Убийца яутжа

Киан’дэ безошибочно угадал, где находится Рената, притом — всего лишь пронаблюдав за высоким темнокожим яутом, увешанным разнообразными золотыми украшениями. Не будь он таким грозным с виду, Киан’дэ принял бы его за жреца, хотя хищник знал, что в таком статусе участвовать в сражениях за трофеями запрещено. Он устремил взгляд ярко-жёлтых глаз на повисшую над ареной ложу, и острое зрение Киан’дэ, подкреплённое оптикой в маске, различило бледное лицо его уманки. Он поджал мандибулы под маской, напрягшись и отмечая, как шум толпы отходит на второй план. Киан’дэ хотел оказаться там рядом с ней… но он вынужден был, задрав голову, лишь смотреть на неё, как на недосягаемый призрак, и терпеть. Если сегодня он выживет, он увидит ее ближе, как того обещали распорядители. Невольно, Киан’дэ сфокусировался на Го-Саре, молодом хищнике, который яростно отбивался от ксеноморфов. Неожиданно, гнетущее чувство легло на плечи Киан’дэ. Он опустил глаза, понимая, что может поступить крайне глупо и перечеркнуть свои шансы на победу… и на Ренату. Нет, так нельзя. Победа — или смерть. Победа — или смерть. Он сжал кулак до боли, так, что в глазах потемнело. Пристально глядя за тем, как молодого яутжа кромсают стальные когти жутких чужих, он едва сдерживался, чтобы не вмешаться. Хотелось врубить по автоматике ворот и, выскочив на арену, разделаться с этими тварями. Бесчестная смерть. Хуже. Напрасная гибель. Он не увидел, как его душевное смятение заметил тот странный высокий яутжа. Он пристально наблюдал за покрытым с ног до головы одеждами хищником, единственным, кто стоял так близко к ограде — и кто, как казалось, был безразличен к бою. Но по малейшим движениям было ясно: он разгневан, видя то, как Го-Сара медленно убивают на арене. Когда чужой отхватил его голову, а второй ксеноморф набросился на тело, все уже было кончено. Киан’дэ отвернулся. Внезапно, воспоминание вновь накрыло его мысли.

***

Это был его первый заказ. Киан’дэ был зол на весь мир, ненавидел буквально всех. Он преследовал одного из хищников, сбежавших на Землю, и — вот забава — решившего дать деру. Редко когда яутжа сбегают от противника. Но это был тот случай. Киан’дэ лавировал между огромных скальных пород спящего вулкана, у подножия которого остался его корабль (и корабль беглеца), и уклонялся от периодически активированных на скорую руку ловушек яутжа. Дилетанты. Киан’дэ взобрался на скальную породу, цепляясь когтистой рукой за камни и снимая с бедра бластер. Своего беглеца он увидел сразу, так что помчался по верху, по камням, решительно нагоняя его и обрушиваясь на его голову. Хищник ловко перекатился в сторону, растопырил руки и прорычал: — Давай, ублюдок, один на один! Только я и… Но убийца прервал его излияния, почти не целясь и выстреливая в голову яутжа. Тот умер в ту же секунду, опрокинувшись на спину и больше не шевелясь. Было бы даже странно, будь иначе — выстрелом ему размозжило череп, так, что серые валуны под ногами окроплены зелёным. Киан’дэ, как и велел его патрон, отрезал острым клинком голову беглеца, сложил ее в кожаный мешок и принялся спускаться со склона, неспешно приближаясь к кораблю. Однако, среди камней он не заметил преследователя. Первое правило убийцы: после того, как грохнул своего «клиента», держи ухо востро. Яутжа — раса мстительная, и кара за убийство одного из членов клана может караться смертью. Киан’дэ почуял опасность затылком, так что вовремя пригнулся, чувствуя, как кончиков взметнувшихся валар касаются острейшие шакрамы. Они могли бы вонзиться в его затылок, но хищник уже скрылся за камнем, быстро найдя того, кто преследовал его. То была молодая яутская женщина, судя по форме — охотница, с красивыми густыми валарами и редкой голубоватой кожей. Одета она была в доспехи, прикрывавшие только бёдра и грудь. «Смотри, притащила сюда весь свой охотничий набор» — хмыкнул про себя Киан’дэ и плавно завёл руку за спину, бесшумно вынимая клинок. Издав громкий вопль, охотница воззвала к его чести и совести, вызывая убийцу на бой. Киан’дэ ещё раз ухмыльнулся. Он был киллером, а не идиотом. Разок выглянув из-за валуна, он тривиально пальнул в девицу бластером, отчего та рассвирепела и побежала на хищника, не боясь, что ее подстрелят по пути. Киан’дэ выскользнул навстречу, бесчестно паля бластером во врага. Но охотница метнулась вбок и быстро обошла Киан’дэ со спины. Он успел выхватить второй клинок и отразить удар лезвиями. Рыча, будто зверь, молодая охотница теснила убийцу, изрыгая проклятия на каком-то своём диалекте и пытаясь пронзить его клинками. Но Киан’дэ был достаточно ловок, чтобы уходить от ударов. Неожиданно, он услышал за спиной девушки характерный щелчок, и резко метнулся вбок, отчего-то уволакивая ее следом за собой. Вообще, полагалось бросить врагиню на произвол судьбы, благо взрыв прогремел незамедлительно. Отброшенные ударной волной, хищники лежали друг возле друга. Киан’дэ приходил в себя дольше, поскольку сильно приложился затылком о камни. Когда он открыл глаза, хищница уже сидела на его животе и прислонила клинок к его груди. Глухо зарычав, Киан’дэ напрягся. — Ещё одно движение, и ты труп, — спокойно сказала она, сверкнув синими глазами. Отчего тогда медлит с ударом, раз настроена решительно? Киан’дэ зарычал ещё громче и внушительнее, когда ее пальцы подцепили край его маски и открыли лицо. На секунду, по её лицу скользнуло недоумение. В глазах промелькнула не жалость, но нечто, схожее с состраданием. То, в чем Киан’дэ не нуждался. Он рывком сбросил хищницу с себя, однако она не думала сдаваться, так что вцепилась в его плечи и продолжила держать его на острие своего клинка. Встретившись глазами, хищники оценили ситуацию, и после секундной тишины отпустили друг друга, разойдясь в разные стороны. Девушка рыкнула, неожиданно бросая Киан’дэ маску. Он поймал ее, покрыл ею лицо. — За что ты убил Сама-То? — вопросила она. Киан’дэ молчал. — Ты что, немой? Или гордый? — цокнула она. — А может, глупый? Киан’дэ продолжил молчать. Но видя, что хищница не настроена продолжать бой, убрал в заплечные ножны оба крюка. — Ты же не простой убийца. Ты наемный киллер, и у тебя есть хозяин. А наш монах… это просто очередной заказ. Киан’дэ поднял глаза. Так он служитель Кетану… Да, она обо всем догадалась. Хищник склонил голову, сложив руки на груди. — Меня зовут Нир-Вана. И я — жрица из храма Кетану, — медленно проговорила она, двигаясь навстречу убийце. Она обходила его кругом, разглядывая и отмечая, что в своём ремесле он недавно. Чувствуя спиной опасность, Киан’дэ тем не менее не поворачивался, не собираясь показывать жрице своих слабостей. — Этот факт снимает с тебя некоторую ответственность. — Сказала она задумчиво. — И я вижу на твоих руках так много твея, что даже меня это ужасает. Киан’дэ усмехнулся. Тогда ещё он только начал свой путь, и боевые татуировки — знаки поверженных противников — и шрамы не так обильно испещряли его тело. До слов жрицы ему не было никакого дела. Молодой, но уже достаточно разозлённый, он был отвержен всеми, а потому и в ответ отвергал всех. Внезапно жрица подошла к нему, заглянула в глаза. Взгляд был внимательным и стеклянным. — И смерть твою я вижу очень ясно. Поверь, то, ради чего ты умрешь, того стоит — возможно, в этом ты найдёшь своё утешение. Из восемнадцати воинов на арене погиб уже шестой. Киан’дэ понимал, что выиграть в этом туре практически невозможно. Должна быть какая-то хитрость или неочевидный выход. Он задумчиво ходил вдоль барьера, глядя на то, как чужие набросились на воина и потрошат его. К чести хищника, даже в этой ситуации он не визжал от ужаса и боли, а до конца дрался, пытаясь унести своих врагов в могилу. Так что же делать?! Киан’дэ мрачно посмотрел на арену, залитую кровью. Сейчас на арену выйдет молодая воительница, а следом за ней и он. В том, что она погибнет, он не сомневался. Проблема была в том, чтобы не погибнуть самому. Прежде он должен вытащить отсюда Ренату. Нужно думать! Вспыхнув, Киан’дэ смотрел на то, как юная хищница ступает на песок, обводя глазами пока пустую арену и издавая горловой рык. Она тоже готова к любому исходу, включая смертельный, а в качестве оружия взяла метательные ножи. И вот, практически у неё из-под ног, на арену выбрался ее противник, разделавшийся не с одним хищником. А может, они меняли чужих на свежих особей, чтобы в каждом раунде их было сложнее победить. Она ловко ушла от взмаха острых когтей и хвоста. Зарычав, подобно дикому леопарду, яутжа взвесила клинок в руке и почти не целясь метнула его в чужого. Поразительно, но с первого удара ей удалось завалить его. Толпа ликующе взревела, Киан’дэ подошёл вплотную к барьеру. Хищнице было не до радости. Против нее выступило уже двое чужих. К счастью, у неё оставалось ещё несколько клинков, но метнуть их она не успела. Уворачиваясь от одного из хищников, она получила удар от второго в бедро — и все же осталась жива. Она была быстрой и ловкой даже для чужих. Спустя восемь минут отчаянной борьбы за жизнь, один из ксеноморфов лежал бездыханным на песке, а сама хищница с решимостью встретила свеженького ксеноморфа, вставшего на место погибшего собрата. И снова их было двое против одного. Сколько же их там, в подземных тюрьмах? Об этом можно было только догадываться. Она держалась лучше всех, она была бы достойным противником! Число чужих увеличилось до трёх. Но все же и ее ждала ужасная участь — быть разорванной надвое сразу тремя жадными до крови ксеноморфами. Киан’дэ отвернулся. Нет, нужно что-то ещё кроме ловкости, умений и навыков. Но что? Неожиданно, к нему со спины подошёл тот самый темнокожий воин, глядевший на кровавое ристалище со спокойствием. — Душа ее уже отлетела к Кетану, — заключил он, а по арене разлетались ошмётки тела девушки-воина. — Послушай, убийца. Ты идёшь следующим… и я хочу тебе кое-что сказать. Киан’дэ внимательно посмотрел на него. Рослый яутжа склонился к его маске и тихо что-то заговорил…