Очередь

      Алина никак не ожидала, что поездка к родственникам в Ижевск окажется настолько выматывающей морально. И дело было, конечно, не столько в многочисленной родне, которой необходимо показаться на глаза, сколько в их постоянных рассуждениях о том, что «а у тех-то есть сын/племянник/внук/деверь — ладный парень, не пьет, ни курит, работящий, нашей Алинке подойдет». И удрать к братьям и сестрам тоже не получалось, ее попросту не отпускали, словно куклу вертя в руках и рассматривая, как под микроскопом. И Загитовой только и оставалось, что не сильно откровенно закатывать глаза и как можно незаметней жаловаться Жене в чат. Единственный аргумент, который родственники принимала за железобетонный: «У меня ЕГЭ через год! Какие женихи?!», но у Загитовой были большие сомнения, что его хватит надолго, особенно когда еще подрастет.       Приехав обратно в Москву, Ильназ принял мудрое решение заказать ужин на всю семью из ближайшего ресторана. Который привезли через час, как раз к тому моменту, когда все женщины его семейства привели себя в порядок.       Он не особо принимал участие в разговоре, который то и дело перескакивал с недавней поездки в Ижевск на другие темы, утоляя первый голод. Однако услышав незнакомые имена, прислушался.        — Нет уж, лучше Женя, чем твои Яна и Кира. Пусть они и одногодки, но ответственности у нее на семерых.        — То есть я могу поехать?        — Что за Женя? — присоединился Ильназ к разговору.        — Новая подружка Али, — сдала Сабина старшую сестру, выгребая стручковую фасоль ей в тарелку. Алина закатила глаза, предчувствуя допрос с пристрастием.        — И почему ответственности у нее так много? — Ильназ сидел с деланно равнодушным лицом, но в глазах плясали чертики. Мама и Сабина с улыбкой переглянувшись, уткнулись в свои тарелки, оставляя их вести дальнейший разговор.        — Живет одна, работает и учится на заочном на экономическом МГУ, — коротко и сухо отчиталась Алина, накалывая на вилку фасоль.        — От родителей съехала?        — Опекуна.        — А работает где?        — Администратор в «Хрустальном». Тот клуб, где ты мой телефон нашел. Мы тогда и познакомились. О, нет!        — Что?        — Не надо ее пробивать по своим связям, пожалуйста. Мы нормально общаемся. И я не хочу знать, что в двенадцать лет она нахамила школьному врачу за криво поставленный укол. Или разрисованную дверь нелюбимой соседки.        — А что я должен делать? — деланно удивился Ильназ, расправляясь с куском стейка. — Ни о родителях, ни о месте жительства, ни даты рождения! Даже фамилию не назвала. Тут явно дело не чисто, — продолжая дурачиться, Загитов на какой-то момент остановился, раздумывая, а потом переложил оставшиеся овощи Сабине на тарелку под молчаливое возмущение младшей дочери.        — Еще и клуб…        — Она мне запретила там появляется без сопровождения в любое время, кроме внеучебного днем, а весь бар и официанты меня теперь в лицо знают и крепче воды не нальют, — настойчиво перебила его Алина. Женя тогда собрала всех, кто был с ней на смене, и, ткнув пальцем ей в бок, предупредила о последствиях продажи алкоголя несовершеннолетним. — И пообещала мне голову открутить, если появлюсь где-нибудь в не в то время и не с той компанией.        — Тогда ей придется занять очередь, — заметил Ильназ, принимаясь за десерт. — Кстати, плюсов это ей добавляет, хотя я даже фотографии не видел еще.        — А крутая машина? — Сабина не выдержала и задала самый популярный вопрос, циркулирующий по лицею.        — Какая машина? — не поняла Алина. У Жени был простенький Ниссан, каких по городу, наверно, миллион.        — Тот шикарный Мерседес на котором тебя подвезли до школы. Народ теперь весь на интерес изводится.        — А! Это машина замдиректора. Ее Даниил Жене одолжил, когда в ее машину кто-то въехал.        — Кто-то?        — На память оставил только фару и боковое зеркало. Пап, меня зовут загород, на лыжах покататься. Можно?        — И кто едет?        — Чисто девчачий коллектив.        — И твоя Женя тоже? Ну хоть фотку-то дай посмотреть!        — А без Жени мама не пустит.        — Ну раз мама… Мама, пустишь?        — А ты готов на ее несчастное лицо смотреть до начала занятий?