Президент школьного совета

С того момента, как мы «помирились» с Глебом, прошло так много времени, что у нас в школе начались зимние каникулы. Учились мы дистанционно. А всё потому, что нам всем было так хорошо в Лондоне, что Глеб попросил разрешение директора на дистанционное обучение. Хотя, в большей степени уроки делало человека три, а остальные красиво списывали. Новый Год мы тоже решили праздновать вместе. Даже несмотря на то, что почти все собирались праздновать в кругу родителей и родственников. Но после того, как Слава залез на барный стул, взяв в руки ложку и громко заявил, что мы одна большая семья, ни у кого не осталось сомнений, что так и есть, и в том, что Морт будет говорить тост во время курантов. За это время у всех личная жизнь в плане отношений пошла в гору. Даже не верится в то, что в Новом Году у каждого будет вторая половинка. Хотя, если посмотреть на Нику и Юру, то они к празднику успеют раз восемь поссорится. Это как ритуал. За неделю у них где-то двадцать ссор. Это для них норма, без этого они не могут. А ещё за это время мне в память врезалось пару моментов, о которых приятно вспоминать. Этой ночью я плохо спала, а всё потому, что дождь и гром меня будили, как только я засыпала. Я не боюсь грома, но когда ты возле леса, вероятность, что ты можешь не проснуться повышается. А если не сплю я, то Глебу спать тоже нельзя. И каждый раз, когда я начинала ёрзать, как-то слишком энергично двигаться, зарываться в одеяло, тем самым забирая его у парня, Глеб прижимал меня к себе. Наверное, чтобы согреть, но был ещё один вариант: чтобы я не брыкалась, и не забирала одеяло. И так несколько раз за ночь. И как оказалось, не одни мы активно «хорошо» спали. Только Юра и Слава чувствовали себя превосходно. И даже предложили, на мой взгляд, глупую идею: сходить в лес по грибы. Мы с девочками переглянулись, и понимали, что если отпустим их, то сможем устроить девичьи посиделки. Неудобно иногда говорить о чём-то личном при мальчиках. Но и понимали, что эти грибники могут нас отравить. Короче, эта кавалерия ушла. Мы достали винишко и сели возле камина. Пили вино только Ника и Лиза, Кеседи и Юля — чай, а я — горячий шоколад. Разговаривали мы о грядущем празднике. Залезли в сеть, чтобы найти пару вкусных блюд к столу, обсудили, как будем украшать дом, ёлку, себя любимых, как будем душить наших любимых парней мишурой. Ну… По крайней мере Лиза так делала и в прошлом году. И так слово за словом, слетает день. Вечером приходят наши охотники за грибами. Мы «слегка» удивились нескольким пакетам с грибами. Было два варианта: первый — они избили грибников этого леса и забрали добытое себе. Второй — эти все грибы отравлены. Но, как оказалось, всё съедобно и добыто легальным путём. Только есть одно «но», они пришли настолько мокрые, что я даже подумала, что они нашли глубокую лужу и решили там утомится. И пока одни девочки отогревали парней, мы чистили, мыли и жарили грибы, предварительно оставив немного на суп. Ощущение такое, будто мы отбиты от цивилизации и выживаем, как можем. Но нет, мы каждую неделю ездим в город за продуктами, и просто погулять. А кто-то и чаще, чем раз в неделю. Вот уже всё готово. Мы включаем фильм, едим, разговариваем. Узнали, что к Максу приставал лось, Славик потерялся, Даня и Глеб играли в индейцев. И вот как тут не сказать, что они дети? Уснули мы крепко: кто-то от выпитого алкоголя, кто-то от усталости, а кто-то просто не выспался. Мы же вообще не хотели спать. Поэтому просто что-то мурлыкали друг другу, пока не уснули. За всё время Глеб потеплел по отношению ко мне. Конечно, он не был холоден ко мне, но изменения видны, и очень сильно. Я чувствую себя маленькой принцессой. И вот утро. Не знаю, почему проснулась, но не выспалась. Глеб спит. Будить его я не хочу. Вот мне интересно, а когда он проснётся раньше меня не для того, чтобы сжечь кухню? Наверное, никогда. Встаю с кровати и почти ровно держу курс в душ, к моему счастью там никого нет. Привожу себя в подобающий вид и как по накатанной иду на кухню, там уже меня ждёт Мишка, с которым мы завтракаем. Это уже традиция, завтракать с ним. Параллельно обсуждаем книги или фильмы. Уже проснулись Даня и Лиза. Пока они завтракали, я захотела почитать новости, а телефон на зарядке в нашей спальне. Когда я открывала дверь, я была готова увидеть спящего или только что проснувшегося блондина. Но, нет! Открываю дверь, и такая картина: окно на распашку, Глеб в одних штанах чуть ли не полностью высовывается из окна, и тяжело дышал. Моя фантазия решила, что Глеб решил выйти через окно. Зачем? Не знаю. Но я молнией полетела к парню, оттаскивая его от окна и сажу его на кровать. Для себя подмечаю, что он очень горячий. — Глеб, ты ебобо? Что случилось? — то ли от испуга, то ли от счастья, что он сейчас тут, а не внизу, кидаюсь на шею. Он и правда очень горячий. — Жарко… и болит… — прокряхтел он. — Что болит?! — понимая его состояние, кладу руку на лоб, а потом начинаю быстро вспоминать где градусник, и аптечка в целом. — Горло, голова и насморк. Дышать и говорить тяжело. Очень жарко, — сказал он. Такое ощущение, что он умирает. Хотя, я понимаю его положение. Киваю, говорю ложится в кровать и ждать, когда я приду. Пулей вылетаю из комнаты и бегу на кухню за аптечкой. Наверное, из всех присутствующих никто даже не понял, что это я. Так же быстро прилетаю обратно к Глебу. Впихиваю градусник и ухожу делать чай. Сердце так сильно стучит, волнуюсь. Страшно, когда близкий тебе человек чувствует себя плохо. Вернувшись на кухню, ловлю взгляды с немым вопросом «А что это, блять, было?». — Глеб заболел, — отвечаю на вопрос, который их так волнует. — Это наверное из-за того, что они вчера в лес ходили и промокли. Бедняжка, — сказала Юля, она так расстроилась, будто это Максим заболел. Но, это же Юля, она всегда очень эмоционально ко всему относится. — Наверное, ты права. А другие что? Как себя чувствуют? — обращаюсь к другим девочкам, и параллельно несу чай на второй этаж. — Ещё не проснулись, — хором отвечают они. — Ладно, я буду у себя, — и ухожу с этажа. Захожу в комнату, ставлю чашки на тумбочку и забираю градусник. — Сколько? — спрашивает Глеб, понимая по моему лицу, что всё плохо. — 39.6, — тяжело выдыхаю, вспоминая тот факт, что люди с температурой 40-42 умирают. Потому незамедлительно достаю таблетки от температуры. Я буду рада, даже если мы собьём её хотя бы до 37.3. Выпей, — протягиваю таблетки парню, тот сначала посмотрел на меня, типо «Зачем?», но потом всё-таки взял и выпил их. Я села, как можно ближе к нему, меня саму трясёт. — Кейт, только не уходи, — он сам подползает ко мне и ложится на колени. Я прекрасно понимаю, что он просто сгорит, как спичка, если не охлаждать тело. — Солнышко, я далеко не уйду, только сейчас в ванную схожу и приду. Побудь без меня, сейчас буду, — аккуратно убираю голову парня с колен, он хотел что-то возразить, но не успел. Я взяла бинт и сложила его в несколько слоёв — получился компресс. Беру небольшую ёмкость на подобии ковшика и набираю холодную воду. Несу всё это обратно в спальню. Говорю Глебу лечь нормально, а не звёздочкой. Кладу смоченный бинт на лоб и на ключицы. Парень тихо шипит: то ли от того, что наконец-то немного остывает, то ли от резкой смены температуры. Не знаю, почему так волнуюсь, ведь уверена, что он пойдёт на поправку.