Класс коррекции.

Даби с грохотом заваливается в комнату, кинув пакет на стул. Издав то ли вой, то ли стон, он падает на кровать лицом в подушку, даже не скинув обувь. Шигараки отвлекается от журнала в руках и смотрит на своего соседа, который, рухнув, прекращает подавать признаки жизни. Повисает молчание. — Ты поздновато, — наконец подает голос Шигараки, медленно утыкаясь обратно в журнал. — Думал, ты справишься быстрее. — Я тоже, — мычит в подушку Даби. — Форс-мажор. Мефисто очень не вовремя вернулась из командировки и решила, что мы с Джином должны убрать стадион. А у тебя как вечер прошел? — Явно лучше, чем у тебя, видимо. — Поерничай мне тут, — ворчит Даби, поворачивая слегка голову. — О. Я думал, ребята вроде тебя читают Ницше, а не мангу. — Я предпочитаю Шопенгауэра. — Не выражайся мне тут. Тога на ужин не звала? — Ну… видимо, нет. Ну, или она решила, что я и так неплохо выгляжу. Не знаю. — Не, Тога так не решит. Она это дело любит. Еду в смысле. Бля, чувствую себя таким уставшим. Как бы завтра с кровати встать. Скажи, пожалуйста, что ты сделал домашку… Я умру, если мне сегодня еще надо будет думать над математикой. — Заманчиво. — Э! — восклицает Даби, переворачиваясь на спину. — Мы с тобой живем неделю, а ты уже не против, чтобы я помер. Что я делаю не так в отношениях с людьми? Так что насчет домашки? Шигараки, не глядя, берет тетрадь с тумбочки и кидает ее в сторону соседней кровати. С трудом, но Даби ловит ее, однако тут же падает обратно на подушку. Спину ломит ужасно. И спать хочется. Особенно спать… Зарыться под одеяло, прикрыть глаза, чувствовать, как сознание постепенно угасает. Мысли, как огни фонариков, потухают одна за одной… — Даби-кун, подъем! Голос нарочито визгливый. Даби вздрагивает и рефлекторно подскакивает. Тога, смеясь, отшатывается. — Не смешно нихрена, — тяжело дыша, произносит Тодороки, чувствуя, как сердце выламывает ребра. Тога делает еще шаг назад и плюхается на кровать Шигараки, который слегка заинтересованно наблюдает за происходящим. В руках у него учебник литературы. — Ты, кажется, заснул. — Я, кажется, чуть не помер. — Пыталась еще разбудить Джина, но он ни в какую, — капризно тянет Тога, болтая ногами. — Мы с Айбой почти закончили ужин. Пойдешь нам помогать? Леди Мефисто кстати утром вернулась. Шигараки усмехается и тут же опускает глаз, делая вид, что сосредоточен на статье. Даби устало закатывает глаза. Очень своевременная информация. Тога вытягивает из стопки тетрадей Томуры томик манги и задумчиво листает. Мрачная рисовка, тяжелые черные линии и явно что-то про кровькишкинасилиерасчлененка. Тоге нравятся бантики, котики, забавные рисунки. Насилие и кровь из носа. Но насилие в форме манги выглядит скучно и наигранно. Люди так себя не ведут, когда их потрошат. Конечно, скорее всего. Наверняка Тога не знает. Пока. Шигараки вырывает мангу из ее рук и кидает обратно на стол, бросая: — Маленькая еще. Даби скидывает ноги с кровати и потягивается. Суставы хрустят. Тога терпеливо ждет, пока парень разомнется и встанет. Тот как будто нарочно тянет время. — Лааадно, пошли, — машет рукой Даби, заметив, как нехорошо прищурились желтые глаза. — Можно подумать, ты без меня на стол не накроешь. Томура, идешь? Шигараки чуть медлит. Это точно не его. Социальность и прочая чушь, попытка уместить себя в светские беседы. Даже когда Курогири приглашал его за стол к себе, трапеза проходила в максимально неловком молчании. Но Тога мычит и тянет его за рукав с собой, так что, приходится подчиниться. В конце концов, если их будет хотя бы трое, ему уже будет не обязательно что-то говорить. Людей на кухне оказывается точно больше трех. Айба, стоя на табуретке, мешает содержимое кастрюли. Под крышкой на сковородке скворчит еще что-то. На подоконнике сидит Шуичи. За столом уже устроился Мустард. — Джина я так и не разбудила, — капризно сообщает Тога, обращаясь к Даби, который открывает форточку. — Хирошима-доно неизвестно где. А близняшки придут попозже, если придут, потому что у них дополнительные занятия. Вечно у них всех что-то не так. Для кого я вообще стараюсь? Для тебя, что ли? — Не слышу радостной новости, что Гийом тоже не придет, — бросает Даби, вытаскивая из-под подоконника сигарету и прикуривая. — И вообще, почему бы не для меня? Обидно звучит. — Потому что придет. Он домашку доделывает. А если ты собираешься резать овощи с сигаретой в зубах, я зарежу тебя. — Тогда ожидайте, — пожимает плечами Даби, выдыхая дым в форточку. — Что на ужин? — Мясо с кровью, — нарочито широко улыбается Тога, тыкая кончиком ножа однокласснику в ребра. — Надеюсь, не с моей. — В зависимости от твоего поведения. Томура-кун, достань тарелки. Шигараки растерянно моргает, поднимая голову. Обращение кинуто как бы между прочим, словно он лет пять ежедневно достает и расставляет посуду для ужина с этими людьми. Этакое внезапное само собой разумеющееся. Еще немного посидев на месте, Шигараки все-таки встает и подходит к шкафу, пытаясь в уме подсчитать, сколько человек должно прийти. Всем ставить за стол? Доставать ли чашки? Или стаканы? Если да, то всем? Какие тарелки: глубокие или мелкие? Нужны ли тарелки для каких-то общих блюд, типа салата или банально хлеба? Нужно ли доставать еще вилку и нож? Здесь вообще есть ножи? — Шигараки, не впадай в экзистенциальный кризис рядом со шкафом с посудой, — усмехается Даби, кидая в соседа полотенце. — У тебя дохрена сложное лицо, что прям страшно. — Отвали, — отмахивается Шигараки, ловя полотенце. — Я просто пытаюсь посчитать, сколько нужно… — Как ты сдал физику на отлично, если не можешь посчитать, сколько нас за столом будет? Доставай восемь тарелок, восемь вилок. Все остальное возьмут сами, если надо будет. Если настроение хорошее — можешь мне еще чашку достать. Шигараки недовольно фыркает и снова отворачивается к шкафу. Насмешливо-самодовольный тон бесит. К чему эта снисходительность? Издевательство? Или Томура снова просто драматизирует плохое к себе отношение? Мотнув головой, Шигараки решает оставить эти размышления на другое время. Точно не тогда, когда он уже и так слишком надолго залип на посуду. Такое простое задание, а все равно нужно умудриться превратить это в проблему. Кое-как разместив тарелки на маленьком столе, Шигараки плюхается обратно на стул. Кожа от нервов зудит. Но в перчатках можно разве что растереть. А это не помогает. Тога ставит в центр сковороду с мясом. Пахнет потрясающе. Сама девушка сияет, как новенькая монетка, и явно ждет похвалы. Айба, приподнимаясь на цыпочки, раскладывает еду по тарелкам. Даби, из-за недостатка места, режет овощи на подоконнике, кидая их в большую салатницу. Спиннер включает чайник. Шигараки наблюдает за всем молча, непроизвольно запускает пальцы в волосы, тянет назад. Они действительно выглядят, как… семья? Как там ему сказали? Не очень дружная. Но все-таки… Как найти себе место в этой семье? И стоит ли вообще искать? Или просидеть два с половиной года на задворках, никого не трогать, а потом выпуститься и исчезнуть навсегда? Звучит, пожалуй, как план. Все усаживаются за стол. Тога пихает Мустарда, заставляя его пересесть, и плюхается на соседнее место с Томурой. Ждет. Шигараки чуть хмурится и поворачивается. Зрительный контакт затягивается. — Она ждет, что ты ее похвалишь, потому что пробуешь в первый раз, — сообщает Шуичи, забираясь с тарелкой на подоконник, который освободил Даби. — Ты ж нас несколько дней игнорировал. Где можно пропадать в девять вечера? — В Токио, — бурчит Шигараки, отворачиваясь обратно к тарелке. Шуичи растерянно что-то квакает с набитым ртом, но пояснять больше ему не собираются. Помедлив, Томура все-таки приступает к еде. Он не привык к домашней, питаясь в основном всякой максимально дешевой дрянью быстрого приготовления. Поэтому насыщенный вкус кажется непривычным. Тога настойчиво придвигается ближе, хмурясь, почти навалившись на парня. Даби усмехается, наблюдая за этой картиной, а Айба устало закатывает глаза. По Тоге не скажешь, но ей чертовски нужно чужое одобрение. Потому что те люди, которые должны давать детям свое одобрение, давно на нее забили. — Вкусно, — кивает Шигараки, и Тога жмется к его плечу и почти мурчит. — Ты молодец. Только после этого Химико отлипает от него и берется за свою порцию. Несколько минут все сосредоточенно жуют. Пока дверь на кухню не хлопает и не раздается капризное: — Могли бы и меня подождать. Приятного, что ли. Гийом садится на свободный стул, придвигает к себе тарелку. Даже кажется, что неприятностей он за собой не принес. Но что-то в изгибе тонких губ, взгляде прозрачных глаз говорит, что он просто еще не определился, как испортить всем ужин. — Как тебе наш коллектив, Тенко? — спустя несколько минут все-таки подает голос Аустер. Шигараки медленно выдыхает и поднимает на него глаза. Концентрация самодовольства. — Ты ничего не попутал? — спрашивает Шуичи. Гийом оборачивается на него, а потом нарочито сокрушенно вздыхает: — Ах да, точно. Там же как-то по-другому. М… Шигараки Томура, да? Впрочем, вопрос остается открытым. — А молча есть ты, конечно, не умеешь, — ворчит Даби, не отрываясь от еды. — Ну так скучно же. Мы зачем все вместе собираемся? Чтобы молчать? Это угнетает. А у нас такая замечательная тема для обсуждения — адаптация нового ученика. Неужели вам не интересно, как ему живется среди таких гадюк, как мы? — Предполагаю, что неплохо жилось, пока ты не начал доебываться. — А ты за других не говори, Тодороки. — Даби. — Я помню. Гийом слабо усмехается, глядя на явно закипающего Даби. Весь его вид говорит, что он не чувствует никакой опасности, что у него все под контролем. В целом, это недалеко от истины. Поубивать они друг друга не могут, разве что морально. А тут у Аустера определенное преимущество. Шигараки вздыхает. Даби Гийому быстро наскучивает, поэтому он снова поворачивается к Томуре. Испытывает чужое терпение. Любимое развлечение. Всегда и во все времена. — Все супер. Спасибо, что спросил. А теперь отстань от меня, пожалуйста, и не порти аппетит хотя бы окружающим. Ровный ледяной тон заставляет всех замолчать и уткнуться в свои тарелки. Только Гийом все еще кажется расслабленным и насмешливым, задумчиво колупает свою порцию. — А тебя вежливости твой опекун научил? — Жаль, тебя никто не научил. Но, если хочешь, могу попросить Курогири. — Я не понял, вы что, знакомы? — хмурится Мустард, но на него особо внимания не обращают. Гийом чуть вытягивает руку и перемещает поочередно к себе стакан и упаковку апельсинового сока, которая стояла в холодильнике. Медленно наливая его, он качает головой: — Нет, спасибо, мне и так хорошо. Мне же, в отличие от тебя, не нужно имитировать нормального, стабильного человека, чтобы меня не посадили на пожизненное. Шигараки замирает и закрывает глаза. Хочется поставить мир на паузу и выйти покричать до сорванной глотки. А Гийом спокойно ставит упаковку на стол, отпивает сок. Ему плевать, что его уже все сверлят недовольными взглядами и, в целом, предпочли бы выкинуть в окно. — Конечно, тебе не нужно имитировать, — мрачно говорит Даби. — Потому что у тебя бы все равно нихуя не получилось бы. Так что, закрой пасть. — Ты чего такой агрессивный. Я вообще не с тобой разговариваю. Я же просто интересуюсь. — А я с тобой. И я просто прошу заткнуться. — Что за командный тон? Или ты думаешь, что раз сынок героя, можно тут провозгласить себя главным? — Знаешь что!.. Конфликт мгновенно гаснет, когда Тога встает со стула и одним движением вгоняет вилку в центр сковородки. Парни притихают и смотрят в суженные желтые глаза. Убедившись, что ее будут внимательно слушать, Химико медленно произносит: — Если вам хочется поорать друг на друга, почему бы вам не свалить отсюда нахрен, пока на следующий ужин я не решила приготовить ваши языки в соусе? — Я против каннибализма, — встревает Шуичи. — А мы и не будем есть. Я скормлю их этим двоим. Ясно? Даби с Гийомом опускают глаза в тарелки и молчат. Так и не дождавшись внятного ответа, Тога достает вилку из мяса и садится обратно, будто и не было ничего. Можно сколько угодно утешать себя, что никто никому ничего не сделает, но в некоторых ситуациях это звучит не очень убедительно. Например, в ситуации, когда Тога впадает в ярость. На некоторое время снова воцаряется относительное спокойствие. Айба переговаривается с Мустардом о домашке по математике. Шуичи одной рукой держит тарелку, а другой что-то щелкает в телефоне. Даби просто недовольно зыркает на сидящего рядом Гийома, который не испытывает, впрочем, от этого никакого неудобства. Уплетает свою порцию за обе щеки, изредка сверля взглядом Шигараки. Томуре под этим взглядом откровенно тошно. Ему кажется, что с каждой минутой его облепливают маркеры слабости. Гийом не опасен, он не сможет причинить какой-то вред. Не потому что нельзя, а потому что сам не захочет. Но сам факт его существования в ближайшем пространстве подталкивает Шигараки к тому, чтобы самому причинить себе зло. Работа на усугубление. Шигараки отодвигает от себя на треть пустую тарелку. Тошно. Тога недовольно надувает губы, готовясь возмущаться, но Шигараки ее негромко обрывает: — Извини, я просто не могу. Мне нехорошо. Пойду к себе. Химико быстро сменяет гнев на милость, бережно гладит Томуру по плечу. Он старается ей улыбнуться, но получается паршиво. Подобные мимические действия вообще не его. — О, так ты решил продолжить путь самоизоляции? — хмыкает Гийом, поднимая голову, наблюдая, как Шигараки встает. — Ну, может оно и правильно. Общество — херня. Никогда не примет таких, как мы. Даже если кажется, что общество тоже такое. — Мне сейчас твои рассуждения вообще ни к чему, — качает головой Шигараки, чуть брезгливо кривясь. — Можно подумать, ты вообще хоть что-то понимаешь. Заканчивай этот цирк. Даже на интригу не тянет. Чисто выпендреж перед остальными. Гляньте, какой я загадочный и всезнающий. Тошнит от этого. — Так вы все-таки знакомы? — повторяет вопрос Мустард, но на него снова не обращают внимания. Кажется, что воздух медленно электризуется. — Не стоит меня недооценивать, — улыбается Гийом, подпирая подбородок ладонью. — Я-то как раз как никто другой тебя понимаю. Тебя, твою самоизоляцию и прочее. Чего я не понимаю, так зачем тебе коррекция. Того, что ты натворил, не исправишь никаким курсом героики. Или ты думаешь, что это спасет тебя от повторения? Да вряд ли. Самоизоляция более верный путь, чтобы не… Договорить Гийом не успевает. Он резко вскидывает руки, материализуя перед своим лицом разделочную доску. Лезвие ножа легко входит в поверхность. По траектории — точно в лоб. Аустер быстро прокручивает доску, вырывая так нож из рук Шигараки, и уже готовится замахнуться ею, но прямо перед носом проносится обжигающее синее пламя. Пахнет опаленными волосами. Когда пламя чуть опадает, Гийом видит, что Шигараки по обе стороны держат Тога и Шуичи. Светлые волосы завешивают лицо, но за челкой все равно видно остекленевший взгляд широко распахнутых глаз. Жажда крови. Аустер быстро фиксирует, что черные перчатки все еще на месте, и чуть расслабляется. Кажется, он немного переиграл. — Вы оба совсем ебанулись? — рычит Даби, вырывая у Гийома из рук разделочную доску с ножом. — Свои разборки устраивайте в другом месте. Никому тут этот геморрой не нужен. Если вы сейчас сцепитесь, достанется всем. Мозги есть вообще? Гийом вздыхает и медленно садится на место. Молча разводит руками, мол и не рассчитывал, что так выйдет. Трогает опаленные волосы. Вроде, некритично, особых повреждений нет. Шигараки рывком освобождается от хватки Тоги и Шуичи и, закрыв лицо рукой, пулей вылетает с кухни. — Не знаю, что за хуйня между вами, — плюхаясь на стул, произносит Даби, — но если это еще раз повторится… — Ой, ну и что ты сможешь сделать? — отмахивается Гийом, как ни в чем не бывало возвращаясь к еде. — Пальчиком погрозишь? Мефисто настучишь? Пожалуешься папочке? Не смеши своими пустыми угрозами. Но вообще я понял. Мне, знаешь ли, нравится жить, так что, нарываться на него ни к чему. — Ты знаешь Шигараки? — в третий раз предпринимает попытку допытаться Мустард. — Ага, лежали в одной психушке, — насмешливо кивает Гийом, поднимаясь из-за стола. — Тога, милая, спасибо за ужин, мне правда очень жаль, что я его испоганил. Но порцию я с собой заберу. Меня еще домашка ждет. Всем приятного вечера без двух отбитых психопатов. Махнув рукой, Аустер подбирает свою тарелку с вилкой и выходит с кухни. Еще через две минуты со стола с легким треском исчезают пакет с соком и стакан. — Боже, ну что за пиздец, — стонет Даби, растирая лицо руками и сползая вниз по стулу. — Теперь с этими двумя так каждый вечер будет проходить?  — Спроси у Томуры-куна, — легко пожимает плечами Тога, доедая мясо из тарелки Шигараки. — Может, он даст нормальный ответ. Но мне понравилось. Хоть что-то интересное. Телека-то нет. Даби недовольно цокает языком и запрокидывает голову. Кажется, данная ситуация показалась увлекательной только Тоге. Остальные сидели, как в воду опущенные. Дверь на кухню скрипит, и заходит заспанный Джин. Он старательно трет глаза и спотыкается об опрокинутый стул. Растерянно моргает и оглядывает мрачных присутствующих. Только Химико заметно приободряется, подскакивая с места. — О, Джин-кун, ты пришел. Еда еще теплая. Сейчас наложу. — Я что-то пропустил? — Всего лишь попытку убийства Гийома, — не открывая глаз, отвечает Даби. — А разве это не стандартная программа вечера? — хмыкает Джин, поднимая стул и усаживаясь на него. — В любом случае, рассказывайте давайте. А то я все проспал.