Septicemia

      На следующий день Фрэнк находит синяки на своих бёдрах.       Он стоит перед зеркалом в своей крошечной ванной, приспустив штаны и подтянув вверх рубашку, и рассматривает грёбаные синяки. Включает свет, выключает, подходит к окну, но при каком свете не гляди — они есть: длинные красные и круглые фиолетовые. Отпечатки чужих пальцев.       Конечно, это не первый раз, когда он видит на себе синяки; как правило, почти после каждой попытки самоубийства он имеет такие следы, но обычно они проходят за пару минут. Никогда еще на его теле так долго не задерживались такие вещи. Прошло больше десяти часов. Они всё еще видны.       Фрэнк коротко смеется, натягивает обратно джинсы, а после ловит свой растерянный и, кажется, напуганный взгляд в отражении.       Сброшенная вчерашней ночью одежда так и осталась лежать на полу, прокладывая путь от входной двери до ванной комнаты. Бледные пальцы Фрэнка бездумно скользят по рисункам на его руках, пока перед глазами с бешеной скоростью проносятся воспоминания о том, как эти сине-красно-фиолетовые разводы оказались на неуязвимом теле.       Фрэнк подкуривает сигарету, но остаётся стоять перед зеркалом, наблюдая, как едкий дым исчезает среди занавесок и вытягивается в окно. Интересно, что Джерард делает этим утром? Взгляд падает на гору одежды на полу и парень недовольно морщится от нежелания это убирать, но всё-таки тушит сигарету и присаживается, беря в руки джинсы.       Просмотрев карманы, Фрэнк на мгновение замирает, чувствуя между пальцев холодный острый уголок, а после достает его на свет. Выцветшее «Архитектура Харгривз» | «Городское планирование и дизайн» едва можно разобрать на мятой покоцанной бумаге. Фрэнк кусает губы и неуверенно проводит подушечкой пальца по небольшим буквам в углу картонки. А в следующие несколько секунд парень слишком быстро срывается с места, хватает телефон и набирает номер, прежде чем мозг остановит его.       В первый раз никто не берет трубку. Во второй раз голос Джерарда радостно просит перезвонить позже или оставить голосовое сообщение. Фрэнк смотрит на аппарат, сжав зубы и едва сдерживается, чтобы просто не разбить бесполезное устройство о стену. Мягкий и, кажется, нерешительный стук приводит парня в чувство и он, закатив газа, через некоторое время распахивает дверь, даже не спросив, кто пришел.       Джерард стоит перед чужой дверью в совершенном одиночестве. Облокотившись на дверной косяк, парень немного подрагивает, будто успел уснуть, пока Фрэнк открывал дверь.       — Ух ты, — произносит парень; его голос оказывается непривычно грубым и сиплым, а по губам расползается подобие улыбки, — я рад видеть, что ты… ты в порядке.       Фрэнк приподнимает брови и недовольно рассматривает парня. Темные волосы находятся в полном беспорядке, на лице несколько ссадин, а под глазом, кажется, наливается синяк. Общий, довольно потрёпанный вид, говорит о том, что спал он в том же костюме, в котором потащил вчера Фрэнка в ар. В нос запоздало ударил крепкий запах алкоголя. Прежде чем Фрэнк понимает, что Джерард пьян, парень взмахивает руками и снова говорит.       — Я только что э… Ну, встречался с моим лучшим другом, вискариком… — пьяно смеется Городской Мальчик, — так что мне интересно, ну знаешь… — он показывает на свой висок и немного потирает его двумя пальцами.       — Господи… — Фрэнк раздраженно качает головой и снова осматривает парня перед собой, но уже внимательнее. Тонкая струйка крови стекает по худощавому запястью и оттуда капает на пол. За пару минут стояния Джерарда перед дверью, под ним собралось уже небольшая лужица крови. — Это твой лучший друг тебя так?       Джерард непонимающе переводит взгляд на свою руку и, кажется, оказывается удивлен не меньше, чем Фрэнк.       — Ох, нет, это было… — он неопределённо взмахнул руками, — это, наверное, где-то на первом этаже поранился. Я… я не знаю, там у тебя такие отвратительные ступеньки, я немного порезался.       — Да ладно, парень, — вздыхает Айеро и мысленно проклинает торчащий на шестом этаже гвоздь, прежде чем приглашает парня пройти в свою квартиру, — заходи, нужно обработать рану.       Пропустив Джерарда в квартиру, парень закрыл дверь на замок и прошел вслед за ним. Пьяное худое тело успело опрокинуть стул, задеть гору одежды на полу и развалиться на полу у стены. Когда Фрэнк вошел в комнату, Джерард сидел и растерянно, как маленький ребёнок, рассматривал руку и кровавые разводы на ней. Фрэнк перехватывает чужое запястье, осматривает рану и со странным облегчением замечает, что ссадина довольно неглубокая и, возможно, никакая болячка не прицепится к неуклюжему парню.       Существует не так много вещей, которые могут заменить аптечку в стрессовых ситуациях. Фрэнк никогда не имел нужды в медикаментах, спирте или вате, так что всё, что он смог найти, это чистое полотенце и пару таких же чистых футболок, что, откровенно, знатно его удивило. Джерард притих, пока Фрэнк снимал с него грязную рубашку, спокойно наблюдая за парнем красными глазами. Теплая мокрая ткань полотенца заботливо скользит по пухлым щечкам, вытирая с них кровь, а Уэй стыдливо отводит взгляд в сторону.       — Прости, что приехал, — наконец нарушает он тишину, — я не планировал делать это, просто… просто оказался здесь.       — Как ты сюда попал?       — Я взял такси… Правда водитель не знал, где ты живёшь. И я тоже не знал, так что он высадил меня у маркета. А те милые мальчики сказали, где твой дом и даже провели. Они такие милые, я не должен был делать им больно. Квартиру найти было куда сложнее. Знаешь, сколько раз я сходил на мужской половой орган, пока не отыскал нужную дверь? Зачем ты так высоко забрался, подлый Фрэнк? — обижено пробурчал парень и поправил здоровой рукой челку.       Айеро слегка улыбнулся и, взяв чужую руку в свою, стал аккуратно вытирать кровавый след.       — Ты алкоголик, Уэй?       — Вовсе нет! — Джерард надул губы, как обиженный ребёнок и покачал головой. Кажется, он не горел желанием говорить, почему надрался настолько сильно, но недовольный взгляд Фрэнка заставил его говорить. — Я еще никогда не причинял столько травм кому-то, — через какое-то время произносит парень настолько тихо, что едва различимо, — Я чувствовал себя так дерьмово сегодня утром. Мне было очень страшно, Фрэнк. И мне правда очень жаль.       Фрэнк спокойно пожимает плечами и наконец перевязывает чужую руку полотенцем.       — Тебе нужно немного полежать, — произносит парень после недолгой паузы, — Мне совершенно не нравится твоя идея завалиться в таком состоянии в такой район. Можешь остаться здесь.       — Ох… — Джерард смотрит на Фрэнка через непослушно свисающие волосы, а после немного косит на подушки, — Ты уверен?       — Или ложишься, или я спускаю тебя с лестницы.       Фрэнк нетерпеливо подталкивает парня к дивану. Когда полу трезвое тело наконец оказывается на мягких подушках, по комнате проносится тихий стон. Приподнявшись на локтях, Джерард смотрит на парня снизу вверх и слабо улыбается. Тишина затягивается настолько, что в какой-то момент Фрэнку хочется просто сбежать.       — Если бы не ты, я бы уже умер, — наконец произносит Джерард, откидываясь на подушки. — Мне нужно быть очень осторожным и все такое. Это так жалко.       Фрэнк опирается на подоконник и складывает руки на груди.       — Прошлой ночью… Это был твой первый раз?       — Технически, нет, — Джерард поднимает взгляд от своих рук, дико краснея. — Но это зависит… Хм, это как бы зависит от того, кто я… от того, как мы… Я имею ввиду, от договорённости. Если это вообще имеет какой-то смысл.       — Всегда можно подрочить, — хмыкнул Фрэнк, не подозревая, насколько грубо звучит его комментарий, — если, конечно, не боишься покалечиться или что-то типа того, — добавляет. Если он и научился чему-то, так это тому, что его уродство еще не самое плохое.       Джерард устало улыбается, немного сгорбившись.       — Нет, я справлюсь сам. Остальные не могут, — внезапно парень резко замолкает и поджимает губы так сильно, что они белеют. — Боже, это так глупо, — стонет Джерард и закрывает лицо ладонями. — Спасибо, что не смеялся надо мной.       Фрэнк просто пожимает плечами и смотрит внимательно в карие глаза, виднеющиеся из-за раздвинутых пальцев. — Не было смешно.       На мгновение парни оказываются заточены в пузырь молчания. Единственным звуком оказывается крик какой-то женщины на улице, сопровождающийся воем сирены в паре кварталов от дома Фрэнка. Когда Джерард говорит вновь, его слов почти не слышно, создавая резкий контраст с нынешним полуденным хаосом.       — Я встречался с таким большим количеством людей, ты даже не поверишь. — он запустил руки в свои волосы, обращаясь к Фрэнку, но говоря в пол, — Я стараюсь помочь людям, похожим на меня, но сам нахожусь в безграничном отчаянии. Последняя девушка, с которой я встречался, работала неполный рабочий день в гамбургерной. Восемнадцать лет. На двенадцать лет моложе меня. Это было обречено с самого начала.       Джерард опускает руки на свои колени и Фрэнк видит перед собой самого несчастного человека, которого когда-либо видел. Будучи жителем Адской дыры, он видит безнадёжность все время, везде. Он знает, как выглядят проклятые люди: он с ними живёт, работает, говорит, но в случае с Джерардом всё иначе. Его неудачи отличают его от бедных, покалеченных и бездомных; если бы не его проклятие, Уэй оказался бы просто идеальным парнем. Он живет в прекрасной жизни, но она же и является его проклятием. Джерард на самом деле олицетворяет одну из тату Фрэнка.       Айеро прикусывает губу и неловко переминается с ноги на ногу, бегая глазами туда-сюда.       — Ты очень запутался, — произносит парень, пытаясь придумать что-нибудь более сострадательное.       Ответ — резкий приступ смеха, который исчезает так же неожиданно, как и появился. Джерард вновь поднимает руку, чтобы поправить непослушные волосы, а его веки тяжело опускаются от выпитого алкоголя, недосыпа и несчастного сознания.       — Да, — тихо произносит парень, — я запутался.       Фрэнк с трудом решается на попытку отвлечь Джерард от дыры внутри него, которую он расковыривает, делая себе только хуже.       — Тебе нужно отдохнуть пару часов, — неуверенно произносит он, а после быстро добавляет, — возможно после этого тебе станет лучше. — не имея нужды спать, Фрэнк понятия не имеет, так ли это, но в фильмах говорят, что помогает.       Джерард смотрит на него склонив голову, будто действительно взвешивает в голове все «за» и «против» чужого предложения. Затем он снова кивает и послушно ложится, раскинув руки на простынях, словно пару крыльев без перьев. Еще минута молчания заполняет эту Адскую дыру и Фрэнку уже начинает казаться, что Джерард уснул, как его вздох разносится по комнате.       — Я думаю, это скоро убьёт меня, — говорит он так неожиданно, что Фрэнк дергается. — Я становлюсь все сильнее с каждым месяцем. Иногда есть моменты, когда я не могу даже надеть одежду, не повредив её. У меня такое чувство, что однажды её станет лишком много, и мое тело не выдержит… просто взорвётся или что-то типа того. Чем сильнее я становлюсь, тем меньше у меня сил, — из его губ выскальзывает короткий смешок, пахнущий горечью, — Пиздец, как иронично, да?       — Думаю, тебе нужно поспать, — медленно повторяет Фрэнк тем тоном, которым говорят нестабильным людям с ментальными проблемами. — Я серьёзно, попытайся уснуть.       Джерард немного приподнимает голову и смотрит так, словно снова собирается перечить. Затем он сдается и с кривоватой улыбкой вновь опускается на подушку. — Я бы хотел быть похожим на тебя, — сонно произносит парень, — на тебя ничего не влияет. Я восхищаюсь тобой.       Фрэнк наблюдает, как Джерард медленно погружается в сон, в таком состоянии особенно сильно выделяется его моральное истощение. Его лицо погружается в мягкую подушку всё сильнее, волосы локонами раскидываются по ней. Маленькие лучики золотого солнца, пробиваясь через старые жалюзи, создают контрасты на узких бёдрах парня, а ключицы становятся еще острее. Бессмертный смертный; истекает кровью и вырубает к чертям одним пинком. Фрэнк задаётся вопросом, что, черт возьми, он должен делать с этим парнем и как долго он пробудет здесь. Потому что забота о людях — не самая сильная его сторона.       Некоторое время он еще стоит у окна, скрестив руки на груди и внимательно изучая парня. Ожидаемо ему приходит мысль, что Джерард на самом деле никогда не говорил, что что-то ненавидит — по крайней мере, вслух, и если у кого-то есть право выразить чувство ненависти, то Уэй определённо возглавит этот список людей. Он явно не рад своему существованию; он жалуется и отчаивается, исправляется и извиняется, но не вызывает чувства жалости, а заставляет гордиться тем, что принимает свое проклятие. Он искренне хочет заставить его приносить в мир доброе и светлое, а ведь нечеловеческая сила гораздо более опасна и неудобна, чем бессмертие Фрэнка.       Фрэнк не совсем понимает, что заставляет Джерард просыпаться по утрам. Его жизнь — безнадёжное дно, и если ему действительно суждено умереть совсем скоро, то зачем вообще беспокоиться об этом? Фрэнк закуривает сигарету и ворошит фильтр пальцем. Ему кажется, что он не понимает Джерарда, потому что всегда в полной мере использует свои мизантропические права. Он ненавидит всё.

***

      Ближе к пяти вечера Джерард наконец просыпается и, сев на диване, бросает сомневающийся взгляд на тусклую комнату. Парень выглядит ужасно смущенным, прежде чем замечает тусклое красное свечение недавно зажжённой сигареты Фрэнка. Нынешняя ситуация, кажется, медленно рассыпается, а после маленькие кусочки собираются воедино, как отсроченная паранойя похмелья, и он со стоном падает обратно на матрац.       Фрэнк неловко ерзает в кресле. Не то чтобы он был продуктивным в часы сна Уэя. Разве что прогулялся по окрестностям в поисках открытого табачного киоска. Когда он вернулся, Джерард всё ещё крепко спал. С того момента Фрэнк просто сидел в кресле, уничтожая одну сигарету за другой и лениво рассматривая вчерашнюю газету, которую он стянул из какой-то старой сумки. Теперь, в компании кого-то другого ему внезапно становится понятно, как мало он делает для того, чтобы преодолеть свои неудачные дни. Они просто как-то тихо и незаметно заканчиваются, но рядом с Джерардом кажется, что все замедлилось. Это был безумно долгий день.       — Ну… — неуверенно произносит Фрэнк, — как ты себя чувствуешь?       — Будто грузовик вытащил весь мой мозг через уши… Как долго меня не было?       — Четыре часа или около того.       — Четыре часа? — Джерард мягко дышит, шокировано смотря на парня, — Черт, Фрэнк, почему ты не разбудил меня? Я забрал весь твой выходной.       Фрэнк выпускает клубок вонючего дыма и хрипло смеется.       — Ты переоцениваешь выходные. Не бери в голову, — парень выкидывает окурок в открытое окно и протягивает парню ладонь. — Зато тебе гораздо легче после этих четырех часов.       Джерард садится, принимая чужую руку; его волосы оказываются еще более растрёпанными, чем обычно, а не щеке красным следом отпечаталась подушка. Затем парень улыбается и, немного стесняясь, принимает протянутую ему сигарету. Фрэнк помогает подкурить, а Джерард смотрит на него из-под лба.       — Ты прав, — наконец вздыхает парень и проводит тонким язычком по пересохшим губам.       — Ты, наверное, голоден?       — Если честно, да, — медленно кивнул Джерард, а на его лице отобразилась вся любовь к пищевым продуктам. — Но ты не переживай! — быстро добавляет парень, как только Фрэнк заикается о заказе пиццы. — Я собираюсь, умф, я закажу… Я занял весь твой день, так что я просто пойду домой, хорошо?       Джерард начинает отчаянно сражаться с одеялом, в котором запутались его ноги, а Фрэнк спокойно наблюдает за этим. Пару секунд Айеро еще наслаждается чужими попытками выбраться, а после едва заметно качает головой с небольшим вздохом.       — Курьер уже в дороге, — Фрэнк откладывает телефон в сторону, — надеюсь, тебе нравится пепперони, потому что это единственная пицца, которую они более-менее съедобно готовят.        Фрэнку известно лишь одна пиццерия, курьеры которой соглашаются доставлять заказы в эту Адскую Дыру; конечно, их еда абсолютное дерьмо, но хотя бы не травит. Джерард сидит очень тихо, сжав губы в одну полоску. Вероятно, виски все еще действует, потому что на лице парня отражается вселенская боль похмелья, а на переносице блестят капельки пота. Еще через пару минут парень спрашивает, можно ли воспользоваться ванной, пока курьера нет.        Мальчик из доставки больше похож на дешевую проститутку, пускающую пузыри прямо во время разговора. Он молча протягивает пропитанную жиром упаковку из-под пиццы, источающую сильный запах масла и жаренного теста, а еще паприки. Аромат настолько сильный, что Фрэнк где-то в глубине души надеется, что это не подействует на желудок Джерарда с обратным эффектом. Айеро уже достает смятые купюры, когда из-за ванной, шатаясь, показывается Джерард.       — Я заплачу, — с улыбкой произносит парень, кладя руку на плечо Фрэнка.       Уэй умело отодвигает парня в сторону; совершенно лёгкий толчок, которого раньше было достаточно, чтобы откинуть Айеро к стене. Фрэнк сдерживает дыхание, напрягается всем телом, уже готовясь слышать хруст своих ломающихся костей и разрывающихся связок… Но этого не происходит. Вместо этого он просто стоит в полушаге от Джерарда, держась за свое, совершенно целое плечо.        Джерард оплачивает покупку и провожает мальчика со своей солнечной улыбкой, совершенно не замечая шокированного лица Фрэнка.       — Очень вовремя, — закрывает Джерард дверь и слегка морщит нос от слишком резкого запаха паприки. — Есть молоко? С молоком будет вкусно.       — Ты что сейчас сделал, блять?       Джерард замирает на половине пути к открытию крышки.       — А что я сейчас сделал?       — Ты меня толкнул.       — Нет, не толкал. Мы бы оба это почувствовали. И еще и весь дом вместе с нами.       — Именно, — вкрадчиво произносит Фрэнк и только теперь решается оторвать руку от своего тела. Сердце заходится в бешеном ритме, отражаясь в барабанных перепонках. — Ты толкнул, но мне не было больно. Как ты это сделал?       — Я? — глаза Джерарда расширились, — я… Я не знаю… Я просто…       — Пни меня.       — Что?       — Ударь меня, — Фрэнк от нетерпения подпрыгнул на месте, — втащи мне!       Джерард тупо смотрит на пиццу, потом на парня, а после снова на пиццу. Через минуту раздумий, парень устанавливает коробку на подоконник и тяжело вздыхает.       — Так, послушай, — твердо говорит парень тем голосом, с которым невозможно спорить, — Я знаю, на что я способен, ладно? ты знаешь, на что я способен. Ты понимаешь, что я могу поцеловать тебя и сломать в ту же минуту твою шейку или челюсть. А сейчас ты просишь ударить тебя. Да я даже не смогу осознанно толкнуть тебя. Я не буду тебя бить.       — Ох, да что ты? — Фрэнк язвительно прищуривает зелёные глаза, — Ты не хочешь делать этого, потому что я не прошу тебя трахнуть меня. Бить кого-то не так весело, как нагибать, верно?       Саркастическое замечание немедленно посылает позыв крови к мозгу Джерарда, краснота медленно растекается по шее и заставляет уши гореть. Он смотрит в сторону, извиняясь перед всеми богами и прося у них терпения вынести этого склочного мужчину.       — Я правша, — прошептал Джерард, разминая невредимую руку, — может поэтому тебе не было больно — я трогал левой рукой?       Фрэнк закатывает глаза.       — Господи боже мой! Да что это такое? Хватит ломаться, как девственница на школьной вечеринке, просто сделай это!       Джерард смотрит на парня взглядом забитого щенка. Наконец-то он неохотно вздыхает и выбрасывает кулак вперёд.       В момент, когда костяшки касаются с челюстью Фрэнка, тот чувствует давление. Кожа против кожи, кость против кости, треск с солоноватым привкусом. Голову относит в сторону, верхнюю часть тела ведет вслед за ней и Фрэнк будто со стороны видит, как падает в замедленной съемке. Фрэнк с трудом открывает глаза и языком прощупывает порванную губу. Мир отказывается возвращаться в фокус.       — Ох, твою ж мать!       Проклиная всё на свете, Фрэнк переворачивается на живот, медленно встаёт на четвереньки. Половицы под ним плывёт белыми пятнами, голова идет кругом. Подняв глаза вверх, Фрэнк упирается взглядом в двух Джерардов, стоящих перед ним; парень обхватывает чужую талию поперёк и медленно усаживает на пол. Фрэнк с силой сжимает зубы, тяжело дышит. Видимо, прикосновения Уэя такие же разрушительные, как и его удар.       Фрэнк снова расползается по полу, подползает к сидящему Джерарду и утыкается носом в его бедро. Он громко стонет и из его рта капает темная кровь, сдавливая спазмами горло.       — Фрэнки… — Джерард вновь подхватывает парня, — Ты в порядке?       Фрэнк снова стонет и его тело обвисает в чужих руках. Единственное, на что хватает сил — вытереть кровь.       — У меня кровотечение, — хрипит парень, — У меня до сих пор идет кровь…       — Очень странно, — будто в трансе произносит Джерард и смотрит на свою руку. — Ахуеть, как странно.       Это действительно только что произошло с ними; так нормально, что приводит их обоих в ужас. Фрэнк хмурится и проводит кончиком языка по губам. У него никогда не было ничего подобного. Теперь он наконец осознает, что становится таким, как все. Очень медленно, но становится. И Джерард, кажется, тоже. В этом совершенно нет смысла. С чего бы это его организм наконец решил пойти ему навстречу? Все двадцать с хуем лет Айеро провел в теле неуязвимого урода и внезапно становится нормальным. Это нужно было ему лет десять назад, когда еще был смысл беспокоиться о будущем.       — И что теперь? — тихо шепчет Джерард, — Теперь мы будем нормальными?       Возможно, конечно; ничего не может достаться так просто. Это, вероятно, просто временный сбой в их организмах, скоро всё станет как прежде. Кто знает, как точно работает их проклятье.       Фрэнк опирается на шкафчик и с трудом встает, потирая челюсть. Только теперь он замечает обляпанные кровью стены и пятна на полу. Внезапно в голову приходят все его попытки самоубийства, это бьет прям в мозг — он получил превосходную возможность наконец закончить свою жизнь. Вот, что значит его кровоточащая щека. Он смотрит на сухие пятна на стене и ясно вспоминает, где сейчас находится пистолет. В том ящике позади него, пылиться в славном окружении вилок и ложек. Наконец он сможет выполнить свое самое заветное желание, преследующее его с двенадцати лет. Если теперь он действительно смертен, то это замечательная возможность использовать свой шанс.       Ох, черт — проносится голове Фрэнка, слыша стук сердца в своих ушах. По телу проносятся сотни электрических импульсов, а после все мышцы сводит спазмом.       Он не так представлял себе окончание своего бессмертия. После стольких лет попыток самоубийства, ему казалось, что он сможет взять в руки свою жизнь. Но сейчас он чувствует… сомнения?       — Ты в порядке?       Тихий голос откуда-то снизу заставляет Фрэнка вздрогнуть. Он отводит глаза от стены и смотрит на Джерарда так, будто никогда не видел его раньше. К горлу подходит ком.       — Думаю… Я думаю, нам нужно отдохнуть. Ну, знаешь… Прежде чем поговорить об этом.       Джерард рассматривает бледное лицо парня с нескрываемым беспокойством, а после слегка улыбается и немного кивает.       — Ты прав. Мне завтра на работу, в любом случае… Встретимся завтра.       Джерард неуверенно протягивает руку и проводит пальцами по набухающей скуле Фрэнка, закусив губу.       — Не надо, — парень убирает от своего лица чужую руку, — это скоро пройдет.       Уэй хмурится. Вокруг его глаз появилась тень синяков, от чего острые скулы стали еще более заметны. Прежде чем Фрэнк убирает свою руку от запястья парня, Джерард аккуратно сжимает чужую ладонь. Он смотрит так, будто хочет что-то сказать, но вместо этого просто наклоняется вперед.       Первый поцелуй очень нерешительный. Сухие губы Джерарда едва касаются губ Фрэнка, он чувствует горячее дыхание на своей коже. Возможно это первый раз, когда Айеро по-настоящему страшно. Короткий взгляд глаза-в-глаза, а после Джерард притягивает парня ближе к себе, его волосы спадают на лицо и забавно щекочут нос Фрэнка. Второй поцелуй уже можно считать настоящим.       Фрэнк закрывает глаза и чувствует теплую руку, обнимающую его за талию. Вторая ладонь ложится на ушибленную скулу и нежно её поглаживает. Руки Фрэнка сильно сжимают подол его футболки и, возможно, если бы Джерард его сейчас не придерживал, он бы просто скатился на пол. Губы ловят вкус сигарет и крепкого виски, теряется тихий стон, а руки непроизвольно ложатся на чужую грудь, отстраняя от себя парня.       В этом слишком много языков, зубов, чувств. Фрэнк просто не знает, как должен чувствовать то, что чувствует сейчас. Правильно ли это. Просто слишком много всего. В груди всё обрывается, когда Джерард послушно отстраняется. Тяжело дыша, он прижимается своим лбом ко лбу Фрэнка, а Айеро слишком страшно открывать глаза.       — Мне нужно идти, — тихо шепчет Джерард, оставляя нежный поцелуй в уголке губ парня. — Я позвоню… Ну, я позвоню тебе завтра, если ты не против, — щеки Уэя заливает румянец.       — Хочешь взять с собой пиццу? — по привычке необдуманно произносит Фрэнк прежде, чем его мозг успевает подумать.        Джерард тихо смеется и мягко гладит чужие волосы.       — Нет, все в порядке. Готов поспорить, тебе она сейчас нужнее.       И он просто выходит за дверь, обещая позвонить завтра в любом случае. А когда дверь за парнем закрывается, Фрэнк действительно чувствует, как его желудок сдавливает голодный спазм. Но не уверен, действительно ли это от недостатка еды.

***

      На следующее утро Фрэнк просыпается рано и с плотно прижатой к боксёрам рукой, а смутный и очень влажный сон наконец отпускает. Он приподнимается на простыне и с недовольством замечает чуть ли не первую в своей жизни утреннюю эрекцию, стараясь понять. нравится ли ему это. Ежедневные шумы его Адской Дыры наконец просаживаются в сознание, и шум улицы, крики детей поглощают Айеро. Фрэнк со стоном поднимается с постели; если бы Данте жил в наше время — Адская Дыра стала бы его десятым кругом.       Только перед зеркалом в ванной Фрэнк с удовольствием обнаруживает, что его лицо больше не болит. Он смотрит на свое отражение, скользя кончиками пальцев по скуле. Синяки полностью исчезли вместе с воспалённой губой и болящими зубами. Парень сплёвывает в раковину, проверяя на кровь, но слюна белая. Больше нет никаких следов Джерарда, даже синяки на бёдрах исчезли.       Телефон подает признаки жизни, когда Фрэнк уже натягивает одежду. Он пробирается через грязную комнату, сталкивая на пол недоеденную пиццу, старые газеты и наконец находит телефон в складках одеяла. «Я такой же. А ты?»       Как он и думал, это был всего лишь временный сбой. Фрэнк тяжело вздыхает. На самом деле, нет смысла перепроверять, но всё-таки это довольно интересно. Так что он берет зажигалку и подносит к зоне под локтем, позволяя пламени щекотать кожу, пока она не покроется корочкой и огонь не доберётся до мяса. Меньше десяти секунд требуется на то, чтобы рука вновь засияла розоватым оттенком, оставляя лишь легкое пятно сажи. Фрэнк хмурится. Он все еще может классифицировать себя как урод. Но это почему-то радует. «Так же.»       Ответ приходит через несколько секунд. «Хочешь встретиться? Я на работе.»       Фрэнк прикусывает губу, взвешивая все «за» и «против». Затем, слегка улыбнувшись и не найдя оправдания, пишет согласный ответ, что будет через пятнадцать минут.

***

      Когда Фрэнк прибыл к месту стройки, Джерард уже ждал его под большой вывеской «Hargreeves Architecture» с белым защитным шлемом на голове и еще одним, ярко-оранжевым, в руках. Айеро должен был признать, что парень выглядит сегодня просто замечательно.       — Приятно видеть, что на тебе больше нет синяков, — произносит Уэй, подходя к мужчине с неуверенной улыбкой.        Фрэнк на мгновение замирает, не зная, нужно ли ему извиняться за вчерашнее, или просто забыть об этом. Хотя вчера было так много моментов, что парень не находит слов, чтобы вообще заговорить.       — Ты что-то хотел? — тихо спрашивает Фрэнк.       — Э-э, да. Вообще-то, я хотел тебе кое-что показать, — и парень указал за спину Фрэнка, где гордо возвышалось здание. — Тебе придется надеть это. Ну пожалуйста.       — Серьезно? — парень большими глазами посмотрел на протянутый ему яркий шлем и изогнул бровь. — Да ты шутишь.       — Этого требуют правила, прости. Но, если тебя это утешит, я тоже их ненавижу.       — Эта хрень очень обязательна? — фырчит под нос Фрэнк и послушно натягивает каску, — Где ты вообще нашел этот апельсин? Меня с Марса видно.       — Ты в ней жутко милый, — рассмеялся Джерард, аккуратно постукивая по козырьку Фрэнка. — Если кто спросит, ты здесь для контроля качества.       Проводя небольшую экскурсию по строительной площадке, Джерард с энтузиазмом рассказывает о панорамных окнах офиса и планах на кухню. В здании будут работать психологи и полицейские, а еще тут в шаге находится парк и это просто замечательно. Джерард с искренним восторгом рассуждает о том, что это понизит уровень стресса у сотрудников, а зелень благоприятно повлияет на работоспособность. Очевидно, он полностью пришел в себя после вчерашнего похмелья.       — И это ты хотел показать мне? — с сомнением интересуется Фрэнк, прерывая монолог парня о чудесной парковке.       — Ой. Нет, я немного увлёкся, извини. Я просто хотел… Иди за мной.       Не говоря ни слова, Джерард ведет парня через участок, обходя пару стоящих экскаваторов, пока не доходит до стопки строительных блоков и коллекции арматуры, а потом указывает на неё.       — Я связал их перед твоим приходом.       Фрэнк прищурился от света, бьющего в глаза; пара толстых железяк была скручена в идеальную U-образную форму, а еще пара была завязана петлёй. На железках были следы от пальцев.       — Впечатляет, — кивает Фрэнк, — и что?       — Ну… — Джерард неловко оглядывается, убеждаясь, что на них никто не смотрит, — Я просто хотел кое-что попробовать.       И он хватает ближайшую арматурину. Его челюсти сжимаются, брови хмурятся, а из-под рубашки видно играющие мышцы. Но ничего не происходит. Джерард, кажется, старается изо всех сил, но даже держит железо с трудом. Когда он наконец оставляет сплав в покое, мужчина выглядит удивленным и взволнованным.       — Вау, — радостно заключает Джерард, рассматривая свои ладони, — я был прав. То, что произошло прошлой ночью, заставило меня задуматься и… и я был прав! — радостные глаза находят смущенно-непонимающее лицо Фрэнка. — Наши способности или, по твоему, проклятие, исчезает, когда мы вместе.       Фрэнк внимательно смотрит на парня.       — Значит, по твоему, если я сейчас вставлю гвоздь в свою руку, то мне будет ахуеть, как больно и все потому, что ты рядом?       — Скорее всего, — кивает парень, — но не надо, пожалуйста.       Не смотря на это, Фрэнк хочет проверить теорию. Он знает, что Джерард может испытывать эффект плацебо, экстремальный результат желаемого мышления или что-то в этом роде. Мужчина растерянно потирает ладони, в поисках чего-то менее опасного, чем гвозди и в какой-то момент находит гору строительного мусора с кучей щепок сверху.       Айеро неуверенно берёт кусок древесины и аккуратно нажимает пальцем на острый конец. Секунда, и на подушечке пальца появляется тёмно-красный шарик крови. Парень аккурат делает надрез и с раной совершенно ничего не происходит.       — Ничего себе, — Фрэнк недоверчиво обтирает руку о рукав пиджака, — Это как тупой фильм про супер-героев. Мы, блять, Люди Икс.       Они тупо стоят и смотрят друг на друга, не зная, как реагировать на новое открытие. Кажется, снова исчезают все звуки, они заключены в вакуумный пузырь. Но внезапно телефон Джерарда мигает, напоминая о том, что они все еще на площадке, и звуки возвращаются.       — Фрэнки? — Джерард отводит глаза к небу, — Чем ты занят в субботу?       Фрэнк тихо стонет.       — Если ты снова хочешь затащить меня в клуб, то клянусь Богом, Джерард…       — Нет-нет! Я не это имел ввиду, просто… В субботу день рождения Макса, это мой племянник, ты его видел на фото. Ему исполняется годик и мне пришлось отклонить предложение, но я очень хочу пойти и потискать его. Я скучаю по малышу. Я подумал… может быть… Пойдем со мной?       — На кой-ляд? — хмурится парень, — Хочешь защитить ребёнка от перемолки костей в труху?       — Я знаю, это глупо, извини. — Джерард делает паузу и неловко улыбается, — тебе совершенно необязательно делать это, если не хочешь.       Фрэнк уже инстинктивно готов отказать, просто по привычке. Черт, ему можно это сделать. Чертовски смешно думать о том, что он может сидеть рядом с Джерардом и болтать с незнакомыми людьми… О чем вообще говорят люди? Звучит, как еще один адский круг.       — Послушай, я не спорю, твоя семья, должно быть, очень милая…       Парень замолкает, когда смотрит на растерянное и совершенно несчастное лицо мужчины. Он, вероятно, почти не видится с ними из-за своих способностей, но, вспоминая, как он показывал фото, действительно очень любит их. У Фрэнка сжимается сердце от мысли о том, что Джерарду придется быть одному из-за глупого упрямства Айеро. Сделав глубой вдох, Фрэнк немного улыбнулся.       — … и я с удовольствие пойду с тобой, — заканчивает парень свое предложение. Но я не буду надевать мерзкий костюм, вот тебе крест, понял?