Класс коррекции.

— Хэээй, чувак! — машет рукой Джин, догоняя вышедшего из корпуса Даби. — Ты не поранился? — Чего? — недоуменно спрашивает Даби, оборачиваясь. Твайс, наконец, догоняет его и останавливается, тяжело дыша. — Да я просто видел ту стену огнища, — выдыхает Джин, выпрямляясь. — Кстати! Я сегодня впервые скопировал человека! Не себя. Стремно пиздец было. Но получилось круто. А потом стремно. Очень стремно. До пиздеца стремно. — И кого ты копировал? — усмехается Даби, поправляя рюкзак на плече. — Хирошиму. Она потом с таким упоением себя же убила… Бр… Ну знаешь, они сначала миленько болтали, какие они обе прикольные, а потом как-то внезапно договорились, что настоящая убьет клона, чтобы почувствовать, каково это… — Айзава в курсе? — Нет, конечно. Ты хоть представляешь, какой бы это был пиздец? Он бы сначала мне голову оторвал, потом бы… Не, ну Хирошиме бы не оторвал. Хирошиме, думаю, было бы вообще плевать. Ну, ты понял. Она еще сказала, что надо будет как-нибудь повторить. Надеюсь, это было шуткой. Так что насчет тебя? — А, нормально все, — отмахивается Даби. — Просто немного перестарался. Но обошлось без травм. Ты видел Шигараки? А то на полигоне его Айзава гонял, а в раздевалке я не смог его уже поймать. — Они с Гийомом уже вроде пошли в столовую. Во всяком случае, Аустер его тащил за собой. Даби хмыкает, никак не комментируя. После того, как Томура вышел из больницы, они с Гийомом снова стали близкими друзьями. Общие секреты и сомнительные шутки. В чем-то это задевало. В учебном корпусе уже было достаточно шумно. Особенно на этаже, где располагалась столовая. Ставить первыми уроками физкультуру и геройские тренировки — кощунство. Зато следующие два урока были достаточно простыми — литература и биология. Если не считать физическую усталость, день получался весьма расслабленным. Даби на мгновение мешкает. Есть хочется зверски. И Тога обещала что-нибудь захватить из общаги. И в столовой Даби не очень любил появляться. Но Старатель, к удивлению, исполнил свое обещание и проплатил Шигараки питание, поэтому Томура почти регулярно теперь ходил туда. — А ты не хочешь пойти в столовую? — оборачивается на Джина Даби. Тот отрицательно качает головой. — Не. Тога обещала сделать мне бенто. Пойду с ней. Да и денег почти нет. А ты что, Шигараки хочешь найти? — Ага, — неуверенно кивает Даби, отходя спиной к коридору. — Загляну все-таки в столовую. Если Тога мне что-нибудь притащит, забирай себе. Увидимся на литературе. — Ты дойди до нее сначала, — насмешливо бросает Джин. — Ты ж вечно ее прогуливаешь. Даби смеется и разводит руками, разворачиваясь и вклиниваясь в общий поток учащихся. В столовой уже людно, но нужный стол видно сразу. Усаживаться рядом с классами коррекции почти никто не рискует. Даби их судить не может, потому что и сам бы с удовольствием рядом с четвертым курсом не усаживался. Потому что чуть что, они сразу пытались влезть в драку. А от первого курса так вовсе веяло каким-то почти что загробным холодом. Из их класса, кроме Шигараки и Гийома, в столовой сидят еще Хирошима, близняшки Бункацу, Айба и Спиннер. Увидев соседа, Томура кивает, а Гийом изящным движением руки материализует к себе стул. Дружелюбно. Это немного пугает. Особенно со стороны Аустера. Кивнув в ответ, Даби подходит к раздаточному столу и, подхватив поднос, накладывает себе порцию. Если в академии и было что-то хорошее — так это качество еды. И уже почти дойдя до нужного стола, Даби, на миг прищурившись, резко меняет траекторию, направляясь к столам геройского факультета. — Не понял, — бормочет Томура, вскидывая брови. — О, сейчас начнется шоу, — неуместно довольно хмыкает Хирошима, царапая палочками тарелку. Даби легко втискивает стул между двумя девушками, которые настороженно отодвигаются в стороны, и, со стуком поставив поднос, плюхается за стол. — Привет, чудо селекции, — широко скалится он сидящему напротив парню со шрамом на лице. — Боже, Тойя… — устало вздыхает он, прикрывая глаза. — Не мог бы ты… — Как дела? — Хорошо, — терпеливо отзывается Шото. — А у тебя? — Не очень. Наркотики достать негде, все мужчины за сорок заняты другими мужчинами за сорок, а новый способ суицида не придумывается. — Боже, ну почему тебе всегда нужно быть… таким? Улыбка у Даби становится злой. Он опирается на стол и чуть наклоняется вперед, недовольно сцеживая сквозь зубы: — Каким, Шото? Повисает напряженная тишина. Шото молчит, выглядит спокойным, но его поджатые губы и холодный взгляд выдают смутное раздражение. Немое противостояние продолжается, пока девушка, сидящая по левую руку от Даби, не говорит: — Неприятным. Ква. Даби резко подается назад и насмешливо выдыхает: — Так у меня КЗП сто тридцать шесть. Что вы от меня хотите? — Чтобы ты свалил обратно в свой цирк, — резко отзывается блондин с другого конца стола. Даби поворачивается к нему, окидывая оценивающим взглядом, а потом елейно протягивает: — В _наш_ цирк, Бакуго. Или ты забыл, как месяц учился в классе коррекции? Парень буквально подскакивает с места, чуть ли не зеленея от ярости, и кричит: — Заткнись, понял? Это просто Айзаве делать было нечего, и он заставил меня с вами, тупицами, учиться. Никогда я не числился в классах сраной коррекции! — Тупицами, — фыркает Хирошима. — Вообще-то, у меня две победы в научных конференциях по химии и биологии. Даби быстро теряет интерес к вспыльчивому Бакуго и снова поворачивается к брату, который задумчиво ковыряет содержимое своей тарелки. — Ну что за кислое выражение лица? — язвительно протягивает Даби, пытаясь ухватить палочками кусок рыбы с тарелки Шото, но тот недовольно цокает языком, отодвигаясь. — Ты не рад видеть своего старшего брата? — Честно говоря, я вижу тебя слишком уж часто. — Слушай, мы ведь не против, чтобы ты здесь сидел, — пытается дружелюбно улыбнуться зеленоволосый мальчишка. — Все вы. Просто веди себя чуть сдержаннее. — Оставь, Изуку, — качает головой Шото, отмечая, что усмешка Тойи становится злее. — Он буквально всегда такой. — Ну так какой? — настойчиво повторяет Даби, недовольно щуря глаза. — Ты правда хочешь услышать ответ? — Ребята, давайте не будем устраивать конфликт, — машет руками девушка, сидящая рядом с Шото. — К чему все это? Мы ведь цивилизованные люди. — Да, хочу. — Как будто классы коррекции умеют по-другому, — хмыкает парень с черной молнией в волосах. Снова становится слишком тихо. Пугающе. Шото откладывает палочки и отодвигает тарелку с недовольным видом. Сидящая рядом девушка встревоженно прикладывает кончики пальцев к губам, явно беспокоясь о нарастающем конфликте. Шигараки оборачивается и недовольно хмурится. Проблема возникает буквально из ничего. По столовой расползается шепот. Четвертый курс класса коррекции начинает на него огрызаться. Ребята из первого курса постепенно встают и уходят. Близняшки затравленно вжимают головы в плечи, не прикасаясь к еде. Айба цокает языком и, отложив палочки, тоже демонстративно отодвигает тарелку. Гийом, все это время спокойно жующий свою порцию, отвлекается, разглядывая Шигараки. Прищур глаз, нервные движения пальцев, царапающих шею, поджатые губы выдают не просто раздражение, а серьезную подавленную злость. — Бесит? — участливо интересуется Аустер. — Что он творит? — Это его младший брат, — пожимает плечами Хирошима, единственная у которой, кажется, не пропал аппетит. — Он его часто достает. Раньше мелкий тушевался, а теперь не стесняется ответить. — Почему его никто не останавливает? — спрашивает Шигараки, обернувшись к Варье. Та разводит руками: — Он говорит, что это его семейное дело, и он имеет право общаться с братом когда и как посчитает нужным. Типа ты не знаешь Тодороки. Упрямый, как баран. — Ага, остановишь его, — ворчит Спиннер. — Он и слушать не хочет, и еще много нового о тебе расскажет. А то и поджечь пригрозит. Так что, если хочешь, сам разбирайся, но я не полезу их разнимать. — Ты серьезно боишься, что он тебя подожжет? — скептически хмыкает Шигараки, жалостливо изгибая брови. — Зря ты так, — кашлянув, отзывается Айба. — Он реально может. Не до своей клички, конечно, но до пузырей может, если его разозлить. Они уже с Аустером один раз так подрались. Вот мы и забили на попытки разнять его с братом. — И что, никого не заботит, что из-за одного его тупого поведения цепляет всех? — возмущенно спрашивает Шигараки, оборачиваясь на Даби, который продолжал переругиваться с первым курсом героики, пока его брат молчал. — Тебе-то что? — усмехается Гийом. — С каких пор тебя беспокоит чужое отношение? — Мне плевать. Но другим? — Забей, — отмахивается Хирошима. — Хоть поразвлекает нас. — Нам не плевать, — внезапно синхронно шепчут близняшки, низко опустив голову. — Неприятно. Варья растерянно моргает и поворачивается к ним. Смотрит пристально, а потом возмущенно восклицает: — Вы мне чего раньше не сказали? Я бы уже давно решила эту проблему в таком случае. Я думала, тут всем нет дела до его выходок. Шигараки недовольно закатывает глаза и, развернувшись, бросает: — Эй, Даби, а ты не хочешь вернуться к нам за стол и не портить окружающим аппетит? — Нет, не хочу, — мгновенно реагирует Даби, даже не обернувшись. — Пока мой дорогой, идеальный братик не расскажет, что же его смущает в моем поведении. — Не позорился бы, — качает головой Шото. — Ой, да ладно. Чего позориться. Я ведь темное пятно на замечательной семье Тодороки. Я и мама. А все остальные у нас белые и прекрасные. Особенно ты. Герой, отличник, с двумя причудами, с вежливыми приятелями и, что самое главное, слушающийся папочку, лишь изредка брыкаясь, так, для вида. — Ты же знаешь, что мои отношения с отцом не многим лучше… — Ой, да ладно, мистер я-делаю-все-что-сказал-отец-но-только-с-недовольным-лицом. — О, прости, а мне надо было пустить свою жизнь под откос, как ты? — все-таки вспыляет Шото. — Так, все, давайте только без конфликта, — взмахивает руками парень в очках, подскакивая с места. — Конечно, — злобно скалится Даби, и его возбужденный взгляд становится пугающим. — Могу хоть сейчас дать тебе номер наркоторговца. — Знаешь что, Тойя?! — повышает голос Шото. — Даби. Меня тошнит от этого имени. Шигараки резко встает с места, едва не отбросив стул в сторону. Гийом успевает его придержать от падения. И быстро опустив голову, бормочет: — Ой, все. Тодороки вывел его из себя. — А шоу становится все интереснее, — с воодушевлением хмыкает Хирошима, подпирая подбородок ладонью и заинтересованно наблюдая за происходящим. Шигараки подходит к столу, за которым все больше назревает конфликт. Даби так увлечен своими эмоциями, что даже не замечает, как Томура останавливается у него за спиной. В целом, это вообще мало кто замечает, кроме темноволосой девушки рядом с Шото и парня в очках. До того момента, пока Шигараки не хватает стул Даби за спинку и резко дергает так, что Тодороки едва не ударяется лбом в стол. Все мгновенно затыкаются, и Томура небрежно бросает: — Прошу прощения за данную ситуацию. Я забираю этого клоуна обратно. И, не дожидаясь реакции от ошалевших учеников геройского факультета, Шигараки с грохотом тащит стул вместе с Даби за собой. Хирошима прикрывает рот ладонью, пряча улыбку. — Эй, ты чего творишь? — пытается возмутиться Даби, чуть придя в себя, но Томура только снова резко дергает стул, чуть не сбрасывая с него соседа, и глухо рычит: — Заткнись, пока я тебе гланды голыми руками не вырвал. Даби быстро растерянно смолкает, без сопротивления позволяя дотащить себя до стола. Шигараки резко разворачивает его стул и почти пинком пододвигает. По инерции Даби от толчка ведет вперед, он пытается выпрямиться, но Шигараки больно сжимает пальцы на тыльной стороне шеи и шипит на ухо: — Что за херню ты тут учудил? — Ничего я не чудил, — огрызается Даби, пытаясь вырваться из хватки, но пальцы только сжимаются больнее. — Просто общаюсь с братом. Не нужно так демонстративно лезть в мои семейные отношения. — Твои семейные отношения — дома за закрытыми дверями, — повышает голос Шигараки, надавливая на шею Даби и заставляя его наклониться вперед. — Где вас никто не видит. А если твое поведение начинает цеплять других людей, это уже не семейные отношения. Ты своим поступком сейчас поставил под удар всеобщего презрения не только себя и нас, а вообще все классы коррекции. С чего ты решил, что имеешь на это право просто потому, что у тебя дерьмовые отношения с семьей? — Да забей, — фыркает Даби, хватая Шигараки за запястье и наконец освобождаясь из его хватки. — С чего бы тебя это вообще волнует? — О, ты даже не представляешь, насколько мне плевать! — взмахивает руками Шигараки, едва не ударяя Гийома. — Но проблема тут вовсе не во мне. — Остальным тоже наверняка плевать. — Вообще-то… — Не очень. Даби растерянно моргает, поднимая глаза на угрюмых близняшек. Ему хочется ответить, но Айба успевает первая: — Еще как не плевать! Вообще-то чертовски неприятно, когда все тебя сверлят осуждающим взглядом. — Серьезно, чувак, — подхватывает Шуичи. — Это уже надоедает. Даже в бейсбольной команде спрашивают, чего тебе спокойно не сидится. Думаешь, мне хочется отвечать? Нет, не хочется. — Ну, мне самой в целом без разницы, — пожимает плечами Хирошима, когда Даби переводит взгляд на нее. — Но если девочкам неприятно, то я их поддерживаю, ты же знаешь. — О, ну раз все высказали свое мнение, — хмыкает Гийом. — Мне это уже тоже порядком надоело. В смысле не осуждающие взгляды и шепот, а то, что ты цепляешься к брату с одними и теми же тупыми претензиями. Воображение хоть развивай. — О, вот так сюрприз, не правда ли? — злобно фыркает Шигараки, когда Даби сконфуженно оборачивается на него снова. — Почему мне раньше никто не сказал? — А ты слушаешь хоть кого-нибудь? — качает головой Шуичи. — Вечно же шлешь всех. Даби быстро моргает, переваривая полученную информацию. Когда дело касалось семейных конфликтов, он действительно не спешил реагировать на замечания окружающих. Но огромную роль играло еще и то, что он был уверен, что всем в классе плевать, в какие ситуации он влипает из-за злости на брата. А тут оказывается… — Ну… ладно. Я постараюсь больше так… не делать? — Извинения, — мрачно отзывается Шигараки, продолжая стоять у Даби за спиной. От самого его присутствия по коже бегут мурашки. Но Даби все равно оборачивается и возмущенно восклицает: — Это еще перед кем? Я не собираюсь извиняться перед своим братом. Или кем-то из них. Потому что… — Да плевать мне на них, — перебивает его Шигараки, хмурясь. — Перед близняшками. Перед Ла Бравой. Перед всеми остальными, кто из-за твоего тупого поведения чувствует себя неуютно. И не смотри так на меня. Это не я, как кретин, устраиваю скандал перед половиной учащихся академии. Когда ты облажался — принято извиняться. Пожалуйста. Даби поворачивается и смотрит на все еще смущенных близняшек и явно выжидающих Айбу и Шуичи. Когда молчание начинает затягиваться, Шигараки пинает коленом стул. Вздрогнув, Даби бормочет: — Ладно, извините. Я не хотел никого задеть. — Все нормально, — робко улыбается Мина. — Нормально, — кивает Тина. — Просто не делай… — Так больше. — Все, интервенция закончена? — хмыкает Даби, когда Шигараки наконец садится обратно на свое место. — Вот только давай без зубоскальства, — устало вздыхает Томура. — Просто веди себя нормально, если не хочешь, чтобы тебя нравоучали. — Нормально — в смысле «будь добрым и милым»? — ядовито протягивает Даби. — Нормально — в смысле решай свои проблемы так, чтобы другие из-за этого не страдали. Нас и так все взглядами сверлят. Кому нужно это усугубление ситуации? Это, может, у тебя, меня и Гийома есть панцирь. У Хирошимы. А у других его может и не быть. Вот и все. Никто не отбирает у тебя право быть настоящим. Во всяком случае, точно не я. Даби молчит, задумчиво глядя перед собой. Быть эгоистом или типа того ему хотелось в последнюю очередь. Острые чужие взгляды все еще вонзались в спину. — Вот и держитесь от нас подальше, — фыркает Бакуго со своего места. — Почему мы вообще должны терпеть рядом потенциальных злодеев? Близняшки тихо охают. Тина упирается лбом сестре в плечо. Айба резко встает и уходит из столовой. — Ну что, нормально? — недовольно спрашивает Шигараки, пиная Даби по ноге. — А все из-за тебя. Катастрофа. Гийом, избавь меня от этого, как поешь. — Будет сделано, — шутливо отдает честь Аустер. Бакуго продолжает что-то ворчать, но парень в очках поспешно его затыкает по мере возможности. Шигараки прикрывает глаза, стараясь унять раздражение. Даби флегматично жует хлеб из общей тарелки, потому что его поднос остался на геройском столе, а возвращаться туда чертовски неловко. Вздохнув, Шигараки поднимается из-за стола и натыкается на кого-то спиной. Чертыхнувшись, оборачивается и вопросительно вздергивает брови. — Э… Эм… Привет, — дружелюбно улыбается парень в очках с первого курса героики. — Меня зовут Иида Тенья. Я староста 1-А класса. Подошел поблагодарить за то, что ты вроде как устранил нарастающий конфликт. Обычно, ваши ребята этим не занимаются. Скорее уж наоборот. Ты… их староста? Шигараки растерянно моргает, а Гийом нервно смеется, низко опустив голову. Чуть помедлив, Томура слегка оборачивается на своих одноклассников, нахмурившись, и нарочито громким шепотом спрашивает: — А у нас вообще есть староста? — У нас анархичная демократия, — взмахивает палочками Хирошима. — Или демократичная анархия, — подтверждает Гийом, все еще посмеиваясь. — Мы еще не определились. Немного подумав, Шигараки резко поворачивается к растерянному Ииде, заставляя того вздрогнуть, и легко кивает: — Да, я их староста. — Э! — возмущенно восклицает Спиннер, а Гийом снова давится смехом. — Не помню, чтобы я голосовал! — А вот я бы за него проголосовала, — серьезно кивает Варья. — И девочки. И Ги. И наверняка Даби и его компания. Так что, ты в меньшинстве. — Только Мефисто не говори, — улыбается Даби. — А то она на тебя кучу ответственности за нас навесит. Мы поэтому старосту и не выбирали. — Я, в отличие от некоторых, ответственности не боюсь. — Все, почувствовал вкус власти, — насмешливо протягивает Гийом, уворачиваясь от подзатыльника Шигараки. — Мало нам в академии авторитарного режима Леди Мефисто, теперь будет еще авторитарный режим в общежитии. — Ну что ты, никакой авторитарности, — слишком уже ласково протягивает Шигараки. — Исключительно деспотизм и узурпаторство. Кровавый режим, все дела. — А вот теперь мне действительно стало не по себе, — бормочет Гийом, позволяя Томуре потрепать себя по волосам. — А что вы хотели? — лениво спрашивает Шигараки, следя взглядом за подошедшим Изуку. — Я знаю, что у геройских классов и классов коррекции всегда… очень сложные отношения, — начинает Иида, но Гийом его перебивает: — Мы вас презираем, вы нас считаете безнадежными злодеями. Что сложного? Все предельно просто и черно-бело. — Однако мы хотели бы наладить контакт между нами, — игнорирует его замечание Иида, и Изуку согласно кивает. — Может быть, организовать какое-нибудь совместное мероприятие, но без соревновательного момента. Просто чтобы провести время вместе, узнать друг друга лучше. — А ты экстремал, — щелкает пальцами Хирошима. — Мне нравятся такие парни. — Мы бы могли поделиться опытом друг с другом, — встревает Изуку. — У меня есть опыт, как отрывать головы воробьям, чтобы они еще минуты две пытались взлететь, — кивает Хирошима с серьезным видом. — Такой опыт пойдет? — Ну, или как справляться с неприятностями, — чуть сконфуженно бормочет в ответ Мидория, но Даби откидывает голову назад и участливо спрашивает: — Ты когда-нибудь справлялся с метамфетаминовой зависимостью? Та еще неприятность. — Эм… что? — Нет? Жаль. Вряд ли ты мне поможешь. — Так ты тогда был под героином или метом? — фыркает Гийом. — Как будто одно мешает другому, — бормочет Даби, отпивая из стакана Шигараки чай. — Ну зачем вы так сразу? — осуждающе восклицает Изуку. — В мире есть не только зло, насилие и вредные привычки. Мы ведь помочь хотим. Показать вам что-то… новое. — Помочь? — ядовито протягивает Шигараки, и что-то в его движениях, взгляде выдает, что шестерёнки в голове заедает и ломает. — И как же ты нам… мне поможешь? — Ой все, — шепотом ворчит Гийом. — Зацепили искалеченного. Сейчас всем доступно объяснит. — Мы могли бы поговорить и… — пытается найти подходящие слова Иида, но Шигараки его перебивает, преувеличенно радостно восклицая: — О, поговорить! Прекрасная идея. И что вы мне расскажете, брат Ингениума и любимчик Всемогущего? О том, какие герои замечательные, что мне стоит их любить и доверять им? Что мир вовсе не злой и страшный, потому что герои все держат под контролем? Что Всемогущий действительно все может, и я в безопасности? — Да хотя бы так, — горячо восклицает Изуку, делая шаг вперед. Но его энтузиазм разбивается о скрипучий смех Шигараки. Такой острый и злой, что становится не по себе. — Ау, Тенко, людей пугаешь. Шигараки смолкает так же внезапно, как начинает смеяться. Словно выключатель срабатывает. Он хмыкает и смотрит холодно, презрительно кривясь. Он делает шаг вперед, и от него хочется отшатнуться. Но Изуку лишь вытягивается по струнке и смотрит прямо в пугающие красные глаза. — Ну раз так, — шипит Шигараки, криво улыбаясь, — то может ты мне тогда расскажешь, почему твой Всемогущий, могущий спасти абсолютно всех, не спас десять лет назад меня? Изуку шумно вздыхает и делает все-таки шаг назад. Вопрос совсем не сочетается с жуткой улыбкой искусанных губ. Но становится дурно. Шигараки чуть вздергивает подбородок, глядя на мальчишку перед собой с нескрываемым отвращением. И хмыкает: — Ну что, как только найдешь ответ на этот вопрос, обязательно пригласи меня на беседу. Будет очень интересно выслушать. Не дожидаясь ответа, Шигараки резко разворачивается и направляется на выход. Даби пытается ухватить его за запястье, но не успевает. Поэтому просто разворачивается и допивает его остывший чай. Ребята с геройского факультета еще пару минут топчутся на месте в растерянности, но, поняв, что на них больше не собираются реагировать, возвращаются на свои места. Дипломатические переговоры явно закончились провалом, и даже не ясно, чья это вина. Гийом вздыхает и собирает посуду на свой поднос. Могло быть и хуже. Он надеялся, что будет хуже. Даже как-то неинтересно. Даби провожает его мрачным взглядом, но ничего не говорит и не двигается. Тина приносит ему поднос с тарелкой с геройского стола, за которым было неловко возвращаться самому, и гладит по плечу. Гийом резко останавливается, и с подноса слетают палочки, лежавшие на самом краю. — Упс, — вздыхает Аустер, присаживаясь и поднимая их. Бакуго, которого он чуть не задевает плечом, кидает на него недовольный взгляд, но быстро отворачивается. Хватит с него сегодня этих клоунов из класса коррекции, чтобы обращать внимание еще и на неуклюжесть одного из них. Гийом на миг прищуривается, незаметно касаясь кончиками пальцем ножки стула. Относит посуду в мойку и выходит из столовой. Разочарованно кривится. Он надеялся, что Шигараки его дождется. Впрочем, приказ есть приказ. Гийом чуть взмахивает рукой, и стул с грохотом падает на пол перед ним. За закрытыми дверями столовой раздается отборный мат и крик. Аустер, в общем-то, никого не осуждает за то, что их не любят. Все справедливо. И, улыбнувшись, направляется в класс.