Чёрт бы тебя побрал, Пак Чимин!

Все мы когда-нибудь теряли близких. Случайность ли, крупная ссора или неудачное стечение обстоятельств, но некоторые люди, открыв двери в наш мир, просто уходили, оставляя нас наедине с нашими страхами и потаёнными желаниями. Возможно, оно и к лучшему — отпуская кого-то, мы неизменно притягиваем того, кто должен занять его место. Вот только работает ли это правило с вампирами, жизнь которых намного дольше, а, следовательно, дурацкий план караулить своего протеже несколько десятков лет не кажется некоторым из них таким уж дурацким? Чимин шёл в никуда, глубоко задумавшись, не до конца осознавая происходящее, а от того абсолютно не следя за дорогой. Сначала Юнги и его непонятное поведение, потом Хосок со своими откровениями… Слишком. Это всё просто слишком для запутавшегося в причинно-следственных связях Пака. Выбившись из сил, он присел на бревно, одиноко брошенное посреди деревьев. Склад, на котором развернулась буквально главная драма года, если не брать в расчёт Евровидение, находился аккурат рядом с лесом, потому что, как пошутил Юнги, «там проще прятать трупы». А шутил ли? В любом случае, Чимин и его длинные ноги прискакали именно в это место, а мозг с присущим ему мазохизмом тут же принялся подкидывать множество историй про маньяков-убийц, орудовавших в лесу. Усмехнувшись своим мыслям, Пак отмахнулся от глупейших для вампира, пусть и не очень опытного, страхов, отдаваясь тишине и спокойствию этого чудного леса. Блаженно щурясь, Чимин как-то проморгал тот момент, когда на его рот легла чья-то рука. Открывая глаза, он подумал, что это Юнги, нашедший его и готовый объясниться. И парень уже даже подготовил в голове подходящий сценарий развития событий, в конце которого они выходят замуж в Америке, заводят двух собак и панду, но реальность, как уже упоминалось, та ещё паскуда, и именно поэтому на его губах сейчас не нежные, тонкие пальцы Юнги, а грубые, толстые, абсолютно незнакомые Чимину сардельки. Ну охуеть теперь. — Мммффхххмквв, — попытался было высказать своё недовольство Пак, но был тут же припечатан крепким ударом головы о бревно. Каинит честно пытался воспользоваться одной из дисциплин, но прежде, чем он успел что-либо сделать, в его шею вонзили острый, как осиновый кол, нож. … И утащили бы незадачливого каинита в Тмутаракань, на органы, но даже в жизни не может случаться настолько хреновых концовок, а потому у происходящего в лесу был свидетель, причём не один. Затаившись, за разворачивающимся в глуши цивилизации действом наблюдали двое анархов, укрывшиеся для удобства за первыми же встречными деревьями. Причём что Хосок, что Чонгук, которого первый буквально умолял идти искать Чимина (интересно, не затем ли, чтобы претворить шутку Юнги в реальность?), никак не ожидали подобного поворота событий, а потому только и могли, что хлопать глазами, судорожно пытаясь сообразить, что им делать. Вероятно, в промедлении крылась ключевая ошибка, потому что когда Чимину всадили нож в горло, всем резко стало не до смеха и ревности. Технически, они и не обязаны были помогать члену не их фракции, но: 1. Камарилья, может быть, и проигнорировала бы, если бы на её глазах что-то такое вытворяли с анархами, но они в силу дикой жажды справедливости просто не могли пройти мимо утопающего, не подав ему соломинку. 2. В теории, этот странный хрен мог оказаться кем угодно, хоть пришедшим свести счёты за долгие годы прессинга учителем математики, но и возможность того, что сальный типчик может оказаться шабашевцем (что автоматически делало «не их дело» «их делом») исключать было также нельзя. Поэтому Чонгук, перестав тупить, одним резким движением рук активировал типичную бруховскую дисциплину, и с кулаками, заискрившимися от влитой в них силы, кинулся на странного типа с места в карьер. Однако же то, что случилось дальше, повергло Хосока в шок и сильно ударило по самооценке Чона-младшего. Едва взмахнув рукой, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи, бандит (ну а как его ещё звать?) без всяческих затруднений откинул Чонгука, который даже и половины намеченного пути не пробежал, куда-то в сторону и, как ни в чём не бывало, абсолютно спокойно удалился в одному ему известное место с Чимином на плече, разве что песенку не напевая по пути. Хосок, ошарашенный тем, что одного из самых сильных бойцов среди анархов откинули в кустики, как тряпичную куклу, неподвижно застыл, напряжённо глядя в спину незнакомцу. Да, он не очень любил Чимина, и это ещё мягко сказано, но это не означало, что у него совсем не было совести и сострадания. Возможно, он не был против, чтобы Чимин свалил куда-нибудь на Северный Полюс, и отстал от Юнги раз и навсегда, но наблюдать за тем, как его тащат, как мешок с картошкой, навстречу верной смерти, он не хотел и не мог. Почему Хосок решил, что Чимина убьют? Будем честны, когда вас вырубают ножом посреди ночного леса и взваливают на плечо, топая с вашей тушкой в неизвестном направлении, то вряд ли это происходит потому, что вы кому-то очень понравились и вас захотели наиболее оригинальным способом пригласить на чай с печеньками. И вот, сверля взглядом таинственного похитителя молоденьких вампиров, Хосок понял, что не может даже просто пойти за ним. В прямом смысле слова — этот мерзавец, судя по всему, идеально владел дисциплиной Обездвиживания.

***

Тем временем Юнги, аки принц на чёрной иномарке, бежал выручать свою принцессу из лап вонючего чудовища. Вернее, он ещё не знал, что произошло в лесу, но вампирское чутьё снова дало о себе знать, подсказывая, что дело дрянь. Поэтому, сшибая на своём пути ветки, белок, ворон и прочих обитателей этого чудного местечка, Мин судорожно пытался увидеть знакомую светлую макушку среди крон деревьев, или хотя бы уловить её приятный нюху запах. Последнее, вероятно, сработало бы, если бы Юнги был оборотнем, но «не получилось, не фортануло», а посему… Додумать мысль каким-нибудь красочным матом древний, как суп в холодильнике у Князя вампир не успел, ибо выйдя на более менее открытую местность обнаружил Чонгука, нехило приложившегося о дерево и пытавшегося сообразить, что произошло, и Хосока, неподвижно стоящего в сторонке. — Ну пиздец… — кратко, чётко и по делу. — Мхм, — промычал Хосок, всё так же не меняющий своего положения, что порядком насторожило Юнги. Подойдя поближе, он окончательно убедился в своих предположениях — его бывшего обездвижили, причём кто-то очень крутой, судя по уровню и технике. Но и Юнги, знаете ли, не вчера родившийся, а потому, спустя две-три минуты, сопровождаемые матом и обещаниями самых жестоких пыток (вот только непонятно, кому), ему-таки удалось вернуть былую подвижность конечностям Хосока. — Уфф, отвратительная дисциплина. Кто вообще её придумал? — вопрошал Хосок, простоявший в таком положении от силы минут пять, но всё равно считающий своим долгом немного поныть. — Тремер. Их не просто так обходят десятой дорогой в Камарилье — ты никогда не знаешь, сколько дисциплин спрятано у них в рукаве, — ответил Юнги, хотя вопрос, по сути, был риторическим. — О, мой герой! — издевательски вздохнул Хосок, успевший вспомнить прежние обиды и с новой силой принявшийся выносить несчастному хёну мозг. — Брось это. Что тут произошло? — приподнял бровь в немом удивлении Юнги. — Да вот, красавчика твоего похищали. — Что делали?! — Я так и знал, что первая часть предложения тебя не смутит, — хмыкнул Хос, но получив сильный тычок под рёбра благоразумно не стал развивать тему. — Говорю, Чимина какой-то хмырь вырубил, и в ту сторону потащил, — сказал Хосок, неопределённо махнув рукой куда-то вбок. Для Юнги этот жест, что для быка красная тряпка, а потому, не медля больше ни секунды, тот сорвался с места, попутно проклиная свою нерешительность и глупость, и обещая всем известным ему богам, что если Чимин продержится до его прихода, тот больше никогда не будет игнорировать его и свои чувства. О том что будет, если не продержится, Юнги думать решительно не хотел.

***

— Мда уж, нехило он тебя приложил. — Ещё раз вспомнишь об этом, и я вырву твой язык. — Грубиян. — Истеричка. — Вот и поговорили, — удовлетворённо кивнул Хосок, помогая другу подняться с насиженного места. Какое-то время они шли по лесу молча, прерываемые лишь тихим хрустом листвы под ногами, однако Чонгука, славившегося своей болтливостью, надолго не хватило. — Скажи, зачем ты всё это устроил? — М? — Ну, притащил нас на этот склад, все дела. Неужели он тебя так сильно задел? — Не то слово. Унизил. Растоптал. Вот то, что точно описывает моё состояние. На протяжении нескольких десятков лет моя память хранила холод его рук, и манящий запах его тела, но, видимо, это всё было моим одним большим заблуждением. Видел ли я, что он не любит меня? Да. Ушёл ли от него? Нет. Любовь склонна идеализировать вампира, скрывая всё, что нам неудобно или нежелательно видеть. — Думаю, что понимаю тебя, хён. Я сам до разговора с Тэхён-хёном мучился неуверенностью в себе и нашем будущем, так что, да, я знаю, о чём ты говоришь. — Нет, не знаешь. Одно дело маяться неизвестностью, и абсолютно другое — знать, что он равнодушен к тебе, и не иметь никаких шансов это исправить. — А нужно ли? Как говорят люди, если любишь — отпусти, и если это твоё, то оно обязательно вернётся… — … А если нет, то пошёл он в жопу! — закончил мысль Хосок, и впервые за эту ночь Гук увидел на его лице привычную, сияющую улыбку.

***

Чимину, тем временем, было отнюдь не до философских размышлений и взвешивания своих чувств. Очнувшись в каком-то сгнившем подвале с устоявшимся запахом чего-то очень мерзкого, Пак невольно матернулся, отметив, что долгое общение с Юнги приносило свои плоды. Всюду валялись обломки какой-то неведомой Чимину конструкции, в полу была зияющая дыра, а на противоположной стороне, поскуливая от боли, сидел человек с выколотыми глазами. Много позже он выяснит, что сделано это для того, чтобы им могли регулярно питаться, не опасаясь, что он сбежит, но сейчас, ещё такой юный и трепетный Чимин, глазами-блюдцами осматривающий помещение, еле подавляет в себе желание завыть, подобно волку или оборотню. Внезапно, как, впрочем, и всё, что происходит в эту ночь, дверь (тоже полусгнившая, что за жлобы тут обитают?) в комнату открывается, и взгляду Пака предстаёт коренастый мужчина с очень странным выражением лица и подозрительно знакомыми руками. — Какого чёрта? — спросил недовольный таким положением дел Чимин, буравя незнакомца своим прищуренным взглядом. Эх, ему бы сейчас, да умение Юнги доводить вампиров одним зрительным контактом до истерики, но в данной ситуации, единственное, на что может надеятся Чимин — так это на истерический смех противника. — Спрячь коготки, котёнок, — мерзко заржал вошедший. — Камарилья слишком долго правила балом — пришла наша очередь устанавливать правила. Скоро к тебе присоединится один милейший Шериф, хотя, не скрою, доставить его сюда будет очень трудно, а пока… Наслаждайся одиночеством, сладкий, переосмысли свою недолгую жизнь, которая всё равно скоро закончится. Произнеся это, незнакомец отошёл от Пака, направляясь в сторону парня без глаз. Отвратительно хрюкнув, мужчина впился зубами в шею заскулившего человека, чтобы в следующий момент максимально грубо откинуть его от себя, ещё и пнув ногой в придачу. Направляясь к выходу из помещения, вампир ненадолго замер у двери, после чего на его губах появилась мерзкая улыбка: — Ах да, чуть не забыл — добро пожаловать в Шабаш, дорогуша!