Убийца яутжа

Для Киан’дэ сегодня должен был состояться четвертый бой. От него он ничего не ожидал: просто был готов ко всему, повторяя про себя как мантру: Ничто кроме победы. Ничто… кроме победы. Другого выхода нет. Он проверил экипировку. Нагрудная броня из черной шкуры ксеноморфа уже прилажена на торс. Маска испещрена новыми отметинами и следами боя, но это ничего. Обнаженные руки в татуировках, ладони и запястья покрывают короткие перчатки, кожаный широкий пояс подхватывает и дополнительно защищает талию. Короткие валары оказались даже преимуществом в такой тесной и опасной схватке: он видел много раз, как роскошные гривы просто обрубают в ходе боя, и от болевого шока хищник может даже погибнуть. Штаны из плотной кожи покрывают ноги, стопы спрятаны в кожаную мягкую обувь. Такая экипировка не делает из него воина чести, но ему это и не нужно. Его цель — победа. Киан’дэ взял в руки оба крюка, провернув их в руках и уверенно глядя на них. Да, сегодня — тот самый день, чтобы выбрать именно их, что-то ему подсказывало. С ними он обращается наиболее умело. Увы, по правилам боя Киан’дэ не может взять с собой больше никакого оружия, но нарушать правила он не хочет, чтобы не лишиться шанса отбить Ренату. Вчера он встречался с человеческими самцами. Уманские мужчины и представитель одной из группировок Дурной крови собрали его и еще нескольких яутжа-победителей, поздравляя их с тем, что они прошли в полуфинал схватки на арене. — Мы видим среди вас достойных чемпионов… и предлагаем успех, славу, постоянные бои с редчайшими и опаснейшими противниками! А также — комфортные условия жизни и полную безопасность. Киан’дэ слушал и не слышал их, в голове пульсировало одно: ему нужно всего лишь забрать отсюда девушку. Все. Но одно слово вдруг обожгло его, и он поднял взгляд на умана. «Безопасность». Эхом он повторил это слово и прокатал его в мыслях. Он всю голову сломал, думая о том, как сделать жизнь Ренаты более безопасной, и здесь, возможно, в качестве чемпиона на арене, он действительно смог бы содержать ее в качестве своей — официально — рабыни, а неофициально — они бы просто прятались здесь от Старейшин и Охотников и спокойно жили под защитой такого сильного и опасного притона Дурной крови. С другой стороны, не напади они на город, не похить Ренату, этой ситуации бы не было. Они убили его ребенка. Их всех Киан’дэ очень хотел прибить, лично. Но будет ли это ему на руку? Мысли у него впервые спутались, и он погрузился в себя, стараясь все тщательно взвесить. Возможно, вот он — шанс обрести другую жизнь? И сейчас Киан’дэ собирался на арену, понимая, что однажды ему придется дать ответ мелким уманским сошкам и согласиться быть их чемпионом, если он, конечно, выживет. Дело-то за малым — подумал Киан’дэ и размял левое плечо. Всего лишь выйти с арены живым. Но что его действительно приободрило — то, что сегодня его увидит Рената.

***

Я шла следом за телохранителями мистера Поллока, посла Объединенной Американской Республики и официального представителя властей Бостона. Меня, Джоэль и еще одну девушку — ту самую, что с торгов — ввели вместе с мистером Поллоком и его помощником в большую ложу, которая неожиданно медленно начала подниматься над головами яутжа и других людей. Нам выдали еще один комлпект чистой одежды — по такому случаю. Это были ничем не примечательные одинаковые серые накидки, штаны и футболки с длинными рукавами. Еще накануне нам выдали поздний ужин и предупредили, что завтра зайдут очень рано, еще до рассвета, чтобы мы могли присутствовать на боях. На каких боях? Я несколько раз произнесла эти слова, не до конца понимая, может, они хотят, чтобы завтра сражались мы с яутами? Или что? Глядя на наши непонимающие лица, мистер Поллок пояснил: — Вы наверняка заметили перед собой большую арену. Видите? Она интерактивная, приспособлена для разных тренировок хищников. Здесь же мы переоборудовали — не без помощи наших партнеров — эту площадку под бои хищников между собой за определенные… призы. Я нахмурилась. Джоэль привели чуть раньше, чем меня, и она очень внимательно — и хмуро — смотрела на волнующееся море голов под собой. — Не буду лукавить, — мистер Поллок выставил ладони перед собой. — Вам чертовски повезло, леди, но если те хищники, что поставили вас на кон, победят… — Простите, что? — тихо спросила незнакомка у Поллака. Тот спохватился. — Принцип такой. Хищник может попросить за победу буквально все, чего ему бы хотелось. Он может получить чемпионский титул — высший ранг в здешней касте, и стать неофициальным духовным символом арены, ну, вы понимаете, — он криво улыбнулся. — Дальше. Есть здесь и охотники: они прилетают специально за отработкой навыков или ценными трофеями. Ну, конечно, здесь есть и те, кто не может официально иметь… ммм… уманскую прислугу… — Вы хотели сказать, рабов? — холодно перебила его Джоэль. — Мы называем это партнерскими отношениями. — Чтоб вам в них состоять, — любезно огрызнулась я. — Не спешите! — остановил нас мужчина достаточно спокойно. — Прошу, взгляните. Сегодняшние одиночные бои покажут лидеров этого сезона. У нас здесь много кто. Эээ, Гаржза, наемник из банды, Тик-Намин, очень достойный яутжа-Охотник, и Кол-ли-Ктей, один из Кровавых… От меня не укрылось, что при этом имени девушка побледнела. — А вот еще, номер восемьдесят семь. Очень интересная, но никому не известная личность. Пока мы считаем именно их лидерами боев, в такой вот последовательности. Дальше идут тоже очень успешные яутжа… Я пропустила между ушей все прочее, тревожась и хмурясь. Мы с Джоэль переглянулись. Это то, о чем мы думаем? Это мог бы быть Киан’дэ? Кто знает? От него можно ожидать, чего угодно. Но если это он, значит, он в смертельной опасности. На этой арене выживет в итоге лишь один! — А кто этот восемьдесят седьмой? Как он выглядит? — перебила я Поллака. Неожиданно, звук, похожий на выстрел, заставил нас троих подскочить. Да, на нижних уровнях платформы — как я узнала, это была именно платформа, зависшая над земным океаном (уже облегчение, что мы не в космосе!) — была хорошая звукоизоляция, раз мы за столько дней ничего не слышали и не подозревали о существовании боев хищников. Огромные створы на одной из стен раздвинулись, и на песок арены двинулись яутжа. Всего их было восемнадцать. — Видели бы вы первые бои, — прошептал Поллак. — Всего — девяносто участников. Этот сезон очень горячий. От этих слов по коже пробежал холодок. Девяносто… Сколько жизней положено на этом песке. Да он просто обагрен кровью. Звуки языка яутжа наполнили арену, но нам уже выдали специальные наушники, так что через переводчика я услышала: — Добро пожаловать на новый сезон боев на арене Хат-Харулла. В этом раунде победят только достойнейшие. В одиночных состязаниях яуты встретятся с опаснейшими врагами своей расы. Для вашей безопасности, мы накроем защитным куполом арену. Я поняла, что мера предосторожности предназначалась в основном для людей. От кого нужно было защищать самих зрителей? Я могла бы догадаться, но говорить это даже в мыслях не хотела. Однако, взгляд уже был прикован к самим хищникам. Я жадно смотрела за тем, как они выходят на арену, и отметила, что незнакомая девушка стиснула руки до дрожи, а сама побелела, как полотно. Когда на арену ступил высокий хищник темного окраса, серокожий и желтоокий  — такого я ещё не видела — она подскочила на месте и заметно заволновалась, впиваясь взглядом в него. Очевидно, моя история не уникальна. Но собственное горло перехватило спазмом, когда я увидела на экране — и вживую — Киан’дэ. Это был он. Это был он!!! Я была готова то ли визжать от восторга, что он жив… то ли рыдать и молить его уйти оттуда. Но это был действительно он! Его фигура, одежда, походка, маска, в конце концов! Я вскочила с места, бросилась к перилам ложи и громко закричала, перегибаясь навстречу арене: — КИАН’ДЭ!!! Вряд ли он меня услышал. Шум стоял невообразимый, зрители скандировали имена и номера. На экране показывали попеременно всех хищников, и наконец я увидела вблизи Киан’дэ. Нет сомнений, это он! Так близко и так далеко от меня… Я рывком села обратно. Сердце бухало в груди от волнения. — Прошу, отпустите его, — быстро сказала я, едва не цепляясь за руку Поллака. — Что? Кого отпустить? О чем вы? — по инерции переспросил он, делая на небольшом компьютере какие-то пометки. Ставки! — Восемьдесят седьмой, это он? — я быстро указала на экран. Киан’дэ смотрел поверх камеры, словно не особенно интересуясь происходящим, и проверял броню. — Да, он. Но проблема в том, что отпустить… — Поллак рассмеялся. — Отпустить мы никого не можем, мы попросту его здесь не держим. Он волен в любой момент улететь, однако согласно правилам арены, чтобы получить свой трофей, он должен сражаться. Боже… Я спрятала лицо в руках и сжалась. Смотреть на бой не смогу, не выдержу. Поллак с интересом наблюдал за мной, после чего бросил взгляд вниз, на чёрную фигуру хищника. — Киан’дэ — это его настоящее имя? — спросил он, мягко улыбаясь. Но глаза его… это были глаза зверя. Страшные глаза. Страшный человек. — Да. — Тихо сказала я. Он хмыкнул, сложив руки на груди и продолжая наблюдать за мной. — Вы поступили на платформу беременной от одного из яутжа. Обычно на небольшом сроке у рабынь любые охотники прерывают беременность искусственно. А это… был плод от него? Я сглотнула. — Да. Джоэль опустила голову, а девушку словно током ударило. Она с изумлением смерила меня взглядом, будто только сейчас увидела. — Ясно. Ну что ж, — хлопнул в ладоши мужчина. — Если восемьдесят седьмой останется в строю, я с удовольствием предоставлю вам встречу сегодня. Договорились, мисс Штальбаум? Я закивала, угодливо и жалко, но даже эта подачка была надеждой для меня. Боже, я никогда так не волновалась и не унижалась ни перед кем. Но за возможность снова увидеть Киан’дэ мне было не стыдно перед собой. А тем временем, Киан’дэ ушёл вслед за остальными яутжа, чтобы оставить на арене только одного сражавшегося.

***

«Надеюсь, она нигде не спряталась?» — тихо поинтересовался ехидный голос Киан’дэ. Я недовольно закатила глаза, скорчив рожицу, но тут же неожиданно даже для себя издала короткий стон, когда сильная рука неожиданно нежно сжала мою левую грудь и провела по ней острым когтем. — Киан’дэ, не будь грубым с единственным человеком, которому ты нравишься. Он снова сухо рассмеялся. Под моей спиной дрогнула его грудь, и я немного откинулась на жесткое чешуйчатое плечо. Собственно, чем мы занимались? Лежали в ванне, если это можно так назвать. Киан’дэ, как и любой хищник, обожал воду, но в моей немаленькой ванне он не мог уместиться полностью. И если я вольготно лежала на нем, то он… полулежал, пытаясь приспособиться поудобнее. «Зачем свечи?» — вопросил хищник, посмотрев вправо и влево, на горящие плошки. — А что? Тебе не нравится? — я погладила когтистую руку, увлекая ее ниже, на живот, и вдруг с трепетом ощутила, как он вообще убрал пальцы с когтями от моей кожи подальше, нежно водя по мягкому и маленькому холмику растущего живота тыльной стороной ладони. «Электричество работает» — недоумевал хищник. Вот вроде продвинутая цивилизация, но до чего тупые, когда дело касается романтики. Готова поспорить, на возлежание в ванне Киан’дэ согласился чисто потому, что хотел погреться в горячей водичке. Сегодня он был особенно разговорчив. Он даже сказал мне порядка десяти или одиннадцати фраз за весь день. Это было нечто! Обычно от него любой реплики не дождёшься. Его присутствие рядом дурманило и будоражило. Хотелось большего, чем просто нежные объятия, но хищник теперь и вовсе редко навещал меня в качестве мужчины, аргументируя — не без оснований — тем, что в моем положении необходимо быть более аккуратной в плане секса. Даже у хищника было больше понимания, чем у меня. Я мягко направила его руку вниз, но вдруг поняла, что он снова неуловимо скользнул к животу, а там на талию. Я ловко перевернулась в воде, улёгшись ему на грудь и заглядывая в глаза. — Скучала по тебе… Поглаживая перебинтованные запястья, я провела по предплечьям и начала целовать его плечи и грудь, спускаясь к животу. Киан’дэ приостановил меня, неожиданно настойчиво укладывая обратно, себе под крыло. «Успокойся, хищница» — сказал он насмешливо. Но меня это не покоробило. Я знала, на какие рычаги давить, и продолжила своё тихое гадкое дело, только не спускаясь вниз, а поднимаясь по груди к ключицам и шее. Упершись ладонью в твёрдый напряженный живот хищника, я с чувством целовала его шею, задевая губами кончики дредов и перебирая их второй рукой. Терпение хищника оказалось не безграничным, и вскоре я получила, что хотела. Багровые глаза после всего, что было между нами, казались уставшими. Он осторожно выскользнул из ванны сам и помог подняться мне, мы зашли под душ и быстро вымылись под горячей водой. От поднявшегося пара казалось, что хищника окутывает легкая дымка. Я невольно залюбовалась им, прислонившись к стеклу и чувствуя себя в этот момент… просто счастливой. Да, это счастье было непохоже на то, что ощущали остальные люди. Но тем не менее, это было оно. Давно, ещё после смерти сестры, я чувствовала только одиночество и тоску по дому, по родным и любимым людям. И вот теперь все изменилось. Я тихонько коснулась бока Киан’дэ, длинного изогнутого шрама, оставшегося от той страшной ночи, когда его корабль взорвался. Он пересекал и разрывал несколько татуировок, уходя вверх и вниз. — С тобой мои шрамы затянулись тоже, — тихо сказала я, прислонившись ладонь к своей груди. — Спасибо, Киан’дэ. Он непонимающе поднял голову, склонив ее набок и сузив глаза. Хищник, не хищник… бестолковый, как любой мужчина. Я подошла к нему, под струи горячей воды, и молча обняла, прислонившись щекой к груди. — Я надеюсь, твои шрамы затянулись тоже, — с надеждой сказала я, понимая, что жизнь у него тоже была не сахар. Киан’дэ задумчиво молчал, ничего не говоря. Он опустил голову и плечи, прислонился спиной к стеклянной перегородке и, кажется, погрузился в собственные мысли, так глубоко, что даже забыл обнять меня, о чем я не преминула ему недовольно напомнить. Вздрогнув и мирно заурчав, хищник нежно обвёл мою талию рукой и погладил по волосам, однако я по взгляду чувствовала. Он снова вспоминает.

***

Тем временем, хищник по имени Го-Сар, высокий и широкоплечий, превосходно развитый воин, тайно посетивший арену в статусе Первой Крови, активировал наручные лезвия, спокойно ожидая своего противника. Остальные семнадцать яутжа тихо ждали своей очереди на бой, правда, не без любопытства наблюдая за Го-Саром. Молодой яут вздрогнул, когда вместе с ним содрогнулась и сама арена. Но, слава Кетану, его лицо не выразило никаких эмоций, да и сам он быстро взял себя в руки и осмотрелся. Пол дрогнул, и в одной из плит платформы начал открываться люк. В него осыпался песок, стекая вниз с краев. Го-Сар прислушался, но услышал в ответ лишь тишину. Ему это не дало никакой пищи для размышления…но Киан’дэ, как и прочие опытные хищники, уже знали, кто будет следующим противником. Стремительная лаковая тень выросла из-под ног Го-Сара и в мощном прыжке бросилась на него. Зеленокожий юный воин успел отскочить назад, прикрываясь наручами и в восторге глядя на своего врага — внушительного вида двухметрового чужого, издавшего отвратительный визг. Итак, хищник и чужой вступили в схватку. Они кружили друг против друга недолго. Чужой первым бросился на соперника, загребая сильными длиннопалыми конечностями песок и сшибаясь с Го-Саром. Молодой хищник уклонился, и чужой задел его лишь когтем. Он мастерски полоснул клинками по лаковому телу монстра, уворачиваясь от удара чешуйчатым хвостом. Невольно, Го-Сар заслужил уважение Киан’дэ. Молод и неопытен, но потенциал у него большой. Убийца заинтересовался боем и прислонился бедром к стене, пристально наблюдая за противостоянием хищника и ксероморфа. Интересно, выйдет ли Го-Сар живым из этой схватки? Молодой воин показывал мастерство при владении наручами. Он ловко сражался с чужим, хотя было ясно, что для него это первый бой с таким серьезным противником, и в его движениях чувствовалось ликование истинного Охотника. Невольно, Киан’дэ заметил, что под маской улыбается. Таких ярких эмоций он сам был лишён, с самого рождения охота была для него промыслом и способом выжить, а не ритуалом и смыслом жизни. Все же, способ и смысл — это две кардинально разных причины, и в отличие от охотников, в голову Киан’дэ не приходило собирать трофеи. В них он вообще не видел никакой ценности: их даже на чёрном рынке не продашь, ведь каждый норовит доказать свою доблесть и завалить самого крупного монстра самолично. Но глядя на Го-Сара, Киан’дэ впервые проникся смыслом этого ритуала. Он видел перед собой юнца, из которого выйдет если не отличный, то вполне сносный воин. Единственный укол в сердце: и его нужно будет убить. Киан’дэ отметил, что Го-Сар наносит уже решающие удары, и вот, поднырнув под хвост ксеноморфа, он атакует в эффектном прыжке сбоку и вонзает наручные клинки в череп врага. Под кислотной кровью чужого клинки плавятся, и Го-Сар вынужден отстегнуть их, с удовольствием наблюдая за тем, как чужой издыхает на песке. Победа! Внезапно, Киан’дэ, как и остальные яутжа, отметил, что арена дрогнула дважды. С обоих концов из люков, как и в первый раз, выползло уже двое чужих. Они быстро приметили безоружного молодого воина, кружа вокруг него. Один боком приближался по песку, а второй запрыгнул на прочный купол, ударившись о него мощным чёрным телом и замерев. Очевидно, Го-Сар не ожидал такого исхода событий, потому что дополнительных клинков для наручей у него не было — это было против правил, так что он был лишён оружия. Опустив лоб вперёд и раздвинув мандибулы, Го-Сар напрягся и издал громоподобный рык. В тот же миг, точно дали невидимый сигнал, чужие помчались на хищника…