подслушивать нашу беседу. — Это слишком личное и вообще никого, помимо меня, не касается!..       О Боже мой, девственница!.. От осознания этого у меня перехватило дыхание, а сердце забилось гулко и учащенно. Как ни в чем не бывало, я откинулась на спинку дивана, потупила взор, но брови выдавали меня с потрохами, отказываясь опускаться.       — И… что, — не сумела я смолчать, — не было только проникающего секса или вообще ничего?..       — Прекрати! — взмолилась пунцовая Элли.       — …Петтинг, например, был с кем-нибудь?..       Элли уперлась локтями в столешницу, панически зажала ладонями виски.       — Мы можем здесь хотя бы об этом не говорить?!       — Легко, — кивнула я и в следующую же секунду положила на середину стола деньги за заказ с чаевыми. — Куда идем? Хочешь ко мне?       В расширившихся выразительных глазах Элли я без усилий разглядела страх… Однако раньше, чем я, перепугавшаяся ее реакции не меньше, дала бы задний ход, Элли выпрямила спину, поправила волосы и вымолвила в сторону бликующего окна:       — Давай лучше обратно ко мне…