A Study in Darkness

На этот раз, Ганнибал всё время держал себя в руках. Он дождался, чтобы его добыча пришла в сознание, прежде чем сломать ей руки, несколько удивляясь тому факту, что запах ужаса и неверия, исходящий от нее, в данный момент был сильнее, чем запах боли. — Что ты делаешь! — закричал Лоффат. Его тело била дрожь. — Ты спятил? Это из-за Грэма? Я ничего такого не имел в виду, ладно? Я просто был не в духе! Ноги были следующими, и вот это заставило Лоффата взвыть, беспомощно дергаясь и пытаясь отползти. — Чтоб тебя, — шипение напомнило Ганнибалу какое-то животное, похожее на то, кем и был Лоффат. — Уродо-любитель. Думаешь, это сойдет тебе с рук? Думаешь, Кроуфорд не придет за тобой? — Придет за мной? — Ганнибал удивленно приподнял брови. — Я искренне в этом сомневаюсь. — Все видели, как ты защищал этого урода! Одолжил ему свое пальто, как какой-то долбаный старомодный безмозглый альфа. Ты почти бросил вызов Кроуфорду, когда тот оскорбил его. Ты будешь первым подозреваемым, засранец! — Не в том случае, когда ты окажешься жертвой Чесапикского Потрошителя, — Ганнибал проверил свои инструменты и снова сосредоточился на Лоффате. Он заметил тот самый момент, когда осознание озарило его жертву. Глаза Лоффата расширились, а его лицо побледнело, изогнувшись под маской безнадежности. А затем зазвучали крики. Позже, когда Ганнибал стоял рядом с телом вместе с Джеком и другими агентами ФБР, он не мог не задуматься. Он потерял контроль два раза до этого, но не во время убийства Лоффата. Почему? Ответ был очевиден, но Ганнибал не был уверен, нравится ли ему он и готов ли он принять его. Его альфа-сторона брала верх, когда была не согласна с человеческой частью его разума. Если это не случилось сейчас, то только потому, что обе его стороны работали слаженно. Лоффат заслуживал смерти — не потому, что это было Ганнибалу на руку, а потому, что презрительное отношение этого существа к Уиллу было попросту неприемлемо. Однако никто не говорил, что нельзя совместить обе эти вещи. — Это ужасно, — выдавил один из агентов, отводя взгляд от тела. — Почему это должно было случиться именно с ним — мы были на подобном месте преступления буквально вчера. — Это снова недалеко от дома Грэма, — сказал Джек. Голос у него был приглушенным, но взгляд острым. — Достаточно далеко, — заметил Ганнибал. — Или Вы считаете, что Уилл может быть мишенью? —Что-то вроде того, — Джек взглянул на тело, выражение на его лице было нечитаемым. — Доктор, после того, как они закончат, мы можем пойти к Вам в офис? Я бы хотел поговорить наедине. — Разумеется, — Ганнибал склонил голову и сделал вид, что колеблется. — Вы собираетесь позвонить Уиллу? Если это снова Потрошитель… — Он отстранен, я не собираюсь менять свое решение. — Он заслуживает знать, что его коллега был убит. — И он узнает. Я сам ему всё расскажу. Позже. Они провели больше часа на месте преступления. Периодически Ганнибал поворачивался, чтобы полюбоваться своей работой, но в основном просто наблюдал за Джеком. Его попросили помочь в расследовании от имени Уилла. Теперь, когда Уилл был отстранен, у Ганнибала были только смутные представления о том, почему Джек решил позвонить ему. Какова была его цель сейчас? Ему не пришлось долго задаваться вопросами. Они покинули место преступления еще через пятнадцать минут, и как только он открыл двери в свой офис, Джек сказал: — Вы, вероятно, хотите знать, почему я позвонил Вам. — Да, этот вопрос крутился у меня в голове. — У меня серьезные опасения по поводу Уилла, — Джек подошел к окну и остановился. Не глядя на него, как заметил Ганнибал. — Вы разговаривали с ним. Как Вы думаете, насколько он стабилен? Морально, психологически? — Он эмоциональный, у него хрупкая нервная система, но он совершенно в своем уме. Почему Вы спрашиваете? — Послушайте, доктор, — явно решив что-то, Джек повернулся к нему. — Буду откровенен — эта сцена между вами обеспокоила меня. Я знал об интересе Уилла к Вам, но до вчерашнего дня думал, что это не взаимно. — Здесь не замешаны никакие чувства, — ответил Ганнибал, и ложь отозвалась горечью на его языке. — Я чувствую потребность защищать Уилла — он омега с психологически сложной ситуацией. Я всего лишь испытываю необходимость помочь ему.  — Но дело в том, что Уилл смотрит на это по-другому. Вы знали, что он влюблен в Алану Блум? Ганнибал на мгновение замер, но быстро взял под контроль свое выражение лица. — Нет, — коротко сказал он. — Я этого не знал. Конечно, у него были подозрения. То, как Уилл говорил о ней, личная история, которую Джек упомянул во время их первой встречи… Ему это не понравилось. Ему это совсем не понравилось. Недовольство, клубившееся в груди, на мгновенье притупило все остальные эмоции, но это оцепенение быстро растаяло и превратилось в гнев, острый и полный жестокости. Значит, Алана. Что ж, они еще вернутся к этому. — Он был влюблен в нее в течение нескольких месяцев, — продолжил Джек, не имея представления о том, что прямо перед ним пробуждался монстр. — Мне сообщили, что он все еще заинтересован в ней, поэтому когда он начал проявлять интерес к Вам, я был удивлен. Сначала я подумал, что Уилла привлекают психиатры, люди, у которых есть способность успокоить его разум или что-то вроде того. Но сейчас… Я полагаю, что причины для его интереса могут быть более злонамеренными. — Злонамеренными, — повторил Ганнибал. Его тело всё еще вибрировало от напряжения, гнев всё еще шипел в венах, но он звучал спокойно, почти искренне. — В каком смысле? — Потрошитель исчез на несколько месяцев. Затем появляется тело этого беты в лесу, и Уилл пытается внушить, что Потрошитель вернулся, хотя доказательств, подтверждающих это, нет. — Именно поэтому Вы связались со мной, — кивнул Ганнибал. — Вы думали, что Уилл уже настолько в отчаянии, что начинает пытаться увидеть Потрошителя повсюду. — Что, если он зашел дальше? Что, если в своей одержимости Потрошителем, он действительно стал им? Пауза была необходима, поэтому Ганнибал некоторое время молчал. Джек пришел к желаемому выводу раньше, чем он ожидал, но с этим последним откровением о Уилле… Это было к лучшему. — Вы намекаете на то, что это Уилл ответственен за эту серию убийств? — медленно спросил он. — Я действительно не хочу думать так, но он не оставляет мне выбора. — Джек вздохнул, потирая лоб. — Уилл странно себя ведет. Ричард Томпсон, первая жертва этого цикла, был расположен совсем иначе, чем прошлые жертвы Потрошителя. Я указал на это, и Уилл попытался объяснить это тем, что убийство было личным. Тело Беттани Бишоп, цветочницы, было выставлено куда более близким к Потрошителю образом, но было найдено возле его дома. Уилл приехал последним. В пижаме. Потому что он так беспечен, или потому что его пальто было пропитано кровью? — Джек, это слишком надуманно, — вполсилы попытался возразить Ганнибал. — Конечно же, Уилл не способен на… — Честно говоря, я понятия не имею, на что он способен. Третья жертва, Ральф Лоффат, наш агент. Он не любил Уилла, и Уилл знал это. У них и раньше были конфликты. Я не верю в совпадения, Ганнибал, и слишком многое указывает на Уилла. Потом его внезапный интерес и доверие к Вам, несмотря на его чувства к Алане. Он понял, что я хочу видеть Вас частью своей команды, и он мог бы решить сыграть на этом, сыграть на Ваших инстинктах. По отдельности, эти вещи не выделятся, но если смотреть на картину в целом… я не знаю, что думать. Вот почему я попросил Вас прийти сегодня. Мне нужно Ваше мнение. Видя все эти тела, включая агента Лоффата, как вы думаете, Уилл мог бы это сделать? Или я сошел с ума, пытаясь свалить вину на плечи мальчишки, которому уже и так пришлось нелегко? Ганнибал молчал некоторое время, обдумывая свои варианты. Дела шли быстрее, чем он планировал. Такими темпами Уилл окажется в тюрьме через несколько недель. Стоило ли ему идти дальше и рискнуть потерять доверие Уилла уже сейчас, с помощью Джека Кроуфорда, или всё-таки лучше было подождать? Потом он подумал об увлечении Уилла Аланой и поджал губы. Нет необходимости ждать. Отправить Уилла в тюремную камеру будет выгоднее со всех сторон. — Я не был уверен, стоит ли говорить Вам, — начал Ганнибал. — Вчера вечером я ужинал с Уиллом. Он признался мне, что у него был конфликт с агентом Лоффатом за несколько минут до прибытия в мой дом. — Что? — Джек напрягся и подошел ближе. — Уилл снова встретился с Лоффатом вечером? — Да, — Ганнибал встал, имитируя допустимое количество волнения. — Они столкнулись друг с другом в магазине. Уилл казался злым, когда говорил мне об этом. Однако вскоре он успокоился, мы поужинали. Потом я отвез его домой. — В котором часу это было? — Мы были в Вульф Трапе около одиннадцати. Когда был убит агент Лоффат? — Около часа ночи. Тишина, которая повисла между ними, была мрачной. Ганнибал дал Джеку время осознать, что Уилл мог легко убить Лоффата в этот период, прежде чем откашляться. — Джек, я понимаю, что перехожу границы дозволенного, — сказал он извиняющимся тоном, — но могу я попросить у Вас отчет об убийстве отца Уилла? Я хотел бы взглянуть на него. Джек шокировано уставился на него. — Я пришлю его, — медленно сказал он. — Вы намекаете на то, что я думаю? —Я ни на что не намекаю. Уилл тогда был еще ребенком, но я все равно хотел бы узнать подробности этого дела. Это может помочь мне лучше понять его. Джек кивнул, но шестеренки явно закрутились у него в голове. Это всё, чего Ганнибал мог желать в данный момент.

***

У него был запланирован званый ужин на следующий день. Отменить его сейчас было бы ужасающе грубо, поэтому Ганнибал начал готовить ингредиенты, пытаясь игнорировать свое странное нежелание этим заниматься. Он любил готовить для своих гостей, особенно когда мясо было таким свежим, но его мысли постоянно возвращались к Уиллу, отвлекая его и не позволяя ему сосредоточиться. Если Джек рассказал ему о том, что сказал ему Ганнибал, любая их связь будет разрушена. Ганнибал охотно пошел на этот риск, чтобы усилить сомнения Джека, но теперь его собственные сомнения подняли свои маленькие, уродливые головы, и он не мог не презирать себя за это. Когда в дверь позвонили, он нахмурился. До запланированного прибытия гостей оставалось еще несколько часов, так кто мог прийти без приглашения? Ганнибал понял, кто это, еще до того, как приблизился. Запах сразу же достиг его, и он позволил себе секунду блаженного наслаждения, прежде чем открыть дверь. — Уилл, — сказал он, и радость, которую он узнал в своем голосе, поразила его самого. — Ты хочешь… Уилл ворвался в дом, ничего не сказав, что не уменьшило нелепого счастья, которое продолжало танцевать в крови Ганнибала. Он последовал за Уиллом, лишь слегка поморщившись, когда изношенная куртка была брошена на маленькое кресло в холле. — Я думаю, Джек подозревает меня в убийстве Лоффата, — выпалил Уилл, повернувшись к нему лицом. — Он был найден мертвым, убит Потрошителем. Но поскольку у нас был конфликт, Джек, похоже, считает, что это моя вина. — Совпадение действительно странное — чтобы Потрошитель нацелился на кого-то столь близкого к тебе… — медленно сказал Ганнибал, но когда Уилл отступил назад, явно раненный, он поспешил добавить: — Хотя могло быть и другое объяснение. Во-первых, ты действительно уверен, что агент Лоффат был убит Потрошителем? —Да, — Уилл начал кружить по комнате. —Джек показал мне фотографии. В глаза и уши Лоффата были забиты гвозди, его рот был зашит, все кости в его теле сломаны. И то, как он был размещен… Это он. Потрошитель. Он думал, что Лоффат — ничто, слепое, глухое существо, которое не заслуживает того, чтобы жить, даже ползать. Но Джек подозревает меня. Он не сказал это прямо, но я знал, что он имел это в виду. Ты рассказал ему, не так ли? —внезапное изменение тона Уилла едва не заставило Ганнибала вздрогнуть. — Он пришел к тебе, и ты сказал ему про наш конфликт с Лоффатом. — Мне очень жаль, Уилл. Я действительно рассказал об этом Джеку, но я не верю, что ты имеешь к этому отношение. — Говорить правду было на удивление легко. Ганнибал не мог знать, что Уилл прочел в его словах, но его плечи, наконец, расслабились, и темнота в его глазах отступила. — Думаю, я не могу винить Джека, — сказал Уилл угрюмо. — Происходит что-то странное. Тело, помещенное почти возле моего дома, может быть совпадением, но тело Лоффата? Это было сделано специально. Хотел бы я увидеть место преступления, я бы лучше всё понял. — У тебя есть какие-нибудь теории? — спросил Ганнибал с любопытством. Уилл посмотрел на него и вдруг улыбнулся, и Ганнибалу потребовалось мгновение, чтобы понять, почему. Он пересек расстояние между ними, наворачивая медленные круги вокруг Уилла, постепенно подходя всё ближе и ближе к нему. Это было типичное поведение во время ухаживания, и тот факт, что он занимался этим так бездумно, неосмыслено, говорил о многом. Уилл выглядел довольным. Он не переставал улыбаться, и его голос звучал весело, даже когда он сказал: — Я думаю, Потрошитель узнал обо мне и начал воспринимать меня как возможную угрозу. Этого не было, пока он не убил Лоффата. Я всё еще думаю, что тело цветочницы было случайно расположено недалеко от моего дома. Но между этими двумя убийствами, что-то случилось. Потрошитель узнал обо мне. — И о вашем конфликте с Лоффатом? — Ганнибал впустил сомнительные ноты в свой голос и Уилл покачал головой. — Может, он знал Лоффата, — сказал он медленно. — Нам нужно воссоздать его последний день, вечеринку, которую он должен был посетить. И я считаю, что мы должны начать искать партнера Потрошителя. Это было неожиданно. Ганнибал даже не пытался скрыть свое удивление. — Ты думаешь, что теперь есть два убийцы? — он не знал, был ли он доволен или разочарован таким поворотом. Уилл подобрался слишком близко. Он уже понял, что Потрошитель запечатлелся на ком-то и стал ухаживать за ним. В сочетании с тем фактом, что Ганнибал сам проявлял все признаки ухаживания за Уиллом, и новым осознанием того, что Потрошитель узнал о его существовании, петля становилась всё теснее. Всё, что Ганнибалу нужно было сделать, это убедиться, что Уилл останется в неведении до тех пор, пока его не арестуют, и пока петля не затянется вокруг его собственной шеи. Если Уилл думал, что убийц двое, Ганнибалу даже не надо было сильно стараться, чтобы запутать его. — Прошло достаточно времени для того, чтобы омега Потрошителя запечатлелась на него в ответ, не так ли? — Уилл снова стал серьезен. — И Джек прав — тот, на ком запечатлелся Потрошитель, не может быть хорошим человеком. Он, вероятно, также окажется убийцей, и ничто не помешает ему присоединиться к Потрошителю сразу в нескольких образах. Хм, — нос Уилла дернулся. — Что-то горит? Сначала Ганнибал категорически отказывался в это верить, но запах был безошибочным. Взбешенный, он бросился на кухню и остановился, пытаясь успокоиться. Смесь красочных овощей на плите почернела, будучи уже не в том состоянии, чтобы их можно было спасти. — Так много еды, — раздался голос Уилла за его спиной. — Ты ждешь гостей? — Да, — Ганнибал выбросил в мусорное ведро испорченные овощи и критически оценил оставшиеся свежие. — Кое-какие люди придут сегодня вечером. — О! Извини, я просто вломился, даже не спросил, занят ли ты. Я лучше пойду. — Никуда ты не пойдешь, — рявкнул Ганнибал, прежде чем смог остановить себя. Брови Уилла начали подниматься. Его недовольство обжигало Ганнибала, и он попытался смягчить свою грубость, обворожительно улыбнувшись. — Я хочу, чтобы ты остался, — на этот раз мягко сказал он. — Для меня будет честью видеть тебя в качестве моего гостя. — Я даже не одет, — возразил Уилл. — И ты знаешь, как я отношусь к людям. Не думаю, что это хорошая идея. — Ты одет просто отлично. И я был бы признателен за твою помощь на кухне — как видишь, у меня запланировано много блюд, но мало времени на их приготовление. Уилл заколебался, посмотрел на ингредиенты, затем на Ганнибала. Наконец он кивнул. — Прекрасно, — сказал он. — С чего начнем?

***

— Ты уверен, что я их правильно режу? — спросил Уилл. Ганнибал взглянул на грибы, с которыми он работал, и одобрительно кивнул. — Их нужно крупно нарезать, — пояснил он. — Вкус белых грибов очень богатый и землистый, поэтому их лучше всего подавать так. Как овощи? — Начинают коричневеть. — Добавь петрушку и базилик, дай им еще тридцать секунд, затем приправь их и отложи в сторону. — Пахнет вкусно, — Уилл задумчиво уставился на мясо, с которым Ганнибал работал, но затем сосредоточился на своей задаче. — И что я готовлю? — Рагу из свинины и фенхеля — разумеется, с грибами. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я приготовил это блюдо? — Это легкое блюдо и у тебя хорошо получается. Не волнуйся, — их локти соприкоснулись, и Уилл бросил на него быстрый взгляд. Это было правдой. К удивлению Ганнибала, Уилл справлялся гораздо лучше, чем он ожидал — его технику сложно назвать изысканной, но он работал быстро и эффективно. На самом деле, что-то в его быстрых, оживленных движениях вдохнуло жизнь в кухню Ганнибала, и Ганнибалу это нравилось, даже если он не понимал почему. Вскоре различные куски мяса обжаривались, варились, и запекались, макароны ждали, когда их кинут в горячую воду, Уилл заканчивал томатный соус, и все, что Ганнибалу оставалось, это доделать последний салат. — Где ты научился так готовить? — спросил Уилл. Его лицо приобрело красивый алый оттенок от кухонных паров, его рукава были подвернуты, и его неутомимость была совершенно захватывающей. Ганнибал обдумал его вопрос. — Я месяцами наблюдал за работой повара моей тети, — произнес он. — В конце концов, мне пришлось съехать. Все рестораны, в которых я побывал, были ужасны, поэтому я начал готовить для себя. Сначала это было не идеально, но со временем я усовершенствовал свою технику. — Я вижу, —Уилл кивнул на ряд блюд, готовых к подаче. — На этот раз я был частью твоего процесса приготовления пищи, но до сих пор не могу поверить, что ты на самом деле сделал всё это. — Мы сделали, — напомнил ему Ганнибал. Уилл хмыкнул. — Может быть, — позволил он. — Я не ожидал, что мне так понравится готовить. Мне никогда не нравится готовить для себя. — Я рад, что помог тебе изменить твое восприятие. — Ты действительно сделал это, — на мгновение Уилл забыл о соусе и просто посмотрел на него. — И я говорю не только о готовке. Тишина между ними была странно интимной, редкий случай, когда Ганнибал потерял дар речи. Почувствовав его замешательство, Уилл возобновил готовку. — Значит, ты жил с тетей? — спросил он. Он, вероятно, надеялся изменить тему на более удобную, но выбрать что-то менее безопасное было невозможно. — Да, — отрезал Ганнибал. — С восьми лет. Уилл, должно быть, сразу определил его эмоции, потому что замолчал, позволив разговору стихнуть. Возможно, это была его тактичность, понимание и теплота, которые Ганнибал постоянно ощущал от него — или же одиночество, которое Ганнибал не замечал, но которое давным-давно нашло себе место в его доме. Его губы зашевелились прежде, чем он смог остановить себя: — Мои родители были убиты, когда я был ребенком. Моя сестра умерла в тот же день. Уилл помедлил, и досада на самого себя захлестнула Ганнибала в одно мгновение. Ему не нужно было сочувствие. Ему не нужны были дополнительные вопросы. Какая сила заставила его язык развязаться? Обвинять инстинкты не было вариантом — инстинкты были примитивной вещью, у них не было силы, чтобы заставить его захотеть поделиться самыми важными частями себя с Уиллом. К удивлению Ганнибала, Уилл так ничего и не сказал. Но он поднял руку и медленно, неуверенно коснулся его лица. Это прикосновение передало больше, чем любые слова. Желание, нежность, голод — все они пришли волнами. Ганнибал не мог видеть, что отражалось на его лице, но Уилл мог, и судя по всему, этого было достаточно, чтобы заставить его пересечь последнее расстояние между ними и коснуться губ Ганнибала. Вероятно, это был самый невинный поцелуй, который он когда-либо получал, но дрожь, которая пробежала по его телу в ответ, была ошеломительной. Машинально Ганнибал коснулся шеи Уилла и обхватил его лицо руками, вновь сводя их губы вместе. Поцелуй затянулся, исследующий и мягкий. Руки Уилла зарылись Ганнибалу в волосы, разрушая их аккуратность, но это заботило его меньше всего. На мгновение он почувствовал себя таким удовлетворенным, каким не был очень долгое время. Его хватка стала настойчивой, и Ганнибал запрокинул голову Уилла назад, чтобы поцеловать его глубже, требовательно прижимая свой язык к мягким губам. Уилл впустил его, затем прижался к нему поближе, резко сжимая волосы Ганнибала в кулаке. Слабый укол боли от этого был восхитителен, и Ганнибал почти зарычал, переполненный до такой степени, что его контроль быстро начал превращаться в забытую тень. Он понятия не имел, чем это могло закончиться, но в дверь позвонили, и они оба так и замерли. — Это один из твоих гостей? — хрипло прошептал Уилл. Его голубые глаза были остекленевшими, и Ганнибал подумал, что у него, вероятно, такой же взгляд. — Может быть, — пробормотал он. Его руки по-прежнему ласкали лицо Уилла, его шею и плечи, не в силах отпустить. — Ты должен открыть дверь, — сказал ему Уилл. — Иди. Отвлеки их, а я накрою на стол. — Ты не знаешь, как, — количество теплоты в голосе Ганнибала было тревожным. Уилл фыркнул. — Тогда иди накрывай на стол, а я встречу твоего гостя. Ганнибал наклонился, чтобы оставить мягкий поцелуй на его веках, и Уилл засмеялся, настолько беззаботно, настолько искренне, что не могло бы быть более идеального момента для запечатления. Ганнибал немного отстранился, уставившись на него, но ничего не произошло. Уилл весь сиял, но в его глазах не было внезапного озарения. Снова раздался звонок в дверь, и Уилл потерся щекой о руку Ганнибала, оставив на ней свой запах. — Тебе лучше поторопиться, — сказал он. — Или твой гость уйдет. Ганнибал неохотно кивнул. —Иди, — сказал он. — Очаруй его или ее и заставь подождать около двух минут. За это время я успею всё подготовить. — Ты сам это сказал. Две минуты, — послав ему дразнящую улыбку, Уилл исчез из кухни, а Ганнибал выдохнул, на мгновение закрыв глаза. Одна минута, чтобы взять себя в руки. Одна минута, чтобы накрыть на стол.

***

Впервые за всю его жизнь, самым примечательным на вечеринке Ганнибала были не его многочисленные блюда, а омега. Уилл. Его Уилл. Знакомые и коллеги — все старались держать маски вежливого интереса, но бросали любопытные взгляды, изредка перешептываясь. Энергия и счастье, исходившие от Уилла весь день, исчезли, и он покинул стол, как только смог, спрятавшись в углу и притворившись, что смотрит на картину. — Ганнибал, я никогда не думала, что доживу до этого дня. Чтобы ты, наконец, заинтересовался омегой, да еще и мужчиной — я не уверена, что не сплю, — Эвелин Комеда посмотрела на Уилла открытым оценивающим взглядом. — Я думаю, Уилл пришел к Ганнибалу за советом, а затем согласился остаться на вечеринку. Ведь так, Ганнибал? —Алана уставилась на него, и Ганнибал холодно ответил ей тем же. Замечательная женщина, Алана Блум. Его студентка, одноразовая любовница. Почти единственная из других людей, кого он считал своим другом. Ганнибал надеялся, что она не станет препятствием. Между ним и Уиллом не было места для нее, и он был уверен, что любое увлечение Уилла ею, если оно и было, вот-вот высохнет и умрет. С импринтингом или без него. — Верно, — сказал он вслух и опасно улыбнулся, когда Алана с облегчением вздохнула. — Убедить Уилла остаться было нелегко, но ты знаешь, каким я могу быть настойчивым. Алана напряглась, ее острый ум явно пытался понять, имел ли Ганнибал в виду то, что она подумала, в то время как Эвелин сузила глаза. — Ты знаешь гостя Ганнибала, Алана? —Дональд Сатклифф наклонился к ним, едва скрывая свое раздражение. — Не каждый день можно увидеть кого-то вроде него на такого рода ужине. — Уилл консультант ФБР, — сказала Алана, защищая его. — У него есть некоторые проблемы с текущим делом, так что ему полезно отвлечься. Несмотря на то, что я сомневаюсь, что ему это действительно нравится, — она взглянула в сторону Уилла, а затем придвинулась к Ганнибалу. — Знаешь, это не совсем его среда, — прошептала она. — Ты уверен, что это хорошая идея, чтобы он здесь присутствовал? Это стресс. — Едва ли больший стресс, чем то, чему его подвергает Джек, — заметил Ганнибал, крепко сжимая свой бокал вина. — Я не думал, что ты знаешь Уилла. Ты никогда не рассказывала мне о нём. — Наверное, я думала, что защищаю его, — Алана на секунду спряталась за пеленой своих темных волос. — Уилл очень раним. Я рекомендовала тебя Джеку, потому что думала, что ты поймешь это. Я не думала, что ты будешь играть с ним в игры разума. — Это не так, — улыбка Ганнибала была тонкой. — Уилл должен больше общаться, а не запираться в собственном доме. — Да, я согласна, но ты свободный альфа, а он свободный омега. Вся элита Балтимора сегодня здесь, и все они придут к одному выводу. — Я не могу контролировать то, что думают другие люди, но уверяю тебя, ничего непозволительного между ним и мной не происходит. — Хорошо, — Алана облегченно вздохнула и решительно поднялась. — Просто убедись, что Уилл знает это. Ганнибал наблюдал за ее приближением к Уиллу, за тем, как легко она втянула его в разговор. Уилл лучезарно улыбнулся ей — той самой улыбкой, которая, как Ганнибал думал, была предназначена для него одного. Они заговорили, легко и без малейшего дискомфорта, как будто знали друг друга целую вечность или были очень близки. Всё больше людей подходило поговорить с ним и Ганнибал уделял внимание каждому из них. Тем не менее, он продолжал метать короткие, едва заметные взгляды в сторону Уилла и Аланы, и его пальцы продолжали дергаться, вибрировать в желании обхватить ее тонкую шею. — Не волнуйся, этот мальчик весь твой, — пробормотала Эвелин, снисходительно ухмыляясь. Веселье блестело в ее глазах, и Ганнибал не знал, как к этому относиться. Он не привык, чтобы его дразнили таким образом, на эту тему. — Он смотрел только на тебя в течение всего ужина, — добавила Эвелин. — Особенно когда думал, что никто его не видит. Он смотрит на тебя так, словно ты разжег само солнце, Ганнибал, так что мисс Блум тебе не соперница. — Как всегда, очень проницательно, — сказал Ганнибал, но эти слова ничего не значили. Уилл интересовался им, но он также интересовался Аланой. Это был первый раз, когда он видел, как они взаимодействуют, и взаимное притяжение между ними было ощутимым. Может быть, Алана мешала запечатлению? Вернее, чувства Уилла к ней? Неприятная мысль. Но единственная, которая имела смысл. Остаток вечера прошел тихо, но гнев продолжал гореть в Ганнибале, не давая ему совладать со своими мыслями. Он едва помнил, как попрощался со своими гостями, закрыл дверь, повернулся и увидел Уилла, стоящего возле стола, с несколько нерешительным взглядом на лице. — Я могу остаться, чтобы помочь тебе прибраться, если ты не против, — предложил он. Ганнибал кивнул, но это не успокоило напряжения внутри него. Тем не менее, мытье посуды с Уиллом была странно домашним, и несмотря на свой гнев, Ганнибал не мог не наслаждаться этим. — Было интересно наблюдать за тобой в таком виде, с такими людьми, — тихо заметил Уилл. — У тебя много друзей. — Они не мои друзья. Просто знакомые, — Ганнибал выключил воду. — Я рад, что ты остался, даже если тебе этого не хотелось. — Ты был здесь. Это сделало вечер терпимым. Уилл сразу же покраснел, сказав это, и Ганнибал на мгновение задумался. Затем его губы растянулись в улыбке, и если в его голосе были льдинки, Уилл явно не заметил этого: — Пожалуйста, подожди меня в гостиной. Я приготовлю для нас чай. Кивнув, Уилл вышел из кухни, а Ганнибал поставил чайник с водой на плиту. Он раздумывал несколько мгновений, решая, какой чай выбрать. Его рука зависла над банкой с сортом, который Уилл принес для него, почти нежно коснулась стекла, а затем отодвинула банку. Вместо этого он выбрал цветы ромашки, быстро заварил их в чайнике, а затем смешал чай со снотворным. Уилл принял напиток с благодарностью и они провели несколько минут в комфортной тишине. — Почему ты организовываешь обеды для людей, которые тебе даже не нравятся? — спросил Уилл. — Они не должны мне нравиться, чтобы я наслаждался общением с ними, — Ганнибал наблюдал за тем, как Уилл продолжал пить чай. — Готовить для других всегда доставляло мне удовольствие. — Социальная антисоциальность? — Уилл допил чай и свернулся на диване. —Наверное, я понимаю. Они все полностью очарованы тобой, но ты… ты просто наблюдал за ними. Так надменно. Как будто это насекомые, которые развлекают тебя. Это было очень проницательно. Дрожь пробежала по его спине, и когда Ганнибал ничего не сказал, Уилл продолжил: — Они все были удивлены, увидев меня здесь. Я знаю, что они все время надоедали тебе с этим, и ты улыбался им и шутил, но это было не по-настоящему. Ты не был настоящим. — С чего ты взял? — Не знаю, — Уилл зевнул, и глаза его начали закрываться. — Я чувствую тебя. Даже если я тебя еще не знаю. Через минуту Уилл уже спал, а Ганнибал остался на своем месте, уставившись на него. Затем он подошел, осторожно переместил его в более удобное положение, и накрыл его одеялом. Позволив себе секундную слабость, Ганнибал убрал темные кудри с бледного лица, а затем прижался носом к шее Уилла, вдыхая его запах. Аромат цветов — но не букет, типичный для омег. Что-то необычное, что-то уникальное. Ганнибал снова глубоко вдохнул и закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и не потерять себя в затягивающем тепле и запахе. Осознание пришло через секунду. Мятная саррацения. Цитрусовый непентес. Сладкая дарлингтония. Другие запахи, некоторые из которых было труднее распознать, но их источник оставался безошибочным. Уилл пах плотоядными растениями. Самыми лучшими и приятными из них. Его маленькая омега пахла смертельными, хищными цветами. Темный трепет, который пробежал через Ганнибала в горячей волне осознания, был опьяняющим. Он уткнулся носом еще глубже в кожу Уилла, дыша и не желая двигаться. Жгучее напряжение начало нарастать в его крови, достигая мозга, и когда он, наконец, отодвинулся, он чувствовал себя опьяненным. Опьяненным от сущности, которая была в Уилле, сладкая и опасная. Качая головой, Ганнибал направился в свой подвал, к ряду морозильных камер, и собрал куски последних жертв, которые он заранее подготовил. Затем он поехал в дом Уилла, упорно прогоняя все надоедливые мысли и желания. Безумие могло преследовать его по пятам, но он сам слишком много знал о преследовании, чтобы ему поддаваться. Он умел убегать, он умел обманывать. Принадлежал он ему или нет, Уилл отправится в тюрьму, а для этого Ганнибалу нужно было подбросить улики.