Чёрт бы тебя побрал, Пак Чимин!

— Официально заявляю, жизнь — самый отбитый сценарист из всех, что я видел. Чимин с состраданием посмотрел на Сокджина: тот потный мужик не соврал, и Шерифа доставили к нему «в компанию» спустя примерно два-три часа. Какая оперативность, однако — им бы в доставщики пиццы идти, а не заниматься всякими непотребствами за счёт других вампиров. — Хотел бы я поспорить, но… — Пак красноречиво вздохнул. У них в прямом и переносном смысле слова были связаны руки, из-за чего ни один, ни другой не мог применить дисциплины, чтобы освободиться. Но если Чимин мысленно смирился со сложившейся ситуацией и терпеливо ждал одного черноволосого вампира, который, шипя от гнева, разорвёт всех его обидчиков на гнилую шаурму, то Джину такой расклад решительно не нравился. Вероятно потому, что примерно за час до похищения, они с Намджуном крупно поссорились, причём как раз из-за того, что заботливый Князь излишне настойчиво предлагал обеспечить Сокджина охраной, ради его же безопасности. Однако тот, видимо, решил побороться с Чимином за звание драмы года, и встал в позу, аргументируя это тем, что и сам сможет за себя постоять, и вообще, Намджун, что, считает его слабаком? Мысленно влепив себе оплеуху, Сокджин уже предвкушал долгую лекцию про непослушание и упрямство от Намджуна. Сразу после того, как его обидчиков закатают в бетон, конечно. — Эй… — внезапно раздался звук откуда-то сбоку. Чимин и Джин синхронно вздрогнули и, безошибочно определив источник шума, повернули головы в его сторону. Говорившим оказался тот самый парниша с выколотыми глазами, которого Чимин заприметил с самого начала. Просто, когда в импровизированную камеру затащили Сокджина, разом стало как-то не до него, особенно учитывая тот факт, что парень подозрительно затих после визита шабашевца. К своему стыду, Чимин малодушно подумал о том, что парень всё равно уже не жилец — даже если он выживет, валяться круглые сутки на грязном матрасе, периодически подкармливая собой всех, кому не лень — скорее, бездарная имитация существования, нежели полноценное бытие. — Я могу помочь вам… — прохрипел несостоявшийся покойник. — Каким образом? — скептически оглядел его Сокджин. Не говоря больше ни слова, парень, порывшись в матрасе несколько секунд, выудил на свет ржавый, но оттого не утративший своих главных свойств нож. Прислушавшись, он максимально аккуратно направил его в сторону, где предположительно находились вампиры. Схватившись за него, как утопающий за соломинку, Джин благодарно кивнул парню, от переизбытка эмоций забыв, что тот всё равно не может этого увидеть. Кое-как извернув руки, чуть не переломав их между делом, Сокджин с невероятным усилием смог разрезать верёвки, после чего, размяв конечности, высвободил из плена ошалевшего от такого везения Чимина. — Скажи, как мы можем отблагодарить тебя? — спросил Чимин, подходя ближе к их спасителю. Тот, приподняв голову на звук, лишь печально усмехнулся. — Есть одна вещь, о которой я могу вас попросить… — начал он, потирая шею. — Я пробыл здесь слишком долго, чтобы надеяться на возвращение к прежней жизни, и слишком многое потерял. Я даже не смогу обратиться к сраному психиатру, ибо кто вообще поверит в это дерьмо?!Поэтому, пожалуйста, просто… Помогите мне закончить. Чимин растерянно хлопал глазами, пытаясь переварить информацию, после чего посмотрел на парня, как на душевнобольного. — Мы не будем тебя убивать! Ты же спас нас! — повысил голос Чимин. — Хорошо, — меж тем согласился Сокджин, повергая сердобольного Чимина в шок. Приблизившись к затихшему человеку, Джин медленно занёс над ним нож, после чего, решив отставить долгие прощания и пугающую неизвестность в сторону, резким движением всадил нож по самую рукоятку прямо в сердце несчастного. Лезвие легко прорезало огрубевшую за месяцы нахождения в критических условиях кожу, будто так и должно быть, будто его грудная клетка была создана для того, чтобы кто-то воткнул в неё нож, и, конечно, у Чимина всего скорее просто-напросто разыгралось воображение, но он готов был поклясться, что слышал, как незнакомец прохрипел тихое «спасибо» перед тем, как навечно закрыть глаза. — Зачем ты это сделал? — прошептал Чимин, смотря на Джина, как на врага народа. — Того от меня требовали обстоятельства, Чимин-и. Знаю, что тебе, юному и неопытному, сложно даются жестокие реалии нашего мира, но поверь, я сделал только лучше для него. Сам посуди: впереди нас ждёт побег из логова крыс, и даже если бы мы взяли этого паренька с собой, без глаз и вампирских способностей он слёг бы в первой же перестрелке. «Иногда жизнь хуже смерти, Чимин. Когда-нибудь ты это поймёшь».

***

Итак, каинитам нужно было максимально незаметно прокрасться мимо карауливших их шабашевцев. Поначалу у них, вроде бы, что-то даже и получалось, однако попытки этой парочки в стелс провалились после первого же Тореодора, стоявшего на их пути. Эти чувствительные суки в очередной раз оправдали своё прозвище, потому как часовой вампир сразу же пронюхал что-то неладное. Кивнув своим «коллегам», Тореодор хищной рысью двинулся в сторону затаившихся парней. Однако, не успел он и глазом моргнуть, как что-то впилось в его шею, а голова, находившаяся до этого на плечах, спешно отделилась от остального туловища. За спиной незадачливого Тореодора стоял Шериф, самодовольно ухмыляясь, пока Чимин судорожно пытался сообразить, где его друг мог найти топор, находящийся у него в руке, и как, чёрт возьми, оказался позади вампира, хотя Чимин готов был поклясться, что тот всё время был с ним. — Как ты, чёрт возьми… — начал было Чимин, но тут же был заткнут Джином, протестующе мыча что-то насчёт такого обращения. — Тссс, Чимин-и, ты же не хочешь, чтобы нас обнаружили? — дождавшись, пока Чимин отрицательно покачает головой, Сокджин аккуратно убрал свою руку от лица вампира. — Дальше будет сложнее. Я уже чувствую, что тут есть трансформировавшиеся Гангрелы. — Что, прости? — не понял Чимин. — Трансформировавшиеся Гангрелы, — терпеливо повторил Сокджин, — это Гангрелы, которые применили одну из самых эффективных и опасных, но при этом довольно энергозатратных дисциплин. Она помогает их телу трансформироваться в… Честно, по виду это напоминает разожравшегося лютоволка на двух ногах, но если по-занудному, то такое состояние Гангрела называют Зверем. — Я понял, — кивнул Чимин, нервно улыбаясь самому себе. — Что ты понял? — устало уточнил Джин. — Что мы не выберемся отсюда живыми, — пояснил он. Прогноз Чимина, на самом деле, не был таким уж пессимистичным, ибо, здраво оценивая возможности двух пусть и не самых слабых вампиров против полного здания разношерстного контингента Шабаша, можно было прийти к выводу, что веяло от него исключительно убийственным реализмом. … Но судьба, как нам всем известно, очень странная женщина, очевидно, покровительствующая героям и дуракам. Именно по этой причине, заляпанные после часового квеста по зданию кровью, злющие и уставшие, но всё-таки живые (хотя в случае с вампирами, наверно, правильнее сказать: не мёртвые), каиниты стояли у входа в какое-то ну очень подозрительное помещение. — Как думаешь, что там? — Да всё что угодно, начиная со склада просрочки и заканчивая нашей смертью. — И это меня ты называл угрюмым? — возмутился Чимин, настороженно косясь на дверь. — Это не угрюмость, Чимин-и, я просто смотрю на вещи объективно. Но если мы не попробуем, то никогда не узнаем, верно? — Я не уверен, что хочу знать, но… Да, верно, — как-то обречённо протянул Чимин. — К тому же, у нас всё равно нет выбора. Вампиры максимально осторожно вошли в помещение. Поначалу, ничего не предвещало беды: их взорам предстал лишь абсолютно пустой зал с дверью в конце, но как только парни дошли до середины, положение дел резко изменилось. С потолка, в лучших традициях хорроров, на озадаченных, и это мягко говоря, таким поворотом событий вампиров приземлилось что-то очень тяжелое, пахнущее, как носки трёхгодичной свежести не самого чистоплотного футболиста. Со скоростью, которой позавидуют многие спортсмены, каиниты отскочили в сторону, с ужасом глядя на «это нечто», в прямом смысле слова посланное им с небес. Лопнувшая кожа, покрытая язвами и чёрт ещё знает чем, множество шрамов и серый цветокор — и это мы ещё не упомянули полное отсутствие волос, пугающего вида уши и, на десерт, длиннющие когти, которые не стригли примерно столько же, сколько не стирали носки, которыми пропах индивид, стоящий перед ними. — Ааа, что это за хрень? — заверещал Чимин, прийдя в себя от неожиданности. — Я — Носферату, идиот, — агрессивно прошипел незнакомец, всем своим видом показывая, что не настроен на мирные переговоры. Напомним, сии образчики вампирского искусства, прославились на весь свет своей ангельской внешностью, подобной богам… Ладно, на самом деле их внешность настолько деформирована проклятием, что бедолагам приходилось скрываться от людей в канализациях, проводя там буквально всю свою (не)жизнь. Вышеобозначенный зверел всё больше, а Сокджин с Чимином, нервно сглотнув, схватились за оружие, добытое честным путём (читай: отобранное у шабашевцев) в не менее честном бою (подкрасться со спины и обезглавить — у всех свои представления о честности). И быть бы бойне, которая, к слову, всё равно состоится, но уже немного в другом составе. Проломив дверь на противоположной стороне помещения, в зал ворвались несколько десятков вампиров с Юнги во главе, который, брезгливо сморщившись, с плохо скрываемым отвращением осматривался вокруг. Позади него мелькнула знакомая светлая макушка, и Сокджин, на крыльях любви и обожания, уж было собрался нестись к своему Князю, который пришёл его, болезного, спасать, но его планам не суждено было сбыться, ибо Носферату, который, напоминаю, никуда не делся, оперативно схватил его за запястье, притянув к себе и приставив к его горлу тесак. — Только двиньтесь, и этот красавчик отправится на съедение червям. В образовавшейся тишине все отчётливо услышали злобный рык Намджуна. — Что тебе нужно, мать твою? — ругнулся Юнги, прикидывая, при каких раскладах сможет побыстрее грохнуть Носферату, не задев Джина. Эта задница специально стояла позади него, чтобы не один из вампиров не мог воспользоваться дисциплинами без ущерба самому Шерифу. … И вот, казалось бы, абсолютно безвыходное положение, и сейчас кому-то придётся соглашаться на всё для спасения своей любви, вот только зря Носферату в своих коварных планах и махинациях не учёл Чимина, стоявшего позади. Он, как и большинство, с самого начала сделал вывод, что парнишка абсолютно безобиден, и даже убийство мухи будет вызывать у него угрызения совести, но как говорят люди, поспешишь — народ насмешишь, и эту фразу, вероятно, так же можно отнести к поспешным умозаключениям. Представьте только, как удивился бывалый Носферату, когда что-то внезапно резануло его по шее, моментально снося голову с плеч… Тесак, находившийся в руке вампира, с грохотом упал на пол, лишь чуть-чуть задевая Сокджина, смотрящего на Чимина с окровавленным оружием, как на восьмое чудо света. — Хм, а из твоего Дитя действительно вышел толк, Юнги, — протянул Намджун, подходя к Джину. — Вполне возможно, что вскоре он сможет стать полноправным членом Камарильи. Юнги с гордостью посмотрел на Пака и, к своему дичайшему изумлению, не нашёл в нём привычного страха и мягкости. Перед ним сейчас стоял принципиально новый Чимин, с дьявольским огоньком в глазах и твёрдым выражением лица. Было ли это результатом состояния аффекта, но при всей миловидности и нежности его образа, в данный момент он выглядел устрашающе и… возбуждающе? «Блять», — пронеслось в голове у Юнги, пока он, аккуратно извлекая тесак из рук своего Дитя, крепко сжимал его в своих объятиях, надеясь, что Чимин ничего не заметит. Как только Юнги выпустил Чимина из кольца рук, тот издал тихий смешок. Разумеется, он всё-таки заметил.