Ваниль и терпкое вино

      Под кожей будто двигались иглы… Никогда прежде, не считая самого первого раза, мне не было так трудно начать разговор о том, кто же я такая и кем была. Но волнение не поможет мне объясниться с Элли — только холодность и честность. Однако разум выгрызал червь страха и сомнений: Элли кое-как начала принимать меня в качестве партнера-женщины; вдруг моя особенность ее вспугнет, и хрупкий карточный домик, построить который мне стоило стольких молчаливых страданий и усилий, рухнет под дрожащими пальцами?..       — Ты читала информацию обо мне на сайте?..       — Нет, — всплеснула руками Элли. — Я просто увидела фото — и поняла, что… мне нужна ты…       «…и поняла, что так могла бы выглядеть Кирсти…» — честно закончила я предложение в своей голове.       — А о чем мы, по-твоему, говорили в забегаловке? Моя история.       — О том, что… от тебя отвернулись члены семьи из-за бисексуальности и… работы… нет?       На секунду задумавшись, я припомнила ту беседу: действительно, конкретики в ней не хватало, но я была абсолютно уверена, что Элли в курсе всего. Насколько все плохо?..       — Так. Ты, надеюсь, знаешь, кто такие трансгендеры?       — Естественно, — слабо кивнула она, и у меня на сердце чуток полегчало: хотя бы не придется начинать разъяснения с темы пестиков и тычинок. — Но почему ты… он!.. — эмоционально указала она на штаны, не подбирая нужных слов. — Кто ты?.. То есть… ты сейчас, ну, что-то делаешь?.. С собой…       Мои губы дернулись в улыбке, что давила на щеки все больше, и вскоре я заливисто рассмеялась, избегая смотреть обиженной Элли в глаза.       — Почему ты смеешься?.. Я же не шучу, а пытаюсь во всем разобраться…       — Я знаю! — прохохотала я в потолок и расслабленно упала спиной на постель. — И мне ни капельки не весело, уверяю тебя! Я практически в ужасе! Ты бы видела себя: такое лицо, словно вот-вот погонишь меня поганой метлой из своей жизни!..       Элли с опаской прилегла рядом, под живот сунув подушку. В ее больших чистых глазах, обращенных ко мне, читались сочувствие и любопытство. Она даже забыла, что сейчас без белья, лишь в коротенькой майке, плохо скрывающей грудь. Элли не требовалось ничего говорить — ее немые вопросы просачивались в мое сознание естественно, как аромат ее волос расправлял мои легкие при каждом взволнованном вдохе.       — Я с собой уже ничего не делаю — не хочу других операций, чувствую себя комфортно. И к вопросу о том, кто же я… Я — женщина, но, увы, до определенного возраста тело мое было со мной не согласно. А теперь я в порядке и все хорошо…       — Но… раз ты женщина, разве ты не должна быть женщиной… везде?..       — Я никому ничего не должна, — тепло улыбнулась я наивности Элли. — Я не становлюсь менее женственной из-за того, что у меня между ног. Кому-то из трансгендерных людей тяжело принять свои гениталии, а кому-то и так хорошо, и я из последних. Будучи подростком, я завидовала девочкам, потому что у них росла грудь, и чувствовала себя плоскодонкой. И если бы наличие груди не определяло пол внешне, может, я в то время и не зацикливалась бы так на этом, кто знает… У Киры Найтли, к примеру, вообще нулевой размер — и актриса женственна, сексуальна. Бюст — не показатель. Хотя моя грудь мне очень нравится, — улыбчиво добавила я, погладив себя поверх рубашки. — Наверное, вообще ничего не определяет пол, кроме психологических ощущений: ведь есть женщины мускулистые, есть с короткими волосами, есть те, что не красятся или платьев да юбок не носят. Просто мне всегда хотелось быть такой, какой я стала в итоге, — призналась я, сверля туманным взглядом потолок, и заслушавшаяся меня Элли снова кивнула. — У меня нет отвращения к члену — и не потому, что мужчины меня тоже привлекают. Я решила там оставить все как есть, потому что это — часть меня, то, из-за чего я не так уж сильно и переживала. К тому же сейчас у меня есть возможность заниматься проникающим сексом в любой роли, пусть мне и всегда будет интересно, как это — тереться с хорошенькой девушкой кисками! — Я сверкнула зубами, а перегоревшая от стыда Элли с мычанием уткнулась лицом в покрывало. Немного погодя она оперлась на постель подбородком и произнесла в никуда:       — Мда, ты точно не Кирсти… Но это, наверное, и хорошо — после того, что мы делали здесь…       Я любовалась ее надутыми от обиды на невесть кого губками, выразительными глазами и наполовину опущенными веками с пушистыми ресницами, контурами нижней челюсти и шеи, кончиком уха, выглядывающим из-за ровной пряди… Я искренне не хотела форсировать события, однако любовная химия вовсю циркулировала по телу, разогреваемая сердцем все больше и больше, пока на бешеной скорости не ударила в голову. Я приподнялась на локтях, с серьезностью взирая на Элли, и она ответила мне вопросительным взглядом.       — Как бы странно это ни звучало — с моей-то работой! — но я не сплю с кем попало. И я не хочу никого, кроме тебя… Мы можем попытаться построить отношения?       Интерес на побледневшем лице Элли сменился страхом и болью. Ее губы едва разомкнулись, а я уже с фальшивой усмешкой дала задний ход, вернула затылок на покрывало, так как лгать в глаза Элли правдоподобно вряд ли смогла бы:       — Понимаю, ничего, все в порядке…       — Мег…       — Это из-за члена? — сорвалось с моих уст неожиданно даже для меня.       — Нет! — вроде не солгала Элли.       — Значит, из-за работы…       — Да нет же! — Она села, спохватилась, порозовев, и прикрыла интимную область подушкой. — Мне… нельзя заводить отношения…       — Почему? Это связано с Кирсти?       — Не спрашивай сейчас, умоляю!..       — А если мы справимся без отношений? — озвучила я, лишь додумывая детали обходного пути.       — Это как?..       — Ну… Не будем официально любовницами друг для друга. Просто два человека, выражающие симпатию через частые встречи, походы на не-свидания и, конечно, постель…       — Я не хочу быть секс-друзьями, — печально вымолвила Элли, обняв подушку у груди.       — А мы и не станем ими. Между нами будет не только секс, а общение, душевное молчание, человеческое тепло — понимаешь?       — Как в отношениях?..       — Да, но это не отношения, раз тебе так удобнее. Однако все же не позволяй никому дотрагиваться до тебя.       — А ты?.. — Она могла подробно раскрыть сложность работы в сфере интимных услуг, но глубокий, заполненный думами взор весьма красноречиво сделал это за нее.       — Моя работа сводится не только к сексу. Если мы с тобой начнем не-встречаться, я буду принимать только тех клиентов, удовлетворить которых возможно без соития.       Элли смяла подушку сильнее, точь-в-точь плюшевого мишку, облегчающего эмоциональный накал и дарующего уверенность в словах.       — Неправильно, если тебя будет кто-то трогать… — наконец, выдала она. — Как и ты кого-то еще…       — Если я буду дрочить клиенту в перчатках — это тебя не расстроит?       — Боже, ты так откровенно об этом говоришь… — смущенно улыбнулась Элли простыне.       — Такая работа!       Несколько напряженных секунд Элли молчала, представляя собственные чувства в обозначенной мною ситуации; мне оставалось смиренно ожидать ее вердикта. Честно признаться, ответь она категорическим отказом, я взяла бы перерыв в работе: шанс построить между мной и Элли мостик стоит многих жертв…       — Кажется, в перчатках — не страшно…

***

      Мой слух обострился настолько, что через половину номера отеля я умудрилась услышать тихую вибрацию мобильного в сумке. Или, может, мне почудилось — настолько сильно я хочу получить от Элли тысячное СМС за минувшую неделю… Сжав тонкую рукоятку стека, я постаралась вернуться к реальности — и она была эстетически прекрасна!       У роскошной двухместной кровати, уперевшись повязкой на глазах и кляпом в нетронутую постель, на коленях с бандажом на заведенных за спину руках стояла длинноволосая шатенка лет тридцати пяти. Без дорогого брючного костюма ее плечи выглядели непривычно узкими, а вся фигура теряла строгость и силу, ставящую подчиненных мужчин на колени — какая ирония… Острым носком сапога на высоком тонком каблуке я пнула ее правую щиколотку, и сабмиссив на час послушно шире расставила ноги. Из отверстий кляпа на постель капала слюна, но куда больше вязкой прозрачной субстанции стекало по половым губам и вечно жмущимся друг к другу бедрам, несмотря на мои запреты и наказания.       Стек свистнул, прорезав воздух, и моя клиентка замычала от сладостной боли.       — Какая хорошая девочка… — удовлетворенно прошептала я ей на порозовевшее ухо. — Вот бы в сенате ты была такой же покладистой… — Переключенный на самый интенсивный режим миниатюрный вибратор очертил круг ниже лобка, едва ощутимо лаская ее давно увеличившийся клитор. — Развратная, похотливая шлюха… Притворяешься холодной и несгибаемой там, у всех на виду, перед камерами, а на деле только и мечтаешь оказаться на главной трибуне голой и связанной: чтобы все не только видели твою текущую пилотку, но и дразнили ее пальцами, языками, членами на радость улюлюкающей толпе…       Из-за тонкого пояска винилового платья со шнуровкой и пышной юбкой-мини я достала заранее приготовленный фаллоимитатор и провела его крупной головкой меж ее половых губ.       — Улыбнись, потаскуха, — выдохнула я ей на шею, — тебя транслируют из сената на всю страну — в прайм-тайм…       Дилдо проникло в нее резко с громким хлюпающим звуком, уперлось в шейку матки. Женщина вскрикнула, вгрызлась в кляп! Рисуя вибратором узоры по клитору, чтобы он не потерял чувствительность к столь интенсивным вибрациям, я трахала клиентку фаллосом из киберкожи, реалистичным во всем. От него тянулась тонкая трубка к лежащему на полу большому шприцу, заполненному мутным тягучим раствором. Женщина билась в экстазе, стоны переросли в полноценный крик, все ее тело дрожало, а я лишь наращивала темп. Через пару минут пытки наслаждением она завизжала, словно животное, и я, отбросив вибратор, вдавила поршень шприца до предела: «сперма» выплеснулась во влагалище, стенки коего тесно сжали член!..       Теряя сознание, сенатор мягко повалилась на пол спиной. Как можно скорее я вытащила из нее секс-игрушку, сняла кляп и повязку, развязала руки, пока те не затекли, и повернула ее голову набок, чтобы клиентка не подавилась слюной. Она придет в себя через минуту-другую, а значит, пока у меня небольшой перерыв. Стянув длинные, до локтей, перчатки, я подошла к столику и раскрыла сумку. На личном телефоне новых сообщений не было, но на рабочем значилось одно. Я прочла его с недоумением и тревогой, порожденными незнанием: почему Элли опять заказала меня, если мы встречаемся с ней ежедневно? К чему все так официально? Она ведь могла связаться со мной по личному мобильнику…       …Она что, хочет бросить меня?..