Убийца яутжа

Киан’дэ убивал своих врагов не без удовольствия, и даже мысль о том, что Лок’На стал на время покровителем уманки, не сделала его менее жестоким. С каждой каплей пролитой крови он становился все сосредоточеннее и холоднее, и в отличие от многих яутжа, впадавших в раж во время сражений, Киан’дэ сохранял предельную трезвость ума. Порой даже его хозяину казалось, что этот хищник благодаря своим качествам может вполне стать машиной для убийств, которую остановить невозможно. И сейчас Киан’дэ делал все, чтобы уничтожить яутов. Неизвестно, чем бы закончилось его противостояние с Лок’На: оба хищника были умелыми, напористыми, искушенными в бою, так что Киан’дэ тоже пришлось несладко. К тому же, в начале воин пообещал ему, что череп убийцы станет одним из достойнейших трофеев у него на стене. Как бы не так! Внезапно судьба вновь предательски решила все за Киан’дэ. И случилось нечто такое, что побудило хищников прервать сражение.

***

Я очнулась от чувства полёта. Будто меня быстро-быстро несет какая-то могучая птица, и я лечу вместе с ней. Разлепив глаза, я увидела перед собой богатую маску Лок’На, и тут же вспомнила, что он сражался с Киан’дэ! — ГДЕ ОН?! — заорала я так, что даже хищник испугался и чуть ослабил хватку. Этого мне и надо. Я извернулась хлеще кошки и бросилась ему на глаза, рыча. — Что ты с ним сделал?! Лок’На не отпуская меня грянул мощным рыком и перехватил, так, что я мельком увидела фигуру в чёрной рваной накидке, бежавшую чуть сбоку и пристально наблюдавшую за нами. И вот — его маска! — повернулась ко мне, и моего сознания коснулось болезненное: «Рената, мы уходим от каиндэ амедха. Я рядом. Слежу за ним». Боже, как мне хотелось коснуться его, обнять! Я столько думала о том, что он погиб, что поверила в это. Несмотря на головную боль от телепатической связи, я была впервые за столько времени счастлива! Так, что даже уцепилась поудобнее за Лок’На, рыкнувшего на меня. Итак, двое яутжа и я, будучи на руках у Лок’На, бежали от чужих. Очевидно, их было достаточно, чтобы спугнуть двух сражавшихся хищников и заставить врагов на время объединиться. Лок’На рыкнул что-то Киан’дэ, и тот, на бегу глядя за плечо, кивнул. Я похолодела. — Что ты хочешь делать?! Киан’дэ! Он развернулся, выхватывая из-за спины глефу и проворачивая ее в руке. А сверху, с дерева, на него молниеносно прыгнул ксероморф. Киан’дэ отскочил в сторону, двумя точными ударами разделываясь с небольшим — наверно, ещё молодым — чужим, и быстро нагоняя нас. Я с облегчением вздохнула. Он был рядом, мне ничего не страшно. Лишь хотелось, чтобы все это закончилось. Почему Киан’дэ позволил нести меня Лок’На? Вдруг охотник унесёт меня, пока на Киан’дэ нападут чужие? Много мыслей посетило меня, но мы все бежали, пока не остановились. Преследование прекратилось. Хищники встали друг напротив друга, сталкиваясь взглядами. Относительно невысокий для своей расы Киан’дэ выглядел далеко не так внушительно, как могучий, атлетически сложенный Лок’На. Будучи в пике своей формы, Киан’дэ все же уступал ему, хотя движения его были куда быстрее и плавнее. Он отвёл руку с глефой за спину, поднимая один конец вверх и вставая в стойку. Тихо цокнув, он напрягся и стал ждать. Лок’На, в свою очередь, опустил меня на землю и убрал руки, хотя ладонь его легла на бедро, где он держал клинок. Я сделала шаг по направлению к Киан’дэ, но лидер яутов внезапно издал не то ворчание, не то рык, ответом на который было свирепое рычание Киан’дэ. Он ещё больше напрягся, готовый в любую секунду атаковать. Шаг за шагом, я наконец приблизилась к хищнику и тихо коснулась его предплечья. Литые мышцы, напряжённые до судороги, казались вытесанными из камня и такими же твёрдыми. Я взглянула на Лок’На, неожиданно понимая, что охотник медлит с нападением. Он что-то произнёс, щёлкая и прицокивая, но Киан’дэ молчал, не меняя позы. Внезапный громкий вопль в чащобе заставил обоих хищников обратить внимание не на свой конфликт. Охотник издал сложный ряд щелчков, и неожиданно, к моему изумлению, Киан’дэ кивнул, выпрямляясь и беря меня за руку. Не прошло и минуты, как уже он легко поднял меня на руки, и мы снова побежали, сопровождаемые охотником. Сколько я думала об этом моменте… мечтала об этом, думала, что все утрачено навсегда. Сейчас, крепко прижимаясь к хищнику, я держалась, чтобы не заплакать. В голове боролись разные мысли. Он открылся мне с другой стороны. Придя за мной, он пришёл мстить. Он не пощадил девушку, которую я знала, и безжалостно уничтожил всех, кто стоял на его пути. Истории, что рассказывали мне о таких, как он, за время моего нахождения в группе яутов, ужасали. Это были бессердечные убийцы без кодекса чести и жалости. Они не щадили никого, убивали даже стариков, детей и женщин. Но я впервые поняла смысл фразы «сердцу не прикажешь», потому что не могла бы возненавидеть его за это. Хотя любого другого презирала бы. Только спустя несколько часов хищники остановились на привал. Я сразу погрузилась в глубокий сон без сновидений, и впервые за долгое время спала спокойно. Правда, перед тем, как провалиться в сон, я ощутила страх. Вдруг все это окажется неправдой, растворится наутро, как дым. Тогда я просто не переживу этого! Но наступило утро, а Киан’дэ был рядом. Я проснулась на земле, закутанная в его плащ и свою накидку, и сонно разглядела блестящую маску, покрытую иероглифами. — Киан’дэ… Он повернул ко мне голову, присел рядом на корточки и тихо прислонился холодным лбом маски к моему лбу. На несколько мгновений смертельно опасный хищник был кротким и спокойным. Хотелось столько сказать ему! Спросить, как он выжил, где был, поблагодарить, что пришёл за мной. Но слова все не слетали с губ, и хотелось просто побыть рядом с существом, оказавшимся мне ближе прочих. Это было не физическое влечение и не дикая страсть, а тихая, простая радость, что теперь мы снова вместе. Мне не нужно было ничего, как бы не тривиально это звучало. Впервые за столько времени я ощутила покой. Киан’дэ быстро поднялся, уходя за деревья, а я потянулась и встала на ноги, оглядываясь. Итак, вот я снова в бегах. Да с кем! С двумя хищниками, которые ненавидят друг друга! Лок’На, пытавшийся убить Киан’дэ, и инопланетный киллер, вырезавший весь отряд яутов. Ну, к счастью, пока утро не предвещало ни сражений, ни стычек. А может, Киан’дэ уже убил Лок’На, пока я спала? Но нет, вон и охотник. Мрачно наблюдает за нами, сердито тычет пальцем в свой компьютер на наруче. Наверное, в этом деле не преуспевает, потому что злится. Наверно, он поврежден, потому что Лок’На снимает его с запястье и зашвыривает в кустарник, приглаживая ладонями дреды и рыча. Искоса глядя на него, я заметила, что Киан’дэ уже вернулся и надел на себя рваную накидку, приблизившись ко мне. — Мы уже уходим? Куда теперь? — спросила я у хищника, заглядывая в лавово-красные глаза. Киан’дэ вместо ответа поманил меня к себе и, не спуская взгляда с охотника чести, двинулся мимо него в чащу. Уже там, оставшись наедине со мной, он все шёл и шёл, пока мы не скрылись от посторонних глаз в лапах гигантской ели. Сев в позу лотоса на покрытую иглами землю, хищник протянул мне руку. — Восстал из мертвых и приглашаешь меня заняться йогой? Я шутливо улыбнулась ему, сев рядом и взяв за широкую ладонь. С тяжелым предчувствием, он взглянул на меня: я прочла это в глазах. А затем меня погрузило в бездну. … нет, даже не в бездну, а в бездонную черноту, в которой я слышала щелчки и цоканья, чьи-то болезненные стоны, дыхание. А затем я увидела бесчисленные смерти. То были другие яуты. Их жуткие инопланетные лица и маски мелькали одна за другой, и вот из руин мыслей я начала видеть историю. Впрочем, ее я узнала ещё раньше, из рассказов Леи. Я видела жестокость и бессердечие, абсолютную холодность и жгучую ненависть. Месть. Его могли унизить, ударить, оскорбить, но его боялись, зная, что те, кто находятся в чёрном списке у его Хозяина, не под протекцией лидера клана, могут просто не проснуться утром, ведь у убийцы нет чести и кодекса. Он убивает даже спящих, раненых, больных. Воины и воительницы исчисляются десятками, павших от его руки неокропленных очень много. И что хуже, ему это нравится. Но вот он вмешался не в своё дело, уничтожил ценный материал — ксеноморфов, сблизился с людьми, вышел из-под контроля и наконец атаковал отряд Лок’На. Все это делает его приговорённым к смерти, однозначно. Я отняла руку от ладони хищника, и он тихо поднял на меня глаза. — Киан’дэ… зачем ты мне это показал? — спросила я. Он выпрямился, стрельнул глазами вбок, мешкая. — Я знаю, кто ты, мне рассказали о тебе больше, чем ты думаешь. — Я невольно усмехнулась. — Если ты отговариваешь меня, зачем шёл за мной, убил отряд Лок’На, Лею… стольких людей. На этом слове я осеклась. Вернее, не только людей. Киан’дэ склонил голову набок, дреды взмахнули по плечу. «Мы с ним договорились, у нас фора, этот день, и ты выберешь сама. Вернёшься к нему в лагерь. Будешь в безопасности. Он сообщил, что я жив. За мной придут. Со мной рискованно». Сердце защемило. Значит, вот такое право выбора просто не входило в его планы. Он надеялся тихо расправиться со всеми и уйти со мной. Я подтянулась к хищнику, порывисто обняв его за шею, всем телом приникая к нему и чувствуя под собой плотную броню. — Я останусь, — сказала куда-то в плечо и очень тихо, но Киан’дэ услышал и напрягся. Я поняла, что он рад, потому что сразу после моих слов крепко обнял меня в ответ. Но напряжение не исчезало. — В чем дело? Я отстранилась и коснулась блестящей щеки его маски, вглядываясь в глаза. Понять его было несложно. «Мне страшно». Я едва не поперхнулась. Страшно? Хищнику? Насколько я знаю, их образ жизни, кодекс, да вообще все твердит, что страх и хищник — понятия диаметрально противоположные. Но Киан’дэ не солгал. В его глазах действительно был испуг. Какое странное чувство… «Передумай». — Нет. Вместо слов, он просто требовательно сжал в ладони мою руку, но я резко вырвала ее и выкрикнула: — Нет!.. Рыкнув, Киан’дэ опустил голову, приваливаясь спиной к древесному стволу. Он жалеет, что пришёл за мной? Но… как же так? Слова были излишни, да и что сказать? Он и так прекрасно терзал себя без моей помощи. О чем он думает, мне было неясно, но вот он встал на ноги, решительно повернув ко мне маску. Рука об руку, мы начали двигаться все дальше в леса, и наконец я поняла, что он принял мой выбор, какие бы последствия я на нас не навлекла.