Убийца яутжа

То, что я видела на арене, меня не просто ужасало. Я была в панике! Хищников, таких сильных, уверенных в себе, могучих, кромсали на куски, терзали, жрали отвратительные ксеноморфы. Крупные, куда крупнее тех, что были в лесу… Осложнялась ситуация тем, что кислотная кровь разъедала у некоторых яутжа оружие, а остальных чужие просто брали количеством. Но каким же был мой ужас, когда я увидела, как сквозь барьер теперь проходит Киан’дэ! — Нет! — взвыла я, бросаясь к краю ложи и цепляясь за него пальцами. Поллок продолжил делать ставки, не отвлекаясь от своей работы. Джоэль прижала руки к губам, качая головой и что-то шепча. Я прислушалась. Она молится. Помолиться нужно и мне… Боже. Пусть он выйдет живым. Я немалая грешница, да и Киан’дэ — отнюдь не человек, и о наличии души у него я не уверена. Но умоляю: пусть сейчас он останется в живых. К глазам подкатили слезы, пришлось пару раз громко вздохнуть и поморгать, чтобы не плакать. А плакать хотелось очень: страх, отчаяние, незнание будущего — все это рвало на куски. Киан’дэ двигался уверенно, но был осторожен и спокоен. Он вошёл в высокую арку, за его спиной закрылся барьер. Все. Он отрезан от целого мира, и если я увижу, как чужие кромсают и его тело, я просто выброшусь с этой чертовой ложи. Я сжала руки в кулаки, унимая крупную дрожь, но она тихо била все тело, смотреть было невыносимо. «Восемьдесят седьмой номер» — прозвучало в наушниках, и зрители восторженно взревели, ожидая очередной кровавой жертвы. Киан’дэ показали на большом экране. Он обвёл всех глазами по кругу, напрягаясь, и мрачно отвернулся. Звучный сигнал прокатился по арене, и тогда пол дрогнул, песок осел и посыпался вниз, а на арену ступил первый чужой…

***

Друзья, читаем под Hard Rock Hallelujah — Mighty Metal Gods Киан’дэ не собирался расходовать силы так сразу. Он уже понимал, что бой пройдёт очень тяжело, и спокойно размял левое плечо, ещё не оправившееся от проникающего ранения в прошлом бою. Ксеноморф яростно хлестал хвостом, изящно переступая с ноги на ногу и примеряясь, с какой бы стороны наскочить на хищника. Киан’дэ медленно завёл руку за спину, положив ладонь на рукоять клинка. Чужой бросился вперёд, и Киан’дэ уклонился от атаки, уйдя вбок и разминувшись с чужим буквально на пару сантиметров. Чёрное лаковое тело пролетело мимо, и хищник резко развернулся, встречая его лицом к лицу. Он скользнул вбок, рассекая заднюю лапу крюком и нанося размашистый удар по мощной шее. Чужой издал рёв и прыгнул, но клинок, провернувшись в ладони хищника, пронзил его череп. Пока мертвый ксеноморф падал на песок, Киан’дэ отметил, откуда нападут двое остальных. Когда новый, еще свежий чужой прыгнул сверху, Киан’дэ был готов и яростно сшибся с ним, ударив его всем весом тела и тараня плечом. Второй ксеноморф, бросившийся за ним, спутался, столкнувшись со своим собратом и разъярённо визжа. Теперь следить пришлось за двумя. Киан’дэ был весь внимание: он ушёл вбок от удара хвостом, ловко обошёл второго чужого со спины и сильным ударом, громко рыкнув от прилагаемого усилия, снес ему голову. Толпа взревела, многие ликующе вскочили с мест, но радоваться было рано. На место мертвого чужого встал ещё один ксеноморф. Он припал на песок, на все четыре лапы, и запрокинул голову вверх, издавая громкий вопль. Киан’дэ тем временем сражался со вторым чужим, раня его в живот и выплескивая на арену шипящую кислотную кровь. Чужой разъярённо махнул хвостом: острейшая пика скользнула по маске Киан’дэ. Он увернулся, не то хвост снес бы ему голову, но самый кончик оставил глубокую царапину на металлической скуле. Киан’дэ ударил чужого ещё раз, зайдя со спины и целясь в основание черепа. Когда голова ксеноморфа, отделенная от туловища, слетела с покатых плеч, второй чужой налетел на Киан’дэ, повалив его на песок. Хищник едва успел выставить руку с клинком, останавливая яростный напор чужого и ревя от боли. Когти исполосовали его живот и ноги, глубоко вонзаясь в левый бок. Второй клинок вылетел из ладони и теперь лежал в паре метров на песке, а чужой, сдерживаемый лишь клинком и второй рукой Киан’дэ, пытался отхватить ему голову. Киан’дэ сузил глаза, встречаясь с дикими глазами чужого взглядом. Он зарычал, понимая, что свирепеет. Твей словно зажегся в жилах. Он миллиметр за миллиметром давил, давил, давил вперёд и вверх, и наконец пронзил челюсть ксеноморфа, сталкивая его с себя и тут же видя, как сразу двое чужих мчатся на него. Они мчатся, а он лежит, придавленный тушей этой твари! Киан’дэ прыгнул на ноги и стремительно побежал. Нет, смысла играть в воина-Охотника точно он не видит. Чужие такие подвижные и динамичные, они значительно выигрывают, когда Киан’дэ встречается с ними в открытом бою. Хищник посмотрел на свой клинок, лежащий в песке арены. Нужно взять его! Он чувствовал, что ещё немного — и оба ксеноморфа, что бегут за ним по большому кругу, нагонят его и просто выпотрошат. Но сил у Киан’дэ было пока что хоть отбавляй, так что он лишь коротко выдохнул и, на секунду оглядываясь назад, рванулся к своему оружию.

***

Пятый и шестой чужие мчались за Киан’дэ, а он бежал впереди них, не собираясь пока с ними сражаться. С обрывающимся сердцем я видела, как он скользит по песку и в один миг поднимает с песка оброненный крюк, разворачиваясь в прыжке и одним ударом сразу двух клинков дробя ксеноморфу череп. Но оставался в живых ещё один инопланетный гад. Я вскрикнула от испуга, когда он пробил плечо Киан’дэ когтями, собираясь отхватить ему голову. Киан’дэ не сдавался: он позволил чужому увлечь себя к краю арены и впечатать в стену, так, что он едва не был раздавлен массой гибкого чёрного тела. Упершись ногами в бронированное туловище, Киан’дэ извернулся и успел уклониться, потому зубастая челюсть ксеноморфа вместо его головы вонзилась в стену. А сам хищник мягко перекатился по песку. Тогда Киан’дэ и заметил, что из люков выпустили уже четверку чужих, и я поняла это потому, что даже он попятился. По спине моей пробежал холодок. — Давай, Киан’дэ! — вдруг, не стесняясь своих эмоций, громко и надрывно закричала Джоэль, вскакивая с места и вскидывая руку вверх. — Давай!!! На секунду, на какой-то миг, мне показалось, что он услышал ее. Едва Джоэль выкрикнула это, как хищник встал, как вкопанный, пристально следя за чужими. Я похолодела, заметив, как спокойно он теперь двигается, не обращая внимание на залитое кровью плечо. Киан’дэ опустил руки, держа в каждой по клинку, и чуть выставил вперёд правую ногу, уводя раненое плечо назад и оберегая его. Он терпеливо ждал, когда чужие начнут атаковать. И они начали. Все пятеро кинулись на него разом, точно последовал неслышный никому, кроме них, сигнал. Один из них оказался быстрее и проворнее прочих. Он молниеносно бросился на Киан’дэ, но тот ушёл в сторону, развернулся и с рыком вонзил в бок чужого клинок, распарывая им бронированную шкуру. Споткнувшись и увлекая за собой клинок Киан’дэ, ксеноморф пролетел несколько метров вперёд и, выпотрошенный, разметал кислотную кровь и врезался в стену. Киан’дэ перехватил второй клинок удобнее и снес голову второму чужому. Туша подмяла его под себя и увлекла на песок. — Вставай!!! — орала Джоэль. Поллок поморщился, а я была вне себя, бледная и дрожащая, и смотрела на то, как гибнет единственное близкое мне существо. Нет, я больше не могу. Я даже слова выдавить не способна! И тут я вижу, как Киан’дэ сбивает с себя тело чужого и движется ещё от трёх монстров к стене. Куда он?! Он позволяет им загнать себя в тупик?! Он несётся так, словно хочет обогнать саму смерть. И мне показалось, что он стал быстрее на какую-то долю секунды… Вонзая крюк в стену, он зачем-то высоко подпрыгивает, а после бьет открытой ладонью по участку стены, прямо под энергетическим куполом. БАМ! Арена дрогнула, и чужие, намеревавшиеся прыгнуть следом за Киан’дэ и несомненно сцапавшие бы его, вдруг просели, а затем их тела пронзил и испепелил изнутри заряд, схожий по яркости своей с молнией. Дымящиеся туши повалились на песок. Киан’дэ выжидающе зацепился крюком за стену, склонив набок голову и тяжело дыша. Но, когда барьер спал, он понял, как и все мы: этот бой он выиграл.

***

Глаза у него — яркие, как два рубина. В глубине, у зрачков, они глубокого винного цвета, зато по краям почти оранжевые. Бесшумный, словно призрак, Киан’дэ прошёл в спальню и склонился надо мной. Я притворилась, что сплю, но до конца не знала, поверил ли он мне. Если нет — в чем я не сомневаюсь — предстоит бессонная ночь. Но Киан’дэ предпочёл сделать вид, что поверил, и плавно опустился на пол в медитативной позе, прикрыв глаза и расправив плечи. Не помню, сколько времени прошло, но я завозилась в кровати и посмотрела на хищника. В тот же миг он открыл глаза, и они багрово вспыхнули в темноте. — Киан’дэ, — прошептала я, подложив ладонь под щеку. — Ты все ещё здесь? Он успокаивающе кивнул, не меняя позы и склоняя набок голову. Виски прострелило воспоминание. Прозрачный сосновый лес, лапы огромного дерева, я — пленённая группой яутжа и спасённая Киан’дэ, следую за ним, и мы останавливаемся на отдых под елью. — Ты так много делаешь для меня. Дреды мягко упали с одной стороны шеи на другую. Киан’дэ молчал. — Почему? Мне хотелось узнать, потому что я не понимала, что такого этот жёсткий, молчаливый, несгибаемый хищник увидел во мне. Я не особенная, во мне нет никаких уникальных, ценных для яутжа черт характера. Внешне я тоже ничем не примечательна. Когда он встретит меня впервые, я была испугана и зла на весь мир и на всех яутжа, и ещё — я была, несомненно, слабой. Так почему Киан’дэ решился мне помочь? Он помолчал, потом прикрыл яркие глаза. Мне показалось, что он так и не ответит на мой вопрос. Думая о нем, я начала медленно погружаться в глубокий сон. И уже на границе между сном и явью я услышала: «Причины нет. Просто я так захотел».

***

… Однажды он окажется не самым быстрым, ловким и сильным из противников, и тогда он умрет. Эта мысль появилась в моей голове, когда я смотрела на ликующую толпу, увлечённую зрелищем, и Киан’дэ, бредущего к выходу. В этот момент он был таким слабым, усталым и обречённым, что я очень ясно увидела его будущее, и похолодела. Мне не хотелось терять его. Сейчас я ощутила облегчение, могла на какое-то время расслабиться. Могла увидеть его. Увидеть! Я встрепенулась, торжествующе улыбнувшись. Наконец-то я его увижу, и он будет совсем рядом! Не уверена, что нам позволят остаться наедине или хотя бы коснуться друг друга, но быть рядом — это уже достижение. И как Киан’дэ сумел разгадать, что от него требуется? Я удивилась его внимательности. Не знаю, что за символ был начертан под куполом… После спрошу у Киан’дэ.

***

Хотелось просто рухнуть на песок и остаться там, не шевелясь. Движения приносили боль и страдание. Хищник взял себя в руки, глубоко вогнав в грудь воздух, пропущенный сквозь фильтры маски, и медленно пошёл к арке, встречаясь взглядом с другими яутжа. Что только ни выражали их лица и глаза! Восхищение, ненависть, презрение, спесь, желание попробовать на арене свои силы. Киан’дэ встретился взглядом с темнокожим яутжа, что был в отдалении от всех, и кивнул ему. Простая благодарность. Внимательность этого хищника спасла ему жизнь. Это он предупредил его о хитрых правилах: всего-то найти активатор ловушки, помеченный номером сражающегося на арене. Найдя заветные цифры «87», Киан’дэ поспешил воспользоваться шансом, подключив токовую ловушку. Убийца прошёл мимо яутжа, намереваясь потребовать своё. То, что ему обещали, останься он в живых. Он подошёл к охране, демонстрируя свой номер, выбитый на браслете, и агрессивно рыкнул, когда они потянулись за его крюками в наплечных ножнах. — Вооруженных не пускаем, — прогудел мощный высокий хищник, очень похожий на берсеркера. Киан’дэ не стал спорить, смерив обоих взглядом. Он достал оба клинка, каждый глубоко вонзая в бетон у ног охраны, и те не преминули сразу пропустить одного из победителей на лифт, ведущий в верхние ложи. Киан’дэ покосился на ещё двух охранников, что были уже внутри лифта. Да, а здорово они тут все обставили. Со вкусом. Нагнали амбалов, со всеми не справиться даже если таких, как Киан’дэ, будет с десяток. Он задрал голову, глядя в морду высоченного хищника, и отмечая, что тот сверху вниз смотрит на него в ответ. — Чего уставился? — зарычал высокий яутжа. — Э, — второй пресёк наглое поведение сотоварища, — это один из чемпионов. Будь поуважительнее. Проворчав что-то, высокий отвернулся, а Киан’дэ довольно щелкнул жвалами. Такое отношение было для него в диковинку. Что скрывать — приятно! Он размял шею и повёл плечом, морщась от боли. Лифт тем временем остановился, двери разъехались в стороны, и Киан’дэ в сопровождении охраны вышел в коридор, что вёл в верхние отсеки и ложи. Снаружи доносился гул голосов, рёв чужих и хищников. Но для Киан’дэ это уже было неинтересным. Он неожиданно заволновался, когда его подвели к одному из отсеков, ведущих в ложу, и остановились. Пришлось немного подождать, буквально несколько минут, прежде чем створа не отъехала в сторону и его взгляду не предстало двое уманов. Тот человек. Ни имени, ни лица его толком Киан’дэ не помнил. Все это было ему неинтересно. Он похолодел, встретившись глазами с Джоэль, за чьей спиной недалеко стояло ещё два яутжа — с уже серьезным вооружением и в броне. Киан’дэ резко перевёл взгляд на умана, с ненавистью разглядывая его. Не будь он сейчас зависим от него, он показал бы, сколь глубоко разверзлось царство смертоносной Никты. Он уничтожил бы его так болезненно, как только мог. Киан’дэ тихо зарычал, напрягаясь. — Замечательный был бой, — заметил уман без тени страха. — Великолепный. Мы довольны результатами тотализатора. И личная благодарность от меня, я ставил на вас. Киан’дэ рыкнул ещё громче, перекрывая последние слова умана. Джоэль сжалась, испуганно глядя на залитого твеем хищника. — Успокойтесь, — невозмутимо сказал уман, надеющийся на личную охрану. — Мы договорились, что по итогу сегодняшнего боя предоставим вам личную встречу, и мы предоставляем! Просто удостоверяемся, что все пройдёт как надо. Он дал знак рукой, и охрана открыла двери по сигналу на панели. Киан’дэ замер, болезненно опустив голову. Да, они действительно ввели в комнату Ренату. На бедре у неё он намётанным глазом сразу отметил детонатор, за спиной у неё был высокий яут-берсеркер. — Такие меры предосторожности применимы не исключительно к вам. Вы должны нас правильно понять: нельзя просто так показать приз раньше времени, нельзя дать воспользоваться призом, нельзя позволить покинуть это место… Киан’дэ кивнул. Бесполезно хорохориться, он все равно связан по рукам и ногам. Тихо приблизившись к уманке, он не знал, что ему делать. Не так он представлял себе эту встречу: под столькими взглядами, в такой обстановке. Ничего удивительного в том, что Рената расплакалась, Киан’дэ не видел. Он непроизвольно шагнул вперёд, чтобы как-то утешить ее, но натолкнулся взглядом на препятствие в лице охраны, подавшейся навстречу… и замер. Она всхлипнула, быстро утёрла с лица слезы и шмыгнула мокрым раскрасневшимся носом. — Все в порядке, я в порядке! — сказала она громко. — Пожалуйста, окажите ему медицинскую помощь. Вы же видите, он ранен. Киан’дэ даже улыбнулся под маской, а взгляд его заметно потеплел. Хотелось больше никогда не покидать ее. Не создавать таких ситуаций, чтобы она была такой напуганной и белой от волнения. Не подвергать ее опасности. Ради этого Киан’дэ был буквально готов на все. — Не поймите неправильно, — произнёс уман. — Пока наша встреча проходит в таком вот неприятном формате, но что поделать? Не все так хорошо понимают правила, как вы. Но вы, я слышал, привыкли в общем-то к подчинению. Киан’дэ вскинул маску, но смолчал и вообще не пошевелился. Пусть мелет, что хочет. Его этим не спровоцировать. Он чуть склонил набок голову, пристально разглядывая Ренату. Его милая, тихая возлюбленная. Сколько всего он уже преодолел, чтобы просто увидеть ее. Сколько ему ещё предстоит сделать. Она не истощена — это хорошо, значит, содержат ее в нормальных условиях. Одежда на ней чистая и свежая, на лице и теле нет видимых следов побоев. Киан’дэ заметил, что она хорошо выглядит для пленницы. Значит, его статус уже как-то помогает ей. И, конечно, он также отметил, что она абсолютно… пуста и стерильна. Беременности больше нет. К этому Киан’дэ был готов, хотя это больно отозвалось где-то в груди. Но он снова взял себя в руки и запрятал свою боль так глубоко, как мог. Сейчас не это на первом месте. — Как видите, мы прилично следим за ними. Трёхразовое питание, все необходимые меры гигиены и лечения, если то нужно, комфортные условия проживания. На пленников они, как видите, не похожи. Это было неправдой. Глаза у неё были загнанными и зареванными, потухшими от горя. Но сейчас, когда Киан’дэ смотрел в них, он мог поклясться, что она вот-вот улыбнётся. — Ну? — спросил уман, быстро глянув на часы на запястье. — Мы свою часть условий выполнили? Я думаю, сполна. А теперь позвольте, вам необходима медицинская помощь, а меня вызывают на ложу. Так что я попрошу проводить вас в отсек. Рената скривилась, качая головой, но неожиданно Киан’дэ сам отвернулся первым, молча выходя из комнаты и не оборачиваясь. Обернулся бы — не смог бы покинуть ее.