Чёрт бы тебя побрал, Пак Чимин!

Вся жизнь человека — это эксперимент, сплошная ходьба по грани, не без шанса грохнуться с этой самой грани к чертям. У вампиров, к слову, всё примерно так же, в частности и у Намджуна, которого сейчас, как нашкодившего ребёнка, яростно отчитывал Юнги. — Чем ты, мать твою, думал?! Я просто чисто физически не могу понять, как, сука, можно назначить призом должность Князя, блять, — генерировал возмущения вкупе с ругательствами Юнги. — Можешь ты помолчать хоть пару минут?! — провыл Намджун, которого порядком достало, что какой-то сопляк (закроем глаза на то, что Юнги старше) пытается оспорить его решения, хотя он, на секундочку, Князь! Пока что… — Скажи мне — зачем? Просто, зачем? Ну приспичило тебе свалить с поста, так назначил бы кого-нибудь потолковей, а тут… Уж прости, но я никак не могу понять мотив твоего решения. — У Тэхёна было видение. — … Что? До Мина медленно, но верно начал доходить смысл сказанного Джуном, после чего каинит, не выдержав, нервно рассмеялся. — Так ты устроил этот цирк из-за дурацкого пророчества? Серьёзно, Нам, я был о тебе лучшего мнения. — Сам знаешь, его пророчества сбываются в ста процентах случаев. В этот раз там прямым текстом говорилось, что навсегда покончить с Шабашем сможет только смена Князя, причём не по моей воле. Если дословно, то нужно передать полномочия судьбе, то есть, не кому-то из нас. В таком случае Кровавая Охота — хороший вариант, кто убьёт эту вонючую канализационную крысу — тот и в дамках. — Хм, допустим, что я тебе поверил. А кто тебя проинформировал-то? Снова тот мальчишка, как там его… — Чонгук. — Точно. И почему ты возишься с ним, не пойму? — А почему ты возишься с Чимином? — задал ответный вопрос Намджун, выразительно посмотрев на собеседника. — Он — моё Дитя, это заложено в нашей сути. — Ну вот. А Чонгук для меня — много больше. И нет, Джун не изменял Сокджину, а если бы и делал это, то точно не с Чонгуком, который ему, право слово, будто родной ребёнок. Намджун знал его Сира ещё когда не был Князем — тогда Камарильей заведовал алчный и мерзкий вампир, которого так и тянет обозвать упырём, хоть это и не совсем правильно с точки зрения значения слов. В те времена головы сородичей летели с плеч по щелчку пальцев: что и говорить, когда лидер вашей фракции — мудила, это всегда нелегко. Вот и Чанёль, хороший, кстати, парень — попал под раздачу, однажды не очень лестно высказавшись о Князе и его системе управления. Казнили своенравного вампира в тот же день, в который полетела с плеч голова Сира Тэхёна, что, в общем-то, объясняло его патологическую ненависть к Камарилье и власти, которая забрала его переродителя. Намджуну было больно расставаться с другом, а когда он узнал, что у Чанёля осталось совсем ещё юное Дитя, не мог просто пройти мимо, вычеркнув этот эпизод из своей жизни. Джун знал, что без Сира большинство новообращённых бесцельно бродят по свету, не ведая своего места и предназначения, и искренне не желал такой судьбы миленькому парню, похожему на кролика. Обучив его дисциплинам, рассказав о мире вампиров много больше, чем тот знал до этого, Ким буквально вырастил Чонгука, превратив неопытного желторотика в сильного и могущественного каинита. Как же Чонгук оказался у анархов? Всё просто — в начале своего правления Намджун решил, что будет полезно иметь подлинную информацию о фракциях, с которыми их отношения благодаря кретину, и, по совместительству, предыдущему Князю Камарильи были, мягко говоря, натянутыми. И если с шабашевцами это ещё можно было понять и принять, то анархи вызывали чуть больше уважения и опасения. Поэтому, в одну прекрасную ночь вызвав Чонгука в свой кабинет, Намджун отправил его в «Last Round», клуб, кишащий анархами всех мастей, наказав влиться в их ряды, втереться к ним в доверие и добывать информацию, периодически сообщая её Князю. Однако же, при всём желании это нельзя было назвать крысятничеством, или же предательством, так как Чонгук честно работал на анархов, используя свою силу им на благо, и сливал лишь то, что действительно может пригодиться Князю — всё те же пророчества Тэхёна, например. К тому же, сам Тэхён прекрасно знал о том, что Чонгук играет на два лагеря, однако, учитывая всё вышесказанное, не был против иметь в своих рядах сильного бойца, в обмен делясь некоторой информацией с Намджуном через Чонгука. Но отставим прозу и перейдём к, непосредственно, тому, что творилось в Сеуле в это напряжённое время Кровавой Охоты.

***

Все усиленно шерстили каждый закоулочек в надежде разделаться с главой Шабаша, и получить ну очень соблазнительную награду, в то время как Юнги, сам того не подозревая, оказался к конечной цели ближе, чем кто-либо другой… Началось всё с того, что Юнги чисто для протокола (напоминаю, что охота — занятие обязательное) побеседовал со знакомым Носферату, которые, как известно, были мастерами по добыче информации. К его неописуемому удивлению, его приятель, Минхёк, не только знал приблизительное местонахождение главы, но ещё и охотно поделился этой информацией с Юнги. Потом, правда, выяснилось, что не совсем бескорыстно — когда Юнги, попрощавшись, собирался уходить, Носферату попросил в случае его победы один достаточно редкий и очень мощный артефакт, находящийся в распоряжении у Камарильи. И вот, выслушав все предостережения и взяв план помещения, любезно нарисованный лично Минхёком (которому чёрт как хотелось тот артефакт), Юнги осторожно пробирался к последнему этажу здания, бесшумно снимая охрану, расставленную по периметру, с долей снисхождения думая о том, какие же они всё-таки придурки, эти шабашевцы: казалось бы, глава фракции, которого беречь нужно похлеще последнего куска торта в большой семье, но нет — вместо мощной охраны какие-то недоумки со слабыми пушками. Но ему же лучше, так что претензий никаких. Итак, без проблем пробравшись под крышу укрытия главы Шабаша, Юнги, коротко матернувшись, аккуратно отворил дверь, ведущую в абсолютно пустой зал, что, как мы знаем из прошлых глав, всегда является предпосылкой к какой-то жопе. Вообще-то, Юнги пообещал Чимину вернуться целым и невредимым, но с каждой секундой его уверенность в том, что он сдержит обещание, таяла, как мороженое в сильную жару. По краям зала располагались небольшие водоёмы, и уж от них-то Юнги ждал какого-то подвоха в первую очередь. Абсолютно оправданно, между прочим. Издав гортанный рык, из воды вылезло очень склизкое и мерзкое нечто. Не то чтобы каинит был удивлён — каков глава, такова и фракция, как говорится. Держа в одной руке тесак и сосредотачивая ментальную силу в другой, Юнги, не теряя времени даром, проворно ударил чудище тесаком, применяя дисциплину, которой он так шокировал Чимина в ночь нападения на офис Князя. Однако, столь удачный бросок улетел в пустоту, а «это нечто» возникло в противоположном конце зала, вылезая уже из другого водоёма и стреляя в Мина из арбалета, конец которого был подожжён, учитывая тот фактор, что огонь ооочень хорошо действует на вампиров. Юнги какое-то время ловко уворачивался, пытаясь угнаться за существом, которое, будто издеваясь над ним, возникало то в одном, то в другом конце зала. В конце-концов, когда один из арбалетных болтов достиг цели, не убивая, само собой, но принося весьма неприятные ощущения, Мин, теряя терпение решил изменить свою тактику, понимая, что в ближнем бою ему ничего не светит, хотя, отрубить голову было бы много проще и быстрее, чем то, что он собрался делать. Резко откидывая тесак куда-то в сторону, Юнги проворно достал из-за пазухи пистолет, после чего, сняв его с предохранителя, прицельно пальнул в сторону существа. Тот же, ухмыляясь, ушёл от атаки в другой водоём, а Мин, наивно полагая, что вне воды он передвигаться не сможет, вышел на середину зала. Очевидно, делать ему этого не стоило, ибо монстр, перегнавший в своей «красоте» любого, даже самого жуткого Носферату, преспокойно вышел из воды, скользя в сторону Юнги, стоящего к нему спиной. … Но не спешите оплакивать Мина, не замечающего опасность, ибо на самом деле вампир заметил, и очень даже, и именно поэтому, резко развернувшись, несколько раз выстрелил по существу на подходе. Тот, захрипев, камнем завалился назад, а Юнги, не веря, что всё обошлось так просто, подняв тесак, осторожно приближался к затихшему «нечто». Тот же, воспользовавшись дисциплиной Стремительности, в следующую секунду повалил Юнги на пол, выбивая тесак из рук. — Ну что же, юнец, ты был близок. Однако не думай, что меня можно так легко победить. В назидание, я сначала вырву твои зубы, после чего раскрошу твои пальцы и скормлю псам… — шипел глава, медленно занося тесак над Юнги. Но он, увы и ах, никак не учёл тот факт, что Юнги будет кусаться. Ненавидя себя за то, что собирается сделать, вампир пообещал после того, как всё закончится, вымыть рот с мылом, после чего, резко дёрнувшись, крепко вцепился клыками существу в кисть руки. Истошно завизжав, оно кинуло тесак на пол, мимоходом обрезая несчастному пару прядей, и, не успевая опомниться, опрокинулось навзничь под градом пуль из пистолета Юнги. Занося оружие над существом, Мин мельком заметил, как тот что-то сосредоточенно шептал, не разрывая с ним зрительного контакта. Последнее, что помнит Юнги — это скрежет металла, оторванная голова врага, и боль, пульсирующая в висках и распространяющаяся по всему телу. Очевидно, этот засранец успел-таки применить какую-то дисциплину перед смертью. Ибо дальше вместо воспоминаний была лишь пустота…

***

— А что, если он не очнётся?! — Чимин, хватит истерить, тебе же сказали, что его состояние в норме! — Тогда почему он всё ещё без сознания?! — Откуда я-то знаю?! Юнги разбудили громкие крики двух, предположительно, мужчин. Лениво открывая глаза, тот уже предвкушал, как спустит кожу с нарушителей его покоя, однако, натыкаясь взглядом на Сокджина и Чимина, издал мученический вздох. За первого его прибьёт Намджун, а за второго… он прибьёт сам себя. Его пробуждение не осталось незамеченным, и вот, Чимин, выглядящий так, как будто ему сообщили, что он выиграл годовой запас пиццы с потрохами, радостно кинулся на шею своему Сиру. — Полегче, задушишь ведь… — пробормотал Юнги, зарываясь рукой в волосы младшего и наблюдая за тем, как тот, виновато улыбнувшись, всё же отстранился от него, впрочем, тут же присаживаясь неподалёку. Приподнявшись на локтях и оглядевшись по сторонам, Юнги понял, что находился в своей квартире, на своей же кровати, и, попытавшись восстановить событийную цепочку, которая объяснила бы, что с ним произошло, обессилено откинулся обратно на подушки, потерпев поражение. Чимин какое-то время с непониманием сверлил старшего взглядом, однако потом, очевидно, осознав, что именно тот пытался понять, аккуратно начал: — Ну, тебя не было очень долго, и я заволновался. Возможно, я чуть-чуть шпионил, чтобы узнать адрес того Носферату, с которым ты говорил и, возможно, я самую малость угрожал намотать его кишки на фонарный столб, если он не скажет мне, куда ты пошёл. Так же, вполне возможно, я самую малость попросил Сокджина наведаться в то место с отрядом, ну так, чисто для спокойствия, а по приходу туда они, кажется, нашли горы трупов и тебя, лежащего без сознания в луже крови с отрубленной головой главы Шабаша. Юнги растерянно хлопал глазами, въезжая в происходящее, пока Чимин успокаивающе поглаживал его по руке. Молчание прервал Сокджин, тактично кашлянувший пару раз, после чего, столь же кротким тоном, как и Чимин несколько минут назад, сказал: — Ну а так как ты убил главу Шабаша, то теперь ты, как бы это сказать… — Новый козёл отпущения! Добро пожаловать на должность Князя, Юн-и! — пропел Намджун, появляясь в комнате в аляповатой шляпе и шортах в цветочек, с розовым чемоданом наперевес.