Убийца яутжа

Прошло три месяца… Локвуд, Северный Орегон. 04:30 В столь ранее утро город ещё спал. Утренний прохладный ветерок колыхал занавеси на открытых окна, я устало лежала в кровати, наблюдая за тем, как одевается хищник. События минувших дней оставили новые шрамы на его теле, но оно быстро сделало их искусным рисунком, превратив в неповторимую особенность хищника. Киан’дэ ловко облачал торс в доспехи, оплетая их чёрной тканью и закрепляя ее поясом на талии. Набрасывая на плечи рваную накидку, он взглянул из глубины капюшона в прорези блестящей маски. Уходить было всегда нелегко, тем более, пока мы виделись нечасто. Я ужасно хотела спать. Валилась с ног от усталости, но не побыть с Киан’дэ не могла. Он понял, что моему тщедушному человеческому организму нужен сон и отдых, хмыкнул и подошёл к кровати, присев рядом с ней. Мне только и можно было коснуться его дредов, пропуская их сквозь пальцы, и провести ладонью по маске. — Приходи чаще. — Я всегда просила, но он действовал осторожно и наверняка, не желая подставлять меня. Он склонил голову набок, взгляд стал серьезным. Он перестал говорить о том, где пропадает и что делает, но дважды он приходил раненым — из чего я делала вывод, что с себе подобными он встречается. Киан’дэ коснулся лбом маски моего лба, быстро встал и выскользнул в окно. Я не удержалась и встала в постели, наблюдая за тем, как крепкий силуэт хищника растворяется в воздухе с помощью камуфляжа. Хоть бы и в этот раз его никто не увидел… Местные пока ничего не подозревали, но времени прошло ещё очень мало. Я перевернулась на другой бок, ощущая кожей буквально горячие простыни на том месте, где пару минут назад лежал хищник. После него в кровати жарко. Я откинула одеяло, распласталась на спине и устало вперилась в потолок. В Локвуд он привёл меня около трёх месяцев назад. Решил, что со своими мне будет безопаснее, и в целом не ошибся. Здесь, среди множества других людей — или уманов, как нас называли хищники — меня искать никто не будет. Киан’дэ приходил всего с десяток раз, за девяносто дней, что я живу здесь, это очень немного. Пару раз он просто опускался на пол и, прислонясь спиной к стене, обессиленно смотрел впереди себя и молчал, засыпая в конце концов на моих руках. Между нами установилась крепкая, непривычная для нас обоих связь, больше похожая не на страсть, не на любовь, а на что-то совершенно иное. Я затруднялась сказать, что испытывала именно любовь. Скорее, в нашей паре я позволяла любить себя. Но готова была идти за ним туда, куда он скажет. … к счастью, пока никто из Локвуда не догадывался о таинственном посетителе дома. Я намеревалась по прибытии в город устроиться на работу за ночлег, но Киан’дэ хмыкнул, вздрогнув плечами, и достал очень приличную сумму денег из внутреннего кармана накидки. Он все продумал заранее. Так, я купила себе дом в Локвуде. Маленький, одноэтажный, заброшенный домик с большими окнами, заросшим садом и застеклённой террасой. Киан’дэ быстро помог мне восстановить кое-что в доме, руки у него росли, откуда нужно, и вот я могла спокойно жить здесь, не ожидая, что на меня обрушится потолок или провалится пол. Некоторое время требовалось, чтобы обжить дом, но и с этим я справилась. Нашла себе работу в архиве, разгребала документы, вела учёт жителей, разносила нужные бумаги к нотариусу, адвокату, в мэрию, в полицейский участок… Городок был маленький, я уже говорила. Я перевернулась на другой бок, наткнувшись пальцами на дорожку царапины, оставленную на бедре и спускавшуюся к ноге. Ну, да, когти у хищников острые, даже ласковые поглаживания могут грозить увечьями. На пальцах остался лёгкий красный цвет. Вздохнув и зевнув, я крепко уснула, хотя через три часа уже нужно было вставать на работу.

***

А тем временем, Киан’дэ шёл по безлюдным улицам, будучи в камуфляже и совсем не беспокоясь о безопасности. Он уже и так все продумал. Это было частью его натуры, так что единственное, что его волновало — будущее. За прошедшие три уманских месяца он уже убил пятерых яутов, созванных сюда Старейшинами. Яуты хотели получить его голову как достойный трофей. Вот забавно, он не был даже частью клана при жизни, а после смерти стал бы весьма неплохой частью коллекции… Хмыкнув, Киан’дэ потянул руку и размял шею. Он совсем ничего не сообщал Ренате о своих стычках с хищниками и ксеноморфами, это было ни к чему. Внутри себя он испытывал огромные изменения. Как у каждого самца хищника, отныне живущего вместе с самкой, его биологический ритм постепенно настраивался на воспроизведение рода. Неконтролируемо, тело выделяло феромоновое облако, производило жизнеспособные сперматозоиды, что у хищников происходило только единожды за год, в определённый период, длящийся коротких несколько дней, и сам он чувствовал себя гораздо лучше благодаря гормональной перестройке. Полученные в боях раны заживали активнее, он поправился, почти прошла хромота. Теперь Киан’дэ, как и раньше, мог двигаться с прежней скоростью и наслаждался возможностью сражаться без ограничений. Он легко прыгнул на высокий забор, зацепился рукой за край и перемахнул его, мягко опустившись на землю. Маска деактивировала режим ночного видения, и хищник, оказавшись под сенью деревьев, без колебаний отключил камуфляж, двигаясь в сторону нового лагеря. Его он разбил и закамуфлировал, окружив пятью точечными детонаторами для защиты, так что чужакам здесь были не рады. Он здесь ел, спал, хранил оружие. Совсем небольшой бивуак был превосходно оборудован: все это Киан’дэ добыл как трофеи у убитых яутжа. Он разжился новым оружием, пришедшимся ему по вкусу, но старым привычкам не изменял и не взял у охотников ни наручи, ни плазмопушку на плечо. В конце концов, он все ещё оставался тем, кем был, и никем другим.

***

Наутро я встала отнюдь не разбитой, как думала, а очень даже бодрой и довольной. Вообще, в последние два или три раза после наших встреч я чувствовала себя очень свежей и полной сил. Снаружи шёл лёгкий снежок. В последнее время это настоящая редкость: говорят, климат раньше был посуровее, зимы были более снежные, чем сейчас. Но отсутствие снега компенсировал холодный ветер и высокая влажность. Я надела шерстяные брюки и шерстяной свитер, обула удобные ботинки и натянула на голову шапку, а на себя — длинную дубленую куртку. Замотавшись в одежду, вышла навстречу ветру и выдохнула пар изо рта. И как Киан’дэ не мёрзнет там, в лесу? Я знала, что хищники — теплолюбивая раса. Так что это для меня было загадкой. — Доброе утро, — поздоровался прохожий. В лицо я его знала, потому тоже поздоровалась в ответ и поспешила на работу. Кэти, моя напарница, открывала дверь архива ключом. Едва я подошла к ней, как она усмехнулась: — Я тебя ещё за версту почуяла. — Прямо почуяла? — Ага. Пахнет от тебя… очень интересно. — Девушка с интересом оглядела меня. — Какие-то новые духи? — Хм, не знаю… Я принюхалась к воротнику куртки, к волосам, щекочущим шею, но никакого запаха, кроме своего и, пожалуй, хищника, не почуяла. День складывался как нельзя удачно. Мы с Кэти быстро завершили все срочные дела ещё до обеда, после чего ушли на заслуженный час отдыха. Как раз вскипятился электрический чайник, можно было и перекусить. — А… слыхала, наши недавно убили в лесу двух ксеноморфов? — спросила, ковыряясь в своем обеде, Кэти. — Ага. Ужас какой-то просто. Страшно, что они с каждым разом подступают все ближе и ближе. — У нас все ещё не так плохо. Говорят, тут неподалёку охотятся яутжа… Я едва не поперхнулась. — Извини, если… — смутилась девушка. Согласно легенде, я была в плену у яутов и по счастливой случайности освободилась — все благодаря нападению на лагерь чужих. Пока хищники разбирались с ксеноморфами, я дала деру, но родной город был уже охвачен атакой чужих. — Нет, все нормально. Лучше уж они, чем жуки. — Сказала я уверенно. Кэти с уважением посмотрела на меня. — Давно хотела спросить. Ничего? — Ну, нет, конечно. Спрашивай. — Ты дважды побывала у них в рабстве… — Она осторожно отложила вилку на стол, сжала пальцы в кулаки и разжала. — Какие они? Я вздохнула. На самом деле, всем жителям Локвуда было очень интересно, что происходило со мной в лагере хищников. Все так или иначе пытались вывести меня на эту тему во время простых разговоров, но я как-то избегала их, делала вид, что мне не по себе. — Знаешь… — я задумчиво посмотрела в окно, где ветер поднимал с земли снег, и вдруг снова подумала, как там Киан’дэ. — Они и страшные, и невероятные одновременно. Пожалуй, это самое точное, что я могла от души сказать о хищниках. — Ты говоришь так, будто не ненавидишь их, — удивилась Кэти. — Я уже переболела себя, встречала разных хищников и поняла одно: не все они достойны нашей ненависти. — Ммм. Хорошо, что больше мы эту тему не поднимали. Кэти наверное получила пищу для размышлений, потому что говорили мы совсем о другом. Зимой темнело рано. Я возвращалась домой, вслушиваясь в отдалённые звуки улиц. Дома я приготовила ужин, неспешно съела его и пораньше легла спать с книжкой. Проснулась я от осознания, что задняя дверь на кухне вдруг вылетела из петель, а в мой дом с грохотом ввалились. Я подскочила на ноги, схватившись поудобнее за единственное, что было возле кровати — настольную лампу, и прокралась к выходу из двери, осторожно выглядывая в коридор. Но в доме стояла тишина, за исключением того, что воющий снаружи ветер теперь выл и внутри. Я легонько перехватила лампу, намереваясь если что так врезать нежданному гостю, что искры из глаз бы у него точно посыпались. Но, вылетая из-за угла, я вдруг обнаружила Киан’дэ, лежащего ничком на моем полу. — Эй! Я отбросила лампу в сторону, бросившись к нему. Ледяной ветер выл как зверь, меня тут же охватило холодом, но это меня не волновало. Хищник тоже был холодным: он успокаивающе цокнул, проведя рукой по моей голове, и привстал на локте. — Опять! — закудахтала я, начав метаться между Киан’дэ, кухонным столом и дверным проемом. — Ты ранен? Куда?! Блин, Киан’дэ! Ну зачем ты вечно во все это влипаешь?! Покажи, покажи, где ранен?! Хищник засмеялся, неловко поднимаясь на ноги и отнимая от бока руку, испачканную зеленой кровью. Он продемонстрировал мне ладонь, хмыкнул и поднял одной рукой выбитую дверь, после чего ловко приладил ее к петлям и, подумав, подпер столом. Взяв меня за руку, Хищник повел меня в спальню. Только там, в тепле, я поняла, что за те несколько минут, что была с ним, очень продрогла. «Я в порядке» — тихо сказал его голос в голове. Это отозвалось легкой болью в моем затылке, но я поморщилась и принялась помогать хищнику. Он снимал броню, ловко выпутываясь из черной ткани и встряхивая короткими, неровно обрезанными дредами. Неожиданно, облако густого, совершенно фантастического запаха окутало меня, и я невольно вдохнула его глубоко в грудь, неожиданно ощущая желание. Очевидно, хищник не воспринимал этот запах, поскольку так же спокойно ушел в ванную, оставив меня наедине с его одеждой и включая горячую воду, чтобы промыть свою рану. Пока он колдовал там, я уткнулась лицом в черную ткань. Мягкое томление охватило тело, я сглотнула, представив, как тяжело будет смотреть в глаза Киан’дэ, когда он выйдет из ванны… Я никогда не была зациклена на сексе, все это было для меня лишь приятным дополнением нашей истинной близости. Конечно, хищник привлекал меня. Но я верила охотно, что любой человеческий мужчина подошёл бы мне куда лучше в постели. Однако сейчас мои мысли занимала исключительно плотская сторона. Меня буквально захлестнуло желание, так что я просто села на ковёр возле кровати, сжимая ткань в руках, и слушала шум воды. Мысли в голову лезли самые пошлые. Прошло меньше пяти минут, и вот хищник вышел наружу, встряхнув влажными дредами и накидывая на плечи мой большой серый плед. Оставаясь по пояс обнаженным, он являл собой и соблазнительное, и отталкивающее зрелище одновременно. Я скользнула глазами по жилистой тренированной фигуре, невольно в который раз отмечая, насколько он уступает другим хищникам в мощи, и думая, как ему удалось убить стольких превосходящих противников. Видимо, секрет крылся не в бугрящихся мускулах. Он опустился рядом со мной в позу лотоса, склонив голову набок. И снова на меня пахнуло этим запахом! Я не знала, куда деваться. Подскочив на месте, я неловко положила его одежду на стул, собрала доспехи и устроила их туда же, а после спросила: — Ну как ты? Киан’дэ цокнул, пожал плечами и показал мне на бинт. — Это хищники? Он отрицательно помотал головой. — Значит, ксероморф. Киан’дэ успокаивающе кивнул, поманив меня к себе. — Нет, — я неохотно поджала под себя ноги и постаралась дышать не так глубоко. — Я тут немного… посижу. Если ты не против. Мы некоторое время провели в молчании, после чего я нашла в себе силы и легла в кровать. Киан’дэ, не желая пачкать кровью мое белье, очевидно, лёг рядом на пол, тут же крепко засыпая. Мне же не спалось. Даже когда он спал, он буквально обволакивал меня ароматом. Мои мысли о нем прогнали сон, и я невольно начала наблюдать за ним. Вдруг появилось ужасное искушение открыть его маску и взглянуть, что там. Я соскользнула с кровати и присела рядом с хищником, отмечая, что дыхание у него медленное и сильное. Значит, он глубоко спит. Я тихонько подсела ещё ближе и нерешительно взялась за блестящий подбородок, не зная, как маска снимается. Она не поддалась, когда я легко потянула вверх, и я увидела лишь, как под ней что-то блеснуло. Украшение? Вдруг я поняла, что Киан’дэ не спит. Мы встретились взглядами, и я впервые за долгое время ощутила испуг. — Прости, — поспешила сказать я. — Я была не права. Просто… мне не спалось… мне было любопытно. Я… Киан’дэ покачал головой, садясь и вперивая взгляд себе в колени, покрытые кожаными штанами. — Прости. — Снова сказала я. — Киан’дэ… я больше не буду, клянусь. Просто… все это… Киан’дэ удивленно посмотрел на меня. — Это очень странный вечер. Я не могу уснуть. Этот запах… — выпалила я. Вдруг Киан’дэ засмеялся. — Эй, что такого? «Феромоны… — пояснил он, смеясь. — Я в фазе спаривания. Это для привлечения самки. Для продолжения рода». Я промычала что-то нечленораздельное, заливаясь краской. Для привлечения самки. — И… как ты решал эту проблему у себя дома? — спросила я осторожно, неожиданно ощущая резкий укол ревности. Да что со мной? «Проблемы не было. У меня не было самки, не имел права» — коротко пояснил Киан’дэ. Эта новость меня немного удивила. — Ни разу? Он покачал головой. Вот это да. Я смутилась, закусив губу. «Сейчас быть рядом опасно. Я в фазе, лучше не рисковать» — хищник снова лёг на пол. — А ты не испытываешь… трудностей? — выдавила я. Киан’дэ недоволен щёлкнул. «Конечно, испытываю. Но держу себя в руках. Не бойся. Спи». Спи! Попробуй усни после такой новости! Я легла в постель, откинув одеяло, и буравила взглядом закрывшего глаза хищника. Пожалуйста, спи! Перед тобой лежит самый желанный сексуальный объект, тебя распирает от соблазна, ты до боли хочешь неожиданно животной страсти. Спи! Я отвернулась от Киан’дэ, закрывая глаза. О да, я не дам ему шанса почувствовать себя альфа-самцом. Я не позволю относиться к себе как к биологической самке. Противиться соблазнительному запаху стало не легче, но я строго приказала себе терпеть. Неожиданно даже для себя, спустя каких-то полтора часа я — а вернее, мое опьяненное феромонами тело — начало действовать. Я опустилась на колени перед хищником, осторожно разглядывая его и позволяя себе немного утихомирить своё вожделение. Я легонько пробежалась пальцами по руке, от кисти до предплечья, поражаясь, насколько хищников создали схожими с нами, за исключением головы. Их тела были божественны, в отличие от жутких лиц. Я плавно перешла с плеч и груди на живот, задержалась на нем ладонью и вздрогнула. А вдруг он почувствует? Конечно, он почувствует! Но мне уже было все равно. Я тихо прикоснулась губами к его шее, отмечая, что он чутко вздрогнул и проснулся, но не шевелится. Мышцы под моей рукой напряглись, но Киан’дэ продолжил лежать и даже замер. «Пожалуйста. Остановись» — сказал он спокойно. Нет, это не для меня! Я упрямо прижалась к его коже губами, выводя рисунки татуировок и сжимая его запястья. Вдруг усмехнувшись, хищник ловко схватил меня и перевернул под себя. Одно движение — и уже он с силой держит меня одной рукой за оба запястья, а маска смотрит мне в лицо. От поясницы до живота разлилась пульсирующая боль. — Киан’дэ… Он покачал головой. «Наверное, лучше мне уйти. Я переночую в другой комнате или у себя». — Нет! — рука моя выскользнула из его, и я схватила его за шею. — Что ты, там холодно, ветер, тебя ранили. Оставайся. Прости меня. Я возьму себя в руки, клянусь! Киан’дэ дрогнул, смеясь, и неожиданно нежно провёл фалангой длинного указательного пальца по моей щеке. «Хорошо. Я тоже». Но по иронии, именно после этих обещаний нас словно прорвало. Он плавно перекатился на спину, позволяя мне оседлать себя. — Где, блин, у тебя застёжка?! — сердито сказала я, шаря руками по высокому поясу штанов. Хищник снова насмешливо цокнул и одним движением направил вбок мою руку. Я нащупала ряд не то пуговиц, не то тесёмок — чего-то в этом роде, быстро и путано расстегивая пояс. Раз! И я уже снова прижата к полу. Тихий рык донёсся до меня, и я пискнула, не то от страха, не то от восторга. Мои руки завели наверх, в то время как вторая сильная рука хищника ловко подняла платье, в котором я спала, и смяла правую грудь. Как жалко, что он в маске! У хищников было нечто схожее с поцелуем, и сейчас даже это отталкивающее подобие меня не отвратило бы. Но Киан’дэ даже в такой момент сохранял лицо… и свой секрет. Думая об этом, я вдруг осознала, что облако аромата окутывает меня, и постаралась выдохнуть его из лёгких. Нет, никак! Пот прошиб спину, я почувствовала тихое прикосновение наших тел… и вдруг — резкое, как удар, соединение. Больно не было. Я протяжно и громко застонала, прогнувшись в пояснице навстречу хищнику. Безмолвно, Киан’дэ придержал рукой мою талию, отпустив меня. Я запустила пальцы в короткие дреды, вторую руку сжав на его боку и услышав короткий болезненный стон хищника. Горячая кровь попала мне на руку, я испугалась, что случайно открыла рану, но вдруг ощутила ещё один резкий толчок. Быть с ним и быть его — все, чего я хотела. Я потерялась в собственных эмоциях, стоны перешли в тихие крики, смущение просто затопило волной новых ощущений. Меня пронзило острой болью, и я согнулась пополам, прижавшись лбом к его груди. Хищник резко вышел из меня, встав и поднимая меня на руки, и двинулся в наше излюбленное место — в душевую. Здесь разница в комплекции и габаритах терялась, горячая вода облегчала мою боль при проникновении, обволакивала и дарила удовольствие. Здесь нам было проще и удобнее, и я, опьяненная его запахом и уже обессиленная от желания, просто вцепилась в его шею и ощутила благодарность. Я была уверена, что Киан’дэ это стоило больших усилий, оттого каждый жест внимания ко мне был ещё дороже. Вода забарабанила по нашим телам, с его кожи она стекала зеленоватой от крови, пропитавшей повязку. Киан’дэ не обратил на это внимание, хотя я что-то забормотала ему, и молча вжал меня в стеклянную стенку душа, с каждым разом проникая все глубже. Я смотрела прямо, отдавшись чувствам и крепко обнимая хищника. С болезнной волной удовольствия, дрожа и почти хныча, я вдруг кое-что увидела. Киан’дэ замер возле высокого, вытесанного из грубого камня, кресла Хозяина, больше похожего на трон. Хищник сложил руки за спиной, слегка расставив ноги и готовясь в любой момент защищать Старейшину. Один из воинов отделился от общего числа, поднимаясь по ступеням к трону. Его доспехи были украшены золотом. На наручах был символ почётного Охотника. — Говори, Нольбар. — Приказал старый яутжа в алой накидке. Он и сидел на этом троне, наблюдая за сородичами. — Дурная Кровь. — Проговорил Охотник. — Великий Старейшина, они атаковали один из кораблей. В космосе они отбили крейсер, четырнадцать женщин попало в плен, помимо оружия, провизии, трофеев. Воины убиты, крейсер в осаде. Я готов действовать. Я лишь прошу дозволения и нескольких Охотников в своё подчинение. — Нет, — возразил Старейшина. — Не нужно, для этих целей у меня есть специальный хищник. И он сделал неуловимый знак указательным пальцем. Этого хватило Киан’дэ. Он подошёл к Старейшине и припал на одно колено, низко склонив голову. — Это Киан’дэ. Он мой личный ультрак’хан, возьми его, введи в курс дела. Там он справится один. — Один?! — Нольбар хмыкнул. А Киан’дэ услышал, как за его спиной смеются другие хищники. Это взбесило его, но он даже не шевельнулся. — Он мельче меня! Мельче самого слабого из моего отряда! И он один. А их — восемнадцать. — Не думай, что к’хан слаб, — возразил старый яутжа. — Киан’дэ. Это был сигнал. Хищник, согласно воле господина, резко поднялся на ноги, скользнув к Нольбару и на ходу выхватывая из спинных ножен два крюка-хатигани, сверкнувшие множеством насечек. — Он переходит в твоё полное командование. Но если перед тем ты вздумаешь проверить его умения, вот он. Нольбар подошёл к Киан’дэ, коснувшись его маски рукой и повернув его голову влево и вправо. Он обошёл киллера кругом, отметив количество знаковых татуировок на его теле, говорящих о числе и статусе убитых. Сколько здесь Кровавых… Он легонько ударил Киан’дэ по ноге, но тот даже не шелохнулся, лишь чуть повернув к Нольбару голову. — Спасибо, Старейшина. Я его возьму, но все же, дай мне ещё Охотников. Из достойных. — Он справится, — сказал Старейшина уверенно. — Охотники остаются с кланом, а вы с отрядом летите на Замбака, чтобы освободить его. В плен никого не брать. Киан’дэ вдруг хмыкнул, слыша приказ, и поклонился. — Я рад, что порадовал тебя, к’хан. Нольбар вздрогнул. Он встретился глазами с кровавым взглядом убийцы, и отметил, что глаза того смеялись. Я вынырнула из воспоминаний, прижимая к себе хищника и расслабляясь в его руках. Киан’дэ осторожно обернул меня большим полотенцем. Стоять было трудно — после всего, что случилось. А ещё телепатический контакт! Он взял меня на руки и, донеся до кровати, опустил под тёплое одеяло, поправив его и поглаживая рукой мои мокрые после душа волосы. Я с улыбкой запустила пальцы в его дреды. — Чем закончилась та история с Нольбаром? — спросила я, вглядываясь в его глаза. Киан’дэ вздохнул, указуя себе на плечо, на ещё один серебряный иероглиф. «Я его убил». — Да ты крутой парень. Если бы не усталость, я бы хотела ещё. И ещё. Но глаза буквально сомкнулись, и я ускользнула в сон.