Не нуждаясь в любви

      Мое хрупкое, изнеженное дитя…       Срок твоего рождения уже подходит и, чем ближе наступает он, тем больше страха чувствую я сам. Не подумай, мое возлюбленное солнышко, я люблю тебя уже, я люблю тебя с самого момента твоего зарождения у меня внутри и буду любить даже после собственной смерти. Ты — мой желанный, прекрасный ребенок и ты будешь таковым для меня всегда, кем бы ни был твой отец и каким бы ты ни вырос. А все же мне страшно за тебя, мне страшно за твое будущее и за всю ту твою жизнь, что Лаувей пожелает забрать у тебя. Я рассказал тебе уже почти все, что знаю, и, боюсь, это письмо будет последним, что я смогу тебе написать.       Мои силы уже на исходе. И с каждым новым днем мне все сложнее выбираться из постели. Иногда я вижу, как малыш-Бюлейст подолгу внимательно глядит на меня, будто бы предчувствуя что-то, но я продолжаю улыбаться ему и верю, что моя улыбка успокаивает его. Пусть он и молчалив, но мне кажется, он раним ничуть не меньше говорливого Баля. И храбр сердцем ничуть не меньше сурового Тюра.       Будешь ли ты храбр или раним, солнышко? Временами среди снов мне видишься ты, уже взрослый, высокий и красивый. В тех снах ты всегда очень ярко улыбаешься, а ещё ты жив и свободен. Эти сны успокаивают меня надеждой на то, что ты послушаешься, ты сбежишь и не будешь ждать, не будешь дразнить судьбу, потому что она никогда не была добра к нам, к омегам. Сегодня я хочу рассказать тебе свою историю и объяснить, наконец, самое важное: тебе нужно быть настороже всегда, маленький. Тебе нужно заботиться только о себе, хорошо? Прошу тебя, не совершай моей ошибки.       Я родился давным-давно, в Плоешти. Мой отец был школьным учителем, папа работал хирургом в Жудецкой больнице скорой помощи. Они меня всегда очень любили, пускай в года моего подросткового возраста и ругались временами. Да, в те времена я был очень самонадеянным, знаешь… Мне казалось, что я смогу изменить весь больший мир. Мы с моими друзьями исписывали листы по-настоящему великими планами. Среди них тогда ещё не было Тони, я познакомился с ним позже, на первом курсе университета, но я помню Андреаса, чудного, спокойного и очень серьезного альфу. Мы с ним жили в соседних домах в Плоешти и познакомились ещё когда были совсем маленькими. Я бы никогда в жизни не подумал, насколько смущенным глупышом он, очень-очень серьезный альфа, окажется, когда влюбится в одного нашего знакомого омегу… Жаль, ты не видел его тогда. Это было в конце старшей школы и я хохотал изо дня в день на протяжении месяца, наблюдая за его неуклюжими попытками ухаживать за Вагни. А через несколько лет после школы они посватались… Они были хорошей парой, пускай даже в какой-то момент Андреас ушел служить по контракту. Я тогда сказал ему, что это неправильно, но он… Он ушел все равно. Он был хорошим альфой для Вагни и для их малыша-альфы. Я помню даже, как несколько раз гулял с ним и его папой, в тот первый год, когда Андреас уехал… Сейчас, правда, кажется, будто это было где-то в совершенно другой, чужой жизни, но это ведь было, я точно помню, что это было. У нас была большая дружная компания. Я помню, среди нас даже был омега… У меня не получается вспомнить его имени, но забыть его удивительную красоту и грацию невозможно, знаешь, малыш. Каждый раз, когда он заходил в помещение, все поворачивали головы в его сторону. Его уважали. Он всегда выглядел очень величественно, у него было доброе сердце и непреклонный нрав. Однажды, я помню, мы с ним знатно напились, лет в семнадцать, меня тогда даже мои родители поймали пьяным, когда я возвращался домой поздно ночью, но тот омега так заразительно хохотал в тот вечер нашей вечеринки. Я не знал никого, кто был бы сильнее и милосерднее его.       После окончания школы некоторые из нас отдалились, но мы вчетвером так и остались дружны. В университете даже приняли к нам Тони. Андреасу он первое время жутко не нравился, правда. Иногда они очень громко спорили. Но все равно всегда мирились… Вся моя жизнь, все, что было в ней, мои родители, мои друзья, мои желания — Лаувей разрушил все это, когда разыскал меня, и я хочу, чтобы, маленький мой, не допустил тех ошибок, которые позволил себе я. У тебя есть важный секрет, мой секрет, и твоя кровь очень дорога для Лаувейя. Ты получил ее от меня, я же получил ее от моих родителей. Мой отец был самым настоящим разведчиком, представляешь? Он мог примерять на себя любой запах, который только мог пожелать примерить. Иногда он пах, как мой папа, словно тоже был атакующим. А иногда он пах, как Андреас, его запахом разведчика. Временами пах будто защитник. Та самая сказка, о которой я писал тебе, солнышко, это всё правда, самая-самая настоящая правда, и я клянусь тебе, я никогда бы не пожелал, чтобы ты перенял хотя бы один из этих запахов, но я являюсь переносчиком генов моих родителей, а значит либо ты получишь один из их генов, либо тебе достанется тот, что есть у Лаувейя, ген защитника.       Я узнал об их существовании уже после того, как понял, что мне не удастся сбежать от Лаувейя. В первые годы своей первой беременности Тюром и Бюлейстом, я смог пробраться в его кабинет… Малыш, он очень злой человек. Злой, жестокий и беспринципный. И у него есть большая-большая цель: он желает победить в гонке вооружений, желает создать целую армию. То, что они делают там, к югу от четвертого сектора за окружной… Они изучают нас. Таких, как я, тех, кто переносит в себе гены атакующих, разведчиков и защитников, таких, как малютка-Баль, тех, кто хранит их. Они ставят на нас опыты, они изучают наши родословные, собирают информацию о нас, а после ловят. Помимо тебя, помимо всех вас, моих детей, у Лаувейя есть и другие. Я не первый омега, которого он обманул и заманил в свои сети силой. И я даже не знаю, повезло ли тем, кто был до меня, больше. Почти все его эксперименты провалились, только один оказался удачным, но имени того ребенка найти мне тогда так и не удалось. Я знаю, что он родился альфой, с геном защитника. И через пару дет после того, как родился он, Лаувей нашел меня.       Я узнал обо всем, что связано с генами, уже после нашей свадьбы, а ещё узнал, что все это — именно то, чем Лаувей занимается. Он выискивает нас по анализам крови, которую мы сдаем временами, выискивает тех, кто обладает генами с мутацией или может быть их переносчиком, а после вербует. Или просто забирает себе, чтобы мы могли выносить ему ещё больше детей с мутацией гена. Весь мир для него, будто эксперимент, и его ведет большая, злая цель, малыш, именно поэтому он очень и очень злой человек. У него есть много власти. У него есть большие связи. Я не знаю, что стало с моими друзьями и родителями, но надеюсь, что сейчас они в большей безопасности, чем я. И Андреас… Андреас ведь был разведчиком. Мне так жаль, что у меня не было возможности предупредить его, подсказать ему защитить его ребенка-альфу, что перенял его ген.       Но ты, малыш, я все ещё могу защитить тебя. Поэтому слушай меня внимательно и верь мне, умоляю тебя, не сомневайся в моих словах — твоя кровь для Лаувейя стоит очень и очень дорого. Мне удалось подменить кровь Баля, которую брали на анализы во время его рождения, но тебя я защитить скорее всего уже не смогу. И мне хочется верить, мне так сильно хочется верить, что ты не будешь ни переносчиком мутации, ни обладателем одного из генов, но временами я слышу, как Баль тихо-тихо спрашивает у Бюлейста, почему от меня так пахнет… Им не нравится этот запах, мой феромон, в котором уже чувствуются твои ноты. После твоего рождения они затихнут надолго, до момента твоего становления, как омеги, но уже сейчас мои чудные дети чувствуют и Лаувей скорее всего чувствует тоже. Мне удалось провести его, спрятать от него тайну Баля, потому что разведчика всегда сложнее вычислить, что по запаху, что по анализам крови, особенно в таком маленьком возрасте, ещё до становления. Но тебя защитить мне уже не удастся.       Для этого у тебя будет Тони. У меня будет возможность передать ему эти письма, когда меня повезут в больницу на роды, и он будет защищать тебя, он будет верен тебе. Ты можешь доверить ему все, что только пожелаешь, солнышко. Тони меня очень любит и тебя будет любить не меньше. Он очень хороший альфа. Таких теперь уже почти не осталось, но он все ещё такой и Андреас тоже, где бы ни был сейчас. Быть может, однажды, ты познакомишься с ним и с Вагни, а ещё с их чудным малышом-альфой. Я уверен, они вырастят его хорошим тоже. Таким же хорошим, какими я уже ращу Тюра и Бюлейста.       Когда-то очень давно, когда я ещё был молод, я очень и очень верил, что смогу однажды все изменить. Сделать мир лучше. Мы строили великие, по-настоящему грандиозные планы, я и мои друзья, но, к сожалению, изменить ничего уже невозможно, малыш. Быть может, ты согласен со мной уже. Быть может, ты растешь таким же непоседой, каким бы и я, и тогда ты, конечно, не согласишься со мной, но, умоляю тебя, не обманывайся. В мире альф, выстроенном для альф, нет ни мира, ни милосердия, ни жизни. И его никогда уже не изменить. Быть может, Лаувей будет лживо добр с тобой или будет жесток, но когда-нибудь он позволит себе отпустить тебя ненадолго. На несколько лет он даст тебе свободу и возможности, и я заклинаю тебя — убегай. Не оборачивайся. Не сомневайся. При первой же возможности, беги так далеко, как только сможешь, прячься и никогда не показывайся ему на глаза.       Потому что однажды он вернётся за тобой, он всегда возвращается, он всегда приходит и разрушает то, что строит ради выгоды… От этого невозможно оправиться. Я так и не смог. В первые годы пытался сбежать множество раз, но никогда эти попытки не заканчивались… Он злой человек, солнышко. И ты скорее всего родишься с геном атакующего. Он проявится не сразу, запах появится только после твоего становления, поэтому слушай меня внимательно: тебе нельзя чувствовать, малыш. Тебе нельзя злиться, гневаться и нельзя сильно радоваться. Все твои большие чувства будут усиливать выплески твоего феромона, будет он с геном атакующего или защитника, и тогда Лаувей сможет разыскать тебя, тогда Лаувей почувствует твою силу и заберёт тебя себе. Потому что ты нужен ему, ему нужно оружие, которое есть внутри тебя. Ради этого он и ищет нас всех, ради этого проводит эксперименты в своем военном комплексе.       Моя рука уже устала и глаза совсем слипаются, мой дорогой, но последнее, что я ещё хочу тебе сказать… Ты не справишься. Не борись. Не пытайся победить его. Просто убегай и прячься, не сражайся с ним, ты не сможешь ничего изменить так же, как не смог никто из нас. Бросай Regeneratio, бросай братьев и даже Тони брось, если придется, спасай только себя, я умоляю тебя, никогда, никогда, никогда не становись тем злым оружием, которым Лаувей так желает тебя видеть. И знай, что я люблю тебя. Ты — мое возлюбленное, храброе дитя и я верю в тебя, я верю, что тебе хватит сил сделать верный выбор и убежать. Где бы ты и был и как бы сложно тебе ни было, каким бы одиноким ты себя ни чувствовать, просто помни об этом и знай, что я люблю тебя, мой маленький омега. Я люблю тебя всегда. Я буду любить тебя вечно.       С нежностью и заботой,       Твой папа