Perfect

      Как величественно порой предстаёт перед нами судьба.       Задирает нос, манит неизвестностью и смотрит свысока. Вынуждает встать на колени, смиренно опустить голову и ждать решение судьбоносного клинка. Но есть что-то волнительное в этой рыцарской позе. Ведь шипы не ранят, если трогаешь нежно, отдавая дань уважения самой розе. И нет ничего, с чем бы не справился влюблённый человек. Может, поэтому после каждого выигранного поединка жизнь обязательно выписывает новый чек.       Гарри знал, что эта ночь выдастся трудной, но не представлял, что настолько. Он всё ещё помнил, как его трясло, когда добрался-таки до просторного кабинета в Мэноре Малфоев, погружённого во мрак. Перед глазами всё ещё стояли воркующие блондины, и бушующая тогда внутри злость подтолкнула раскрыть тяжелые портьеры, открывая взору непроглядность ночи, дарившую уверенность, что даже лучи полуденного солнца не смогли бы пробиться сквозь густые ветви старого сада и вдохнуть в ту комнату хоть каплю уюта, как, собственно, и вернуть покой в сердце брюнета.       Он понимал, как обозвать ту темноту, что разъедала его внутренности и оставляла противный кисловатый вкус во рту. Ревность шла рука об руку с любовью мужчины, а иногда нагло перекрывала кислород, заставляя замереть, чтобы удержаться от желания похлопать себя по груди, запустить трепещущее в страхе сердце. Он тогда даже посмеялся с себя. С того, как безропотно согласился довериться Малфою и не смел устроить скандал, оторвать Драко от мелкого паршивца и похоронить обоих в пепле своей бессмысленной веры в любимого. В его слова.       Но потом ему не дали опомниться, как смерч из провинившегося перед ним Драко снёс все его мысли под чистую. Сумбурно, не спрашивая разрешения, словно он не заслуживал нормальных объяснений. Лишь обрывки. Потому что всё вместе, правда, какова она была на самом деле, могло его просто уничтожить. Как и гнев на странное поведение блондина, уступивший место реальному страху потерять манипулятора. Куда же без этого, если сам Малфой встаёт перед ним на колени, а потом на полном серьёзе признаётся в любви. Он же тогда конкретно перестал соображать хоть что-то и просто старался не поплыть от счастья, не утонуть, если волна неизвестной тайны партнёра накроет его с головой.       Накрыла. Причём так, что даже после необходимого ночного визита в Хогвартс и спустя три часа, что он бродил по окрестностям, просто не зная куда идти, Гарри по-прежнему глупо улыбался пустым, мокрым улицам после короткого дождя. А в следующую секунду останавливался посреди мостовой и неуверенно оглядывался по сторонам. Было страшно, что он неправильно всё понял. Ведь не может быть всё так просто. Без подвоха. Неужели у него никто не потребует заплатить по счетам?       Удивительно, но в мире магии, где волшебство случалось на каждом шагу, возможность стать отцом ребёнка любимого мужчины была в разы невероятней. И он точно знал, что за чудеса нужно платить.       Решив, что пока не готов вернуться к Малфою, Гарри под утро аппарировал домой и устроился на кухне, уложив голову на скрещенные руки и смотря куда-то в пустоту, считая завитки на витиеватых кремовых обоях. На тридцать втором он раздражённо сдался, понимая, что уже с минут пять видит в узорах аккуратные, выразительные брови блондина и его подмигивающий серый глаз.       Оставалось только побиться головой о стол, наказывая себя за невозможность забыть о Драко хоть на секунду.       — Гарри? — позади раздался сонный голос Гермионы, которая обошла стол, подходя к плите, и посмотрела на друга. — Ты чего так рано? Уже готов вернуться к нормальной работе и вновь стать трудоголиком? — пошутила она, наполнив большой чайник и поставив на газ. — Кофе?       — Да, спасибо, — он не стал вдаваться в подробности, находясь по-прежнему где-то в своих мыслях. — Выглядишь премило.       На самом деле Поттер нисколечко не преувеличивал. Гермиона смущённо отвела взгляд, затолкав желание поправить на себе новый брючный костюм подальше. Она определённо не могла уснуть и продумала каждую деталь своего наряда. Серая обтягивающая майка хорошо подчёркивала высокую небольшую грудь девушки, а убранные в хвост волнистые волосы открывали тонкую шею и острую линию ключиц. Лёгкий макияж дополняла матовая вишнёвая помада, притягивающая взгляд к ровному ряду белых зубов. Впрочем, Гарри мало что понимал в искусстве марафета, но в целом находил подругу очень милой в её «рабочем» образе.       — Новое? — спросил он, показывая на цепочку с маленьким золотым пером посередине, и потом перевёл взгляд на прозрачное кольцо на пальце девушки.       — Нет, — явно соврала она, покраснев, а Гарри заметил, как её кольцо стало цвета помады. — Хорошо, хорошо! Это Блейз мне подарил, доволен?       — Нет, — спокойно ответил брюнет, всё ещё пассивно уткнувшись подбородком в сжатый кулак и сонно открывая и закрывая глаза. — Мне же он ничего не подарил, с чего бы мне быть довольным?       — Вот, выпей, тебе определённо это сейчас нужно, — Гермиона поставила перед ним чашку с кофе и обеспокоенно убрала его отросшие пряди волос со лба, чуть не вымокшие в бодрящем напитке. — С тобой всё в порядке?       — Да, — буднично поделился он, подув на кофе, перед тем, как сделать большой глоток и зашипеть, когда горячая жидкость обожгла язык. — Судя по всему, теперь уже нет, — неестественно улыбаясь продолжил он. — А ещё я скоро стану отцом, но тебе, наверное, это известно, так что опустим поздравления. Подумаешь…       После чего на кухне повисла тишина. Лучшие друзья смотрели друг на друга, не скрывая истинных чувств. Один с горькой усмешкой, с грустью торжествуя, что он оказался прав, а другая — с отложенным чувством вины, на которое, наконец-то, нашлось время в загруженном графике тайн от Гарри Поттера.       — Прости? — сделала попытку она, прикусив нижнюю губу. — Это был не мой секрет, и я узнала о нём случайно. Честно, это всё сложнее, чем ты…       — Сложнее, чем я думаю? — переспросил всё так же безразличный, но уже немного пришедший в себя, благодаря кофе, брюнет. — Не поверишь, но Драко тоже самое сказал.       — Гарри, разве ты не рад? Если бы это было что-то другое, поверь, я бы не позволила причинить тебе боль…       — Рад ли я, что любимый человек просто взял и, указав пальцем, выбрал меня в качестве отца своего ребёнка, а сообщать вообще не собирался? Хм-м… Странно. Тогда почему же мне больно, Герми? — уложив щёку на ладонь, он облокотился левой, согнутой в локте рукой на стол, а правой подтянул чашку с кофе к губам и сделал новый глоток. — Никогда не думала, что новость о том, что для партнёра ты — просто зарядка для его желанного ребёнка, может причинить боль?       — Что? — девушка непонимающе уставилась на брюнета, мысленно ругая себя за то, что продолжает скрывать правду о Скорпиусе от друга. — Что ты имеешь в виду, Гарри?       — Я пару часов назад завалился к Снейпу, — со смешком поделился Поттер, вновь налегая на спасительный кофе, после чего лениво подтолкнул пустой стакан с чашкой к подруге. — Да, у профессора было примерно такое же выражение лица, — потряс он указательным пальцем перед лицом подруги. — Ты знала, что этот старый хрыч спит в пижаме с летучими мышками? Я сперва подумал снитчи, а потом присмотрелся и чуть не прыснул от смеха. Благо ситуация не располагала к задушевной беседе, — продолжал он, улыбаясь. — Точнее, я его поначалу душил, а потом мы беседовали, но всё-таки смеяться над стариком Снейпом чревато последствиями. Ещё отработку назначит, — нервный смешок и вовсе напугал девушку.       — Сколько успокаивающего он в тебя влил? — и вновь Гермиона чувствовала себя виноватой, убирая от мужчины пустой стакан и понимая, что сделала только хуже, напоив того кофе. — Гарри, отвечай, что он тебе сказал? И не смей спать, я тебя лично доставлю к Малфою, пусть сам тебя в чувства приводит! — эта угроза подействовала, и брюнет весь подобрался, прямо усаживаясь на стуле и уже более осознано смотря в карие глаза подруги. — Что тебе сказал профессор?       — Я боялся, — невпопад ответил он. — Услышал про эти риски и так испугался, — внутри опять что-то кольнуло, наверное, уставшее сердце, которое вновь пустилось в галоп, стоило туману успокаивающего зелья хоть немного рассеяться, — этот непреложный, что Драко заключил с магией. Я знал, что там был подвох. Всегда так. Отдавая долг жизни, даруя новую, разве ты не должен вернуть свою, вексельную, в обмен?       — Нет, Гарри, с ним ничего плохого не произойдёт… Ты просто…       — Я злился. Мне было плевать, что все вокруг меня всё знали. Да, меня задело, что Малфой планировал уехать от меня и никогда не рассказывать о ребёнке, но я месяцами нарушал закон, принося в тот чёртов клуб его волосы. Заставляя парней под его личиной доставлять мне удовольствие. Чем я лучше? Тем, что я — герой, и никто не посмел бы поймать меня за руку? У него в отличие от меня хотя бы причина благородная, но знаешь, почему я не смог остаться рядом с ним и отпраздновать столь потрясающую новость? — тихо, хрипло спросил он у подруги, на что та задержала дыхание, ожидая его ответа. — Потому что он был предельно серьёзен. Я понимал, что ради ребёнка он бы пошёл на всё, даже пожертвовал собой, — боясь собственных слов, прошептал он. — Снейп сказал, что, несмотря на риски, Драко уже давно всё для себя решил. Либо малыш, либо бессмысленная жизнь, которую в любую минуту можно оборвать.       — Я не понимаю, причём тут…       — Ребёнок для него и есть смысл жизни, — объяснял он скорее сам себе, не замечая, как начинает закипать девушка напротив. — У него даже была невеста, просто чтобы она смогла подарить ему малыша. Но вот незадача, — он поднял взгляд от стола и посмотрел на подругу, умевшую видеть росу в зелени его глаз. Тут дождь не мог скрыть его слабость. — С ней ничего не вышло, а заполучив желаемое от меня, Драко не смог, как планировал, уехать в Париж, так как нужны оба родителя, чтобы делиться магией с зарождающейся жизнью.       — Гарри, только не говори мне, что ты думаешь, что Малфой остался с тобой только ради магии? Почему ты такой наивный? — зло и не веря во влюблённый кретинизм друга, спросила девушка. — Это же бред. Этот эгоистичный малый нагло бы заставил тебя делиться магией, и ты бы как миленький мотался бы к нему во Францию, так что вытащи голову из задницы гиппогрифа и осознай правду жизни — этот мир не перестанет существовать, если ты хоть на секунду закроешь глаза и отдохнёшь.       —Вообще-то… — вслух размышлял он, всё больше становясь похожим на самого себя, чувствуя, как зелье, влитое ему в горло ошарашенным его внезапным нападением профессором Снейпом, начинает терять над ним силу. — Может, ты и права, Драко знает, какую власть имеет надо мной. Ему не стоило большого труда заставить меня появляться, только чтобы поделиться с ним силой.       — Вот именно, глупый. Малфой мог бы завести ребёнка от кого угодно, но он выбрал тебя. — сразу же расслабилась Гермиона, понимая, что всё это время напряжённо нависала над брюнетом, готовая, в случае чего, выбить из головы Поттера всю дурь.       — Герми, ты в курсе, что хвалишь школьного врага и вообще скрывала ради него правду от лучшего друга? — благодарно сказал он, улыбнувшись девушке, чувствуя себя увереннее и ругая за минутную слабость. Он понимал, что доверие к любимому никуда не делось, просто беспрецедентность возможного будущего счастья сбивала с толку, заставляя опытного аврора искать подвох.       — Ага, я планирую с Дракусиком плотно и плодотворно дружить. Не представляешь, как приятно общаться с умным человеком, — она посмотрела на время, понимая, что, в отличие от друга, ей надо скоро выходить, чтобы успеть заскочить в Отдел Тайн, и задала последний интересующий её вопрос. — Слушай, а почему Снейп так рисковал? Знаю, если ты будешь рядом с Малфоем, ничего не произойдёт, но всё же это был его крестник и подвергать его такой опасности…       — Это был первый вопрос, с которым я накинулся на профессора, — встряхнув головой и случайно задев рукой сумку подруги, он уронил её на пол. — Прости, — Гарри машинально потянулся и помог всё вернуть на место. — Снейп сказал, что доверился мне, точнее, нам и знал, что мы обязательно справимся. Не знаю, я ему пове… Что это? — рассматривая новомодную подвеску в виде маховика времени спросил он. — Так похожа на настоящую, но разве мы её не уничтожили?       — Нет, это другая, — быстро ответила девушка, забирая явно ценную для неё вещицу из его рук. — Это модернизированный под машину времени маховик, — после секундной замешки пояснила она, решив, что хоть так отплатит другу за все секреты, что ей приходится держать от него. — Раньше он мог делать ответвления и создавать альтернативные реальности. Стоило лишь на один градус отклониться от курса, и мы бы застряли в том мире, оставив наш без Гермионы Грейнджер и Гарри Поттера. Но эта вещь, — кивнула она на подвеску в своей руке, — позволяет перемещаться в одной плоскости времени и менять прошлое, выталкивая вперёд новое будущее. Понимаешь?       — Гермиона, я смотрел "Назад в будущее", спасибо, — напомнил подруге о своём магловском воспитании Гарри. — Тогда мне было не до этого, но я помню, как хотел использовать эту штуку, чтобы вернуться и спасти родителей, — вспоминая об этом, его сердце снова сладко заныло от боли. Похоже, он был мазохистом. — Жаль, тогда у меня не было модернизированной версии.       — Нет, — накрыв руку мужчины и покачав головой, не согласилась его подруга. — Она нужна только тем, кому нечего терять, Гарри. Тем, кто уже не может никого спасти и выбирает пожертвовать своей реальностью, чтобы спасти пострадавших людей рядом. Слава Мерлину, ты никогда не был таким человеком. Я всегда с тобой, помнишь?       — Помню, — на мгновение он подумал о Роне и в который раз напомнил себе найти рыжего и попробовать помириться с ним. Не то чтобы он скучал, но на душе противно ныло от мыслей, что тот сейчас один и, может быть, нуждается в его помощи. — Ладно, иди, думаю, тебе надо отнести эту вещицу в отдел тайн и поспешить к тому, для которого ты так разоделась. Я прав?       — Откуда ты… — Гермиона покраснела и, махнув головой, рассмеялась, после чего, видимо, решила перестать стыдиться своих чувств и, положив подвеску в сумку, подошла к нему ближе, крепко обняв одной рукой за шею. — Поздравляю, дорогой. Твой сын будет потрясающим человеком, и ты обязательно станешь лучшим отцом на свете. Даже не сомневайся в этом.       — Спасибо, — он счастливо кивнул, позволяя себе, наконец, поверить хоть на секунду, что это чудо, поселившееся в животе у Драко, и в самом деле реальность. — Иди уже.       Подтолкнул он девушку к выходу, когда та так и продолжала стоять, смотря на него, будто мамочка, узнавшая, что скоро станет бабушкой.       — Не забудь пойти к Малфою и убедиться, что тот хорошо себя чувствует. Ему нельзя нервничать, — строго наказала подруга и, увидев его кивок, аппарировала.       Гарри всё ещё улыбался, радуясь, что всё-таки зашёл домой и смог поговорить с Гермионой. Её слова напомнили ему, кто он такой, кого именно он любит и почему это было взаимосвязано так сильно. Ведь для Малфоя герой не был кем-то особенным, наверное, наоборот, только действовал на нервы. Нет, Драко скорее бы завёл ребёнка с кем-нибудь чистокровным, если бы не любил. Никто не понимал его, не знал лучше, чем Гарри, но даже ему пришлось столкнуться с предубеждениями по отношению к блондину. Он не хотел больше совершать одну и ту же ошибку дважды.       — Какой же ты глупый, — сказал сам себе Поттер, смотря в запотевшее после душа зеркало. — Главное, он и ребёнок будут в порядке. Ребёнок… Сын, который вырастет отличным человеком, — эти слова рвались наружу сами собой, в последнюю секунду меняя направления и позволяя ему подскользнуться под конец, упасть в сомнительное, но почему-то столь притягательное подозрение на дне серо-зелёных глаз.       — Скорпиус? Неужели он…

***

      Драко ещё спал. Поттер вернулся домой с полчаса назад и всё ещё сидел в кресле рядом с кроватью и смотрел на белокурую макушку, слушал размеренное дыхание своего мужчины. Скорпиуса в доме ему так и не удалось найти, чтобы расспросить того обо всём и узнать, прав ли он, считая парня своим сыном, пришедшим из будущего. Но что-то подсказывало Гарри, что это уже решённый факт. Он был слишком опытным аврором, чтобы не уметь сложить кусочки пазла воедино и увидеть истинное положение дел. Конечно, это было бы сложнее сделать, не узнай он о усовершенствованном маховике времени. Но не теперь. Намёки лучшей подруги Поттер ещё со школы научился понимать. Как и прислушиваться к её мнению, когда конкретно тупил, не веря в самого себя.       У него был Малфой, который, несмотря на свою неосмотрительную сделку с магией, будет в порядке. Возможность спасти свою новую маленькую семью, изменить будущее и растить сына. Больше его ничего не интересовало. Он не был из тех людей, которым всегда было мало. Нет. Смотря на блондина и умиляясь его умиротворённому виду, он не забывал, каким манипулятором тот мог быть. Как сложно с ним будет в будущем, впрочем, как и в настоящем, и в прошлом. Но Гарри не хотел ничего менять, ведь влюбился в того ещё со школы, хотя долгое время не понимал этого. Он даже недостатки Малфоя находил привлекательными, просто потому, что они принадлежали любимому. Другие могли бы этого не понять, с жалостью смотреть ему вслед. Проверять на все приворотные зелья, которые им только известны, чтобы удостовериться, что его рассудок остался нетронутым. Но он и не собирался равняться на мнение окружающих. Уже давно понял, что угодить всем невозможно, как и подстроиться под чужое мнение. Да и как, если куда проще было с лёгкими, податливыми людьми, а тяжёлых, сильных характером, боялся чуть ли не каждый второй. Ему же хотелось завоевать этого мужчину, он был достаточно силён для этого. Куда больше его пугало, что он мог в будущем потерять Малфоя. Как и заставить собственного ребёнка страдать.       Драко зашевелился, прикрывая согнутой рукой заспанные глаза от солнечного света за окном. Время любоваться им закончилось. А жаль.       — Доброе утро, — тихо оповестил он малыша о своём возвращении.       — Поттер, — блондин сразу же сел на кровати, смотря на него настороженно. — Где ты был?       — Спрашиваешь, как ревнующая жёнушка, — улыбнувшись, заметил он, ухватившись за ищущий по сторонам взгляд серых глаз. — Пытался разобраться во всём и исключить некоторые риски, о которых ты так старательно умолчал. Но теперь я, кажется, понимаю, почему ты был уверен, что ничего не будет, — когда Малфой замер, не дыша, выглядя так, словно пытался прислушаться к чему-то, Гарри не выдержал и спросил. — Скорпиуса ищешь? Он был с тобой?       Драко покраснел, явно подумав, что и на этот раз он злился на их близость с парнем. Вряд ли он рассчитывал, что Поттер так быстро поймёт, что к чему, и посмеётся сам с себя за ревность к собственному сыну.       — Поттер, я… — замешкался блондин, не зная, как ему объясниться.       Он не стал его мучить и, переместившись на кровать, обнял свою скользкую, но уже давно неядовитую змейку.       — Всё нормально, тебе не нужно ничего объяснять. Я понимаю, — приподняв лицо мужчины за подбородок, он коротко поцеловал того в губы и потёрся о кончик его носа своим, улыбаясь, когда Малфой заметно нахохлился. — Кажется, ещё вечером ты называл меня по имени, не понравилось?       — Не помню ничего подобного, — сделал вид, что не понимает, блондин. — Подожди, — тот уткнулся рукой ему в грудь и приподнялся выше, заглядывая ему в глаза. — Ты понял? Значит, ты знаешь? Больше не злишься? Не уйдёшь?       — Конечно, нет, — и, несмотря на его слова, в серебряных глазах стояли слёзы неверия, словно это не могло быть реальностью. — Малыш, мне хватило драмы и сражений в своей жизни. Я не хочу вдобавок к этому постоянно бороться со своей собственной семьёй. Так что и ты не должен делать этого в одиночку. Даже если думаешь, что так для нас будет лучше, — добавил он, замечая, как Драко неуверенно сжался у него в руках. — Я не прошу тебя меняться ради меня или нашего сына, расслабься, — кажется, эти слова успокоили того куда больше, чем заверения в том, что он никуда не уйдёт. — Представляешь, я знаю, кого полюбил, так что считай, сам виноват, что позволил тебе так распуститься. В дальнейшем буду так тебя выматывать, что ни на какие интриги сил не хватит, — ухмыльнувшись и нависнув над любимым, пообещал он. — Хочешь проверить меня, пока не начал собираться на работу?       — Я взял несколько выходных, как отпуск, который годами откладывал, — поделился тот, нисколечко не боясь и смело встречая опасный взгляд зелёных глаз. — Но… — он так и не убрал руку с груди Поттера и поэтому мог его оттолкнуть, борясь с собственным желанием притянуть того ближе. — Я ещё не восстановился, Поттер, — нехотя всё же прояснил он.       — Уверен? Выглядишь прекрасно, — напирал Гарри, несмотря на слабое сопротивление. — Правда хочешь отказаться от утреннего минета?       Иногда он не узнавал себя рядом с этим конкретным мужчиной. Всё стеснение, желание не упасть в грязь лицом и избегать чужого внимания махали ему ручкой, оставляя наедине с потребностью быть сильнее, мужественнее, увереннее, чтобы иметь право обладать этим сложным человеком. Подчинить его, заставить выстонать разрешение быть ближе, глубже и быстрее.       — Скорпи был рядом, когда я засыпал, — слова Драко сумели его отвлечь от точёной шеи и шелковистой кожи, так приятно откликающейся покраснениями на прикосновение его губ и языка. Блондин был в свободной тонкой льняной рубашке, что позволило быстро стянуть один рукав не вызывая особых подозрений. — Поттер, послушай меня! — теперь уже пришлось не только остановить свои руки и губы, но и приподняться, чтобы посмотреть на взволнованного партнёра. — У нашего сына есть твоя мантия-невидимка, — маленькая пауза, чтобы Гарри смог принять и насладиться этими словами. Потому что это была правда. — И хоть он клялся Мерлином, что ничего не видел и вообще просто беспокоился, услышав, как ты зовёшь Винки, пробрался в кабинет вместе с эльфихой, я не хочу, чтобы эта история повторилась, — краснея, опустил взгляд мужчина. — Мне было ужасно стыдно.       — Он дома? Скорпи всё ещё в Мэноре? — такой быстрой реакции блондин не ожидал, сперва обалдев, а потом, засмеявшись, когда Поттер подскочил, поправляя штаны у паха и отходя подальше, чтобы не поддаться искушению и желанию, которое всё ещё разжигало огонь в его венах.       — Должен быть где-то тут, он бы не оставил меня одного, когда есть риск ещё одного нападения, — рассуждал вслух Малфой, укладывая голову обратно на подушку и прикрывая глаза. — У меня выходной, Поттер, так что не соизволишь оставить меня одного и как-нибудь открыть в себе подходящие способности, чтобы найти своего сына и всё с ним решить? Я думал вас, авроров, этому учили.       Последние слова явно были насмешкой, но, как бы Гарри не хотел злиться на ленивого партнёра, от него не скрылось, что тот выглядел очень уставшим, будто всё ещё мог заплакать в любую минуту. Стоило привыкнуть к тому, как именно блондин скрывает свои настоящие чувства. Тот готов буквально на всё, лишь бы он не начал по-настоящему беспокоиться.       — Я пойду искать его, если ты скажешь, что полностью мне поверил, — затребовал он, демонстрируя, чему именно его учили в аврорате. — А если соврёшь, наплюю на всё и вернусь в постель. Тогда и посмотрим, какой ты у нас ленивый и сонный.       — Поттер, — Драко вновь подскочил, смерив его осуждающим, смущённым взглядом, — Поттер, ты дурак, но я верю тебе, — после секундной паузы тот продолжил. — Если ты сказал, что больше не уйдёшь, значит, так и будет!       Так Гарри нравилось больше. Глаза в глаза, чтобы наверняка знать, что по возвращению его не будет ждать очередной сюрприз или интрига шекспировского масштаба.       Он хотел было уходить, но его остановил внимательный взгляд серых глаз пристально ожидающий чего-то. Кажется, кое-кто очень даже боялся, но в то же время желал, ждал попыток взять его силой. Хотя… Брюнет сделал резкий выпад, ногой вперёд, изображая нападение и чуть не расплылся лужицей, увидев, как любимый спрятался под одеяло, оставив его взору лишь горящие стыдом кончики ушей.       Пускай этот страх и ожидание были весьма милы и понятны. Жаль, что он не мог ответить на них взаимностью. Куда важнее было сосредоточиться на нервном, бьющем по вискам напряжении, пока тот искал сына в каждой комнате Мэнора. Он чуть с ума не сошёл, переступив порог столовой и забыв, как дышать, увидев сидящего к нему спиной и мирно завтракающего блондина.       Теперь страх уже настиг самого Поттера. Боязнь быть недостойным, отвергнутым собственным ребёнком, которого он в каком-то из других миров не смог защитить. Вот только по-другому Гарри не умел. Как бы страшно ни было, он смело вышагивал вперёд, чтобы побороться за свою победу.       Малфой назовёт это безрассудством, Гермиона — бесстрашием, а Рон и вовсе разозлится, обвиняя его в том, что он в очередной раз хочет из простого поступка сделать подвиг. Но только сам Гарри знал, как трудно ему дались эти два с половиной метра до большого стола, за которым сидел его сын. Как нужна была ему сейчас опора, которую он получил, положив руку на мускулистое плечо.       Как жизненно необходимо ему было произнести это имя сейчас, зная, кто именно повернётся к нему, обжигая серо-зелёными глазами, которые за секунду потеряли весь туман, засасывая в своё болото. Напряжение между ними можно было увидеть невооружённым взглядом. Всё стало понятно без слов.       Один понял, что отец знает правду. Другой же напротив, увидел сына, который не знает о нём ничего.       Потому что парень выглядел напуганным. Неуверенным, что его достаточно любят и не выгонят теперь, когда все тайны раскрылись. И от этой действительности некуда было деться. Разве что попытаться показать, рассказать всё о себе.       — Хей… Можно я… — он неловко разводит руки, ладонями вверх и делает неуверенный шаг вперёд, словно сын не стоит совсем безоружный, а в любой момент может направить на него палочку и проклясть. — Можно тебя обнять?       Но Скорпи не оттолкнул его и даже не увернулся. Парень ринулся к нему, крепко обнимая за плечи и утыкаясь лицом в шею брюнета. В тот момент Гарри не чувствовал их разницу в росте, в тоже время слишком уж сильно ощущая её в возрасте.       Он поклялся себе защитить этого ребёнка. Теперь-то он понимал, что сыну пришлось пережить, помнил все подробности, которые тот рассказывал. Сравнивал с собой и ещё больше ненавидел судьбу, которую ему пришлось разделить со Скорпи на двоих. Он бы тоже хотел обнять своих родителей, ночами мечтал об этом. Часами смотрел в зеркало Еиналеж и хотел протянуть руку, дотронуться до них. Они были его героями, как и все родители для своих детей, даже сейчас, когда он был взрослым и недавно узнал о собственном сыне. Может, поэтому он уже любил этого парня, видя в нём себя, понимая его и взяв на себя ответственность за его благополучие, счастье. Даже больше, не мыслил жизни без него.       Они могли обниматься так вечность, если бы не услышали чуть подали приглушённый кашель и обиженный, но при этом насмешливый голос.       — Ммм… Как мило. Вот все дети так. Сперва говорят, что маму любят больше, но всё равно по бате с ума сходят и хотят, чтобы тот гордился. Ведь он такой сильный, храбрый и на руках таскать может. Чем тебе не образец для подражания? Даффи! — под конец Малфой позвал домовика, заказывая у неё горячий шоколад с лесными орехами и ломтики ананаса. Та, явно привыкшая к закидонам блондина, быстро принесла всё, что просили, и через несколько секунд Драко уже макал ананас в шоколад и никак больше не комментировал поведение своих мальчиков.       Поттер был благодарен, что Малфой сумел своим появлением разрушить дальнейшую неловкость между ним и сыном, поэтому подошёл и обнял любимого со спины, целуя в шею.       — Спасибо, — удивил он одного и другого блондина, который в его руках вздрогнул, повернувшись к нему лицом и позволяя стереть с уголков губ капельки шоколада. — Спасибо, что решился на это, и у нас будет такой замечательный сын. Он потрясающий.       Это были именно те слова, которые сумели вернуть серые крапинки в зелёные глаза Скорпиуса и вновь окрасить бледные щёки Драко в алый цвет. Малфой никогда бы не признался, но он винил себя, что в будущем являлся причиной одинокой и загнанной жизни собственного сына. Если бы он только не уехал тогда. Но он собирался исправить свою ошибку. Ещё вчера, когда Гарри оставил его, а он поговорил с сыном и пошёл к себе отдохнуть, блондин решил больше не убегать от проблем. Конечно, будет трудно, они с любимым были очень разные, но всё можно было решить, если не вместе, то рука об руку. На одной территории, чтобы недопонимание не набирало силу, каждый раз возрождаясь, словно ученик Тёмного Лорда, и держа их семью в страхе больше никогда не увидеть друг друга. Это не было уступкой во благо самолюбия партнёра, нет, он просто не знал, как после всего, что между ними произошло, способен покинуть этого человека. Своего мужчину. Свою семью.       Малфой хотел поцеловать супруга в щёку, а потом сообщить тому об их браке, но даже Поттер не смог в полной мере насладиться произведённым эффектом. В столовую стремительно влетел Патронус, во всеуслышание заговорив голосом профессора Снейпа. Стоило ли удивляться, что тот до сих пор вызывал в помощники лань, совсем как мать Гарри.        «Драко, какого саблезуба твой умом поехавший Поттер пришёл ко мне посреди ночи и устроил балаган? Видите ли, он собирался убить меня, если я не скажу, грозит ли тебе чем-нибудь наш непреложный обет. Скажи спасибо, что я умею хранить молчание. Похоже, он думает, что последствий не будет. Будем надеяться, что он прав, а иначе, он убьёт меня, и я превращусь в призрака, найду твоего отпрыска в любом из миров и буду мучить до конца его дней!».       Кажется, Скорпиус вполне поверил словам грозного профессора, но, вместо того, чтобы прятаться, с угрозой посмотрел на блондина.       — Что? — спросил большой сладкоежка, засовывая в рот очередной политый шоколадом кусочек ананаса. Словно сейчас ничего не произошло. Сейчас явно было не время для ещё одной правды. — В будущем выжил, значит, и теперь смогу!       — Малфой!       — Рара!       Но они зря старались. Драко, как ни в чём не бывало, продолжал есть.

***

      Малфою всё же пришлось прерваться, но прежде тот всё же успел закончить с завтраком и, наконец, почувствовал себя живым и бодрым. После чего его утащили в кабинет и устроили допрос.       — Полегче, малыши, давайте по одному, — издевался опытный колдомедик, умеющий обращаться с детьми.       — Почему Снейп думает, что ты можешь пострадать? — начал Скорпиус, так как не тратил времени на анализ слов старшего, а точнее, сомнительный комплимент в виде уточнения его возраста и детской непосредственности злого как мантикора брюнета. — Если я поменял будущее и спас вас, ты теперь можешь умереть гораздо раньше?       — Отвечай, Малфой, только попробуй отшутиться, — на Гарри лица не было. Он только и мог сверлить взглядом любимого.       — Да ничего со мной не будет, если магия один раз не забрала взамен мою жизнь, значит, я ей нужен живым, не находите? — попытался Драко объяснить свою обоснованную уверенность. — Думаю, эта чертовка предпочитает блондинов, — и он подмигнул, ясно давая понять, что на любое продолжение этого разговора не собирается реагировать серьёзно.       Вот только Поттер был крепким орешком и чуть не накинулся на Малфоя, чтобы выдернуть из кресла и, перекинув через ногу, отшлёпать как следует. Этого не дал ему сделать сын, преградив ему путь.       — Ты не хочешь услышать мою историю… отец? — отвлек мастерски Скорпиус, указывая на омут памяти, который находился в углу кабинета и ждал его воспоминаний. — Рара, ты готов?       — Но почему ты просто не расскажешь? — спросил блондин, поднимаясь.       — Это нужно видеть, — парень, недолго думая, вытянул из головы нужное воспоминание и выпустил светящуюся нить в прозрачную жидкость омута. — Я хочу, чтобы вы поняли. К тому же мне нужно отплатить тебе, отец.       — За что? — наконец, смирился Гарри и встал рядом с Малфоем, оставив сына позади себя.       — За то, что я без разрешения залез в твой омут памяти и посмотрел некоторые воспоминания, что ты там хранил, — после этого эпичного признания Скорпиусу оставалось только сбежать обратно в будущее, но он предпочёл применить силу и помочь родителям скорее скрыться от него в омуте и только потом добавил. — Или все.

***

      Они оказались в доме на площади Гриммо. В очень странной и экзотической её версии. Гарри не был экспертом, но мог предположить, что с интерьером в одной из спален поработал мастер, превратив её в кабинет. Вот только этого человека вряд ли можно было назвать здравомыслящим, потому что помещение больше походило на площадку для съемок фильмов ужасов.       Мрачные стены бордового цвета словно были вымазаны в крови, и с них медленно стекали капельки, через секунду делая ленивый оборот обратно и мистически поднимаясь наверх. Иногда они сталкивались, и, казалось, сражались насмерть, забрызгав серый мрамор пола и зеркальный размытый потолок.       Мебель и того вводила в ступор. Большой стеклянный террариум занимал место стола, сдерживая своими хрупкими стенками и деревянной крышкой массивного, длинного жёлтого питона. Гарри вспомнил, как в детстве выпустил одного такого и, посмотрев в красные глаза змеи, понял, что на этот раз остался равнодушен к бедам этой хладнокровной гадюки, довольно заглатывающей сразу двух маленьких, белых мышек. Но это было мелочью, по сравнению с жутковатыми, полуживыми тряпочными марионетками, больше походящих на смесь детских игрушек и кукол Вуду. Они были подвешены к потолку и, при особом рассмотрении, прожигали каждого из них своими всевидящими глазами. Мерзкие существа, которых ужасно хотелось сжечь в горящем старинном камине, наверное, единственном, что осталось от бывшего интерьера дома. Он перевёл взгляд на два резных кресла, обтянутых чёрной кожей, и уже не мог продолжать оценку этого странного места, так как увидел знакомое лицо.       Поттер был столь удивлён, что напрочь забыл о негоднике сыне, который так запросто нарушил границы его личного пространства. Он сосредоточился на том, что видит перед собой, крепко держа за руку нахмурившегося Малфоя.       — Кто это? — спросил блондин, узнав в парне рядом с ним Скорпиуса, но не понимая, на кого тот смотрит.       — Женщина похожа на Джинни, — не веря самому себе, всё же ответил он, узнав в безжизненном, уставшем лице и безумных карих глазах свою бывшую пассию. — Думаешь, рядом…       — Твой младший сын от Уизлетты — Фредерик, Скорпи рассказывал о нём. Он рос в этой семье после нашей смерти, — безэмоционально, холодно поделился Драко, чувствуя себя странно, наблюдая за этой сумасшедшей парочкой.       — Но, малыш, я бы никогда…       — Знаю, помолчи немного, я не слышу, — перебил его вновь мужчина, после чего почему-то перевёл взгляд на сына, хоть и не мог его видеть под мантией-невидимкой. Того можно было только услышать.       — Ты был прав, определённо нельзя оставаться незамеченным полностью, — согласился он с Малфоем, вспомнив, как тот поймал его в поезде и, несмотря на невозможность увидеть друг друга, очень быстро нашёл местонахождение гриффиндорца.       — Я всегда прав, — как истинный представитель своего бывшего факультета, напомнил Драко. — Тс-с, кажется, рыжий что-то говорит.       Фредерик, как назвал его блондин, был мало похож на него. Разве что зелёные глаза выдавали в нём Поттера, да и густые выразительные брови. Парень был молод и по-своему красив, но всё же больше взял от четы Уизли, сжимая недовольно тонкие губы и рассматривая какой-то круглый амулет в руке.       — Мне не хватает сил. Ты продолжишь быть такой бесполезной или всё же поможешь любимому сыну? — уверенный и слегка грубоватый голос парня заставил обоих мужчин вздрогнуть, спрашивая себя, почему тот так неуважительно обращается к матери. — Или ты всё же считаешь им этого мерзкого ублюдка Малфоя?!       — Фреди, как ты можешь так говорить? — удивительно, но Джинни была в сознании, хоть и создавала впечатление бледного трупа с синяками под глазами и растрёпанными рыжими кудрями. — Этот мальчик просто…       — Ублюдок, мама, называй вещи своими именами, — разозлился парень, вскакивая и угрожающе нависая над матерью. — Видишь, сил этой грязнокровки Грейнджер хватило только на полчаса, и, если ты не хочешь быть следующей, должна помочь мне уничтожить этого засранца.       — Но я не могу, дорогой, этот… ублюдок и так от нас настрадался, ты не думаешь…       — Не думаешь именно ты, мама, — опять же грубо перебил младший, продолжая трясти рукой с амулетом перед лицом плачущей женщины. — Я не могу его тронуть, но ты — не я. В тебе не течёт кровь Поттера, как в нас, ты сможешь обойти защиту крови, — заискивающе предлагал рыжий. — Его сила сполна накормит амулет, и я продержусь ещё немного, пока вся Мордредова страна не превратится в страну сквибов!       — Фреди, ну, почему ты так зациклен на магии. — вновь попыталась вразумить сына испуганная и заплаканная Джинни. — Я уверена, никто от тебя не отвернётся, если узнает, что ты сквиб.       — Нет! Не произноси этого, — кричал на неё парень. — Пока этот ублюдок ходит со своей силой, и я не могу отобрать её, все всегда будут помнить, что дело не в моём дегенерате-отце, а во мне! Хотя это не я, а ты переспала с этим полукровкой. Тёмный лорд и Грин-де-Вальд были правы, выступая против смешанных браков и детей маглов. Если бы твоя семья и ты не были предателями крови, я бы не родился таким, — конечно, он был не прав, даже упоминая неверные мотивы умерших бесславной смертью волшебников, но Драко не собирался спорить с мелким невоспитанным гадёнышем из воспоминаний сына. — Я был бы как этот идеальный блондинчик, который восемнадцать лет жил под одной крышей с тем, кого так долго искал. Клоун, а не глава авроров. Но даже он скоро догадается, что люди теряют магию только рядом с нами. С моего рождения. В Магической Британии больше пятидесяти тысяч людей, и я смог добраться только до нескольких тысяч из них. Этот тупой авроришка уже что-то подозревает, мама. У него просто нет доказательств.       — Фреди, не называй так отца, он был хорошим человеком, и мы любили друг друга, — кажется, из всего разговора Джинни способна была запомнить только слова о Поттере.       — Да, мамуль. А ты поэтому его и хорька на тот свет отправила, или вы всё же не были столь идеальной парой? — бил по больному отпрыск Поттеров-Уизли, смеясь над болезненной реакцией собственной матери.       — Ублюдок как раз таки он, — не выдержав, прокомментировал Малфой, поразительно спокойный для человека, который видел своего убийцу из будущего. — Кажется, этот экспонат воспитал Рон, Гарри. Не особо реагируй на его слова.       И у брюнета вдруг резко перестало болеть в груди. Он отвернулся от бывшей подруги и её, точнее, их сына. Поттер посмотрел на Драко и улыбнулся, сдерживая бушующую внутри нежность к этому человеку. Малфой всегда был таким. Тот всегда знал, что он испытывает, и, смотря на то, кем для него он был, другом или врагом, по-разному использовал эту информацию. Сейчас, например, чтобы вытащить его из зыбучих песков вины перед искажённым трещинами возможным будущим.       — Спасибо, малыш, — Гарри крепче сжал длинные пальцы блондина в своей руке и вновь вернулся к немой сцене, где женщина, которую он когда-то знал и восхищался, сама разрушалась у него на глазах.       Он не чувствовал злости за то, что она убила его или посмела тронуть его любимого человека. Как и Драко, он испытывал только жалость. Потому что они были живы, а Джинни, к сожалению, — нет. Если не считать того, что она дышала и пыталась вразумить сына. Жалкая сцена.       — Я не хотела, ты же знаешь… Я рассказывала тебе, правда рассказывала, — невпопад бормотала она, захлёбываясь слезами. — Я не знала силу этого амулета. Всего лишь хотела припугнуть Малфоя и вернуть себе…       — Вернуть нашего незаменимого, драгоценного Поттера, который оказался пидорком и не смог жить без своего любовничка, — театрально взмахнув руками, констатировал факт рыжий. — Как жаль, что герой примчался домой пораньше, застав, как ты отобрала силы у белобрысого с помощью амулета и вместо того, чтобы не мешать и уснуть, он умер от твоей руки. Можешь не продолжать, не хочу слушать это в тысяча первый раз, — ухмыляясь, попросил рыжий, возвращаясь на своё место и с превосходством смотря на мать. — Тебе повезло, что ты, прежде чем напасть на Малфоя, обезоружила его, иначе, по словам дяди Рона, авроры не поверили бы в сказочку, что нашего героя убил его собственный любовник, а после покончил с собой, так как его всё равно бы приговорили к поцелую Дементора.       — Фреди, поверь мне, я не хотела, — умоляла Джинни, вставая на колени перед сыном и смотря на него безумными глазами. Было видно, что это был не первый их разговор в подобном тоне. Парниша мастерски управлял матерью, вновь и вновь напоминая ошибки прошлого, чтобы в конец свести её с ума, собственно, как и марионеток, которые с жадностью вглядывались в женщину, словно ожидали приказа хозяина. — Откуда я могла знать, что Малфой так силён и даже пожертвует собой, чтобы спасти магию сына. Неужели ты не понимаешь, что я хотела сделать вас равными. Чтобы оба сына Поттера были сквибами, не только ты.       — Заткнись, немедленно заткнись, — противный голос парня, казалось, надругался над ушными перепонками блондина. Он вспомнил, что в школе тоже изображал того ещё зазнайку, но даже его длинным, писклявым гласным было далеко до этого мерзкого зажёванного, как старая пластинка, баритона. — Он не такой как я, и только ты виновата, что я стал зависим от этого амулета! — кричал на женщину Фредерик. — Малыш, ты пойдёшь в Хогвартс, этой силы тебе хватит на семь месяцев, — пародировал он, видимо, мать. — А потом уже: ничего, мой мальчик, просто позаимствуй у кого-нибудь немного силы, заполни спираль и продержишься до конца года, — Гарри мало понимал, о чём говорит пацан, но у него уже руки чесались преподать ему урок, как нужно разговаривать со старшими, благо, рядом стоял Малфой и сдерживал его естественные порывы. — Не помогает, мама. Я хочу больше силы, но даже семь магов не в состоянии теперь заполнить ни одну спираль этого чёртового амулета, понимаешь? Рядом со мной их уже и так осталось мало, скоро придётся переезжать, чтобы не вызывать подозрения даже после того, как я избавлюсь от братика. Ты же знаешь, что если они узнают, что я сквиб, меня уничтожат. Они поймут, кто забирал все эти годы магию у волшебников, — теперь в голосе рыжего слышалось отчаянье. Его можно было понять — вся его жизнь была ложью, как и он сам. — Я спрашиваю тебя в последний раз. Ты мне поможешь?       — Нет… — Поттер почему-то улыбнулся, понимая, что другого ответа и не ожидал от Джинни. Та была не в своём уме и, можно сказать, убила в нём последние капельки симпатии к ней, но что-что, а её боевой дух сломать мало, кто мог. Даже безответственный он, который так и не смог нормально извиниться за подаренную когда-то надежду, которой было суждено умереть первой. — Скорпиус не виноват, что его отец заколдовал Гарри. Он и так уже сильно пострадал в нашей семье. К тому же твоя душа просто не выдержит, если ты тронешь брата, на нём же защита крови. В конце концов, твоему дяде понадобятся и его деньги, — попыталась она воззвать к здравому смыслу сына, что в прошлые разы как раз таки срабатывало. Но не сейчас.       — Неважно, счета Малфоев всё равно будут нашими, я уверен в этом. Да и к тому же кто будет подозревать людей, которые были так добры и взяли на воспитание этого ублюдка к себе, — всё больше распаляясь от своих жадных мыслей, поделился Фредерик, вновь вставая и подходя к стеллажу с книгами, явно украденными из запретной секции библиотеки Хогвартса. Они были в знакомом кожаном переплёте, у некоторых были клыки и чешуйки. — Но я услышал тебя, мамочка, так что будь по-твоему. Хочешь по-плохому, значит, будем играть, как дядюшка Рон, — рыжий махнул рукой, и одна из марионеток двинулась к Джинни, замирая у неё перед глазами и гипнотизируя. — Мэлори, забери амулет и высоси магию Скорпиуса Малфоя, как только он переступит порог этого дома. Потом можешь его убить… Хотя, лучше оставь в живых. Я хочу, чтобы дорогой старший братик видел мой триумф и умер в роли сквиба на моих руках, — парень улыбнулся собственным мыслям. — Пророк будет счастлив выпустить мою историю на первой полосе… Но как? Я же забрал у них всех магию.       А потом комнату наполнил злорадный, немного ребяческий смех со смешками многочисленных кукол, пляшущих вокруг хозяина. Джинни послушно встала и деревянной походкой направилась к выходу, впрочем, как и её сопровождающая марионетка, всё это время повторяющая каждый шаг женщины.       И всё-таки люди были так глупы. Не замечали того, что происходит прямо у них перед носом. И доказательство тому Скорпиус Малфой, который быстро покинул дом, подслушав весь разговор. И послушавшись тёти Мионы, решил рискнуть. Ведь скоро ему будет нечего терять. Даже если весь мир рухнет, никто не заметит его исчезновения.       Потому что ничего этого не будет. Ни смертей, ни амулета, который может даровать столь огромную силу и сводить с ума своего обладателя. Ведь, стоило Фреди прикоснуться к нему, и тому было всё мало. Эта чёртова вещица вызывала безумие. Жажду забрать всю магию, так сказать, про запас.       А ещё он спасёт родителей. Потому что это правильно — пожертвовать всем, изменив будущее для тех, кто и был для кого-то целым миром. Особенно, для него.       И пусть кто-то попробует его остановить.

***

      Вынырнув из воспоминания, каждый из них находился где-то в своих мыслях. Гарри было хотел пройти к окну и сесть за письменный стол, но, увидев задумчивого Малфоя, показал ему рукой занять свободное место. Это неосознанная забота вызвала у Драко на лице лёгкую улыбку. Мужчина прошёл мимо, погладив брюнета по спине и сел напротив сына, оставив Поттера стоять возле камина.       Они мало понимали, что сейчас произошло. Что они увидели, и почему это было настолько нереально. Сюрреалистично и больше похоже на абсурд. Гарри смотрел то на одного блондина, то на другого и, в конце концов, не выдержал, прервав молчание первым.       — Что это сейчас было? — спросил он, смотря на сына, который вскинул на него взгляд. — Я помню, ты рассказывал, что твои родители умерли, но причём тут Джинни? Почему она воспитывала тебя? Почему не миссис Малфой?       — Им нужны были мои деньги, — отстранённо ответил младший, горько ухмыльнувшись под конец. — Точнее, наследство Малфоев, потому что твой друг Уизел прибрал к рукам сейфы Поттеров.       — Ты хочешь сказать, что тот невоспитанный парниша говорил про Рона правду? — начал что-то понимать брюнет, мысленно отметив, что оба его блондина одинаково коверкают имя его бывшего друга. Теперь уж точно бывшего.       — Это всё, что тебя сейчас волнует? — возмутился Скорпиус, выглядя при этом очень раздражённым. — Может, спросишь, как так получилось, что у тебя в будущем появился ребёнок от этой сумасшедшей?       — Он прав, — Гарри был взволнован словами парня, но куда больше его пугала возможная реакция другого блондина. Поэтому, когда тот начал говорить, он приготовился сделать всё возможное, чтобы объяснить ситуацию. — Но только в одном, — его маленькая пауза стоила Поттеру начавшей кровоточить заусеницы на большом пальце, разодранной отросшим ногтем. — Уизлетта на самом деле сошла с ума.       — Рара!       — Это не значит, что мы не должны выяснить, как она забеременела от Поттера, Скорпи. И следи за собой, в любом времени мы всё ещё старше тебя и являемся твоими родителями. Я попросил бы побольше уважения, но думаю, мы не имеем на это права, — блондин опустил взгляд, а затем, будто что-то вспомнил, спросил у сына. — Ты показывал это воспоминание Грейнджер? Твоей, из будущего, — младший кивнул. — Неужели она тебе ничего не объяснила? Она должна была хотя бы…       — Да, за день до того, как я отправился в прошлое. Тётя Миона пыталась, но, как и вы, она начала защищать тех, кого не следовало, — парень кинул взгляд на отца, и тот, конечно, понял, о ком идёт речь. — Я не стал её слушать. Она быстро сдалась и заявила, что потом я всё сам пойму.       — Скорпиус, ты не хочешь никого слушать, потому что боишься, что всю свою жизнь мог ошибаться насчёт Поттера, — примирительно начал Малфой. — Но, если ты не можешь дать нам шанс, наши слова так и останутся неуслышанными. Я бы назвал тебя упёртым, но и сам когда-то нос от правды воротил.       — Ты можешь сделать это для меня? — спросил Гарри у парня, внутренне уничтожая самого себя за то, что в какой-то из реальностей оставил ребёнка в такой ситуации. Конечно же, по обыкновению, он винил самого себя. — Можешь дать мне шанс объясниться?       — Хорошо, — слова Скорпиуса дарили надежду, что тот не совсем его ненавидит. — Но не стоит их защищать. Тебе бы не понравилось, если бы твои родители встали на сторону людей, которые запирали тебя на чердаке вместо того, чтобы разозлиться на них.       — Он зол, поверь, очень зол, — уверил Драко. — Только вот на самого себя, что допустил подобное, не сомневайся.       — Но это и вправду моя вина! — подтвердил Гарри опасения любимого, потирая лоб ладонью. — Мне нужно было быть внимательней и у неё бы не получилось…       — Получилось бы, и ты знаешь об этом, — перебил его блондин. — Эта стерва уже сейчас готова на всё, чтобы ты был с ней. Но дело даже не в ней, а в её братце, которого ты всё ещё видишь ребёнком, захотевшим дружить с бедняжкой Поттером, — повысил голос Малфой. — Ведь, по твоему мнению, маленький сирота, каким ты был на первом курсе, никому на самом деле не был нужен, — продолжал тот открывать глаза на суровую правду. — Вот только чушь всё это. Уверен, только фамилия привлекла внимание рыжика. Он же слюни пускал на твою известность и деньги золотого мальчика.       — Хочешь сказать, я был прав, что никому не был нужен? — тактика Драко сработала, и он отвлёкся от самобичевания, разозлившись на партнёра.       — Мне. Недоумок гриффиндорский, ты нужен был мне! — раздражённо признался блондин. — Я не знал твоего имени, и мне, откровенно говоря, было всегда плевать на чужие деньги, и своих хватало. Но, в отличие от этого тупого нищеброда, я хотел именно тебя. Подружиться с милым мальчиком, который смотрел на всё своими большими и удивленными глазами в магазине мадам Малкин. На волшебство, на разные диковинки и даже на меня, Поттер. Ты хоть понимаешь, как ты смотрел на меня? Словно я был первым магом, которого ты встретил.       — Это практически так и было, — Гарри, конечно же, стушевался ещё на словах, что был нужен бывшему слизеринцу с самой первой их встречи, но стоически делал вид, что эта деталь не запомнится ему до конца его дней, как очередное признание. — Но Рон вырос в других условиях, и можно понять, почему тот так хотел…       — Вот поэтому это нереально, Поттер, — вновь перебил его разозлённый Малфой. — У мелкой Уизлетты никогда бы не получилось применить к тебе куклу Вуду, если бы ты так близко не подпустил к себе её братца. Это знают все, и он тоже. Не мне тебе говорить, что о них знают только в аврорате и тёмные маги.       — О чём вы вообще говорите? — наконец, подал голос Скорпиус, уставший наблюдать за перепалкой родителей и ничего не понимать при этом. — Это же просто марионетки, каждый ребёнок в волшебном мире может играться с ними.       — Да, но только если это игрушки, — стал объяснять Гарри. — Но в аврорате есть записи, что во времена Грин-де-Вальда тёмные волшебники использовали марионеток как временное вместилище душ, платя за это частичкой своей магии.       — Вы хотите сказать… — младший не хотел верить тому, что пришло ему в голову после слов отца.       — Да, все марионетки в кабинете твоего брата были когда-то волшебниками, но не волнуйся, они не должны помнить, как их создатель забирал у них жизни, — с отвращением в голосе поделился Поттер. — Рон, наверное, спрятал эти записи, чтобы никто, в особенности Джинни, никогда не узнали, как ужасно он использовал её. Ведь так его магия осталась цела, а эта дурочка получила то, чего хотела. Ребёнка от меня и возможность привязать к себе.       — Да, Скорпи, по-другому ребёнок Поттера и Уизли не родился бы сквибом, — Драко внимательно смотрел на сына и, увидев, что тот не понял, объяснил всё с медицинской точки зрения. — Это как если бы у голубоглазых родителей родился кареглазый ребёнок. Можно изменить всё, кроме набора хромосом. Джинни всё ещё остаётся чистокровной волшебницей и хоть в Поттере есть магловская кровь, он один из самых сильных волшебников, который вообще рождался в магическом мире. Вероятность рождения сквиба с такими родителями равняется нулю.       — Значит? — хотел поскорее перейти к сути парень, ёрзая в кресле, словно энергия внутри него не могла найти выхода, взволнованно ожидая ответа.       — Значит, я не спал с Джинни, — наконец, сумел объяснить Гарри, смотря на блондина и мечтая, чтобы тот перестал его ненавидеть. — И так как Рон знал, что ко мне нельзя применить Империус, он придумал план с марионеткой, понимаешь? Это был не я. Поэтому Фредерик родился сквибом и смог управлять другими, создавать новые. Он моей крови, но не относится к моему роду, Скорпи. Я его донор, но не отец.       — Ха, — блондин был, кажется, шокирован, смотря на него сумасшедшим взглядом. — А я всегда думал, что ты был моим донором… — Малфои всегда умели задеть его за живое и сделать больно. Это правило не обошло и его собственного сына. — Отец, — он изменился в лице, не зная, чего дальше ждать от блондина, так доверительно напоминающего его отношение к жизни парня. Кажется, до этого момента он так и не смог осознать до конца своё нынешнее положение. Чувство вины стало больше, но, вместе с ним, сердце наполнилось неразбавленным ликованием, что этот ребёнок вполне реальный и принадлежит ему. — Я не знаю… Конечно, я видел все эти воспоминания в твоём омуте памяти. Но я… Не знаю, как это объяснить, — замешкался Скорпиус. — Я всегда сомневался. Не в тебе, во мне. Не мог поверить, что нужен тебе. Но очень этого хотел. Ты можешь простить меня за то, что я всё это время обижался и винил во всём тебя?       — Уже простил, — заявил Драко, ухмыляясь. — Поттер, ты герой или кто? Иди давай, обними сына, а то лопнешь ещё от счастья, а мне потом убирать.       Он бы так и остался стоять столбом, неловко посматривая на Малфоя, если бы тот не встал и не подтолкнул его к парню. Ему не оставалось ничего больше, чем наклониться и обнять блондина за плечи, давая ему выбор ответить или нет. Но тот тут же встал, разрешая сомкнуть руки на широкой спине и уткнуться подбородком в твёрдое плечо.       — Так и знал, что мой ребёнок будет любить Поттера больше, — закапризничал Драко, оставшись за бортом семейной идиллии. — Но не волнуйтесь, я смогу найти тех, кто захочет со мной пообниматься, — надул тот губы.       — Я тебе найду! — тут же среагировал брюнет. — Иди давай сюда.       Так эта неоднозначная сцена стала выглядеть ещё глупее, связывая трёх взрослых мужчин в одно большое объятие. Но Скорпиусу это нравилось. Впервые, после возвращения в прошлое, он почувствовал себя на своём месте. Частью этой странной, но обещающей стать великой семьи.       — Я рад, что рискнул, — поделился он, когда все смущённо отошли друг от друга, и Драко указал Поттеру на освободившееся место за столом, трансфигурировав себе из книги, взятой с полки, не менее удобное кресло. Малфой сел в него, словно король, перекинув ногу на ногу и всем видом показывая, что он, в отличие от глупых Поттеров не только умеет быть заботливым, но всё ещё помнит, что является волшебником, который может колдовать. — Не важно, что будет дальше. Буду ли я помнить это время, сойду ли с ума от этих воспоминаний. Мне было нечего терять, пока я не познакомился с вами и…       Скорпиус замолк, взглянув на родителей, в особенности, на блондина, который больше не излучал уверенный, превосходящий любое другое существо вид и только в этот момент понял, что сказал. Точнее, как глубоко вырыл себе яму.       Дальше оставалось только два выхода. Остаться и смело объяснить родителям, чем он рисковал, попав сюда или смотаться как можно дальше, может быть, даже вернуться в будущее, чтобы избежать этого разговора.       Кто-то мог бы назвать это трусостью, но он склонен был считать, что это был всего-навсего инстинкт самосохранения. Причём защититься хотелось от того, кто использовал это оправдание всем своим поступкам и сейчас уничтожительно сверлил его серыми глазами.       Малфои опасны в гневе. Отец должен понять.       — Скорпиус Гиперион Поттер-Малфой! Ты что, посмел рисковать своей жизнью, которую я с таким трудом тебе дал, чтобы…       Это были последние слова что он услышал, прежде чем аппарировать.

***

      — Ну и где эта тупая курица?! — не переставал возмущаться блондин, твёрдо вышагивая по коридорам Министерства магии. — Что она вообще забыла в отделе тайн? С её мозгами только у Лавгуд консультироваться, так сказать, на наличие мозгошмыгов, вместо серых клеток, — эмоции в мужчине били через край, что было неестественно для каждого из Малфоев, а посему вызывало интерес у прохожих. Как и присутствие Гарри рядом с ним. — А я? Я тоже молодец. Нет бы сразу подумать о том, как они осуществили затею с маховиком времени и собирались избежать последствий искривления времени! Но нет, как тупой огр, забылся в мыслях о сыне и тебе! Да, это ты во всём виноват, Поттер, — на это обвинение пришлось только кивнуть, чтобы не злить слетевшего с катушек партнёра ещё больше. Себе дороже. — Она ещё хотела со мной подружиться. Слышишь? Твоя подружка точно сошла с ума. Не бывать такому. Близко не подпущу её к нашему сыну!       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — осторожно начал Гарри, но быстро отвёл взгляд, когда серые глаза стрельнули в него молниями. — Я верю Гермионе, она не стала бы подвергать Скорпи опасности, если бы был другой выход, — он наблюдал, как его младшие сотрудники приглядываются к Драко. Но, конечно же, его больше волновало то, что во время жестикуляций у того задиралась кофта, обнажая полоску светлой, молочной кожи и открывая вид на соблазнительно выпирающие тазовые косточки. — Тебе бы успокоиться.       — Успокоиться? Ты называешь меня истеричным только потому, что я в свой вымученный, выпрошенный выходной потащился на твою работу выяснять, что в будущем натворили эта безумная Грейнджер с нашим сыном? — мужчина даже остановился посреди длинного коридора, ведущего в отдел тайн, чтобы тот понял наверняка, что с ним станет, если он сейчас же не заткнётся. — Не изображай из себя крутого, Поттер. Мы оба знаем, что ты просто не хочешь показывать, как напуган, чтобы сохранить хоть какую-то иллюзию контроля над нашей ситуацией. Ведь так?       — Так, — Гарри знал, что не стоило так часто потакать Малфою, но тот был в чём-то прав, и трудно было не признать, что этот мужчина очень хорошо его знает. — Но я прошу тебя довериться моему опыту. Всё будет хорошо, понятно?       Если Поттер и собирался быть под каблуком у любимого, то только для того, чтобы иметь возможность схватить ногу, прижимающую его грудь к полу, и потянуть Драко на себя. Заставить того оседлать его бёдра и неосознанно подчиниться его желаниям. Эта мысль даже заводила.       — Пф-ф, — недоверчиво фыркнул тот, собираясь продолжить путь, как к ним подошли несколько человек, числящихся в его команде.       — Мистер Поттер, мы ждали вас с самого утра, — высказала причину их появления Алисия Ламли, которая напоминала маленького ручного лисёнка с этими рыжими волосами и детскими чертами лица, а не опытного аврора. Гарри не видел реакции Малфоя, тот остался стоять позади, но что-то подсказывало, что от его взгляда не скрылось, как отчаянно эта девушка с ним флиртовала. Откидывала длинные волосы назад, кокетливо бросала взгляд синих, лазурных глаз на него и совершенно не замечала двух её коллег, стоящих по обе стороны. Те, привыкшие к такому её поведению, делали вид, что ничего не происходит. — У нас рейд завтра и Малтер отличный аврор, сэр, но вас очень не хватает.       Поттер хотел её проигнорировать и вообще мечтал оказаться сейчас как можно дальше от мужчины, стоящего за его спиной, но его остановил взгляд Теодора Нотта, бывшего слизеринца и по совместительству одного из друзей Малфоя. Только благодаря этой связи, Гарри решил довериться ему и не прогадал. Хороший вышел аврор.       — Сэр, вы и вправду слишком много отвлекаетесь, — сказал тот, чем заставил его покраснеть, так как глаза мужчины смотрели на блондина. Но ему понравилось, как мягко ему намекнули вернуться к работе. Сам бы он был грубее и куда строже. — Не могли бы вы просмотреть наш план по завтрашнему делу? Боюсь, без вас мы не справимся.       Сзади определённо хмыкнули, а потом, он мог поклясться, что отчётливо услышал смех Драко. Кажется, кого-то весьма всерьёз забавляла эта ситуация.       — Хорошо, идите в мой кабинет, я приду через десять минут, — он старался не думать об этой смущающей ситуации, чтобы держать лицо и не краснеть ещё больше. — Советую вам подготовиться получше, я собираюсь проверить каждую деталь.       После чего Гарри дождался кивка своих подопечных и развернулся к блондину. Тот до сих пор был навеселе, явно сдерживая рвущийся наружу смех.       — Что смешного? — напрямую спросил он, не ожидая подобной реакции от любимого. — Я их начальник и должен быть серьёзен!       — У-у-у… Как страшно, — Малфой закатил глаза и широко улыбнулся. — Как я мог забыть, что наш Поттер такой грозный. Боюсь-боюсь.       На самом деле, он и сам понимал, что выбрал в партнёры того, кто всегда видел его насквозь и никогда великим избранным. Может, поэтому его не злило то, что тот не воспринимал его работу всерьёз. Всё же достаточно было увидеть серые глаза, с болью смотрящие на его раны, чтобы понять, как глубоко было плевать Драко на его броню в виде аврорской мантии и хмурого, сурового взгляда. Вместо этого колдомедика волновала целостность того, что находилось под ней и теперь всецело принадлежало ему.       Поэтому ничего удивительного, что Гарри присоединился к игре, подходя непозволительно близко к блондину, даже несмотря на парочку сотрудников, стоящих на выходе из коридора. Брюнет определенно нарушил личное пространство Малфоя, прижавшись губами к его уху и обдав мочку горячим дыханием.       — А мне кажется, ты забыл, как ещё вчера стоял передо мной на коленях и страшно боялся взять в рот у этого самого Поттера, — осталось только бежать, чтобы не получить Авадой в лицо и сохранить возможность увильнуть. Но, вместо этого, ему пришлось сдерживать порыв поцеловать любимого в порозовевшие от смущения щёки.       Нотт прав, этот мужчина слишком сильно его отвлекал. Но, несмотря на чувство ответственности перед своей командой, он схватил собирающегося сбежать от него Драко за руку и потащил за одну из колонн, предварительно убедившись, что холл пуст, и никто их не увидит.       — Что ты делаешь? — Гарри и сам хотел бы ответить на этот вопрос, но не мог. Как и заставить свои руки слушаться.       — Тс, — шикнул он на блондина, останавливая попытки оттолкнуть его руки, которые уже добрались до краёв белой майки под кофтой и, не особо церемонясь, заправили всё под ремень низко посаженных джинсов. — Тс-с, перестань брыкаться, я просто не хочу, чтобы ты перед всеми светил тем, что принадлежит мне.       — Поттер, ты переходишь все границы. Это уже не смешно, — вполне серьёзно заявил Малфой. Нельзя было отрицать, что Гарри не понимал, как ведёт себя. — Ты что, настолько мне не доверяешь? Эта девка, твоя подопечная, только что чуть не сожрала тебя взглядом, но ушла на своих двоих, а мне нельзя носить то, что я хочу? В этом есть хоть какой-то смысл? И почему, Мордред тебя подери, они все рыжие? Веснушки мешают им разглядеть, какой ты деспот?       — Не знаю ничего ни про каких рыжих, — соврал он, прижимаясь всё ближе к любимому телу и заглядывая в горящие серебряные глаза. — Но я хочу, чтобы ты понимал, в какого человека влюбился и в чьи руки отдался, — он задержал дыхание, чувствуя, как внутри всё замирает от важности тех слов, что он должен был сказать, и страха потерять этого мужчину. — Я доверяю тебе, но, оглядываясь на своё прошлое, не могу верить своей судьбе. У меня всегда отбирали всех, кого я любил или мог назвать своей семьёй. Поэтому прости, но я не смогу ослабить свой контроль. Это трудно, несправедливо, я понимаю, но…       — Ясно, понятно, — неоднозначно ответил Драко, прервав его монолог. — Теперь мне можно пойти? Тебе, кажется, нужно работать?       — Да, конечно, — согласился он, ничего не понимая и чувствуя себя слегка уязвлённым. Гарри проверил внешний вид блондина и отошёл на пару шагов назад, давая ему пройти. — Наш сын следит за тобой, помни. Не ругайся, а то он расстроится.       — Придурок, ему всего лишь несколько недель, он сможет слышать только на пятом месяце. У плода нет ушей, неуч, — рассмеялся с него мужчина.       — Хорошо, тогда я буду рассказывать ему, какой ты плохой и коварный, как только у тебя подрастёт живот, и ты станешь кругленьким как шарик, — не то чтобы он не знал, что ему за эти слова ещё отомстят, но Гарри был обижен, ему можно. — И ещё буду читать ему сказки, где его рара будет принцессой, которую я буду спасать из Адского пламени.       — Ты тотальный псих, серьёзно, — прокомментировал его больную фантазию Малфой. — И Поттер, — как всегда тот хотел оставить последнее слово за собой. — В момент, когда я сделал тебя отцом своего ребёнка, я разделил свою судьбу с тобой, а она, знаешь ли, весьма благосклонна к блондинам, — ему подмигнули и каким-то волшебным способом убедили, что всё будет хорошо. — Если не веришь, ты только подумай — бывший Пожиратель Смерти свободно разгуливает в аврорате, а его родители живы и здоровы, но, что ещё больше обнадёживает, до сих пор любят друг друга, хранят верность, несмотря на расстояние и даже невозможность.       С этим брюнет мог поспорить, но не стал портить сюрприз. Шкатулка с кольцами так и осталась лежать в прикроватной тумбочке в его доме, и ему ещё предстояло придумать, как сделать идеальное предложение. Потому что Драко этого заслуживал. Как и Гарри веру в то, что тот непременно скажет «да».       Он не стал ничего говорить, просто ответив на поцелуй, который с легкостью подарил ему любимый. Малфой опять уходит, но почему-то сейчас это его не задевало. Они стали лучше понимать друг друга, и это не могло не радовать. Как и ясная голова, после потери из поля зрения блондина. Это приятное состояние, несомненно, пригодится ему в работе.       Жаль, что вместе с этим на него накатила усталость бессонной ночи и мысли о сыне, который если не в настоящем, то в будущем мог пострадать.       Гарри не был уверен, так ли всегда судьба благосклонна к блондинам, но что-то ему подсказывало, что за счастье нужно платить. И цвет волос тут, к сожалению, не причём.

***

      Работа и планирование захвата контрабандистов убедили Поттера в том, что его сын даже лучше него знает своё дело. Всё было рассчитано до мелочей, и, хоть на собрании Скорпиус отсутствовал, в документах чётко отслеживалась его рука. Это вселяло надежду, что тот знал, на что идёт, возвращаясь в прошлое и не собираясь жертвовать собой. Но Гарри не мог быть уверенным до конца. Поэтому собирался найти сына, как только закончит со всеми делами. Вот только у Джинни на него были свои планы.       Она снова заявилась в его кабинет и разогнала всех своим отчаянным видом. Пришлось ей это позволить, чтобы не устраивать скандал на глазах у всех. Зная, на что она способна, он не хотел провоцировать её на глупые поступки. Может быть, если бы он всерьёз воспринимал её чувства, ничего того, что произошло в будущем, не было бы и она смогла бы когда-нибудь забыть его.       — Присаживайся, — вполне мирно начал он, вставая и приглашая девушку занять кресло напротив его. — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Нет, я должна с тобой поговорить, Гарри, — она осталась стоять на месте, неотрывно смотря ему в глаза, словно боялась, что он не захочет её слушать.       Только сейчас он понял, что на самом деле никогда и не пытался её понять. Представил себе на секунду, что Малфой когда-то дал бы ему шанс, а потом делал вид, что между ними ничего не произошло. Что чувства Гарри просто выдумка, что тот их себе придумал. От собственных мыслей его даже передёрнуло. Неудивительно, что, в конце концов, Джинни обезумела. Он бы вовсе на её месте и пару месяцев не продержался.       — Слушаю, что ты хотела сказать? — спросил он, соблюдая дистанцию, чтобы она не приняла его доброту за ещё одну надежду.       — Я не могу, — девушку опять начало трясти и, хоть она и держала себя в руках, в голосе были слышны подступающие истеричные нотки. — Я пыталась понять, Гарри. Что не так со мной? А может быть, с тобой? С нами? Но я не понимаю, — никаких слёз, просто огромные, выцветшие от страданий карие глаза, на дне которых плескалось неконтролируемое отчаянье. Почему он никогда этого не замечал? Или замечал, но не придавал значение? — Почему ты не любишь меня? Почему не веришь в мои чувства? Я схожу с ума без тебя. Не могу. Не могу без тебя.       — Прости, это я во всём виноват. Подожди, это не то, — он не видел, потому что не хотел. Так было проще. Вот только не ей — ему. — Я никогда не любил тебя. Наверное, даже как сестру, ведь, если всё было именно так, я не стал бы использовать тебя, чтобы забыться на время и благодаря тебе перестать думать о человеке, которого не мог любить. Который был под запретом, — сердце защемило от той боли, которая показалась в глазах Джинни, дрожа на длинных ресницах и скатываясь мокрой дорожкой по бледным щекам. — Прости меня, я был полнейшим ублюдком по отношению к тебе.       — Это Малфой, да? Это всегда был он? — она всхлипнула, давясь слезами и явно сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо перед ним.       — Да, он нравился мне со школы, и я хотел забыть его, начав встречаться с тобой, — и хоть он говорил правду, каждое слово отдавало в его сердце спрятанной болью и виной перед этой девушкой. Если бы он только знал, что творил в то время.       — И что? Получилось? — он не понимал её вопроса, пока она не продолжила. — Получилось забыть его? Хоть ненадолго?       — Да, конечно, Джинни. Ты прекрасная девушка, но я никогда не мог оценить этого, потому что…       — Потому что ты Мордредов гей, Гарри, — перебила она его, и, как бы грубо она о нём не отзывалась, он понимал, что заслуживает куда большего. — Я любила тебя. Любила с самой первой нашей встречи, но ты никогда не верил мне! Никогда не принимал моих чувств.       — Я верю тебе сейчас, — неосознанно он подошёл ближе, просто чувствуя необходимость утешить её. — Спасибо, что всегда любила меня. И, даже если я не могу ответить на твои чувства, знай, что дело не в тебе. Я и вправду не заслуживаю тебя.       Гарри подошёл к девушке так близко, что та даже отступила назад, избегая его прикосновений. Но он верил, что поступает правильно. Бездумно и опять с желанием быть хорошим в её глазах, но очень правильно. Потому что она заслужила видеть его эгоистичную натуру. Ненавидеть за просьбу простить, избавить от чувства вины, когда хочется просто разорвать на куски. Отомстить за все годы, которые он у неё отобрал, позволяя думать, что когда-то он её полюбил и может сделать это снова. Но это враньё, как и утешительные объятия, из которых она первые секунды пыталась вырваться, после чего обмякла и позволила чувствовать рыдания, сотрясающие каждую её клеточку, собственным телом. Обман, потому что это было совсем не утешение. Вовсе нет. Это было всего на всего прощание. Признание их неудавшихся отношений недействительными и принятие невозможности их дальнейшей дружбы. Так было бы правильно.       И, конечно, нет ничего удивительного, что в этот момент в его кабинет зашёл Малфой. Тот самый, который не только мог неправильно его понять, но и вмиг разорвать ту нить, которой сам связал их судьбы. Просто взять и исчезнуть. Но Гарри не смог бы так долго и безоговорочно любить этого мужчину, если бы не доверял ему больше, чем самому себе. А ведь Драко обещал независимо ни от чего оставаться с ним и дать ему время разобраться с Уизли, даже затаив внутри желание её убить в отместку за ужасную жизнь, которую она в какой-то из реальностей могла подарить его сыну. И Поттер не мог не верить ему.       — Грейнджер сказала, что ничего не знает о нашем вопросе, и я не имею права винить её за то, что она ещё не сделала, представляешь? — будто ничего не замечая поделился блондин и, закатив глаза, развалился в кресле от которого отказалась Джинни. — Мне всё больше кажется, что тебя окружают одни сумасшедшие.       — Это ты про себя, Малфой? — отстраняясь от него и вытирая слёзы тыльной стороной ладони, спросила девушка. — Я бы на твоём месте вообще не рискнула требовать что-то с Гермионы, после того, как ты был груб с ней в школе.       — Ты правильно заметила, Уизли, — Драко приподнял бровь и стрельнул на неё безразличным взглядом. — Ты не на моём месте, — Гарри не удержался бы от смешка, если бы не страх тем самым ещё больше ранить чувства Джинни. Всё-таки малыш был весьма жесток, когда хотел кого-то поставить на место. — Но не скажу, что долгое время не ревновал к тебе своего мужчину.       А вот это было весьма удивительно. Малфой не только откровенно рассказал о своих чувствах, но и признал в девушке равную, что, мягко говоря, не присуще его характеру. Поттеру всегда казалось, что бывший слизеринец настолько уверен в себе, что просто не видит ни в ком конкурентов. Даже вечные стычки с ним были ничем иным, как желанием продемонстрировать всем, насколько тот превосходит гриффиндорца во всём.       — Не нуждаюсь в твоих оценках, Малфой, — Джинни явно лукавила, впервые за долгое время разговаривая с кем-то без дрожи в голосе и без пелены жертвы во взгляде. — Если бы у Гарри не было такого ужасного вкуса, он бы точно не задумывался о выборе. Ни секунды.       — Не сомневаюсь в этом, — он не знал, в какую игру играет любимый, но его слова звучали искренне, что наводило на мысли. Драко Малфой на самом деле имел больше сострадания, чем хотел показать. — Но не будем забирать твоё время на пустые разговоры. Тебя проводить?       — Нет, спасибо, — совсем уж откровением стало то, что девушка покраснела. И совсем не от злости. — Гарри, я выполню твою просьбу, и все узнают, что мы никогда не встречались, — вновь удивила его Джинни, начиная походить на себя в школьные годы. Словно к ней вернулась не только уверенность в себе, но и способность перестать цепляться за него. Что она подтвердила своими следующими словами. — Но не думай, что я так просто прощу тебя. Ты и вправду не тот, кого я когда-то полюбила. Посмотрим, может, тебя настоящего хватит, чтобы я разрешила тебе оставаться в моей жизни.       — Поттер, до твоей подруги дошло, что ты тот ещё недоумок. Сочувствую, мужик, — совсем не помогал Драко, но легкая улыбка, появившаяся на лице девушки, того стоила.       — Спасибо, конечно, но ты, безусловно, всегда у меня выигрываешь в звании «злодей года», так что не суди всех по себе, — несмотря на свои слова, он безотрывно смотрел в любимые серые глаза и готов был ослепнуть от тёплого света, излучаемого ими. — Да и… — и только через мгновение он понял, что за своими мыслями не заметил, как они остались одни. — Когда Джинни ушла?       — Пару секунд назад, пока ты залипал на мои прекрасные очи и улыбался, как идиот. А впрочем, почему как? — с издёвкой спросил блондин, вставая и обходя стол, чтобы встать перед ним и сделать то, что давно должна была Уизли, — врезать коленом по яйцам. — А ну не смей орать, гриффиндурок хренов. Ещё раз заставишь меня наблюдать, как ты обнимаешь кого-то другого, кроме меня и нашего сына, я тебе ноги сломаю и потом удалю кости, чтобы они месяцами срастались! Понял меня?       — Да, — простонал он ответ незамедлительно, валяясь на полу и прикрывая руками пострадавший орган. Когда думал, что будет под каблуком этого мужчины, Гарри не знал, что это окажется так больно.       — Правильный ответ, — выпрямился Малфой, всё время нависая над ним и заставляя смотреть ему в глаза. Он поправил на себе кофту и, выдохнув, отошёл от него на пару метров, явно не собираясь помочь ему встать. — Заканчивай со своими делами, а я пойду искать Скорпиуса. Жду тебя дома к ужину. Надеюсь, мы соберёмся всей семьёй, так что не опаздывай.       У Гарри только получилось кивнуть и вновь погрузиться в пучину сдерживаемых стонов и резких выстрелов боли в пах. Нашлись бы силы, он бы непременно не упустил возможность указать на то, что малыш сейчас звучал до прекрасного мило и по-домашнему. Совсем как идеальная жена. Но ноющий член и навсегда получившие психологическую травму яйца впервые руководили его головой с толком, заставляя молчать и вообще бояться когда-либо ещё злить этого мужчину. Как и забывать, на что тот способен.       — Малфой, боюсь, у меня на тебя больше никогда не встанет. Ты его сломал, честное слово, — ответом на его жалобу, попытку вызвать к себе жалость, была тишина. Осмотрев кабинет, он понял, что снова задумался и не заметил, как остался один. — Хотя, — откинув голову на пол и раскинув руки по сторонам, сказал он сам себе. — Кого я обманываю? Я уже сейчас возбуждаюсь от мысли, что уже ночью он будет лечить то место, которое болит. Языком? Может, заставить его поцеловать там, где…       — Мистер Поттер, — в двери показалась голова Лаванды и, не задавая лишних вопросов, словно он каждый раз посреди дня валялся на полу и разговаривал сам с собой, сказала. — Вас ждут в большом зале, чтобы продолжить обсуждение дела. Время на обед закончилось.       — Хорошо, я скоро буду, — заставил себя ответить Гарри, возвращаясь к разглядыванию белоснежного потолка, как только дверь за девушкой закрылась. — Я не спал всю ночь. Узнал, что скоро стану отцом и сразу после встретил сына, который младше меня на год. Рискую этой встречей испортить ему будущее и превратить Джинни в сумасшедшую марионетку. Но я, Мордред меня подери, волнуюсь только о том, захочет ли мне отсосать в следующий раз Малфой, и как скоро у меня опять на него встанет? — он обречённо застонал, когда услышал ответ своего тела, в виде бурчащего от голода желудка.       Но обед прошёл. Прекрасно же.       — Как же я устал. А-а-а-а…

***

      Гарри честно хотел отработать рабочий день и закончить со всеми делами, но Патронус Гермионы нарушил его планы и, как ни странно, подруга просила его скорее вернуться не в дом на площади Гриммо, а в Малфой Мэнор. Что-то взволновало его в этом сообщении. Может, то, что та могла бы подойти к нему лично, если бы дело не было серьёзным и не терпело отлагательств. Может, именно место назначения, которое было его новым домом, и защищало маленькую, но его собственную семью. Поэтому, недолго думая, он наплевал на просьбу Кингсли закончить с мелкими делами, что он откладывал прошедшие две недели, и аппарировал в Мэнор.       Самым неожиданным было то, что его встретила абсолютная тишина. В гостиной были Драко, Забини и Гермиона, но все как будто ждали только его. Следуя привычкам, выработанным годами в аврорате, он мельком осмотрелся, чтобы понять, что к чему, и заметил нетронутый, накрытый по-праздничному стол. Драко говорил совершенно серьёзно, собираясь устроить семейный ужин. Но что тогда произошло?       — Что случилось? — наконец, спросил он, убеждая себя, что ему просто показалось, и его интуиция на этот раз ошиблась. Не было никакой опасности его семье. — Говорите уже! Хоть кто-нибудь. Малфой, всё в порядке? Ребёнок в порядке?       Но мужчина не ответил ему и даже не посмотрел в его сторону. Он по-прежнему сидел на диване, чуть качаясь из стороны в сторону и держась за живот, словно за утопающий круг.       — С ребёнком всё в порядке, Гарри, — он обратил внимание на подругу, которая, видимо, единственная заметила его присутствие. — Драко не мог найти Скорпиуса и, узнав, что тот не появлялся на работе… — она запнулась, явно подбирая слова, чтобы не задеть чувства блондина. — Он, мягко говоря, переволновался.       — Переволновался? — переспросил Забини, с сомнением посмотрев на друга. — Я застал его в ужасающей истерике. Ты ещё не видела их спальню, дорогая, он разнёс её в щепки, кровать только оставил почему-то нетронутой, — Поттер посмотрел на любимого и теперь заметил, что тот что-то бормотал беззвучно себе под нос. Он подошёл ближе и присел на корточки, заглядывая ему в лицо. — Я так испугался, что вызвал Гермиону, так как не знал, как ты отреагируешь на мой Патронус.       — Драко, ты чего, родной? — он хотел успокоить Малфоя, но увидев его пустые заплаканные глаза, понял, что тот даже не слышит его. — Малыш, послушай, ты же знаешь, что Скорпиус просто-напросто испугался нашей реакции и вскоре должен вернуться. Не переживай так.       — Нет, — голос, точнее шёпот блондина, пугал куда сильнее собственного воображения и звенящей внутри от тревоги интуиции. — Он — Малфой, а мы боимся, можем убежать, но всегда возвращаемся, чтобы довести дело до конца, — Драко схватил руку, которая лежала на его коленях, и умоляюще сжал между ладонями. — Я знаю, Гарри. Знаю, что с ним что-то не так. Он в опасности. Наш сын в опасности!       — Но кто может хотеть ему навредить? — Гарри не собирался игнорировать чувства любимого. Если тот говорит, что со Скорпиусом что-то не так, значит, так и было. Но для начала нужно было успокоиться и сохранять холодную голову. — Нам нужно найти мотив.       — Уизли? — оценив его участие, словно до этого ему никто не верил и списывал всё на любовь к драме, Малфой буквально ожил, с надеждой отвечая на взгляд зелёных глаз.       — Ты думаешь Джинни, после всего…       — Нет, мелкая не способна на что-то сама. Я говорю об этом рыжем ублюдке, который в будущем уничтожил нашу семью, — для других эти слова стали откровением, поэтому не стоило удивляться, что Гермиона в шоке присела в кресло напротив, а Забини подошёл к ней, в поддержке сжав её хрупкое плечо. — Он же убил нас однажды руками сестры, почему сейчас история не могла повториться? Я же говорил тебе, пока мы не избавимся от него, мы всегда будем в опасности.       — Но, Драко, Рон же не знает, что… — попытался он оправдать бывшего друга. Хоть тот и был ублюдком, что-то внутри Гарри до сих пор не могло смириться, что тому нельзя помочь.       Он ошибался насчёт Джинни, не видя её истинных чувств. Может быть, если бы он присмотрелся к тому рыжему мальчику, который защищал его спину на войне и был на его стороне, но хотел куда больше, чем просто роль друга героя, может быть, тогда он смог бы помочь ему. Изменить его будущее? Ведь тот ещё не сделал ничего плохого.       — Нет, Гарри, он может знать, — на этот раз ему не дала договорить Гермиона, обращая на себя его внимание. — Когда Драко пришёл ко мне сегодня, Рон был в том же отделе, что и я, но появился после его ухода, обвинив меня в пособничестве врагу. Я тогда так разозлилась, что совсем не подумала о том, что он мог слышать крики Малфоя, требующего рассказать, какие последствия могут быть для Скорпиуса. Если не ошибаюсь, он пару раз назвал его своим сыном и пригрозил, что если с ним что-то случится после возвращения в будущее, он снимет с меня шкуру и повесит её в камере Азкабана, чтобы любоваться до конца дней.       Несмотря на вышесказанное, Поттера улыбнуло, что его партнёр нисколечко не изменился в своих угрозах и готов был на всё ради людей, которых любит. В число которых он входил.       — Но ты забываешь, что в будущем он хотел уничтожить наследника Поттера-Малфоя, чтобы заполучить мои деньги при помощи сына от Джинни, — от его слов девушку передёрнуло, и она затряслась ещё больше. Только Забини удерживал её от того, чтобы не заплакать прямо у всех на глазах. Хорошо, что она не видела лицо человека, которому доверила своё душевное состояние. Карие глаза Блейза сверкнули красным, словно предупреждая, готовясь к атаке. Хоть они оба не знали всей правды, даже не подозревая, сколько боли Скорпиус утаил от них. — Если Рон хотел воплотить снова свой план, он должен был напасть на Драко. Зачем ему мой сын? — продолжал успокаивать себя Гарри.       — Ты ещё кое-чего не знаешь, — теперь уже даже голос Гермионы дрожал, выдавая волнение. — Я застряла на целый день в отделе тайн не просто так, — она не выдержала и всё же заплакала, с сожалением смотря на блондина, слушавшего её с замиранием сердца. — Я узнала, зачем контрабандистам нужен был Драко.       — Говори! Говори уже, — Поттер схватил блондина, сорвавшегося к девушке, удерживая его в своих объятиях. — Говори! Пожалуйста, говори!       — Амулет, который был украден в Париже… — продолжила она, всхлипывая, — он имеет защиту на крови. Только член семьи Малфоев может активизировать его, — стало понятно, что всё её состояние объяснялось осознанием реальной угрозы для крестника. Она просто не могла понять, как Рон…       — Я знал, Гарри, я знал, что он в опасности! — на Драко было жалко смотреть. Он не был приверженцем сохранения контроля в моменты, когда чего-то очень сильно боялся. Поэтому, несмотря на умение быть готовым ко всему во время работы колдомедика, эмоции взяли вверх и отключили какие-либо зачатки здравого смысла. — Отпусти меня, я должен пойти к нему. Я должен!       — Немедленно прекрати сходить с ума! — повысил на него голос Поттер, игнорируя исцарапанные руки, усиливая хватку, с которой сжимал любимого. — Куда ты пойдёшь, если не знаешь, где они?! — кажется, он сделал только хуже, почувствовав, как, вместо ногтей, в ход пустили зубы, чуть ли не до крови прокусывая его запястье. — Иди! — отпустив блондина, он отошёл на пару шагов назад и развёл руки в стороны, показывая, что тот свободен. — Иди давай! Дай этому сумасшедшему возможность навредить не только будущему нашего сына, но и его настоящему! Подвергай себя опасности, давай! Зачем тебе думать о себе? Скорпиус же может ещё раз вернуться из будущего и спасти нас! Вот только знаешь что, дорогой мой, — Гарри видел, что на этот раз получилось заставить того слушать, поэтому не собирался сдаваться. Он не хотел потерять любимого. Как и их сына. — Боюсь, больше чуда не будет. Прошлое и настоящее Скорпи — это ты. Не будет тебя, не будет и его будущего. Так ты хочешь его отблагодарить? Если да — иди. Я не буду тебя держать. Даже помогу найти Рона. Всё, что хочешь, малыш.       В конце он стал мягче, помня, что блондин не терпит явного давления на его мнение и решения. Чтобы спасти того от самого себя, нужно было действовать осторожно.       — Ты пойдешь? — обнимая свой плоский живот двумя руками, спросил Малфой. — Ты же спасёшь нашего мальчика? Как всегда?       — Конечно, спасу, — Гарри улыбнулся ему и снова притянул к себе, успокаивающе погладив по голове. — С ним будет всё хорошо, обещаю. Я поставил на Мэнор удвоенную защиту, поэтому Рон и не мог добраться до тебя, пока ты со мной или на работе. Главное, не выходи из дома, хорошо?       Драко кивнул, и он, поцеловав мужчину в щёку, повернулся к подруге, которая уже не только успела прийти в себя, но и достала палочку, собираясь что-то наколдовать.       — Гомункулус, Рон Уизли, — произнесла девушка заклинание слежения над мини-картой, которую достала из сумочки, и на ней сразу же появилась точка с именем рыжего. — Похоже, этот примат не снял кулон, который я ему подарила.       — Ты мне подарила такой же после восьмого курса, Герми. Не хочешь мне ничего сказать? — на самом деле, Поттеру было плевать на попытки подруги контролировать всё и вся, сейчас он был благодарен ей за это как никогда, поэтому, несмотря на возможную реакцию остальных, присутствующих в гостиной, он подскочил к девушке и со звуком поцеловал её в щёку. — Спасибо, ты самая крутая на свете и всегда всё делаешь правильно. После Драко, конечно, — не то чтобы того сейчас могло задеть хоть что-либо, но Гарри всё-таки решил обезопаситься, чтобы не злить любимого ещё больше.       Тем более, зная, как тот хотел пойти с ним.       — Я иду с тобой, Поттер, — чего он не ожидал, так это того, что именно Забини изъявит желание сопровождать его.       — Но это может быть опасно…       — Заканчивайте трепаться и идите уже! — Драко был весьма любезен. Как всегда. — И чтобы вернулись со Скорпиусом, в целости и сохранности. Грейнджер останется со мной, так уж и быть! — добавил блондин, когда друг кинул на него нечитаемый взгляд. — Чего застыли? Поттер, ты обещал…       — Знаю и я выполню своё обещание, — на этот раз он сам перебил блондина и, улыбнувшись ему, взял у подруги карту, показывая Забини куда им нужно аппарировать.       Кто бы знал, что Рон окажется таким сентиментальным и выберет пустую подсобку в Косом Переулке. Откуда Гарри знал, что она пустая? Да просто он изучил её вдоль и поперёк, ведь это было именно то место, где уже завтра они с командой собирались устроить ловушку для контрабандистов. А значит, спасать было уже некого. Бывший друг уже давно стал «бывшим» и проворачивал за его спиной грязные делишки.        «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». И тут возникает вопрос «А кто я?».

***

      — Не знаю, зачем ты пришёл из будущего, сосунок, но спасибо, благодаря твоей силе, я, наконец, смогу поиметь твоего папочку во всём!       Главное было — сохранять холодную голову. Гарри повторял себе, что всё будет хорошо. Что он и не из таких передряг выходил сухим из воды и всех спасал. Но, стоило ему оказаться в тёмной, пустой подсобке, как всё хвалёное аврорское хладнокровие сошло на нет. И вместо того, чтобы слушать глумящийся голос Рона, он попробовал применить беспалочковый Экспеллиармус и выхватить из рук мужчины амулет, как понял, что его магия не работает. Её просто нет. Он не чувствовал её.       Тут на помощь пришёл Забини, обходя всё ещё болтающего над телом Скорпиуса Уизли и выбивая у него из рук палочку с амулетом, после чего вырубая рыжего одним ударом локтя в лицо. Тот сперва пошатнулся, схватился за окровавленный нос, а потом осел на землю, ничком вниз.       — Не благодари, — опередил его Блейз, как и он, приблизившись к блондину, осматривая того. — Жив, но очень ослаб. Его нужно к Драко, он быстро его подлатает.       Забини был прав. Тот хоть и истекал кровью, но это были ножевые удары в живот, рукоятка кинжала до сих пор торчала из левого бока парня. Значит, у Рона тоже не было магии, но разбираться, почему, не было времени, как и ждать, когда придёт в сознание рыжий.       — Оставь Уизли тут. Нам нужно покинуть это место и аппарировать, — приказал он мужчине, даже не задумываясь, что тот не был членом его команды и имел право ослушаться. — Аккуратнее, вот так, медленнее. Скорпиус, ты слышишь меня?       Блондин что-то простонал и Гарри не удержался, прижав его голову к своей груди. Всё же они опоздали. Этот ребёнок не заслуживал такой боли. Его сын и так настрадался.       Забини очень помог, молча слушаясь его приказов. Тот держал ноги парня, пока Поттер нёс его за плечи и, оказавшись на улице, достаточно было лишь кивнуть, чтобы они оба, не сговариваясь, одновременно аппарировали в Малфой Мэнор.       — Драко, нужна твоя помощь, — в этих словах не было необходимости. Как только они оказались в гостиной и уложили раненного Скорпиуса на диван, Малфой был первым, кто оттолкнул их и сел перед сыном на колени с палочкой наготове.       — Вулнера санентур, — начал тот колдовать, останавливая кровь и залечивая раны на теле парня. — Ну же, малыш, борись! — просил он, заливая зелье в рот блондина одно за другим. — Открой глаза, давай.       Но, несмотря на все манипуляции опытного колдомедика, Скорпиус лишь перестал стонать, вернул живой цвет лица, но так и не пришёл в себя.       — Что с ним? — всё больше отчаивался Драко, испачканными руками в крови сына поглаживая его светлые волосы. — Что с ним, Поттер?!       — Где амулет? — подала голос Гермиона, переживая не меньше остальных, просто зная немного больше о том, что могло сейчас твориться с её крестником.       — Держи, также я прихватил палочку, что забрал у Уизли, — передал девушке вышеупомянутое Забини, после чего вновь отошёл к камину, чтобы не мешать.       — Мерлин, Рон активизировал амулет и забрал всю его силу, — показывала она семь светящихся колец, от которых исходила магия лежащего без сознания парня. — Скорпиус говорил, что в будущем после такого маги превращались в сквибов, и только некоторым из них удалось сохранить жизнь.       Это стало последней точкой. Гарри больше не мог помнить, кто он и почему ему нельзя сейчас давать слабину. Он так и держал голову парня в своих руках, присев у изголовья дивана. Но, вместо того, чтобы что-то предпринять и помочь сыну, позволил собственной слезе скатиться по щеке блондина.       — Прости, малыш, я не выполнил обещание, — обращался он к обоим Малфоям, находя себя жалким и бесполезным. — Я снова не смог защитить тебя.       — Поттер, заткнись, потом обвинишь себя во всех грехах, — в голосе Драко слышались твёрдые нотки. Он не умел отпускать, в отличие от него. Судьба приучила его бояться, но совсем не озаботилась научить терять тех, кого он любит. Поэтому тот мог спасать жизни или рискованно соглашаться на сделки с магией, чтобы подарить её. Ведь его не волновало, что там себе думает вселенная. По законам Малфоев, законам подлости суждено было навечно оставаться с поправками. — Гермиона, Блейз, что будет, если мы сейчас же отправим его обратно в будущее?       — Пока его сознание живо, его настоящее имеет все шансы со временем слиться с будущим Скорпиуса, так, как мы и планировали, — объяснила Грейнджер, на которую так же повлияла уверенность, отражающаяся в движениях и голосе блондина. — Но, как и раньше, есть вероятность, что всё пойдёт совсем наоборот и попытка сразу же вспомнить сведёт его с ума.       — Но если он сейчас умрёт, — добавил Забини, подходя к девушке и забирая из её рук маховик времени. — Тогда он просто не вспомнит того, что было в его будущем, которое тот изменил. Подумай, Драко, он проживёт новую жизнь без риска сойти с ума и ужасных воспоминаний. Без…       Мужчину перебил кашель Скорпиуса, с трудом открывшего глаза и посмотревшего прямо в серебряные, наполненные слезами.       — Я хочу… — прохрипел он, пытаясь приподняться, но в ту же секунду обессиленно упав обратно на подушки. Гарри убрал с его лица волосы, погладив другой рукой по щеке. — Я хочу помнить… Хочу остаться с вами. Не хочу умирать.       — Ты не умрёшь, понятно? — твёрдо пообещал Малфой, а он не разбрасывался такими словами на ветер. — Я не потеряю тебя, хорошо? — Скорпиус успокоился, услышав эти слова и кивнув, снова закрыл глаза. — Гермиона, я так понимаю, амулет не может давать силы тому человеку, у которого забрал?       — К сожалению, нет, не в нашем случае. Я тоже думала о том, чтобы надеть его на Скорпи, но это не поможет. Амулет видит только неродившегося ребёнка в нашем времени и резерв, который ещё не был опустошён, — убила она последнюю надежду на какую-то помощь парню в настоящем. — Я бы хотела отправиться….       — Нет, я сам пойду с ним, — не дал ей закончить Гарри, вставая и выхватывая маховик времени из её рук. — Он мой сын и я должен убедиться, что с ним всё будет хорошо. Никто из нас не знает, как он изменил будущее, — в этот момент он не смотрел на любимого, потому что боялся, что увидит там разочарование, которое вполне заслужил. — К тому же я обещал.       — Мерлин, Поттер, ты когда-нибудь прекратишь строить из себя избранного? — подскочил блондин к нему, хватая за руку. — Ты хочешь оставить меня тут одного? Ты понимаешь, что когда вернешься, можешь ничего не вспомнить или сойти с ума!       — Может, тогда я… — хотел было предложить Забини, но, натолкнувшись на взгляд зелёных глаз, тут же замолк.       Гарри был упёртым малым, когда от этого зависела жизнь любимых людей. Их было так мало. Очень мало.       — Он мой сын, — с ударом на каждый слог проговорил он. — Мой, — словно кто-то возражает, повторил он. — Тем более у вас с Гермионой что-то начинает налаживаться. Вам нельзя забывать друг друга, — и, несмотря на ситуацию, девушка всё же засмущалась, отводя взгляд, делая вид, что не понимает, о чём он. — А ты, — сказал он уже Малфою. — Ты сможешь вылечить меня от чего угодно, я верю в это. Даже если умру, вернёшь меня обратно, — попытался он пошутить, видя, что тот не верит ни единому его слову. — Драко, я любил тебя со школы. Если даже так случится, что забуду, тебе стоит только поманить пальцем, как я уже буду у твоих ног. Если не веришь мне, хотя бы в себе не сомневайся, хорошо?       — По идее, ты можешь забыть только то время, которое видел сына. Защита одного подсознания от другого, где ты будешь видеть его в будущем, — постаралась уточнить Гермиона, но узнать, поняли её или нет, им было не дано, так как Скорпиус снова застонал и начал тяжело дышать.       — Что мне нужно делать? — спросил Гарри, подходя к парню и с осторожностью поднимая его тело.       — Поверни большое кольцо двадцать три раза по часовой стрелке и подготовься к ужасно длинному и трудному прыжку, — с волнением в голосе подсказала девушка, неосознанно отходя к Забини, опираясь спиной об его грудь.       — Поттер, что ты творишь? — сжимая пальцы в кулак, сквозь зубы прошипел Драко. Его глаза опухли от слёз, волосы растрепались, а одежда и руки были в крови. Но сейчас для Гарри он был самым прекрасным и самым красивым в этом мире. — Не делай этого!       — У меня нет выбора, малыш. Ты рисковал жизнью, чтобы подарить нам этого ребёнка. Я же должен сделать то же самое, чтобы сохранить его, — тепло улыбаясь, объяснил он. Дело было совсем не в чувстве вины, которое он испытывал по отношению к любимому человеку и сыну. Он просто не сможет жить дальше, не зная, что случилось с этим маленьким принцем, который пожертвовал всем миром, чтобы спасти их. — Возьми амулет с силой Скорпи и не снимай его никогда. Его магия родная для ребёнка, но, если я не смогу подпитывать тебя, этого должно хватить, чтобы ты так сильно не уставал на работе. А вообще, я бы хотел, чтобы ты ушёл с…       — Поттер, заткнись, — уложив лицо в ладони, Драко еле слышно закричал, заглушая собственные стоны бессилия. — Только посмей не вернуться, Гарри. Я сына воспитаю с ненавистью к тебе, понятно? Как только заслышит твоё имя, блевать побежит. От твоего наследства откажется, чтобы со сбродом не ассоциировали. Или вообще найду ему нового отца или мать. Я ещё подумаю об этом!       — Конечно, я тоже люблю тебя, малыш, — смеясь, пообещал он. Всё же его всегда забавляли неуклюжие, но очень опасные угрозы Малфоя. — Герми, Блейз, позаботьтесь о нём, пожалуйста.       Ему незамедлительно кивнули, после чего он дал любимому минуту попрощаться с сыном и только тогда перекинул тело Скорпиуса через плечо, достав из кармана маховик времени.       — Поттер, — зелёные глаза встретились с дождливыми серыми тучами, не прекращающими лить слёзы. — Гарри, я люблю тебя.       — Я знаю, — он потянулся и поцеловал Драко в губы, запрещая себе думать о том, что это может быть в последний раз. — Я запомню.       Ему всегда было трудно прощаться и отпускать, но этот раз отличался от всего, что с ним происходило в прошлом. Сейчас уходил он, и почему-то казалось, что это ещё не конец.       Ведь у него есть, куда возвращаться. И есть тот, кто будет его ждать. Непременно будет ждать.       Один, два, три, четыре… двадцать три. В этой жизни можно получить почести и славу после смерти. Но важно не прожить живым мертвецом.       Он должен вспомнить. Обязан.

***

      Гарри проснулся в своей комнате, чувствуя себя так, словно проспал вечность. Голова гудела, заполненная разными обрывками воспоминаний, которые он пытался ухватить за хвост и рассмотреть, но те ускользали, оставляя только растерянность и полное осознание своей беспомощности. Через пару минут он всё же заставил себя встать, чтобы найти немного воды и промочить безбожно пересохшее горло. Каждый шаг давался с трудом, но он смог спуститься по лестнице и добраться до кухни. Оставалось только наполнить пустой стакан водой, как все его желания отошли на второй план.       В комнату вошла Гермиона с маленьким младенцем на руках, а вслед за ней и Джинни, которая выглядела чем-то расстроенной. Девушки застыли, стоило им лишь завидеть его. Что-то ему подсказывало, что для них он сейчас выглядел чуть ли не призраком, восставшим после смерти. И только сейчас Гарри заметил, как сильно изменился его дом. Он стал светлее и опрятнее. Словно всё старьё выбросили в мусор и, наконец, удосужились сделать капитальный ремонт. Мужчина помнил эту обстановку, стиль, винтажные, мраморные вещи, но откуда — понять не мог.       — Привет, а что вы тут делаете? — ему пришлось прочистить горло, чтобы издать хоть какой-то звук. Голос совершенно не хотел просыпаться вслед за хозяином. — И чей это ребёнок? Герми, ты родила от Рона, а я всё проспал?       — Нет, ты…       — Что-то вроде того, Гарри, ты и вправду проспал очень долго, — перебила Гермиону Уизли, придя в себя после секундного шока и, передав ребёнка, подошла, чтобы обнять его. — Я так рада, что ты вернулся. Наконец-то!       — Что? Куда я уходил? — он непонимающе посмотрел на подругу.       — Мы всё тебе объясним, — пообещала девушка, после чего улыбнулась ему, взяв за руку и подведя к Джинни, на руках у которой теперь копошился ребёнок, просыпаясь. — Познакомься, этот карапуз — твой сын.       — Мой что? — кажется, он всё ещё спал, а иначе, как можно объяснить, что ещё вчера он был одиноким главой аврората, а сегодня у него уже был ребёнок. — Ты шутишь, да?       В следующую секунду ребёнок полностью проснулся и посмотрел на него своими большими синими глазами. Он был очень похож. На него.       — Нет, она не шутит, дорогой, — шокировала его ещё больше Джинни, снимая с малыша шапочку и демонстрируя русые с медным оттенком волосы. — Он наш сын, родной. Ты просто не помнишь, но…       Ребёнок не дал девушке договорить, выражая в своём плаче всё то, что сейчас чувствовал Гарри. Тот просто кричал. Он тоже, но внутренне.       Поттер не знал, что произошло. Но он должен был вспомнить. Обязан.       Чтобы понять, за что так величественно предстающая перед ним судьба так нещадно над ним же порой измывалась.        «За что?»