Septicemia

      Дом Джерарда выглядел, как обычное кирпичное здание с одинаковыми двойными окнами и квадратными балкончиками, обрамлёнными симметричными огненными побегами. В нём не было ничего особенного, но, по сравнению с заброшенными и разрушенными домиками Хэллхоула, он смотрелся просто особняком.       Фрэнк задерживается на противоположной стороне улицы на несколько минут, скрываясь за стойкой с хот-догами и пристально наблюдает за окнами верхнего этажа, где, судя по словам Джерарда, он живёт. В окне загорелся свет, белые занавески отодвинуты, а на окне, кажется, стоит горшок. Место выглядит довольно уютным, по крайней мере издалека.       Фрэнк еще некоторое время задерживается в тени, решая, нужно ли ему являться и вообще стоит ли эта игра свеч, но в какой-то момент он решает твердое «да» и, сунув руки в карманы, пересекает дорогу.       Маленькие, действительно красивые граффити (хотя, в этом случае, это скорее муралы) свидетельствуют о другой, более вежливой культуре, в отличии от Хэллхоула, где все рисунки — это маты и бессмысленная мазня. Дешевый, но довольно приличный и ухоженный вид здания намекает на своеобразную общину, где люди в большинстве своем вежливы и улыбчивы. Там где не якшаются помогать друг другу или просить о помощи. Фрэнк рассматривает небольшую пальму в холле, стабильно и тихо работающий лифт, а потом решает подняться по лестнице.       По пути на последний этаж, до слуха доносятся детский смех, чья-то слишком громко включенная видеоигра, а ещё приятный запах карри. Все они звучат из-за разных дверей и Фрэнк запоздало принимает тот факт, что за каждой из них жильцы устроили свой личный мирок. Фрэнк на минуту останавливается и буквально наслаждается окружающими звуками и запахами. Тут нет хэллхоуловских пьяниц, ходящих в подъезде под себя, нет криков любовников и хлопанья дверьми, а лишь случайные фрагменты теплых разговоров и отрывки игры на гитаре. Это как-будто переместиться в другой мир, где все так хорошо, что вряд ли комфортно такому, как он. Для постороннего человека нет ничего более опасного, чем устои плотного и гармонического общества. Хэллхоул ужасен и опасен, но хотя бы знаком Фрэнку.       Когда Фрэнк оказывается в коридоре на пол пути к двери Джерарда, она внезапно открывается и из неё высовывается взбалмошная голова. Джерард почти сразу замечает нового знакомого, его лицо буквально загорается от радости встречи и машет в знак приветствия, чтобы Фрэнк заметил его. Эта его улыбка заставляет задуматься, действительно ли он рад этому унылому оборванцу из опасного района, или ведёт себя так со всеми: будь то его родители или сраные Свидетели Иеговы.       — Я видел, как ты стоял на улице! — Джерард жестом приглашает парня войти, прежде чем снова начинает болтать. — Конечно, тебе потребовалось время, чтобы подняться. Ты не использовал лифт, да? С ним снова что-то не так? Мне очень жаль, иногда у него происходят сбои. Я хотел бы предложить тебе что-нибудь выпить, прежде чем пойти куда-нибудь. Просто, понимаешь, кажется, еще рано куда-то идти. О, позволь я тебе помогу!       Фрэнк слегка пожимает плечами, подавая Городскому Мальчику свою курточку, которая убого контрастирует с дорогим пальто и кожаной курточкой Джерарда. Вид его старой поношенной джинсовки является своеобразным напоминанием о том, насколько они разные. Эта черная глаженная рубашка, заправленная в джинсы Джерарда против безразмерной одежды Фрэнка. Эта философия послушного счастливого гражданина против унылого и бессмысленного существования. Это было бы довольно смешно, если не тот факт, что они оба просто уроды. Хотя и это тоже довольно забавная шутка.       Он молча следует за Джерардом и на подсознательном уровне сравнивает это место с дырявой дырой. Очевидно, интерьер не соответствует ожиданиям. Не то что бы у него были какие-то представления об уровне жизни Джерарда, но это человек всё же является архитектором. Размещение структур и конструкций на карте города отличается от проектирования гостиной, и такое большое, футуристическое мышление не всегда легко преобразуется в чью-то личную жизнь. Честно говоря, в какой-то момент Фрэнк решил, что это место настолько грязное и неорганизованное, но, пройдя дальше в квартиру, понял что довольно сильно ошибался.       Гостиная встретила гостя элегантным минимализмом, смешанным с простым декоративным мышлением холостяка. Стены имели смесь разных темных оттенков, которые, вопреки логике, расширяют пространство. Кухня соединена с гостиной, что делает пространство ещё больше. Мебели в комнате довольно немного: пара высоких барных стульев, телевизор, диван, что тоже экономит место. Фрэнк уверен, что в этом месте действительно может поместиться рояль.       Наступает неловкая тишина, которая прерывается звонком сотового телефона. Он вздыхает и хмурится, глядя в экран телефона.       — Ладно, мне правда нужно ответить, так что ты… Эм, просто… — Джерард беспорядочно жестикулирует, — чувствуй себя как дома.       Джерард скрывается за одной из дверей, оставляя гостя в одиночестве. Фрэнк тихо прошелся по комнате, невольно прислушиваясь к разговору. Разговор парня связанный с работой; он ловит несколько бессмысленных фраз, прежде чем вообще перестает понимать смысл из-за кучи архитектурных слов.       Сунув руки в карманы, парень вновь оглядывается. Непривычный запах чужого дома постепенно оседает где-то в желудке; это интересная смесь дерева, бумаги с чернилами и, всякий раз из кухни долетает приятный запах домашнего ужина. Тут приятно и уютно, и так сильно отличается от запаха сигарет и мусора, к которому Фрэнк привык.       Фрэнк блуждает по гостиной, рассматривая фотографии, тут есть пара забавных статуэток, а в углу огромный книжный шкаф. Он немного встроен в стену и содержит большое количество книг, большинство из которых имеют слова «архитектура» или «иллюстрации» в названии. Нижние полки шкафа заняты горсткой хороших фильмов: ряд непонятных ужастиков, полная коллекция звездных войн, почти все фильмы Тима Бёртона и ещё насколько непонятных коробочек. Фрэнк наклоняется и рассматривает рукописные ярлычки и через некоторое время понимает, что это комиксы. Он выбирает рандомно одну из книжек и листает твердые листы; Моррисон, Гайман и Ли представлены вместе с множеством имён, о которых Фрэнк и не слышал. «Задрот-перфекционист», — думает парень, забавно фырча, — Самый последний уровень.       Голос Джерарда по-прежнему звучит глухо, так что Фрэнк решает изучить ещё и фотографии в другой части комнаты. Большинство из фото, кажется, принадлежит семье Джерарда, а так же нескольким зданиям, в дизайне которых парень брал участие. Но обычные снимки с романтических поездок или праздников (за исключением праздников с родителями) отсутствуют. Нет фото той Чарли из бургерной и любых других девушек, раз на то пошло.       Единственная фотография, которая действительно цепляет взгляд — это та, на которой Джерард держит какого-то малыша. Ребёнку, кажется, около пары дней. Он завернут в милое голубое одеяло и блаженно сопит, пока Джерард испуганно, словно олень перед фарами машины, смотрит в объектив фотоаппарата. Фрэнк решает посмотреть еще пару снимков, когда дверь тихо скрипит и хозяин квартиры возвращается в гостиную.       — Прости, — немного раздраженно произнес Джерард, — я надеялся, что смогу отдохнуть в выходные, но немного ошибся.       — Ты держишь его, словно бомбу, — Фрэнк указывает на фотографию.       Джерард на мгновение хмурится, а затем откладывает телефон и подходит к стеллажу.       — А, это. Этот маленький чувак — мой племянник.       — Ты выглядишь таким испуганным.       — Да ты что… Попробуй спокойно подержать на руках ребёнка, когда ты такой, как я. — голос Джерарда притих и превратился в бормотание, — У меня еще несколько недель были кошмары, что я ломаю ему что-нибудь или убиваю. — глаза парня в какой-то момент наполняются печалью, — Со дня его рождения я видел его всего раза три. Больше чем уверен, что стану для него тем далеким дядей, который отправляет подарки на день рождения и Рождество, не более. У меня нет выбора.       Джерард затихает на несколько минут, просто смотря вниз.       — Хочешь выпить?       Фрэнк немного качает головой, отвечая что-то типа «Нет, спасибо», а после рассматривает картины на стене.       — У меня есть вино — неожиданно предлагает Джерард и рассматривает пару бутылок на подставке. — Или пиво, что ты предпочитаешь?       — Ничего не хочу.       — Ты уверен? — парень выныривает из-за стола, держа в одной руке пиво, в другой вино, показывая, что Фрэнк может сейчас потерять.       Фрэнк тихо вздыхает.       — Это бессмысленно. В любом случае, не действует на меня.       Джерард медленно прячет бутылки, а после приподнимает бровь.       — Серьезно? — удивлённо переспрашивает парень. — Регенерация касается и этого?       — Ага.       — Черт.       Судя по краснеющим щечкам, Джерард выпил пару грамм перед приходом парня, чтобы успокоить нервишки. Он медленно кивает на пиво и достаёт из ящика открывашку.       — Ты не против, если я… — не договорив, парень кивает на алкоголь в своей руке и смущенно улыбается.       Фрэнк спокойно качает головой, разрешая ему делать, что угодно; это его пиво, в любом случае. А в голове проносится мысль, может будет лучше, если только один из них будет трезвым.

***

      Джерард выбрал один из самых дорогих и популярных клубов, которые только может предложить их город. Но пусть он эксклюзивный, но попасть сюда не так уж и тяжело, за определённую сумму можно подольститься к любому охраннику. Сумка кокса так же хороша, как и любая VIP-карта. Есть в этом месте несколько лазеек, чтобы хорошо провести время, если вы достаточно тощие, чтобы через них пролезть.       По мере прохождения очереди, Фрэнк думает, что всё такие есть что-то знакомое в этом месте, но вскоре понимает, что уже был тут раньше. Но Джерарду он ничего не говорит, похоже тот счастлив от того, что они собрались сюда, а история о том, как Фрэнк подцепил одного из парней ради денег вряд ли его ещё больше развеселит. Не нужно добавлять ещё больше неловкости.       Джерард осторожно пробирается через шумное помещение и предлагает купить что-нибудь выпить, а Фрэнк раздраженно смотрит на знакомого, будто напоминая о своем отношении к алкоголю. Взяв одно пиво, Джерард кивает на полупустой лаундж с квадратными и серыми сиденья под пурпурными подушками, очевидно, предназначенными для того, чтобы выдать гладкий вид футуристического минимализма, который на самом деле не такой мягкий, как кажется.       Как только парни усаживаются, Джерард немного наклоняется в Фрэнку, чтобы лучше слышать.       — Забавно, но я ничего не знаю о тебе.       Фрэнк аккуратно кладёт подбородок на ладонь и пожимает плечами.       — Мне нечего рассказать.       — Ну… Кто-нибудь знает о том, что ты умеешь? Кто-нибудь из твоих.       — Да, они хорошо знают, — коротко и резко смеётся Фрэнк, хотя со стороны это звучит скорее как горькое фырканье. — Вот почему они дают мне деньги.       Джерард хмуро смотрит на парня и горлышко бутылки останавливается в паре сантиметров от рта.       — Что ты имеешь ввиду?       Фрэнк фиксирует свой взгляд на постоянно мерцающем свету, что отражается от танц-пола. Когда в конце-концов парень вновь начинает говорить, то его руки будто сами по себе вертят пепельницу.       — Я выпал из окна спальни, когда мне было восемь. Это не совсем тот трюк, которых хочется демонстрировать на вечеринке в саду. Я сломал себе шею и раздробил руку о забор. Когда мы приехали в больницу, на мне не было ни единой царапины, только был весь перемазанный кровью. Так что моим родителям пришлось объяснять, что со мной произошло, — парень вновь пожимает плечами, — Они были в ужасе от меня, и когда я стал постарше, то просто начали давать мне денег, чтобы я не трогал их.       — Ого… Фрэнк, мне очень жаль, — Джерард смотрит на парня с искренним сочувствием. — Наверное, они просто были напуганы или обеспокоены.       — Как бы там ни было, — Фрэнк перевёл хмурый взгляд на подушки, а после на нитку, торчащую из своей футболки, — я никогда бы им не навредил.

***

      Эти социальные игрища в клубе каждый год одни и те же; эти потные пьяные тела, трущиеся друг о друга. Слушая Джерарда, чей голос периодически теряется где-то в горлышке бутылки, Фрэнк прикидывает, как скоро какая-нибудь компания попытается поглотить их. Мысль едва проскользнула в голове, как одна из местных «тигриц» подошла к столику.       — Привет парни!       Она улыбается так, будто эти двое являются чуть ли не лучшими её друзьями, а после подсаживается к Джерарду; видимо её накладные ресницы-метёлки сразу были нацелены на пьяного парня. Девушка кладёт себе на колени подушку, прикрывая пышные бедра, а после выпрямляет спину, явно демонстрируя грудь. Звуки, которые издает пришедшая настолько громки, бессмысленны и отвратительны с точки зрения Фрэнка, что в какой-то момент парень просто не выдерживает. Фрэнк хмурится, это слишком обтягивающее платье с китайским драконом и иероглифами как-то сильно бьёт в голову Джерарду и всё его внимание переходит к даме. В конце концов, Фрэнк бормочет оправдания, которое, конечно же, игнорируется, и пересекает танцпол, удаляясь от компании.       В какой-то момент Фрэнк понимает, что бесцельные блуждания по заведения привели его в уборную. В туалет, в общем-то, не хочется, так что еще пару секунд парень просто смотрит в темную дырку турецкого унитаза. Всё это так сильно напоминает Фрэнку о том парне, представившимся как Пэрис. Он был довольно молодой и очень симпатичный, просто ещё один испорченный ребенок, по локоть в героине и папочкиных деньгах. Он так забавно скулил, что натурал, даже когда трахал в рот Фрэнка и стонал под чужими руками. Это могло бы сработать, если бы Пэрис не оказался в реальной жизни Джоном младшим. Ни один натурал в здравом уме не назовётся Пэрисом.       Выйдя из кабинки и внезапно натыкается на свое отражение в зеркале. Люди такие идиоты. И Джерард идиот, и Кактамэтушлюхузовут тоже идиотка. И Фрэнк полный идиот. Просто потому что, ну, хэй, что он здесь вообще делает? Что вообще произошло в его голове, что он согласился на эту встречу? Это так глупо и смешно и, в итоге, так и не помогло ему полюбить себя. Он так и будет вышибать свои мозги изо дня в день, вне зависимости от присутствия Джерарда.       Первое, что парень видит, вернувшись на площадку, — это больше количество девушек, собравшихся около Джерарда. Это, на самом деле, не странно, потому что парень действительно красивый, интересный, и не в том состоянии, чтобы отказать. «Грёбаный идиот, » тяжело вздыхает Фрэнк.       Джерард сидит на краю дивана и его руки судорожно хватаются за обшивку, так что это вопрос времени, когда он разнесет тут всё к чертям. Пора бы уже уходить, но даже глупому ясно, что парень не в состоянии сделать это сейчас. Если одна из этих дешевок всё же сможет затащить на себя Уэя, то все мы будем сожалеть об этом. Нет, не потому что под слоем косметики какой-нибудь Квазимодо, просто Джерард рискует проснуться в кровавом месиве, оставшемся от его ночной подружки.       Фрэнк в который раз вздыхает и подходит к столику.       — Хорошо, Казанова, — Фрэнк берёт парня под руку и показывает на выход, — нам пора идти.       — Но я разговариваю с этими милыми, ум… — Джерард взмахнул рукой, в попытке найти подходящее слово, чтобы адекватно описать свою компанию.       — Мы займёмся гораздо более интересным делом, — игнорируя обиженные взгляды, Фрэнк потащил парня к двери, — давай, давай.       Джерард — тот вид людей, чью степень опьянения невозможно определить, пока не поднимешь его на ноги. Спотыкаясь, парень упорно топает вперед, цепляясь за своего спутника. Спускаясь вниз по улице, Джерард то и дело вешается на более низкого Фрэнка, на что получает сдержанные просьбы отъебаться. Еще пара минут требуется этому мутированному алкоголику, чтобы прохладный ночной воздух более-менее привёл его в чувство.       — Двигай, — говорит Фрэнк и просто сбегает вниз по аллее.       Внезапное изменение движения заставляет Джерарда споткнуться и полностью повиснуть на парне. Он выпускает громкий полусмех и получает ещё один сердитый пинок.       — Ты можешь себя контролировать? — Фрэнк бьёт себя в плечо и чувствует, как вывих становится обратно. Щелчок произвёл на Джерарда то сильное воздействие, равносильное шоку слона в посудной лавке.       — Боже, прости меня, — тихо шепчет Джерард, протягивая парню руку, но через мгновение её отдергивает, боясь сильнее навредить. — Мне очень жаль, — повторяет парень, смотря на Фрэнка щенячьими глазками, — я просто очень пьян.       — Всё в порядке, Супермен, — сердито бормочет Фрэнк, бесцельно потирая плечо. — Тебе повезло, что это был я, потому что иначе пришлось бы вызывать скорую.       В темноте повисает тишина. Джерард смотрит на Фрэнка не моргая, а его губы беззвучно шевелятся. Фрэнк ещё немного ждет, а после двигает в сторону гаражей, дальше по аллее, когда ему в спину доносится просьба подождать.       — Ну в чём твоя проблема? — недовольно останавливается Фрэнк, — Темноты боишься?       Джерард смущенно топчется на месте, оглядывается, а Фрэнк, закатив глаза, вновь оборачивается, чтобы идти дальше, когда Джерард тянет его за руку и молча прижимает свои губы к чужим.       Этот неряшливый, влажный поцелуй почти полностью достаётся щеке Фрэнка, а не его губам. Парень совершенно не против и не сопротивляется, так что Джерард просто целует его вновь, но уже правильно. Чужие руки скользят вверх по плечам, шее, сжимают, а после всё заканчивается.       — Я… я не могу сделать этого с тобой. — тяжело дышит парень, — Я могу убить тебя, если… — остальная часть диалога теряется где-то в темноте и Джерард делает шаг назад.       Фрэнк едва ли может видеть чужое лицо, но взволнованность Джерарда он чувствует буквально всем телом, будто его действия пугают и его. Похоже, он не планировал говорить всё это, а слова сами сорвались с пьяных губ. Он продолжает смотреть на Фрэнка из тени, а его карие глаза в темноте кажутся ещё больше.       — Хм, ладно, — начинает Фрэнк, чувствуя неуверенность от того, что конкретно ему сейчас говорить, — Ты, должно быть, забыл, что я неубиваемый.       — Верно… — под нос бурчит парень; видимо действительно забыл. Смущение всё еще не проходит с его лица, лишь появляется немного хмурости. — Я просто подумал… — начал он медленно, — В смысле, не хотел бы ты… Знаешь, если мы — если я…       Кажется, он в конец потерял способность мыслить здраво и говорить членораздельные предложения. Дело даже не в том, что они сейчас в грязном переулке, или не в неуклюжем предложении, и даже не в самом Джерарде. Просто Фрэнк уверен, что это всё не имеет смысла. Алкоголь и дефектность Фрэнка, переросшая во фригидность, не позволит насладиться моментом. Джерард выглядит таким отчаявшимся и, надо признать, Фрэнку его жалко. Должно быть ужасно, когда сдерживаешь себя даже во время поцелуя. Парень даже поесть не может, не сломав ничего.       — Ты хочешь меня трахнуть, — прямо говорит Фрэнк, просто озвучивая чужие мысли, — Хочешь ведь, да? — кусает губу в замешательстве, думая, что все это довольно комично, а после расстегивает штаны, — У тебя вряд ли будет более удобный момент, — а после просто уходит в тень.       Пьяному Уэю требуется немного больше времени, чтобы осмыслить все, что сказал Фрэнк.       — Ты имеешь ввиду…       — Да ебаный в рот, — взмахивает руками Фрэнк, — я полностью согласен. Трахни меня.       Рот Джерарда пару раз просто открывается в сочетании удивления и нерешительности. Он еще раз бросает взгляд на пустую улицу, а после хватает Фрэнка за плечо и разворачивает его задом. За эту ночь сухожилия Фрэнка рвутся уже примерно в третий раз, пока сам парень прижимается к холодной кирпичной стене.       Фрэнк смотрит безразлично смотрит в темноту, ожидая почувствовать чужие руки на своих бедрах, спущенные штаны, но Джерард, кажется, не собирается касаться его. Парень нетерпеливо переминается с ноги на ногу, стараясь показать свое ожидание. Наконец, обернувшись, Фрэнк застаёт удивительную картину: запихнув два пальца в рот, Джерард рыщет по карманам в поисках презерватива. Даже в тусклом освещение фонаря видно возбуждение парня, его нетерпение, но он все равно занимается таким глупым делом.       — Ты, блять, шутишь сейчас?       Джерард замирает, услышав чужой голос. Это озадаченное лицо, да и вся забавная ситуация — все выглядит, как сцена между двумя старшеклассниками в стереотипном фильме, где два главных героя наконец подходят к интимной сцене.       — Ты хочешь подготовить меня? Серьёзно? — Фрэнк вновь взмахивает руками. — Ты мне руку сломал, ключицу, и всё со мной в порядке, но сейчас ты ищешь презерватив? Цвет настроения красный — я за секс, но только безопасный?       Джерард надвигается и подходит в плотную, а затем быстро кивает и обращает свое внимание на чужую промежность. Бормоча себе под нос «конечно, конечно» и что-то типа, «да, ты прав», Джерард пытается стянуть с бёдер довольно узкие штаны, не причинив боли стояку.       Фрэнк вновь поворачивается к стене, а его бёдра накрывают теплые ладони парня. Они прокрадываются под рубашку, гладят живот и грудь, а после опускаются к резинке боксёров. Фрэнк растерянно размышляет, можно ли считать это прелюдией? Он знает своё проклятие, он не может получить нормальное удовольствие даже от такого простого дела, но даже такие прикосновения нравятся парню. Секс переключает людей, как выключатель на стене, но Фрэнк искренне не понимает, почему этот парень захотел отдать свой первый раз ему, малознакомому мужику из неблагополучного района.       Дыхание Джерарда появляется где-то в районе шеи, а кончик носа скользит вдоль вены. Можно прочувствовать чужое возбуждение и жар тела. Фрэнк тихо выдыхает и понимает, что его тело отвечает на чужие прикосновения. Член наливается кровью; его тело реагирует так, как и должно, только мозг снова отстаёт.       Чужие руки вновь возвращаются к бедрам парня, а тёплое дыхание исчезает. Затем еще мгновение и с мягким стоном Джерард сходит. Фрэнк молчит, мысленно проходясь по каждой клеточке своего тела в поисках удовольствия. Но всё равно, кроме холодной кирпичной стены и теплой спины сзади, ничего не ощущает. Смутное ощущение собственной убогости подкатывает к горлу.       Фрэнк упирается лбом в стену и концентрирует внимание на своем органе. Он выглядит так, будто готов кончить, но парень ничего не чувствует. Его собственное тело его дразнит. «Отлично, » — думает Фрэнк, — «уверен, ему сейчас гораздо лучше».       — Справился? — слова слетают с губ, прежде чем мозг останавливает их.       Джерард резко перестаёт двигаться.       — Я еще ничего не сделал. — тихо произносит парень, а его руки пропадают с чужих бёдер. — Ты всегда такой нетерпеливый?       — А ты всегда такой неуверенный? — прикусывает губу Фрэнк и смотрит на парня через плечо.       — Возможно, — Джерард слабо дышит и немного колеблется, а после возвращает руки на место. — Хорошо. Спасибо. Я… я запомню это. — потом снова замолкает на секунду, — Я собираюсь продолжить.       — В любое время, когда будешь готов, Ромео, — саркастично выплёвывает парень.       Джерард снова начинает двигать бёдрами; сначала нерешительно, будто подбирая удобный ритм. Если так продолжится и дальше, Фрэнк будет довольствоваться рукой, потому что всё совсем плохо. Нет, не плохо, телу нравится, всё просто как всегда. После еще пары толчков Джерард останавливается, покрепче сжимает чужие бёдра. С губ слетает тихое «хорошо» и теряется где-то в тёмных волосах Айеро.       Фрэнк немного успокаивается и слегка наклоняет голову, пока парень набирает постоянный ритм. Можно слышать чужое прерывистое дыхание и несколько мгновений Фрэнк просто сосредотачивает внимание на этом. Джерард наконец-то обретает некоторую уверенность, судя по цепким рукам и стонам. Фрэнк в какой-то момент зажмуривается и просто просит свое тело о том, чтобы хоть немного почувствовать то удовольствие, которое чувствует Джерард. Это относительно грубый секс и, эй, ему тоже хочется удовольствия.       Сзади до Фрэнка долетает слабый гортанный звук, что-то между хныканьем и рыком, парень открывает глаза и внезапно ещё сильнее взимается в холодную стену. Суровый удар заставляет его мягко выдохнуть, а нежная головка упирается в шершавый кирпич. Пальцы Джерарда ещё сильнее впиваются в кожу и Фрэнк чувствует, как бедренная кость просто крошится под сильными руками. Если бы не столь быстрая регенерация, парень просто разорвал бы его уже. Похоже, он едва сдерживается.       Неудивительно, что Уэй всегда держит себя под контролем. Сам Господь Бог не поможет его пассии.       Джерард запускает руку в чужие волосы и сжимает их. Фрэнк послушно откидывает голову назад и чувствует, как тёплый влажный язык скользит по мочке уха, потом вниз по шее. В следующий момент Фрэнка снова прижимают к стене с такой силой, то пара рёбер просто трескаются со звуком сухих клеток. На лицевой стороне рубашки разгорается кровавое пятно.       Похоже, это та самая грань разрыва, но внезапно тело накрывает огромный поток удовольствия; между тупой болью от закрывающихся ран проступает то самое чувство, от которого внизу живота полыхает пламя. Это определённо то, о чём он просил всегда; чем грубее становится Джерард, тем больше удовольствия.       Фрэнк закрывает глаза и кладёт руку на возбуждённый орган. Стон срывается с пробитой губы, он толкается навстречу движениям парня. Серия неуловимых и непонятных бормотаний Джерарда; он отталкивается назад, а затем тянет волосы парня вновь на себя. Прогиб оказывается такой силы, что, Фрэнк готов поклясться, позвонок страдает. Потом происходит сильное давление где-то в желудке, опускается куда-то к паху и концентрируется в головке члена.       Он сильнее сжимает свой орган, чувствуя, как Джерард размашисто двигается внутри и пытается вспомнить, было ли ему хотя бы раз так же хорошо, как сейчас. Темп руки сбивается, ноги немного трясутся и Фрэнк тихо скулит, прося большего. Джерард немного замедляется и его голос снова согревает ухо парня.       — Фрэнк, — тихий, едва уловимый шёпот, от которого тело покрывается мурашками; Фрэнк чувствует это, — можно.       Чужая рука ложится на орган Фрэнка и быстро-быстро двигает.       — Блять, если ты разорвёшь мой грёбанный член, я тебя убью, — хнычет Фрэнк, чувствуя большой палец Уэя, поглаживающий головку. — Клянусь, я убью, о-о-о, черт возьми…       Остальная часть гневных возмущений растворяется в громком стоне вперемешку с проклятиями, а после парень извергается, пачкая спермой свои штаны и руку Джерарда.       Обычно слово «оргазм» остаётся для Фрэнка только словом. Он просто кончает, вытирает сперму и двигается дальше; просто одна из тех обыкновенных вещей, вроде чиханья. Но сейчас, когда его влажные волосы прилипли ко лбу, ощущая кровь и пот на спине и груди, Фрэнк понимает, что впервые чувствует настоящий оргазм. Он никогда не чувствовал ничего подобного.       Афтершок все еще проходит через его тело, когда Джерард полностью выпадает из ритма; есть только серия жестких, решительных толчков, которые заставляют Фрэнка чуть ли не обнимать стену. Только через несколько минут Джерард приостанавливается и еще пару раз рефлекторно вдалбливается в чужую промежность. Он так сильно прижимает Фрэнка, что в какой-то момент тот понимает, что вновь кончает.       Некоторое время парни стоят в одной позе, а дыхания сливаются в одно. Если бы Джерард сейчас разжал руки, Фрэнк просто спустился бы на землю, потому что колени просто ходят ходуном. Айеро утыкается лицом в стену и внезапно пузырь вокруг них лопается. Сразу становится слышны вой сирены, громкая музыка в квартале от аллеи, проезжающий шум машин.       В конце концов Джерард отстраняется, его руки исчезают, а сзади слышно, как ремень защелкивается на бёдрах. Вес на спине тоже пропадает, что позволяет холодному воздуху проникнуть под мокрую одежду. Фрэнк уже натягивает свои джинсы, когда сзади раздаётся тихий шепот.       — Вот дерьмо, — голос Уэя действительно испуган, — Черт.       Первая мысль Фрэнка — их заметил какой-нибудь бродяга и откровенно наблюдает за сценой. Но когда парень поворачивается, ловит шокированный взгляд парня. Только после осмотра себя Фрэнк понимает, почему парень в ужасе. Рубашка полностью пропитана кровью.       Джерард поднимает руки выше и его глаза расширяются, когда он видит на них чужую кровь.       — Боже… — тонкие губы дрожат, — Фрэнк, я…       — Эй, расслабься. — Фрэнк торопливо прерывает парня и застёгивает джинсы. — Все было очень хорошо. Эй, все в порядке. — он поднимает рубашку и показывает совершенно здоровое тело, которое просто покрыто кровавыми разводами. — Видишь, все хорошо. Я в полном порядке.       — Но ты весь в крови… — Нет, серьезно. Всё хорошо, — Фрэнк быстро кивает, а после тихо шепчет: — Я обещаю, — но Джерард продолжает в ужасе смотреть на парня. — Ты всё еще пьян, поэтому…       — Все в порядке, — быстро говорит Джерард и качает головой, так что темные волосы закрывают его лицо. — Я протрезвел, не надо.       — Ты уверен?       — Да, — кивает Уэй, — Я… Мне нужно идти.       Фрэнк впадает в ступор и забывает все слова, пока спина Джерарда скрывается в глубине аллеи. Он может только безмолвно наблюдать за тем, как парень растворяется в темноте и тусклом свете уличных фонарей.