Septicemia

      Люди в автобусе практически полностью отличаются от людей в той гамбургерной. Чем ближе к городу, тем автобус больше наполняется менее унылыми и несчастными пассажирами. Всего с десяток километров, а такой сильный контраст двух контингентов.       Спустя ещё немного времени, знакомое чувство беспокойства пробегает снизу вверх по Фрэнку, и в конце концов тело будто само поднимается и выносит его разум за пару кварталов от торгового центра. Но парень всё равно направляется в ту сторону, лишь закуривая наконец сигарету.       Торговый центр является самым большим и популярным зданием, и уже давно получил статус «сердце города», но, как по мнению Фрэнка, то он больше смахивает на печень; слишком много токсинов проходит через него, чтобы даже условно называться сердцем. Кроме того, чем больше ты пытаешься устранить эти проблемы, тем сильнее новые вредители набрасываются на очищенную территорию.       Фрэнк вновь находит небольшое кафе, чтобы начать второй раунд его любимой игры под названием «бессмысленное наблюдение за людьми». Если этот день пройдет так же, как девять тысяч двести семьдесят пять предыдущих, то где-то в середине ночи он подерётся с кем-нибудь и ввалится домой под утро весь в чужой крови и без единой царапины. Пройденный этап. Фрэнк достаёт свой телефон и уныло листает не такой уж и большой список контактов, не испытывая особого энтузиазма от новой идеи. Даже секс больше не приносит особого удовольствия, как обычным парням его возраста. И это он делает скорее по-привычке, а не от неудержимого желания. Просто скучно.       В конце концов он выбирает и делает короткий глоток почти остывшего кофе. Случайная система кого-то-ебания довольно бессмысленна и усиливает вероятность дальнейшего общения с девушкой или парнем, с которым в какой-то момент хотелось просто провести пару часов. Получать поцелуи грязными губами, просьбы не уходить смутно радуют подгнившее сердечко Фрэнка. Он ничего не может предложить в замен, кроме как крайней неуязвимости и вечных попыток самоубийства — вряд ли кто-то действительно полюбит его таким. Нет смысла привязываться эмоционально, когда твой человек ходит по тонкой нити над пропастью желания смерти. Фрэнк честно предупреждает, что дальше ничего не будет, но люди продолжают делать это, продолжают привязываться к нему, после отталкивая, когда хотя бы немного видят его настоящего.       Если подумать, то первых двух людей в списке контактов он даже не запомнил. Не понятно, как они вообще смогли встретиться. Он даже не может вспомнить, как Кора оказалась в его квартире. Просто в какой-то момент он проснулся утром, а в его гостиной туда-сюда шмыгает какая-то девушка. Тогда у неё были интересы и стремление к жизни, но чем дольше она находится с Фрэнком, тем быстрее тухнет и в какой-то момент он стал ее токсином. Дни становятся короче, время словно ускоряется, как только планета делает ещё один оборот вокруг своей оси. К его тридцатилетию, Фрэнк почти уверен, будет жить в тринадцатичасовом цикле под иллюзией дня, пока эта центрифуга не сожмется до одной минуты и не выбросит его наконец-то из себя. Может тогда он станет свободен.       Поздний вечер всё быстрее выливается в раннюю ночь и торговый центр всё больше пустеет, так что, вероятно, пора возвращаться домой. Направляясь к выходу, взгляд цепляется за татуированные руки и шею и парень безразлично рассматривает себя в витрине магазина. Увядший мотив «FOREVER JINXED» и баннеры беспокоят его ещё меньше. В результате быстрой регенерации довольно трудно оставить на своём теле рисунок; это, наверное, самое большое неудобство, когда почти все попытки заканчиваются скорым заживлением и перепуганным мастером-художником. Самое унылое — искать место с незнакомым мастером. Благодаря регенерации на его теле осталось несколько нетронутых мест с чистой кожей, но даже там раньше были чернила. Со временем, вероятно, тело полностью очистится и Фрэнк останется голеньким, как новорожденный ребенок.       Небезопасно, но в какой-то момент Фрэнк решает идти домой пешком в попытке отсрочить скорую встречу с Корой. Он вытаскивает из кармана следующую сигарету, думая, куда ещё можно выстрелить в себя. Так, чтобы наверняка. Возможно, у него получится оставаться в сознании достаточно долго, чтобы сделать несколько выстрелов. Или можно найти пару видов оружия, чтобы сделать одновременно два выстрела. Пули могли бы взорваться внутри черепа и сделать большой бум. Чтобы парень наконец отдохнул.       Фрэнк уже в квартале от своего дома, когда откуда-то темноту разрывает громкий крик. От неожиданности парень дергается, роняет недокуренную сигарету и останавливается, тихо перечисляя все знакомые ему нецензурные слова, пока в луже тлеет его пару центов. Где-то в темноте продолжают кричать, и женский голос свидетельствует о борьбе за жизнь.       Он неохотно топает по асфальту навстречу звуку, пока не добирается до пустой аллеи. Две фигуры, борющиеся на фоне недовольных кошек и пары мусорных контейнеров — это то, что как нельзя лучше описывает местный колорит. Какая-то проститутка в разодранной юбке отчаянно сражается за свою сумочку с пьяным парнем. Все это кажется таким правильным, что хочется просто уйти. Но её ведь могут изнасиловать, так что человеческий фактор во Фрэнке берет вверх, не позволяя забыть о ситуации.       На протяжении своей жизни Фрэнк никогда не чувствовал, что он или его проклятие может быть полезным для окружающих. У него никогда не было желания надеть плащ и прыгать по крышам зданий, ловя преступников и наркоманов. Он, конечно, мог бы быть живым щитом каждый день, защищая искалеченных, раненых и проклятых, но парень настолько незаинтересован в жизни, что не может поверить, что кто-то может ею дорожить. Он просто не смог бы быть героем.       Неуверенно закусывая губу, Фрэнк наблюдает за этим смертельным вальсом. У преступника получается сорвать с девушки верхнюю часть одежды, а её рыдания звонко отскакивают от стен ближайших домов. Громкий вздох, и парень понимает, что если еще немного подождет, то девушка не сможет продолжать бороться.       Сзади слышатся шаги и парень резко оборачивается. В уголках глаз мелькает закутанная в курточку фигура, проносящаяся мимо и прыгает в гущу событий.       Человек чуть выше среднего роста, довольно обычной комплекции, что лишь подчеркивают сутулые плечи. На голове яркая лыжная маска совсем не сочетающаяся с темными джинсами и конверсами. На мгновение парень кажется грабителем-энтузиастом, помогающим своему приятелю уложить девчонку, пока не хватает парня за плечи и не валит наземь.       Фрэнк удивленно моргает, когда парень точными ударами бьет пьяного по лицу настолько сильно, что можно слышать удары даже через громкое всхлипывание девушки. Несмотря на разницу в росте и комплекции, парень поднимает противника и просто пинает, тот летит словно куча старых тряпок, даже не сопротивляясь, а при падении остается неподвижным.       Фрэнк застыл с приоткрытым от удивления ртом. Вероятно у парня такой дикий выброс норадреналина и адреналина, потому что это не то, что мы делаем каждый день.       Внезапная вспышка с другой стороны улицы привлекает внимание Фрэнка. Он делает шаг из тени как раз вовремя, чтобы заметить, как подростки зажигают кластер фейерверков, а в следующий момент что-то молниеносно приближается к нему. Это «что-то» он через мгновение чувствует правой рукой, а сила удара отбрасывает его на землю. Спина болит от удара, руку неистово жжет, а лужа неприятно холодит кожу.       — Ох!       Вспышка сопровождается быстрыми шагами и тенью, нависшей над ошарашенным телом Фрэнка.       — Боже мой, мне очень жаль! — восклицает незнакомец, пока его голос приглушает маска, — Я совершенно тебя не заметил… я не хотел… я… о нет! — парень задыхается и его тело качается так, будто он сейчас упадёт в обморок. — Черт, твоя рука… я не… Боже!       Фрэнк с раздраженным сопением слушает бессвязную речь незнакомца и лишь после чувствует, что не так уж и пострадал. Кость лишь вышла из плечевого сустава и забавно торчит из-под куртки. Пошевелить рукой не получается, как и снять с себя курточку, потому что конец кости просто зацепился за лацканы. По сравнению с пулей в голове, эта рана немного серьезнее и ее лечение займет немного больше времени.       — Я, эм… — незнакомец вновь заводит свою шарманку, а его глаза полны страха, — Тебе нужно пойти в больницу. Это всё выглядит действительно серьезно. Я так виноват…       — Закрой рот, — прерывает его Фрэнк, — Господи Иисусе, ты вообще по сторонам смотришь? Куда ты так несёшься, идиот. Вот скажи, зачем тебя туда понесло?       — Но я должен был посмотреть и помочь…       — Это был фейерверк, мудила, — причмокнул Фрэнк, — Но на тебе ответственность за мою куртку, — уже тише, но все так же раздражённо добавил парень.       Мужчина снова начинает говорить, но внезапно замолкает, когда Фрэнк совершенно спокойно берётся за кость и буквально вталкивает её в руку. Сначала это довольно тяжело, но вскоре слышится щелчок и Фрэнк высовывает пальцы из своей же раны. Кости и мышцы затягиваются и вскоре покрываются слоем кожи. Еще минута и всё, что остается от раны — это порез на курточке и разводы крови. Кость почти не задела тату и рисунок остался на теле.       — Чтоб тебе усраться и бумажки не найти, — шокировано выдыхает парень.       Незнакомец испуганно смотрит на Фрэнка, потом на его руку, а потом снова на Фрэнка и, тот мог бы поклясться, что у парня отвалилась челюсть.       — Как… — взмахивает руками парень, когда лежащий невозмутимо поднимается на ноги.       — Ты не хочешь этого знать, — раздраженно кидает Фрэнк, натягивая капюшон.       Человек продолжает смотреть в вымазанное лицо Фрэнка, будто не решаясь поверить своим глазам: может, фантом? Затем на татуированной руке смыкаются чужие пальцы и тянут ее на себя, просто ломая запястье. Вот так, будто парень, каждый день ломает незнакомцам лучевые кости.       — Эй! — восклицает Фрэнк, отдергивая руку, — ты что это такое делаешь? Больно же!       Но человек в маске не слышит. Он просто смотрит на то, как изуродованная рука Фрэнка встает на место и снова функционирует.       — Ты можешь исцелить себя, — шепчет парень, в слабом свете фонаря не в силах оторвать взгляд.       Только после этих слов Фрэнк понимает, что на самом деле с ним произошло. Этот человек перед ним очень сильный. Нет, серьезно, он пугающе силен. То, что сейчас происходило на аллее не имеет ничего общего с адреналином. Он не будет действовать так долго, чтобы сломать в два щелчка руку парню.       — Ты… в смысле — твое тело восстанавливается.       Фрэнк открывает рот, чтобы ответить что-нибудь типа «это не то, чем кажется» или «это не то, о чем ты подумал», но замолкает, когда незнакомец снимает шапку. Фрэнку требуется мгновение, чтобы вспомнить этот острый нос, хаотичные волосы и широкие скулы. Сердце куда-то обрывается, а потом резко стреляет вверх, застывая где-то в горле.       Это тот пришлый из закусочной. Сраный Городской Мальчик с дорогой псевдостарой курточкой и новыми дорогущими конверсами. Вот он пару часов назад сидел в закусочной, словно потерянный малыш, а сейчас завалил мужика в полтора раза больше себя самого.       И все это произошло вот этими тощими ручками. Какого черта?       На нём нет ни царапины, а чтобы справиться с нападавшим, он использовал только кулаки. Несмотря на то, что Фрэнк раз в неделю невозмутимо соскребает свои мозги со стены, это слишком сильно превышает пределы его понимания.       — Подожди! — на лице незнакомца не меньшее удивление, которое почти граничит с отчаянием. — Мы можем поговорить…?       — Нет, — выпаливает Фрэнк и просто срывается с места, стараясь как можно быстрее покинуть поле зрения мужчины. — Мне нужно идти, — и это все, с чем остаётся растерянный Городской Мальчик.

***

      На следующий день часы лениво подползают к полудню, а Фрэнк наконец осмеливается выйти на улицу. Он всю ночь бесцельно провел под окнами своей квартиры, скуривая одну за одной все свои сигареты. Прошло несколько часов после встречи с Городским Мальчиком, и на горизонте появился яркий лучик солнца. Время снова забирает Фрэнка в свою центрифугу.       Днем парень выходит из своего подъезда и бросает короткий взгляд на небо. Вверху дергаются большие белые облака, то показывая, то пряча теплое солнце. Пройдя пару бетонных блоков, Фрэнк в конечном итоге достигает заброшенной старой площадки. Останавливается, растерянно обнаруживает, что осталась лишь одна сигарета, и бросает на качели грустный взгляд.       Честно говоря, нет ничего ужаснее, чем игровые площадки. В детстве тупые дети всегда избивали Фрэнка именно в таких местах, потому что он никому никогда не рассказывал, что все слишком быстро заживает и ему, в принципе, плевать. На его джинсах всегда была грязь, когда он возвращался домой, а там он еще и получал от матери, потому что «бестолковый, я устала всё это стирать». Когда он был маленьким, часто переживал, что мама заметит его разбитую губу или сломанные ребра до того, как они зарастут.       Пересекая площадку, Фрэнк занимает одну из свободных качелей, наблюдая, как сигарета коротко шипит в луже. А вот в подростковом возрасте он площадки зауважал. Можно было прийти и поджечь свой язык до корочки, а потом наблюдать, как парни блюют или убегают от него. Тупые дети.       Он выдыхает. Ностальгия по детству — это здорово, но мысли всё равно возвращаются к незнакомцу. Фрэнк опускает глаза вниз в попытке понять, как можно быть настолько сильным. Это же совершенно определённо невозможно!       Фрэнк настолько сосредоточен в своих мыслях, что не сразу замечает робкое «Эй?» сбоку от себя.       Подняв голову, парень старается сфокусировать зрение на мужчине рядом, а после внутри все вновь обрывается. Городской Мальчик. Больше не было тех поношенных джинс и курточки, на смену им пришли черные штаны и такая же рубашка, а волосы довольно неплохо уложены. Неприлично так сильно выделяться в свинарнике, молодой человек.       Городской Мальчик взмахнул руками и приземлился около Фрэнка на качели.       — Я посижу тут с тобой, ладно?       Фрэнк не может придумать достаточно веской и безобидной отговорки, чтобы парень этого не делал, так что ладно, пусть этот отважный инопланетянин с нечеловеческой силищей покачается вместе с бессмертным чуваком на детской красной качели.       — Ну и где твоя пещера, летучий мышь? — риторически спрашивает Фрэнк.       — Ох, да… — слабый румянец заливает щеки парня, — извини, что немного напугал тебя, я не хотел. Это просто… Я сильно удивился, когда увидел, что ты можешь.       — Нет, ты невъебически сильный, чувак. Ты руку мне сломал!       — Это был не самый лучший способ знакомства, признаю, — парень протягивает руку и солнечно улыбается, — Джерард Уэй.       Фрэнк колеблется, подозрительно вглядываясь в лицо парня. Может быть, за этим скрытым мотивом и дружеским выражением лица скрывается какой-то подвох? Проходит еще несколько неловких секунд, прежде чем парень пожимает протянутую ему руку и бормочет свое имя в ответ. Пальцы его едва касаются аккуратной ладони и это вряд ли можно назвать рукопожатием. Да и такая реакция, по сути, не удивительна, если вспомнить события прошлой ночи.       — Итак… — Джерард осматривает пустую площадку и покалеченные фигуры животных по периметру, — Ты часто бываешь здесь?       — Я здесь живу, — фырчит Фрэнк, — а вот ты, я уверен, нет. Что ты делаешь в таком месте?       — Хм, — Джерард на мгновение поджимает губы, немного смущаясь столь резкого ответа, — Я просто пытался… Я имею ввиду… — остальная часть предложения просто скрывается за невольным вздохом, потом парень качает головой и всё же продолжает: — Ладно, это, наверное, совсем глупо, но… этот район идеально подходит для кого-то вроде меня, — он провел рукой по, кажется, мягким волосам и пожал плечами, будто извиняясь., — Я просто пытаюсь сделать это место лучше. Ну, знаешь, борьба с преступностью…       Фрэнк смотрит на парня, полностью пораженный полученным ответом. У него никогда не было желания стать таким человеком. Он никогда не хотел быть кем-то вроде супергероя. Фрэнк закатывает глаза со снисходительным фырканьем.       — Ты прав, — кивает он, тупо глядя на грязный песок под своими ногами, — звучит чертовски глупо.       — Я не мог не заметить, в каком направлении ты убежал прошлой ночью, — осторожно продолжил Джерард, — и я понимаю, почему ты это сделал. Это всё действительно странно и немного пугает, но… Знаешь, у меня сейчас обеденный перерыв, — он делает паузу, с надеждой глядя на собеседника, — хочешь выпить кофе или что-нибудь ещё?       — У тебя есть кафе на примете? — саркастично отвечает Фрэнк.       — Ну, нет… — Джерард быстро пробегается взглядом по улице и его взгляд натыкается на супермаркет, где Фрэнк за день до этого покупал сигареты. — Как думаешь, там есть кофе?       Фрэнку действительно удивительно, почему этот странный парень потратил половину перерыва на то, чтобы его выследить, а вторую — на кофе с ним же. Так или иначе, раньше начнем — раньше закончим.       — Хорошо, — неохотно вздыхает Фрэнк, — без разницы, пойдем туда.       Джерард улыбается и встаёт с качелей, но в процессе дергает их слишком сильно и ржавая цепь просто отрывается. Громкий хлопок и куча пыли — все, что остается от качели.       Парни синхронно упирают взгляд в груду метала.       — Черт, мне так жаль, — виновато улыбается парень, — прости, просто иногда я максимально неуклюжий.       Фрэнк всё еще не может осмыслить это. Ну какой нормальный человек вырвет качели с корнем. Просто с них встав? Это ненормально.       — Забей, — наконец отвечает парень, — тут всё будто на соплях держится.       Они пересекают высохшую колючую траву вокруг детской площадки и взращивают между друг другом небольшое неловкое молчание. Джерард кидает на Фрэнка частые, но короткие взгляды, а Фрэнк старательно их игнорирует. Похоже, он действительно хочет начать разговор, но слова застывают в горле большим комом. Когда парни наконец добираются до супермаркета, оба лица озаряет легкое облегчение. Джерард с улыбкой заявляет, что кофе за его счет и вежливо придерживает дверь.       Пока Городской Мальчик возится с кофеваркой, немного пританцовывая, Фрэнк просто пихает холодные руки в карманы и упирает взгляд в окно. Парень возвращается, в уголке глаза Фрэнка мелькают бледные руки, темная макушка. Нет, этот почти хрупкий большой неуклюжий ребёнок совершенно не ассоциируется со сверхчеловеческой силой.       — Эй, Фрэнк? — тихо произносит Джерард, неуверенно привлекая чужое внимание, — Не возражаешь, если я кое-что спрошу?       Внимание Фрэнка отрывается от чужих рук и привлекается монетками в кассе. Он совершенно точно против. Он не хочет, чтобы этот парень спрашивал его или вообще говорил с ним. Просто пусть оставит в покое и уже уйдет. Но вместо этого парень пожимает плечами и никак не выражает свой протест. Джерард же вручает ему кофе и жестом предлагая выйти на улицу.       — То, что ты можешь делать — это чертовски потрясающе, — говорит пришлый, выходя на улицу и ныряя в тень под козырьком. — Но у меня есть ощущение, что ты не особо в восторге от своего… таланта. Может, это только моё мнение, но это действительно классная способность. Нет? Не в состоянии чувствовать боль, или получить травму, или даже умереть…       — Это отстойно. — Фрэнк бесстрастно откручивает крышку на своем кофе и делает глоток.       — Что именно?       — Я не могу умереть.       Еще глоток, пока легкая хрипота Джерарда превращается в недоумение.       — Что? Что ты имеешь ввиду?       Фрэнк быстро качает головой, не видя смысла обсуждать столь очевидную вещь. Он не может закончить свою жизнь и именно это он ненавидит. Его нежелание отвечать заставляет Джерарда потоптаться на месте.       — Итак, чем ты занимаешься? — спустя некоторое время спрашивает парень, стараясь создать видимость беседы. — Ну, в жизни, — его брови слегка приподнимаются вверх, делая его выражение лица заинтересованным и наивным одновременно. Он кажется настолько увлеченным Фрэнком, что это даже раздражает.       — Ничем, — пожимает плечами Фрэнк, — получаю ежемесячно деньги за то, что не появляюсь в жизни некоторых людей.       — О… Это мило с их стороны.       Фрэнк не особо хочет отвечать, так что с глотком он задерживает чашку у своего рта.       — Я архитектор, — Джерард упорно продолжает искать подход. — Я работаю в команде, которая занимается проектом нового здания около парка Огуста. Я в восторге от этого, — добавляет он, а в его глазах отражается детский энтузиазм. — Это будет просто потрясающе, когда мы закончим.       — Хорошо, — коротко отрезает Фрэнк, — здорово.       — Да, просто замечательно! Я так будто отвлекаюсь от всего, что меня окружает, когда рисую. Ну, ты понимаешь, от моей руки ежедневно крушится с десяток вещей, а…       — А ночью ты боец с преступникам, — приподнимает бровь Фрэнк. — Пытаешься стать святым?       Джерард просто отталкивает кислый сарказм Айеро застенчивой усмешкой, а после бросает взгляд на часы.       — Черт, мне нужно идти. Я припарковал машину в квартале отсюда, не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Спасибо за компанию, Фрэнк, — неловко бормочет парень. — Мне было приятно с тобой познакомиться.       — Да, — тихо произнес Фрэнк, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования где-то в районе желудка. — Спасибо за кофе.       — Эм, я бы очень хотел узнать тебя получше, — неуверенно продолжает Джерард, а его бледные пальцы немного мнут края бумажного стаканчика. — Как насчет обеда? Завтра. Если ты хочешь.       Фрэнк засовывает руки в карманы, чувствуя себя при этом крайне неуютно. Где-то в глубине души парень боялся этого вопроса; не из-за вежливой настойчивости Джерарда, а просто потому что внезапно оказался кому-то интересным, и теперь не знает как с этим справиться. Однако ответ прерывается громким свистом.       — Ты со своим парнем, педик?       Ох, ну куда же без вчерашней шайки местных бандитов? Они приближаются в полукруге из пяти-шести человек. Просто кучка невоспитанных детей, чьи родители отсидели пару лет и вновь стремятся за решетку, а их сыновья упорно стараются быть такими же крутыми, как их старшее поколение. Самый высокий из них делает шаг к Джерарду, который наблюдает за ними с легкой улыбкой.       — Мне нравится твоя шлюшка, чувак, — говорит подросток и его взгляд падает на довольно дорогие часы на запястье Городского Мальчика.       Сейчас перед Фрэнком стает вопрос, отогнать невоспитанную детвору, или дать Джерарду-Джеки-Чану-Уэю самому развлечься. Рука с отбитыми костяшками сцепляется на бледноватом запястье, сильно сжимая его. Секунду Фрэнк решает, понимает ли пришлый, что сейчас происходит, потому что его лице все еще дружелюбная улыбка. Но тут Джерард просто обхватывает чужую руку, по виду совсем немного, но на лице малолетнего преступника проявляется агония.       — На твоём месте я бы не стал этого делать, — совершенно спокойно произносит он и едва-едва сжимает. — Давай так, я даю тебе возможность взять своих подружек под ручку и пройти мимо, пока я не сломал тебе запястье.       В этот момент его хватка усиливается, и мальчик просто опускается на колени. Из глаз капают слезы, а рот открылся в немом крике. Его рука прижимается к больному запястью, шайка отступает назад, а на лицах отражается одинаковый шок и замешательство. Когда Джерард наконец отпускает руку парня, по его ярко-красному лицу градом катится пот и, прижав травму к груди, тот испуганно рыдает, вскакивая на ноги.       Наблюдая за бандой, Фрэнк чешет крыло носа.       — Ты просто сломал руку этому ребенку?       — Ему повезло, что я этого не сделал. Видишь, какой я классненький, контролировать силу могу, — смущенно лопочет Джерард, в мгновение вновь превращаясь в растерянного Городского Мальчика, — Итак, как насчет обеда?       Фрэнку до сих пор неизвестно, что это все означает. Последние пол часа были ярче, чем вся его жизнь. Возможно Джерард, с его способностью раздражать, послан небесами на помощь загнивающей душе Фрэнка? В конечном итоге парень кивает, прежде чем мозг соглашается с телом.       — Да, почему нет.       Джерард смотрит на парня с такой по-детски счастливой улыбкой, что Фрэнку снова становится неуютно.       — Хорошо, тогда встретимся завтра, — он копошится в своих документах. — Вот, если не сможешь меня найти, просто позвони, хорошо? — и протягивает визитную карточку.       Печать официально гласит: «Архитектура Харгривз» | «Городское планирование и дизайн», а в углу блестит какой-то минималистичный логотип. Буквами поменьше выведены имя и номер телефона Джерарда. Фрэнк закусывает губу, поглаживая матовую поверхность.       — Хорошо, — просто соглашается Фрэнк.       — Увидимся завтра, — так же широко улыбается Джерард.

***

      На следующий день Фрэнк задумчиво смотрит на высокий забор вокруг строительной площадки у парка Огуста. Вся ночь прошла, заполненная мыслями о том, встречаться с Джерардом в обед или нет. Фрэнк наблюдал за этим решением, как отдельный зритель, будто всё это происходило не в его голове. В какой-то момент во время этого внутреннего матча он задремал, а когда проснулся, все закончилось. Подавляющей мыслью оказалось решение «идти» — и теперь он здесь.       Засунув руки в карманы, парень ходит туда-сюда. На самом деле, проект довольно внушающий. Вся эта охрана, каменные монстры и густой парк выглядит таким гармоничным. Он останавливается и прислушивается к шуму экскаваторов, грохочущих где-то за стеной, не решаясь войти в это шумное место.       Но хорошо, что не решился, потому что в какой-то момент замечает Джерарда около одного из баров. Его ярко-желтый защитный шлем трудно не заметить, а в руках куча чертежей. Он бурно обсуждает что-то с пожилым мужчиной, вероятно, подрядчиком. Через пару минут они заканчивают диалог и мужчины расстаются. Джерард всецело поглощен своими чертежами, так что не сразу замечает небольшую фигуру перед ним.       Выражение лица парня ясно даёт понять, что он действительно не ожидал увидеть Фрэнка. Легкая улыбка и парень убегает, чтобы через минуту вновь вернуться, но уже без шлема и бумаг.       — Фрэнк! — проводит руками по отросшим волосам и широко улыбается, — Я так рад, что ты пришел.       — Мне нечем было заняться, — бормочет в ответ Фрэнк.       Джерарда действительно задевают чужие слова, но он все равно улыбается.       — Хорошо. Пойдем обедать?       Уэй выбирает один из самых неплохих ресторанов района, находящийся недалеко от строительной площадки. Это одно из тех мрачных унылых мест, где все говорят полушепотом и, даже если полно посетителей, всегда найдется ещё один столик.       Сев у окна, Фрэнк смотрит на аккуратную салфетку перед собой и свежие цветы на столе, прежде чем понимает, что его рваные джинсы, в отличии от костюма Джерарда, совершенно лишние в этом заведении. Если бы ему не было плевать, Фрэнк почувствовал себя невероятно глупо.       — Я плачу, выбирай, — довольно поерзал на стуле Джерард.       — Я не хочу ничего, спасибо, — качает головой Фрэнк, игнорируя недоуменный взгляд собеседника.       — Серьезно? Ты ничего не будешь?       — Нет аппетита.       Пока они ждут салат Джерарда, парень ни на минуту не замолкает, рассказывая о своей работе. Он действительно много говорит, и в какой-то момент Фрэнку не понадобилось притворяться, что ему интересно. Единственное, что этого парня чертовски сложно перебить. То ли в силу неловкости, то ли из-за нервов, Фрэнк совершенно не может говорить. К моменту, когда приносят заказ, Джерард замолкает и так же растерянно смотрит на парня.       После короткого неловкого молчания и перемешивания салата по часовой стрелке, Джерард тихо бормочет:       — Этот мир совершенно не предназначен для меня, — тихий серьезный голос заставляет Фрэнка посмотреть на парня перед собой.       Неожиданная смена темы заставила Фрэнка взбодриться. Солнце вышло из-за небольшой тучки и на их стол упали вновь лучики света. В них лицо Джерарда казалось еще более завораживающим, чем при первой встрече.       — Я могу разрушать вещи, которые невозможно сломать. Это досадно, черт возьми, — грустно улыбается парень. — Вряд ли я когда-нибудь скажу нечто подобное.       — Не понял.       Джерард смотрит на Фрэнка, а после опускает взгляд в тарелку, а вилка в руке парня в какой-то момент просто согнулась, принимая угловатую форму.       — Черт, — с виноватым лицом Джерард пытается вернуть столовому прибору первоначальную форму. — Это моя самая большая проблема. Если я не обращаю внимания на вещи, я просто разрушаю их.       Он осторожно отодвигает от себя вилку и с горечью смотрит на свои руки. Наступает тишина, в которой Фрэнк просто смотрит на отобразившуюся на лице парня горечь и ожидает продолжения исповеди.       — Я могу точно управлять своей силой, — признаётся Джерард, — просто это не работает, если я не стопроцентно сосредоточен на чем-то. Я должен просчитывать и контролировать все вещи, которые для людей обыденные.       — Что ты имеешь ввиду?       Это было, наверное, третье нормально предложение, произнесенное Фрэнком в сторону Городского Мальчика.       — Все эти простые мелочи, — Джерард пожимает плечами и откидывается на спинку стула. — Торопясь, я не могу нормально пройти сквозь толпу, или хлопнуть дверью. Держа кого-то за руку, я не могу расслабиться, потому что обязательно сломаю её. Неудивительно, что я не могу нормально общаться с людьми, не говоря уже о чем-то большем, — добавляет он, в попытке разрядить обстановку.       Фрэнк возвращается мыслями в бургерную, когда Джерард был с Чарли. Не удивительно, что он не касался девушки. Он просто боролся сам с собой. Если так подумать, они не такие уж и разные; точно так же, как дар Фрэнка превратился в проклятие, так и Джерард вынужден жить со своим. Наверное, это так сложно — каждую минуту быть напряженным и контролировать себя. Понятно, почему он занялся отлавливанием преступников в районе. Это как способ освободить себя настоящего.       — Мне жаль, мужик, — произносит Фрэнк, а уголки его рта приподнимаются в улыбке, — Вещи действительно более хрупкие, чем кажутся.       — Да… — Джерард медленно кивает, оставаясь потерянным в своих мыслях на несколько секунд, пока наконец не осознает, что рассказал; он возвращается в свое добродушное состояние и неловко улыбается. — Прости, я не собирался давить на жалость.       Фрэнк просто пожимает плечами и что-то бормочет в ответ о том, что, он в принципе, не против послушать. Затем он наклоняет голову, сосредотачивая взгляд на чужих наручных часах.       — Обед закончится через пять минут, — сообщает парень, вновь чувствуя эту смесь облегчения и разочарования.       — Я могу не спешить, — кивает Джерард и солнечно улыбается, — ты прав.       Снова неловкое молчание зависает над ними, пока парни не покидают заведение. Фрэнк переключает внимание на сигареты и тихо шуршит упаковкой. Он предлагает одну Джерарду, но тот отказывается, спокойно говоря, что завязал.       — Хорошо, — растерянно бормочет Фрэнк и паре раз щелкает зажигалкой, в ожидании конца встречи.       — Хочешь еще пообщаться?       Несвязанный вопрос срывается с губ Городского Мальчика настолько внезапно, что, кажется, удивляет и его самого. Покрасневшее лицо говорит о том, что он не хочет ничего так сильно, как вернуть свои слова назад, или хотя бы перефразировать его.       Фрэнк пристально рассматривает чужое лицо, пытаясь уловить подвох в чужих словах.       — Чего? — подозрительно переспрашивает парень.       — Хм… — ещё один оттенок красного овладевает лицом Джерарда, — можем прогуляться.       — На улице?       — Ну… Да? — он неуверенно переминается с ноги на ногу, — У меня горят дедлайны, поэтому я буду занят работой всю неделю. Может… Как на счет следующей субботы?       Фрэнк понятия не имеет, куда он может пойти с этим парнем. Что они будут делать, когда останутся наедине? О чем будут говорить? Кроме их проклятия и восприятия другими людьми их как монстров, у них нет совершенно ничего общего. Зачем пытаться?       Внезапно эти мысли в голове Фрэнка прерываются простом «А почему бы и нет?», что заставляет парня напрячься. Он прекрасно знает, что сейчас его рот ляпнет что-то, что отличается от его внутреннего решения, будто организм живет отдельной жизнью. Может быть, он слишком сильно и часто пытался уничтожить свой мозг, что тот теперь ему мстит?       Почему бы и нет? снова проносится в его голове. Даже если и хотелось бы отказать, то просто детское выражение лица не даёт это сделать. Ну, по крайней мере он ещё денечек проведет без Коры, которая, как правило, в выходные становится совсем дикой.       — Прекрасно, — отвечает Фрэнк, невольно пожимая плечами, — тогда до субботы.