Septicemia

      Субботним утром Фрэнк проснулся на рассвете. И вовсе не потому, что волновался о предстоящем дне. Просто Джерард не предупредил его, когда состоится торжество. Родители Фрэнка и его одноклассников постоянно устраивали дни рождения утром, наивно полагая, что дети рады в свой праздник проснуться с петухами, чтобы целый день общаться с людьми. Кто знает, возможно Джерард скоро позвонит и скажет, что пора выходить, а Айеро совершенно не готов.       Не имея никакого желания чем-либо заниматься, парень провел несколько часов в бездумном наблюдении за парочкой бездомных во дворе, старательно пытающихся расшевелить и поделить между собой мертвого кота. Бедное животное было расплющено, будто под воздействием мусоровоза или чего-то подобного, настолько сильно, что вылезли совершенно все внутренние органы. До сих пор два неудачника пытались с большим энтузиазмом отскрести палками кровавые остатки, не забывая активно спорить друг с другом. Очевидно, это лучшее занятие, на которое способен их пропившийся мозг.       Фрэнк опустил взгляд вниз, рассматривая набитое ранее слово «HALLOWEEN» на костяшках, которое почти пропало; чёрный контур превратился в прозрачно-серый, а оранжевые и жёлтые цвета стали ассимилированы с кожей. Как и остальные рисунки на его коже, это тату было принято организмом, как паразит и старательно ликвидировано. Бывали дни, когда тату могли смыться обычным хозяйственным мылом и водой, словно кто-то навёл их ручкой. Это забавно.       Внезапный тихий стук в дверь заставляет парня подпрыгнуть на месте. Утро сменилось полуднем и, вероятно, сейчас именно Джерард ломится в квартиру. Как и ожидалось, открыв дверь, на пороге возвышается трезвая и улыбающаяся версия Уэя — в опрятной одежде и никакого намека на алкоголь.       — Привет, Фрэнки, а… оу… — приветствие парня прерывается огорченным вздохом, — Надеюсь, ты всерьёз так не думаешь, — добавляет мужчина и кивает на футболку Фрэнка.       Фрэнк опускает взгляд на свою одежду и только сейчас обращает внимание на надпись на груди «Я монстр». И, будто бы этого было мало, под большими буквами еще раз пять-семь повторяется «Возненавидь меня. Уничтожь меня». Вряд ли эта печать подходит для детской вечеринки или для знакомства с родителями.       Айеро разворачивается и, закатив глаза, бормочет что-то о переодевании.       — Чёрт, я не это имел в виду, — поспешно говорит Джерард, хотя, очевидно, это, просто слишком вежлив, чтобы сказать прямо. — Это было просто… ну ты знаешь. — мужчина неуверенно пожевал губу, — Ты можешь носить всё, что хочешь, Фрэнк.       Фрэнк окидывает оценивающим взглядом вид Джерарда. Вроде бы, ничего особенного: белая футболка, джинсы и кожаная куртка. Да он ведь даже и не расчесался должным образом, а все равно выглядит, будто только что вышел от стилиста или из модного журнала. Непреднамеренно стильный и неуверенно уверенный в себе; бестолковый ублюдок в двух словах.       Джерард неловко замирает у окна и рассеянно ковыряет ранку на ладони. Игнорируя гостя, Фрэнк просто пробирается через грязную комнату и в конце концов находит футболку и бежевый кардиган, пахнущий плесенью, несмотря на хороший внешний вид. В голове закрадываются смутные сомнения об использовании накидки, подтверждающиеся биркой на воротнике.       — О, кстати… — Джерард останавливает Фрэнка по пути в ванную, — я кое-что тебе принес.       Достав из внутреннего кармана пиджака маленький предмет, мужчина бросает его через всю комнату, который Айеро всё-таки ловит, несмотря на врождённую косорукость. Чёртов гвоздь с шестого этажа. Только теперь он аккуратно почищен и согнут в элегантный круг. Это может говорить сразу о двух вещах; во-первых, наконец-то прекратятся порезы и занозы жильцов, а во-вторых, их силы прекрасно функционируют, если мужчины друг друга не видят.       Странно, как чья-то жизнь может полностью измениться буквально от пары шагов, как она может трансформироваться, когда кто-то просто прошелся мимо, или поднялся на этаж, от встречи с другим человеком. Так же странно, как желание Фрэнка выброситься из окна прямо сейчас, пока есть наконец-то возможность умереть.       — Нужно убраться, — наконец говорит он, отгоняя от себя мысли, — это так, если что.

***

      Заднее сиденье Джерарда было полностью завалено горой подарков. Фрэнк даже два раза обернулся, решив, что ему показалось.       — Ты ограбил магазин игрушек?       — Со щитом или на щите, — усмехнулся мужчина, и завёл мотор.       Вечеринка состоится в доме родителей Уэя, находящимся в пригороде, в нескольких милях от дома Фрэнка. Он никогда еще не бывал в этой части города. Если Айеро не прячется в торговых центрах, наблюдая за людьми, то его можно найти только в Адской Дыре. По его мнению, пригород — мир тощих престарелых парочек с маленькими собачками, больше похожими на больших крыс, и прекрасными живыми изгородями из лиан и цветов. Это не то место, куда ему, Фрэнку, хотелось бы попасть.       К моменту подъезда к месту назначения, парень чувствует себя всё более неловко. Район сам по себе действительно интересный, но именно это и увеличивает всё больше чувство аутсайдерства. Айеро бессмысленно оттягивает ремень безопасности, натирающий шею.       Уэи живут в довольно обычном доме почти в конце улицы с красиво ухоженным газоном перед зданием и узкой подъездной дорогой к месту парковки. Она, правда, рассчитана всего на две машины, так что опоздавшему Джерарду приходится оставить машину на обочине. Фрэнк наблюдает за большими шариками, привязанными к почтовому ящику и чувствует себя лишним, а ведь ещё даже не покинул автомобиль.       Только ступив на крыльцо, дверь дома тут же распахнулась и показала блондинку с бутылкой, кажется, детского шампанского. Должно быть, эта счастливо машущая парням женщина — мама Джерарда. Фрэнк неловко отступает на шаг, пока она, словно вихрь, несётся на старшего сына, почти снеся его с ног, обнимает и целует его лицо с таким энтузиазмом, будто не видела сына лет двадцать, не меньше.       — Джерард Артур Уэй! — воскликнул женщина, — прошли месяцы с тех пор, как ты в последний раз навещал нас. Ты болел? И ведь даже не звонил родителям, засранец! Один маленький звоночек, разве сложно?       — Мам, — по-детски ворчит мужчина и старательно стирает с щек помаду, пока его уши предательски краснеют, — я не болел. Просто было очень много работы.       — Дорогой, ты всегда занят, — миссис Уэй недовольно качает головой, но буквально через секунду её лицо снова озаряет счастливая улыбка, потому что сын заключает её в крепкие объятья. Фрэнк про себя хмыкает, понимая, что его присутствие всё-таки подарило семье немного счастья.       Пара вошла внутрь дома, а Фрэнк неуверенно засеменил за ней. Джерард радостно приветствует всех, когда они проходят в гостиную. Тут пахнет свежим кофе и детской кашей, а вокруг валяется пара резиновых игрушек, которые Фрэнк старательно избегает. Внимание Джерарда всецело приковано к семье, так что парню приходится подождать пару минут, пока Уэй переобнимает всех родственников. Только это, почему-то, не бесит, а наоборот, приносит какое-то удовлетворение. Когда Джерард наконец отдаёт все подарки, то неожиданно тянет Фрэнка в круг внимания за руку.       — Семья, — это Фрэнк, — улыбается он, — Фрэнк, — это моя семья.       Фрэнк честно пытается запомнить всех родственников. Помимо отца, матери и брата с женой тут еще есть тетя и дядя, на которых Фрэнка уже просто не хватает. Худой парень в очках — это младший брат Майки, который выглядит, как подросток, стоящая рядом с ним темноволосая татуированная девушка — Алисия, его жена, а карапуз на полу — Макс, пытающийся уничтожить чучело животного и не обращающий ни на кого внимание.       Фрэнк покрывается смущенным румянцем и неловко машет рукой в знак приветствия, искренне надеясь, что выглядит нормальным.       — Итак, Фрэнк, чем ты зарабатываешь на жизнь?       Мистер Уэй, седой мужчина в больших очках начинает расспрашивать вероятного парня своего сына. Ведь друзей не зовут на такие вечеринки. Все взгляды внезапно сосредотачиваются на Фрэнке, медленно впадающего в панику от такого количества внимания. Он знал, что этот вопрос обязательно будет задан, как и вопросы о семье, увлечениях и о том, как они с Джерардом познакомились. Но его история, которую он придумывал всё утро от шока просто забылась и теперь приходится судорожно придумывать ответ.       — Эм… я вроде как в семейном бизнесе…? — наконец произносит парень первое, что приходит в голову. — Я имею в виду, мой отец владеет Iero Real Estate, а я единственный ребёнок в семье, поэтому… вот так.       От части, это правда, но только от части. Технически, так всё и есть, его отец действительно владелец риэлтерской компании. Только когда Фрэнк ещё считался частью этого бизнеса, он уже был счастливо забытым ребёнком.       — Ух ты, правда? — с любопытством смотрит мистер Уэй, — Это интересно, потому что Iero Real Estate очень известна в этом районе. Почти все жители — клиенты этой компании. Но я понятия не имел, что у Айеро есть дети. Его ведь тоже зовут Фрэнк, да?       Фрэнк смотрит на Джерарда с искренней болью.       — Да… — фальшиво улыбается Фрэнк, пытаясь казаться весёлым, — Мы три поколения Фрэнков. — ну или два поколения Фрэнков и одно Фриков.       Через какое-то время все разбредаются по гостиной в ожидании торта от миссис Уэй, а Фрэнк неловко присаживается на диван около Джерарда, стараясь сделать вид, что ему тут вовсе не одиноко и очень даже уютно. Малыш Макс почти все время сидит на коленях совершенно счастливого Джерарда. У мужчины иногда начинают трястись руки от волнения, но ребёнка от себя он не выпускает.       Фрэнк смотрит на него немного беспокойно, ощущая свою ненужность в огромной толпе. Это будет очень долгий вечер.       — Эй, а где ванная? — тихо бормочет Айеро на ухо Джерарду, но в ответ получает только отсутствующее мычание.       Парень очень недовольно пожирает взглядом адмирала диванных войск, а после всё-таки покидает незамеченным гостиную. Не то чтобы у него есть какие-то незаконченные дела, но в вестибюле Фрэнк замирает перед дверью, борясь с желанием просто скрыться из этого дома. Вздохнув, он всё-таки открывает одну из соседних дверей, в надежде что это окажется уборной.       — Что-то ищешь?       Фрэнк резко оборачивается, оказавшись лицом к лицу с миссис Уэй, смотрящей с лёгким удивлением.       — Хм, да… — Фрэнк неловко отходит от двери. — Я искал ванную комнату.       — Ох, прямо наверху, дорогой, — она указывает на лестницу, — вторая дверь слева.       Уже раскланявшись и собравшись подниматься, до слуха Фрэнка вновь доносится голос женщины.       — Ты знаешь, — начинает она, немного понизив голос, — я давно не видела такого Джерарда. — миссис Уэй кивает в сторону гостиной, где совершенно счастливый мужчина играется с не менее счастливым карапузом. — И ты первый, кого он приводит, чтобы познакомить с семьёй. Должно быть, для него ты очень особенный.       Фрэнк сразу же думает, что она чертовски права; для него он очень особенный. Но когда он смотрит на неё, он думает почему-то о Джерарде. Миссис Уэй говорит о тех вещах, который матери всегда замечают. Фрэнк снова переводит взгляд на мужчину и действительно видит то, что она имеет в виду. Выражение лица Джерарда открытое, он улыбается так широко, что видно дёсны, а в глазах плещется само солнце. Он открыт, беззаботен и так далёк от того неуклюжего и безумно сильного архитектора, с которым Фрэнк познакомился. Наверное, его семья не знает о проклятии, потому что Джерард приложил все усилия, чтобы скрыть это от людей, которых он любит.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что Фрэнк оказал мужчине действительно огромную услугу. Но он не знал, что его присутствие будет значить так много. Только мысль об этом пугает.       Парень быстро прощается и практически взлетает по ступенькам на второй этаж. Коридор залит солнечный светом, а на перилах, почему-то, много пыли; когда Фрэнк кладёт руку, она поднимается вверх, как пыльца, отражаясь в лучах.       Помещение всё увешано фотографиями и парень замедляется, чтобы рассмотреть поближе. В основном, это маленькие Джерард и Майки, а ещё пару фото с выпускных и дней рождения. А еще есть фото улыбающегося Джерарда в каске на стройке рядом с бетонной плитой и с кучей бумаг в руках.       Очевидно, есть большие различия между ребенком рабочего класса и ребёнком бизнесмена, и первый не всегда хуже последнего. Очевидно, семья Джерарда не знает о двойной жизни старшего сына, но Фрэнк готов поспорить, что если об этом станет известно, Уэи не станут любить его меньше. Он просто знает это. Забавно, как встреча может изменить твою жизнь; если бы Фрэнк сумел скрыть от семьи свое проклятье так же, как это сделал Джерард, возможно, у него могла бы быть такая же семья. Если бы он мог умереть, как любой другой ребенок, его бы тоже любили.       Нахмурившись, парень закрывается в ванной, а его отражение насмешливо смотрит, будто издеваясь: «А, это снова ты?».       Если подумать, он не может сравнивать себя с Джерардом. Потому что это два полярно разных человека. Джерард имеет семью, карьеру и сотню людей, которые любят его чудесный характер, в то время как Фрэнк — грязное болото, полное тины, комков и трупов. В конечном итоге, он разочарует Джерарда так же сильно, как и всех остальных.       — Фрэнк? Ты там?       Мягкий стук и приглушенный голос возвращает сознание в настоящее. Фрэнк вздыхает и поправляет волосы, прежде, чем отпирает дверь.       — Ты в порядке?       Внезапно действительно становится плохо и колени начинают подкашиваться, а Фрэнк отступает назад и старательно избегает зрительного контакта с мужчиной.       — Я в порядке, — уклончиво отвечает парень, — Я просто… Думаю об отъезде.       — Уходишь? — Джерард смотрит, словно побитый щенок: со смесью горечи и беспокойства. — Почему? Что случилось?       — Ничего не случилось, просто… — он раздражённо взмахивает руками, будто это всё объяснит. — Твоя семья потрясающая, на самом деле, я просто… я здесь лишний и хочу уйти. Тебе не нужно меня подвозить или что-то еще. Просто позволь мне уйти.       Фрэнк начинает отступать назад, но Джерард перехватывает руку и тянет на себя.       — Ты не можешь уйти, — серьезно говорит Уэй, — ты мне очень нужен здесь.       — Конечно, — усмехается Фрэнк, вырывая из захвата руку. — Тебе ахуенно удобно, когда ты рядом со мной. Я сейчас буквально спасаю жизни, просто находясь здесь.       — Да, но дело не только в этом, — совсем тихо произносит Джерард. — Ты мне очень нравишься, Фрэнки. Это ведь очевидно, что мне нравится твоя компания, даже если ты ненавидишь меня или я тебя раздражаю… Я не перестану наслаждаться твоим присутствием, даже если ты пошлешь меня. Конечно, это удобно, но я хочу, чтобы ты был рядом не поэтому. Мне казалось, ты уже понял это.       Стало совсем тихо. Фрэнк с трудом сглатывает, пытаясь понять, о том ли сейчас говорит Джерард. Ладно, признаться, это очевидно. Не просто так ведь Джерард никак не оставит его в покое. Фрэнк уже думал об этом, так почему сердце всё равно колотится так сильно?       — Что ж, — хриплый голос Фрэнка режет воздух, — ты определённо плох в выборе друзей. Просто… ты заслуживаешь лучшего.       — Фигня, — тихо смеётся Джерард, — я бы хотел рискнуть.       Фрэнк слегка улыбается в ответ и уже открывает рот для ответа, как голос миссис Уэй разносится по второму этажу, словно гул вертолёта. Женщина кричит тем самым тоном матери, когда ребёнок понимает, что просьбу нужно выполнить сейчас же. И не важно, восемь лет ребёнку, или двадцать восемь.       — Знаешь, я тоже облажался, — улыбается Уэй, протягивая руку и неуверенно беря ладонь Фрэнка в свою. — А теперь пойдем, пока она не начала звать меня по второму имени.

***

      Честно говоря, Фрэнк ожидал провести остаток вечера за пассивно-агрессивном рассматривании лица Уэя, пока тот не согласится наконец отпустить его домой. Но вместо этого они покинули дом последними, лишь спустя несколько часов после отъезда Майка, Алисии и уснувшего от усталости Макса. На улице уже стемнело.       Фрэнк растерянно смотрит в окно, пристёгнутый к пассажирскому сиденью, и рефлекторно щурит глаза из-за проносящихся мимо огоньков. В душу закрадываются смутные подозрения, что Уэй всамделишне по-настоящему нравятся ему. Миссис Уэй даже дала им в дорогу коробочку с кусочками пирога, на которой красиво блестело название «Tupperware box». И не понятно, это правила хорошего тона или он тоже понравился маме Джерарда. В любом случае, внутри всё потеплело.       Фрэнк переводит взгляд на коробку у себя на коленках, непроизвольно поглаживая подушечками пальцев стенку посуды. А в голове что-то щелкает.       — Я не хочу домой.       — А?       — Я не хочу домой, — повторяет в пол голоса Фрэнк. Краем глаза он видит, как Джерард недоуменно поглядывает на пассажира, стараясь не отвлекаться от дороги.       — Хорошо, но почему?       Фрэнк фыркает.       — Ты был там. И кроме всего… там пусто. Знаешь, мне нравится быть в одиночестве и всё такое, но не сейчас.       Он растерянно смотрит вперёд на дорогу, а губа непроизвольно дрожит. Непонятно что такого случилось, что именно сейчас дом кажется чужим диким местом? Когда «сейчас» и «потом» вообще начали различаться в его жизни? Фрэнк вздыхает и прислоняется боком к холодному стеклу, безэмоционально рассматривая сменившуюся межштатной автомагистралью дорогу. Он очень пожалеет о сказанном в ближайшее время, но промолчать не получается.       — Думаю… Думаю, сегодня вечером я бы убил себя, если бы мог. В смысле, если бы я был всё время смертным, то сделал бы это сегодня. И меня угнетает мысль, что у меня не получается сделать это, — Фрэнк замолкает так же внезапно, как и начал говорить, смущенно отворачивая лицо.- Прости, это не важно и очень глупо.       Некоторое время Джерард просто молча смотрит на дорогу, недовольно хмуря брови.       — Это своего рода дилемма, — наконец говорит мужчина. — Если я оставлю тебя одного ты в любом случае регенерируешь, верно? В то же время ты не хочешь оставаться наедине с собой. Просто… я забираю твои силы. Так что если ты останешься со мной, то, вероятно, убьёшь себя, — он нервно смеётся. — Я правильно тебя понимаю?       — Ты… Везёшь меня к себе? — Фрэнк резко всматривается в дорогу, ведущую не к его району.       — Ага. Но если хочешь отправиться в другое место — предлагай варианты.       Фрэнк тупо фиксирует внимание на грузовике перед их машиной. Вообще-то, у него действительно есть пара мест на примете. Обычно, на случай когда хочется чьего-то присутствия, у него есть пара номеров, с которыми можно провести дешево время. Например тот парень, с которым он познакомился пару месяцев назад. Имени Фрэнк, конечно, не запомнил, да и лица тоже, зато в память врезалось яркое тату на бедре. А ещё, парень был жутко бесячим, но для разового времяпровождения вполне сойдет. Фрэнк знает кучу людей по типу того парня. Если задуматься, слишком много. Даже принцесса диет, костлявая Кора Милнер приходит неожиданно в голову.       Так что да, он готов предложить Джерарду пару мест, куда можно поехать. Но нет никакого желания. Это забавно, ведь он только что признался, что не хочет быть один. Но Фрэнк не хочет быть один в компании Уэя. Какая-то нелепая мысль, но сейчас ему нужен только Джерард.       В конце концов Фрэнк откидывается на спинку сиденья и пожимает плечами.       — Обещаю, никакого селф-харма в твоём присутствии, — бормочет он. -Так что не волнуйся.       В квартиру Джерарда они возвращаются в полной тишине. В прочем, она настала ещё в машине, продолжилась в гараже и на лестничной клетке. Затянулась, но почему-то не напрягала. Даже куртки и обувь они стягивали в полнейшей тишине.       — Я сделаю кофе, — наконец произносит Джерард, проходя мимо Фрэнка на кухню. — Могу поспорить, он будет вкуснее, пока ты нормальный, — с улыбкой добавляет мужчина в попытке сгладить общение.       Фрэнк привычно молча осматривается. Всё те же книги по архитектуре, куча комиксов, скучные семейные фото. Парень присаживается на один из барных стульев, наблюдая, как Джерард порхает по небольшой кухоньке ничего не говоря. Через какое-то время перед Фрэнком оказывается чашка горячего кофе.       — Я думал, твоя семья знает. — Фрэнк у впервые в жизни натягивает рукава, прячет в них руки и только тогда берёт кружку, — О том, на что ты способен.       Джерард пытается улыбнуться, но выходит криво.       — Бабушка говорила, что если двое делятся секретами, всегда участвует и третья сторона, не смотря ни на что. Поэтому я никому не говорил о себе. Просто так проще.       — Проще для них или для тебя?       — Это всё, что я могу им дать, — Джерард замолкает и наконец отрывается от рассматривания пара. — Как ты себя чувствуешь?       Фрэнк беззвучно посмеивается между обжигающими глотками кофе.       — Не беспокойся, чувак, серьёзно. Я в порядке.       — Ты самоубийца, — тихо произносит Джерард. А Фрэнк и раньше знал это, но когда эти слова произнес кто-то другой, стало немного не по себе. — Ты не в порядке.       — Нам не стоит это обсуждать, — Фрэнк сжимает горячий фарфор, пока тот не начинает обжигать кожу. — Тебе будет не комфортно.       — Мне будет не комфортно?       Фрэнк упрямо закрывает рот, а через пару секунд отходит к окну, тупо рассматривая вид. Окно находится где-то на высоте птичьего полёта и окружение так сильно отличается от его Адской Дыры. Несмотря на кучу уличных торговцев, пешеходов, это всё не раздражает. Это место призывает жить, в то время как район Фрэнка вызывает желание умереть.       — Тебе вызвать такси? — слышится сзади и парень отрицательно качает головой. — Тебе принести одеяло? Ляжешь на диване…       — Нет, не беспокойся об этом.       — Тогда что? — внезапно срывается Джерард, а его вселенское спокойствие просто испаряется. — Ты не хочешь домой, не хочешь отдохнуть, не хочешь говорить. Так какого хрена ты вообще хочешь, Фрэнк? Я не понимаю тебя.       Фрэнк поворачивается и смотрит на мужчину снизу вверх большими влажными глазами. Сейчас хочется закрыться и защищаться, как он обычно делает, но вместо этого в груди что-то лопается.       — Я… я не… — парень запинается, а тело пробивает мелкая дрожь, а слова получается подобрать всё сложнее. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя ненавижу, — наконец выдавливает из себя Фрэнк, но это звучит почему-то агрессивнее, чем в его голове. — Просто… мне не хочется умирать, когда я с тобой. Ты заставляешь меня… хотеть жить и я… Это так глупо звучит, я никогда такого не чувствовал, не знаю, как объяснить.       Он хочет добавить ещё «Оставь меня в покое», но Джерард зачем-то приближается прежде, чем Фрэнк успевает что-нибудь из себя выдавить. Парень инстинктивно делает шаг назад, но стена не пускает дальше, а через секунду чужие губы нагло прижимаются к губам Айеро. Парень вскидывает руки в попытке оттолкнуть парня, но они почему-то вместо этого сжимают чужую рубашку и лишь сильнее прижимают мужчину к себе. Это согласие усиливает настойчивость поцелуя.       Несколько минут они лихорадочно перемещаются в сторону кровати, по дороге скидывая стулья и книги и наконец оказываются в спальне. Неуклюже снятые вещи оказываются разбросанными по полу, но когда Фрэнк расстёгивает чужие джинсы, Джерард его останавливает.       — Подожди, — выдыхает Уэй в поцелуй, — немного помедленнее.       Фрэнк падает на кровать от лёгкого толчка в грудь. Ему приходится неохотно принять изменение темпа, так что Айеро приподнимается на локтях, недовольно рассматривая замедлившегося Джерарда в попытке не обращать внимание на возбуждение.       Уэй роется в одном из ящиков. Холодный лунный свет просачивается через жалюзи на бледную грудь мужчины. Фрэнк никогда не видел, чтобы человек выглядел как кадр из немого кино. С другой стороны, он никогда не останавливался, чтобы действительно посмотреть на кого-то. Внезапно накатывает волна волнения, словно это первый раз.       Наконец Джерард находит бутылочку смазки и презервативы, кидая их на матрац. Фрэнк еле сдерживает вопрос «Нужно ли им вообще это?», вспоминая из первый раз в недрах той грязной аллеи.       — Я нервничаю, — признается Джерард, а после нервно смеется. — Это чертовски глупо, когда тебе тридцать. — в лунном свете и без своей силы Джерард выглядит чертовски уязвимым, так, что хочется спрятать и никому не показывать, защищая от сего.       — Ты не сделаешь мне больно, — улыбается Фрэнк, — и плохо тоже.       Несколько секунд Джерард просто молчит, а потом нависает над лежащим. Он снова прижимается к груди, ощущая чужое сердцебиение, поцелуй выходит влажным и очень нежным. Наконец Джерард решается разорвать его, чтобы покрыть сотней нежных поцелуев тело Фрэнка. Водит влажным языком по следам татуировок, считая каждую родинку, звёздочку и букву. Наконец он доходит до птицы на животе и слегка прикусывает нежную кожу. Фрэнк хотел бы подправить этот корявый партак, но всё никак не получается. Дизайн действительно ему нравится.       Еще пара секунд и Фрэнк оказывается лежащим без одежды. По позвоночнику бежит холодок, несмотря на теплую температуру в комнате. По телу бежит озноб, его немного трясет, а потом горячие руки мужчины снова согревают его бёдра. Губы касаются внутренней стороны бедра, прикусывают кожу, поцелуи поднимаются вверх к паху. С каждым сантиметром Фрэнка бросает из жары в холод, а и без того возбуждённый орган ещё сильнее наливается кровью. Джерард еле прикасается к бедрам губами, заставляя Фрэнка дрожать и скулить, будто издевается над ним.       Айеро закрывает глаза в попытке сконцентрироваться на своём дыхании, которое резко перехватывает после того, как Джерард прикасается к возбуждённой плоти. Он крепко сжимает член у основания, а после медленно ведёт вверх, вниз, а после кончиком языка проводит вокруг головки. Сначала нерешительно, а после просто мучительно медленно дразнит. Фрэнк растерянно смотрит на мужчину, их глаза встречаются. Джерард ухмыляется, облизывает губы и снова опускается вниз. На этот раз он вбирает в себя орган настолько, насколько вообще позволяет горло.       Фрэнк не знает, где Уэй этому учился, но он явно делает это не в первый раз. Парень сильно сжимает одеяло, чтобы сдержаться и не толкнуться в чужой тёплый влажный рот, потому что если это произойдёт — он просто кончит от ощущений. Ему хочется больше таких ощущений, член настолько возбуждён, что становится больно, а Джерард отвратительно медленно водит язычком, будто ест карамельку.       Уэй резко отрывается (как раз вовремя, потому что Фрэнк почти кончил) и прижимается губами к чужим ключицам, кадыку.       — Ты не впечатлен, не так ли? — усмехается мужчина со скрытым разочарованием.       Фрэнк изо всех сил старается быть равнодушным.       — Это приятно, когда ты смертен.       Он честно пытается не подавать виду, но правда в том, что тело уже на грани. Каждый миллиметр кожи горит и покалывает в местах, где были или есть пальцы Джерарда, а дышать становится всё труднее.       Джерард слегка улыбается и встаёт на колени. Он тянется к смазке, его запястья слегка дрожат, когда откручивают крышку. Пальцы скользят по колечку мышц, словно колеблясь, а после неуверенно по очереди проникают внутрь. Фрэнк с силой закусывает губу, чувствуя, как сжимаются стенки, не позволяя растянуть себя. Внезапно Джерард сгибает пальцы в суставах, от чего Айеро дёргается и теряет первый полноценный стон. Мозг будто отключается. С непривычки непонятно, нравится ему это или нет, но парень кладёт руку поверх своего члена и медленно водит по нему.       Лоб Джерарда покрывает испарина, а в глазах плещется сильное возбуждение. Без сомнений, он выглядит просто великолепно; луна отражает каждую мышцу на его бледноватом теле, проливает голубые оттенки на спутанные волосы. Есть что-то милое в его осторожных движениях и сосредоточенном хмуром взгляде. Хочется увидеть его всего и сейчас Фрэнк всей душой ненавидит джинсы за то, что не может рассмотреть мужчину полностью. Он уверен, что там есть на что посмотреть, потому что упирающийся в ширинку бугорок заставляет рот Айеро наполняться слюной.       — Сними с себя все, — тихо шепчет Фрэнк, проводя ладошкой по чужому органу, от чего дыхание мужчины сбивается. — Я в порядке.       — Точно? — голос Уэя хрипит, он совсем не дышит.       — Да, ну же.       Несколько неуклюжих движений и Джерард наконец отбрасывает ненужные вещи. Презерватив немного тормозит процесс, но Уэй наконец проводит руками по животу, сжимает чужие бёдра. Фрэнк пошло раздвигает ножки, внезапно сильно краснея от своего неприличного вида. А Джерард зачем-то снова улыбается, дразнит колечко мышц, поглаживая вокруг него головкой, а после наконец входит, но снова так медленно. Проникая в парня, его руки дрожат, голова откидывается назад и из горла вырывается слабый стон.       — О мой Бог…       Фрэнк утыкается в изгиб чужой шеи, как только мужчина наклоняется к нему, входя до основания. Руки обхватывают плечи, он прикусывает чужую кожу, но всё равно хнычет от боли, как маленький щеночек. Потому что сейчас он уязвим и всё это совершенно отличается от секса в теле неуязвимого. Каждый нерв реагирует, боль возбуждает. Джерард замечает принесённые своим размером неудобства и уже открывает рот извиниться, но Фрэнк быстро занимает его поцелуем, не давая снова превратиться в зануду.       — Заткнись и двигайся, — рычит парень, хотя Джерард не сказал ни слова. Последняя гласная превращается в протяжный стон в губы. — Чёрт, двигайся. Трахни меня, пожалуйста.       Ноги обхватывают талию Джерарда и крепко сжимают её, в попытке насадиться на орган самостоятельно. Уэй издаёт хныкающий звук, оставляя на бёдрах Фрэнка красные следы, почти выходит, а потом резко вколачивается до упора. После он ещё несколько раз повторяет эти движения, но уже медленнее, еле сдерживаясь от жестких толчков.       Фрэнку больше не больно и он сдавленно стонет под нос, сильнее сжимая коленями чужие рёбра; держится крепко за предплечья. Что-то внизу живота чертовски приятно сжимается с каждым толчком, а Фрэнк как заворожённый следит за каждым движением мужчины. Он не может отвести взгляд от этой пряди, прилипшей ко лбу, от прикрытых глаз. Его беспокойный хмурый взгляд выровнялся, а рот раскрылся, губы припухли и заблестели. Он практически светится в лунных лучах.       Горячие влажные тела прижались друг ко другу сильнее, по шее Фрэнка прокатилась капелька пота. По телу пробегали приятные судороги от каждого глубокого толчка и сейчас Фрэнк внезапно понял, что больше не может без Джерарда. Он больше не хочет быть без него.       Резко Джерард выпрямился, стал на колени и, рывком подняв чужие бёдра вверх, стал двигаться грубее и быстрее, просто впиваясь пальцами в мягкую кожу. С губ Фрэнка один за другим посыпались проклятия вперемешку со стонами; пришлось зажать ладошками рот. Фрэнку кажется, что каждый нерв в его теле на пределе и вот-вот взорвётся; слишком полный, слишком растянут, слишком оттраханный. Слишком приятно. Он рассыпается на части и собирается вновь с каждым грубым движением.       — Черт, Джерард, не надо… — Фрэнк задыхается, громко ругается. Он вслепую тянется одной рукой и цепляется за изголовье кровати. — Я всеку тебе, если остановишься, — скулит парень, срываясь на громкий стон. — Нет, блять, Господи…       Джерард, в целом, и не думал прекращать. Он лишь сильнее вдалбливается в простату, тихо рыча от удовольствия.       — Фрэнк…       Мужчина едва успевает сказать имя, прежде чем дыхание перехватывает. Он в последний раз напрягает бёдра, входя до упора, и откидывает голову назад, обнажая блестящую шею. Фрэнк резко поднимается на локтях и припадает губами к открывшемуся участку кожи, плотно прижимая к себе тело Джерарда, пока тот закатывает глаза в оргазме.       Его грудь быстро вздымалась, когда он осторожно вытащил из Фрэнка свой орган. Не говоря ни слова, Джерард обхватил пульсирующий член Фрэнка, быстро доводя его до кондиции. Пара секунд и парень кончает следом, пачкая животы, руку и даже одеяло. Тело пробивает дрожь и приятное тепло разливается по всему телу.       В ушах гудит; Фрэнк со вздохом закрывает глаза и откидывается за матрац.       — Ох блять… Черт, — голос дрожит в такт телу.       До слуха доносится звук — Джерард завязывает презерватив узлом, отбрасывает его и падает около тела Фрэнка.       — Да, — соглашается он, — блять.       Наступает тишина, внезапно тело пробивает адская усталость и веки становятся просто тяжеленными.       — Эй, мы на самом деле обычные вместе, — бормотание Джерарда приглушено подушкой. — Это так круто.       — Знаешь… — Фрэнк замолкает, не зная, как правильно это сказать. — В том переулке все произошло.       — Ммм, — сонно мычит Джерард, — возможно это так.       Тишина снова накрывает их крылом. Айеро переворачивается на бок и прижимается к груди Джерарда в попытке забрать ещё немного тепла. Дыхание перехватывает и он думает, что это приятно. На самом деле приятно быть с кем-то, не делая ничего и не ожидая, никуда не торопясь и быть уверенным, что твой человек никуда не уйдёт. Приятно быть обычным человеком.       Фрэнк смотрит на приоткрытые губы мужчины и едва подавляет вздох. Он ловит себя на мысли, было ли бы всё так же, если бы они встретились при других обстоятельствах. Интересно, что вообще сделало их такими? Откуда это всё взялось? Он никогда не контактировал с радиацией, ядами и вообще какими-то заразами, как любой другой супер-герой в комиксах Джерарда. Это просто что-то, появившееся из ниоткуда, а затем постепенно начало проявлять себя как нечто необычное. Для ребенка непривычно никогда не царапать колени и никогда не плакать, несмотря на то, что он является обычной боксерской грушей на детской площадке. Для ребенка довольно необычно пережить свободное падение с двадцати футов.       Фрэнк действительно не помнит события, приведшие к его несчастному случаю, но он помнит чувство, когда он упал. Казалось, что он летит в замедленном темпе, как будто его застали в подвешенном состоянии. Голубое небо над ним открылось, как манящий океан, в который он должен был погрузиться, и в течение нескольких долгих секунд он думал, что собирается упасть в это широкое голубое пространство. Его детское сердце искренне верило, что он может летать до тех пор, пока не рухнет, но понял, что он застрял с чем-то совершенно другим. Это нечестно. Фрэнк предпочел бы летать.       Айеро беспокойно поворачивается к Джерарду вновь.       — Ты спишь? — тихо шепчет парень и толкает мужчину в плечо. Ответ — недовольно ворчание и приоткрытый глаз. Замечательно, значит нет. — Думаешь, мы мутанты?       Джерард тяжело вздохнул, не отвечая несколько секунд, а потом открыл и второй глаз.       — Ты о чём?       — Как ты думаешь, мы мутанты? — повторяет Фрэнк — Как эволюционно продвинутые люди? Или… ну, калеки. В зависимости от точки зрения. Я имею в виду, в нас есть что-то, что вызвало мутацию?       — Ох, чувак… — Джерард устало вздыхает от неожиданной ночной темы и потирает руку. — Ну… я думаю, это ядерное излучение или что-то типа того. Чернобыль и прочее дерьмо. Не знаю, — добавляет он, широко зевая. — Нам нужно пройти тестирование, чтобы найти общий ген.       — Чернобыль в Украине, — хохотнул Фрэнк, а после нахмурился, серьёзно смотря на мужчину. — Я бы ни за что не сдался для каких-либо исследований, если ты это имеешь в виду. Возможно, нас оставят в карантине на всю оставшуюся жизнь, и все эти безумные ученые проведут тесты, а затем покажут нас на научных ярмарках.       — Я не это имел в виду, — Джерард улыбается в подушку. — Хотя, мы могли бы стать знаменитыми и о нас говорили бы как о чуде.       — Чудо? — Фрэнк фыркает от смеха, — Да ладно, чувак — это жестокий мир. Чудес не бывает.       Джерард не говорит ничего в течении нескольких мучительно долгих минут, а затем осторожно обнимает парня за талию, прижимается к груди Фрэнка.       — Я бы не согласился, — бормочет Уэй куда-то в область шеи Айеро, щекоча кожу сухими губами.       А Фрэнк всё еще молчит, обнимая мужчину за плечи. И, кажется, впервые ему не хочется язвить.