Irrepressible Madness

あたらしい未来

The New Future

      August 19, 2007              Ощутив непривычную тяжесть на себе, спавший на спине в своей постели Хибари Кёя недовольно приоткрыл сонный глаз уточнить, не показалось ли ему, и мгновенно пробудился: на нём восседала лукаво улыбавшаяся Цугэмия Ран, опираясь при этом обеими ладонями на грудную клетку юноши.       — Ара, — кокетливо обронила девушка тихим голоском, томно прикрывая глаза, но не прерывая зрительный контакт. — Разбудила тебя.       Откладывая разбирательства, как подобная выходка смогла случиться, молодой человек стремительно предпринял попытку схватить нахалку, но к собственному вящему раздражению обнаружил, что оказавшееся парализованным тело не подчиняется ему, не откликаясь в том числе на требование хозяина заговорить и вынуждая оставаться бессловесным. Что за?!..       — Гомэн нэ, Кёя, — певуче протянула наглая преступница, бессовестно вломившаяся в чужой дом. — На всякий случай я тебя обездвижила, — бесстыдница запустила несколько пальцев между застёгнутыми пуговицами тёмной льняной рубашки и коснулась кожи невесомыми поглаживаниями.       Как она пробралась к нему домой? Не в меру разозлённый Хибари, ставший немощно неподвижным не по собственной воле, испытывал бурно разгоравшийся внутри гнев, хлесткими порывами обжигавший нервы и сшибавший на пути хладнокровие и рациональность. Почему-то не поддававшаяся хозяину память не предоставляла нужную информацию, и смутно соображавший Кёя заподозрил, что криминальная рецидивистка…       …медленно освобождавшая пуговки из узелков обеими руками и всё с той же милой улыбкой ласкавшая хитрым взором мрачного юношу…       …поставила, наверное, маячок на мотоцикл и последовала в ночи за ним, чтобы?..       События вечера накануне упрямо смешивались и не проявлялись чёткими кадрами, путая последовательность и воспроизводя хаотичными всплесками момент за моментом, точно это вовсе не его воспоминания. Странно, что девчонка добралась до него, потеряв где-то кофту и представ юноше лишь в бюстгальтере и юбке, или странно, что он даже не заметил сразу возмутительную наготу?.. Её пышные взъерошенные волосы служили отвлечением для глаз, поскольку в качестве остатков скромности прикрывали полуобнажённый вид владелицы, но совершенно не были равноценной заменой таинственно исчезнувшей блузке. В полумраке комнаты перламутрово-бледная кожа школьницы магнетически притягивала внимание мягким сиянием, пока растрёпанные кудри ловили редкие лучи света с улицы и сверкали строптивыми золотистыми огоньками. Необычно яркие очи беззастенчивой соблазнительницы будто сами по себе являлись источником непрерывного блеска, дополняя картинку финальными штрихами недвусмысленного содержания.       Закусившая губу Цугэмия поняла, что Хибари разглядывает её, как только закончила с пуговицами: половинки льняной рубашки послушно соскользнули на простыню, открывая доступ к голой груди молодого человека. Абсолютно не стесняясь и не отпуская больше взгляд пленника ни на миг, по-прежнему никуда не торопившаяся Ран небрежно провела ладонями по предоставленному ей участку тела и заодно с сим томительным движением позволила себе полностью лечь сверху, наклонившись благодаря этому к лицу Кёи чересчур близко: теперь он мог ощутить её горячее дыхание на коже и взирать в глубину её взора с практически отсутствовавшей дистанции.        Происходивший беспредел будоражил Кёю гораздо сильнее, чем было бы логично предположить. Его учащённое сердцебиение предательски реагировало на смешную тяжесть Цугэмии, тем не менее значительно… весьма приятно давившую собой на него. Он чувствовал тонкую ткань её бюстгальтера, оказавшегося единственной, довольно номинальной преградой между ними, и упавшие на него пушистые локоны, создавшие объёмом со всех сторон их голов укромное убежище от мира. Неспособность влиять на действительность и перевернуть роли, включая в буквальном смысле их физическое положение, злила и накачивала юношу смертоносным для девчонки намерением разорвать путы её власти над ним ради усмирения бунтарки каждым из доступных ему методов.       Но понять, чего бесстрашная камиказэ добивается, было легко и невозможно одновременно. Непредсказуемость подстёгивала не меньше, чем сама сердившая Хибари неподатливостью ситуация. Что же она медлит?..       Не спешившая совершать новые противоправные — явно ожидаемые от неё и вполне конкретные — действия Ран аккуратно запустила пальцы в податливый шёлк шевелюры Кёи, мягко перебирая рассыпчатые прядки и нежно очищая виски и лоб от налипших из-за пота крошечных волосков. И всё ещё не отрывала дразнящий улыбчивый взгляд от стального нечитаемого взора молодого человека.       Что она бы ни задумала и как долго бы ни продолжалась парализованность, беспорядочным жаром взвившееся в теле юноши желание перехватить инициативу и законно ускорить пытку неторопливых ласк разгоралось жидким огнём и разносилось по венам, создавая опасность с коротким обратным отсчётом. За чем бы ни явилась возомнившая о себе невесть что малолетняя преступница, она — рано или поздно — получит за все свои дерзости сполна.       Промелькнувшее ощущение свободы не осталось незамеченным Кёей, ухватившимся за неожиданно предоставленную возможность завладеть контролем и утолить разыгравшуюся жажду. Чрезмерно запоздавшую, справедливую и по-настоящему верную возможность…       …перехватить власть, сжать невольно вскрикнувшую девчонку в собственных руках, одним движением сдёрнуть с груди и тут же подмять под себя, сокрушить собой, преподать нахалке урок о последствиях её беспечных заигрываний с ним и навязать заслуженную ответственность за оные посредством личного вмешательства для тщательного обучения. Для начала — взять крепко, без шанса на побег и сопротивление, обездвижить в наказание и заставить беспомощными криками молить о пощаде.       Однако инстинктивно потянувшийся исполнять задуманное лидер Дисциплинарного комитета лишь сел в постели и проснулся на самом деле, всё ещё ощущая ускоренное сердцебиение и сбивчиво дыша. Он был один — как и должно было быть, но…       Недавно вставшее солнце вовсю заливало просторную комнату золотым светом, задавая тон предстоящему дню и предсказывая уровень ожидаемой жары. Пробуждавшееся сознание деловито восстанавливало память господина, безошибочно напоминая обо всём, что происходило накануне, и нагло проигрывало события сна для пущего подтверждения его достоверности, что поддерживало досаждавшую фантомную иллюзию, будто к Хибари горячим телом продолжала льнуть нахальная школьница. Ночевавший без верхней части пижамы и наполовину обнажённый юноша волевым усилием отмахнулся от несуществующего ощущения, пока оценивал эмоциональные убытки из-за навестившей его во сне Цугэмии и жёстко приводил запущенные реактивные механизмы в порядок. Захлестнувшие его противоречивые чувства не давались лёгкому уничтожению за ненадобностью, и занятый разрозненными мыслями Кёя не отдавая себе отчёта потянулся к «сувениру» от Ран в виде засохших царапин на шее и потёр их подушечками пальцев.       Она случайно — или намеренно?.. — не попыталась ли как-то проклясть Хибари через них, чтобы явиться ему в… «кошмарах»?.. Бессмысленное подозрение было немедленно истреблено: невозможно, ведь не настолько уж эта криминальная рецидивистка сильна и опытна.       Даже во сне только изображала нескромную опытность, но оказалась мало на что способна. Фальшивая невинность…       Неудовлетворённое предвкушение не случившегося поцелуя — и телесной инверсии в пользу парня — теперь навязчиво жаловалось на несправедливое пренебрежение, требуя равноценного возмещения без лишних ожиданий в процессе, и раздражающе ныло; и наиболее неприятная правда заключалась в простом факте, что Кёя был солидарен с этим ощущением. Никто не имеет право — даже в его собственном сне — заигрывать с ним и не насытить обещанным, бросив процесс на этапе поддразнивания. Что за легкомысленная, оскорбительная бесцеремонность? Впрочем, последние недовольства пришлось притушить и вынудить замолчать, пока не утолённый, но опасно бродивший голод, поселившийся в каждой клеточке молодого человека, красноречиво сообщал о своём присутствии и без назойливых выводов, только укореняя убеждение, что, вскипев однажды, не исчезнет без требуемого ублажения. Особенно когда постепенное, упорное, не поддававшееся укрощению зарождение сего аппетита началось сравнительно давно и к тому же было столь дерзко спровоцировано поведением одной особы накануне: неудивительно, что пылавшее подсознание смастерило непристойный сон в принципе и именно с Цугэмией, но какой же возмутительный беспредел в итоге из-за неё учинён в Хибари!.. Нереалистичный, парадоксальный и совершенно неприемлемый. Не уничтожавшийся по единственному запросу хозяина!..       Сохранявшееся стойкое желание схватить нарушительницу дисциплины и его спокойствия и в буквальном, как и переносном, смысле подмять под себя, раздавить, сжать, услышать жалобные мольбы о пощаде и жаркие обещания исправиться продолжало исподтишка преследовать Кёю, крайне негодовавшего, что придётся разбираться с эфемерной фантазией будто как с настоящим сценарием.       Тем более когда гораздо более выраженные, существенные физические последствия чувствительно откликаются на неё и принимают явственные, очерченные формы, требовавшие немедленного внимания раздражённого молодого человека.       Отличное сложилось утречко. Теперь бесстыжая, дерзкая бандитка ответственна и за это!..

*****

      Проснувшийся в хорошем настроении Ронан Хеффернан воодушевлённо вскочил с постели и с удовольствием потянулся, мельком одарив взглядом цифровые часы на прикроватной тумбочке, показывавшие десять минут седьмого. Обнаруженное немного расстроило мужчину, ведь он выставлял будильник на шесть утра и, очевидно, пропустил сигнал. Однако разочарование не завладело им надолго, поскольку занятные, будоражившие мысли — все, что он обдумывал перед сном и из-за которых уснул поздно — хлынули в память ирландца и подхлестнули отмахнуться от неприятных чувств. Какая разница — час позже или раньше? Ночевавший в своей старой спальне в доме Кикунаги Масаэ молодой человек уверенно прошествовал на кухню, заскочив в ванную, и вдохновлённо принялся готовить завтрак для двоих. Для идеального утреннего приёма пищи Хеффернан расстарался создать несколько вариантов, преследуя желание порадовать юную подружку и продемонстрировать свою щедрость, как и отличную память: он добавил собственные вариации её любимых десертов из ирландской кухни, кои ввиду их разлада по его вине давненько не попадали на стол к школьнице. Она обязательно должна оценить усилия, и Хеффернан изнемогал от нетерпения поскорее закончить с каждой важной, по его мнению, деталью и дождаться пробуждения Цугэмии или разбудить её лично.       Дверь в комнату Ран была плотно закрыта, ровно как он оставил ту вчера, и владела частью внимания Ронана, прошедшего несколько раз мимо. Полная тишина по ту сторону определённо означала мертвецкий сон истощённой накануне, израненной девушки, и ирландец недолго спорил сам с собой, стоит ли будить её рано в воскресенье. Восемь часов — это по определению маленькой кайчо ещё ночь, но разве она не хотела с утра отправиться к Рэдберри?.. Посетовав, что он не уточнил у неё вчера, во сколько та хотела бы выйти, молодой человек рассудил, что в таком случае время для подъёма вполне подходящее, и рискнул постучаться: ответа не последовало. Для приличия позвав начальницу по имени и предупредив, что собирается заглянуть внутрь, Хеффернан исполнил задуманное и…       …обнаружил спальню совершенно пустой. Шокированный и искренне ничего не понимавший Ронан машинально шагнул в комнату. Наспех заправленная кровать выдавала небрежность, с коей была приведена в порядок после сна, но тем не менее ввиду соблюдения поверхностной аккуратности выглядела неплохо. В остальном помещение оставалось в прежнем состоянии. Растерянный мужчина покинул чужую спальню и бездумно проверил прихожую: брошенный девушкой пузатый рюкзак исчез, как и её любимая пара кроссовок. Продолжая пребывать в прострации, он заглянул в ванную и только сейчас заметил чуть-чуть испачканный каплями крови пижамный комплект Цугэмии, в котором она засыпала, в предназначенной для стирки корзине.       Выйдя в коридор, Хеффернан постарался собраться с мыслями, пока приготовленный им шведский стол вместо скромного завтрака заполнял дом соблазнительными ароматами. Хотя наличие крови — сколь бы мало той ни было — на одежде босса немного обеспокоило его, стать полноценной причиной для Цугэмии в глазах её помощника, чтобы сорваться рано с утра к подругам пусть даже с целью лечения, это не могло. Или есть иные мотивы?.. Или же Ран проснулась сама и решила не терять время, убежав из дома?.. Мрачный мужчина предположил, что девушка скорей всего не догадалась, что он остался ночевать здесь же, и упорхнула по делам. Абсолютно не было похоже на ту Цугэмию, которую он знал, но, может, год в должности главы Ризольверы изменил привычки ответственной школьницы.       Испустив долгий тяжёлый выдох, Хеффернан приказал себе принять холодное спокойствие и рассуждать логически. Очевидно, сколько бы Ран ни провела у подруг, к завтраку она вернуться не успеет и не додумается, ведь не знает о возможности. Можно было бы позвонить ей… Задумавшись, ирландец при помощи иллюзии создал перед собой схематичную карту Намимори, мгновенно идентифицировав район, где проживали Рэдберри: ему был неизвестен точный адрес — только примерный в сочетании с примечательными деталями вроде близкого расположения реки. Однако на всей площади сей части города ему не удавалось засечь сигнал подаренной Цугэмии брошки.       Или она собиралась не к подружкам?.. Или собиралась перед визитом к ним заскочить ещё куда-то?.. Куда? Зачем?       Убеждённый, что проверяет исключительно ради безопасности начальницы, Ронан внимательно прокрутил проекцию и наконец-то обнаружил слабый импульс в совсем иной черте города: спальный район в шаговом расстоянии от старшей школы Намимори. Стоило мужчине осознать связку, как он помрачнел, сжал челюсть и раздражённо смахнул карту, отправляясь в собственную спальню скорее переодеваться.       Логично было бы предположить, что японский сосунок живёт неподалёку от своей альма-матер, и в таком случае выходило, что — поскольку Хеффернан не в курсе наверняка о типе их отношений — Ран сбежала с утра пораньше к этому…       Прошло не больше пятнадцати минут, как иллюзионист возник перед выстроенным в современном стиле домом и не стал уточнять фамилию на дощечке на почтовом ящике. Ещё через пару минут после хладнокровного проникновения Ронана внутрь раздались женский визг и неразборчивые крики, едва ли слышимые на улице, но быстро оборвавшиеся. Минут через пять, получив от перепуганной семейной пары относительно внятное объяснение, как брошенная женой в Хеффернана брошка оказалась в её руках, ирландец материализовался на крыльце и в видимом спокойствии покинул чужую территорию.       Разумеется, осознание, что наглого японского мальчишки и тем более Ран в его объятиях найдено не было и быть не могло, позволило молодому мужчине выдохнуть. Однако рассказ срывавшейся на истерику женщины о том, в каких обстоятельствах и где она подобрала искомое украшение, не вызывал положительных эмоций. Становилось понятно, почему Цугэмия в принципе прибыла вчера в компании самомнительного молокососа, но не проясняло, знала ли девушка о потере подарка и, если знала, собиралась ли признаваться дарителю. Вчера было предостаточно времени, если она всё-таки уже спохватилась о пропаже.       Неспешно вышагивавший по сонным улочкам Ронан вдруг ощутил надвигавшийся издалека прямиком в его голову ультразвук, стремительно увеличивавшийся по громкости, и резко почувствовал себя дурно: отвратительный предвестник мигрени предоставлял ему совсем крошечное окно времени, чтобы спрятаться и пережить убийственную боль. Из последних сил он перенёсся в свою съёмную квартиру и провалился в жесточайшую агонию на бесчисленное количество часов.

*****

      С трудом сев в кровати под отдалённые звуки чужого будильника, не выспавшаяся, разбитая и по-прежнему уставшая Цугэмия Ран в полусонном состоянии зависла между реальностью и абстрактными сновидениями, но стоило назойливой трели оборваться, как девушка словно по щелчку пробудилась. Пара длительных мгновений потребовалась ей, чтобы догадаться о происхождении загадочного сигнала: судя по направлению, он исходил из старой комнаты Ронана, а значит, тот впервые остался ночевать в доме Кикунаги. Последнее показалось школьнице совершенно предсказуемым и логичным: зачем куда-то уходить в позднее время, если есть собственное место? Тем более после задушевных разговоров вроде вчерашнего.       Прислушавшись, Ран уверенно предположила, что Хеффернан отключил будильник и продолжил дрыхнуть: тишина в доме стояла усыпляюще укутывавшая и соблазняла Цугэмию вернуться в горизонтальное положение. Однако часы на прикроватной тумбочке показывали шесть утра, и прекрасно помнившая собственные планы главная судья отлично знала, что кто-нибудь из ранних пташек Рэдберри — Киёми или Наён — уже встаёт или скоро встанет, а значит, в зависимости от огромного количества обстоятельств и условий рано или поздно может заглянуть в пропущенные вызовы общего сотового. Разумеется, перезванивать в столь ранний час никто не станет, но и знать им о незнакомом звонке не стоит: чем меньше вопросов, тем лучше.       Мотивированная добраться до чужого телефона как можно быстрее Ран стрелой метнулась прочь из постели и принялась наспех собираться, стараясь при этом не шуметь и не будить Хеффернана, поскольку он сам не пожелал вставать. Через рекордные для неё пятнадцать минут девушка выбежала на крыльцо с тяжеленным рюкзаком, содержимое коего она не перепроверяла во имя экономии времени, и бойко устремилась к подругам. Немного будораживший нервы страх и реакционный адреналин подгонял Цугэмию, и ещё через пару метров она сообразила сменить кроссовки на роликовые коньки. Израненные колени и общая болезненность в теле не оценили выбор хозяйки, но дразнившее желание оказаться поскорее в доме Рэдберри служило дополнительным топливом для решительно настроенной Ран, обычно любившей и предпочитавшей пешие прогулки вопреки многим способам передвижения ввиду не настолько крупного размера Намимори и доступности нужных ей направлений.       Дом, в котором проживали Рэдберри, был одним из заброшенных строений неподалёку от реки. Высокая влажность особенно в летнее время года в этом районе мгновенно подтачивала любое жильё бесчисленными проблемами, и поэтому эта местность не была популярной для жилищ и была в основном отдана под парки и детские площадки. Нелегально обустроившиеся девчонки привели домик в порядок при помощи самых полезнейших свойств их атрибутов, проявив чудеса организованной командной работы при всех ремонтных загвоздках и проблемах. Если, впервые поселившись в Намимори, они справлялись без электричества и использовали пламя Наён в качестве освещения, то благодаря Мэйлин влажность в доме всегда не превышала комфортного уровня; Явэнь и Тора нашли методы укрепления покосившейся, подозрительно аварийной постройки; Киёми готовила для своих подруг, используя базовое качество пламени Неба — тепло, а Рита за неимением средств и возможностей придавала уют их гнёздышку с помощью иллюзий, пока необходимость в оных не отпала постепенно. И даже впечатлённая системой Рэдберри и только подружившаяся с ними Цугэмия внесла небольшой вклад, время от времени накачивая дом электричеством: это продлилось недолго, потому что Рита нашла обладавших соответствующей властью людей в бюрократической сетке и «убедила» их наладить необходимые электричество, водоснабжение и провести интернет. По мнению Ран, они могли избежать счетов за все удобства благодаря туманным навыкам Бессоновой, однако те впряглись в честное потребление и дружно провалились в довольно бедное существование на почти целый год. Репетиторство и подработки помогли Рэдберри выйти на стабильный уровень сравнительно недавно.       Поставив за короткое утро очередной рекорд по скорости, Цугэмия прибыла к подругам и, стараясь не шуметь, вошла в показавшийся ей спящим дом: несмотря на то, что у неё был ключ, ей ни разу не приходилось им пользоваться, ибо девчонки почти никогда не запирались — якобы Рита установила на всякий случай иллюзионную ловушку для незваных посетителей и все считают это достаточным.       Тихонько пройдя в гостиную и осмотревшись, Ран сделала очевидный вывод и с облегчением выдохнула, а когда взгляд нашёл чёрную дольку мобильного телефона на его постоянном месте зарядки, она обрадовалась и ринулась к уголку, но…       — Ты чего так рано? — индифферентный монотонный голос Мэйлин раздался словно из ниоткуда, а оцепеневшая вмиг Цугэмия с большим трудом подавила дрожь и обернулась, обнаружив Дождь Рэдберри на полу возле дивана смотревшей в упор на гостью вместо книги в её руках. Мысленно чертыхнувшись, Ризольвенти дружелюбно ответила:       — Охаё!.. — и неторопливо опустила упитанный рюкзак, чтобы выиграть секунды для выдумывания причин посещения в необычное время. — Да что-то не спалось, решила прогуляться… — немигающий взгляд Юн, казавшейся безразличной и обмороженной, никак не помогал приятной коммуникации построиться. — Ролики вернуть, лечиться продолжить…       Повисла неловкая пауза, растягивавшаяся неизвестной субстанцией в воздухе между девушками, и лишь через вечную для Ран минуту Мэйлин столь же непринуждённо медленно произнесла:       — Ясно, — она перевела взгляд на книжку, которую читала лёжа на животе, и добавила с единственной присущей ей версией приветливости, в коей та должна быть пропорционально равна и с лёгкостью взаимозаменяема полезности, информацию: — Киёми в душе, Наён следующая на очереди и пока в садике, Рита спит. Тора и Явэнь опять соревнуются, я их разбудила на рассвете, и они пока не приползли.       — Понятно, — отозвалась Цугэмия, косо поглядывая на вожделенный телефон. — Значит, не так уж и рано я.       — Ты никогда не приходишь раньше десяти утра, — бесстрастно возразила Юн, не отрываясь от чтения. — И говорила, что для тебя раньше этого — ещё ночь.       Крайне редко общавшаяся с Мэйлин один на один Ран опять поразилась её наблюдательности и памяти на детали и мысленно согласилась с собеседницей: если бы не сей высокомерный зазнайка, спала бы она до полудня сегодня, а потом оставшийся дома Ронан бы приготовил что-нибудь вкусненькое… И лишь после она бы добралась до Рэдберри в поисках Наён. Хороший был бы день. Начинать любой из них с мыслями о Хибари Кёе — проклятье, какое врагу не пожелаешь. Впрочем, враг у неё один, и этот враг наверняка проводит бодрствование с мыслями только о себе любимом. Ему бы пожелать думать если не о ней, то о других людях! Она-то достаточно великодушна, что готова уступить ядовитую вредность, кою её образ бы приносил ему, более доброжелательным и нужным качествам, коими Хибари стоит обзавестись и кои бы приносили немало удовлетворения.       — Да? — скованно переспросила Цугэмия. — И правда. Кстати, я хотела записать вам в книжку номер Ронана, можно взять телефон?       Ожидавшая закономерные вопросы Ризольвенти их не услышала, ибо Мэйлин беспроблемно согласилась:       — Бери. Я с полчаса назад ставила его заряжаться. Уже должен работать.       Ощутив холодные мурашки по спине, Ран двинулась к полке и якобы невзначай уточнила ради поддержания ни к чему не обязывавшего разговора:       — Выключился за ночь?..       Не хватало ещё если дотошная Мэйлин видела звонок и запомнила чужой номер от нечего делать с одного взгляда…       — Ага, — откликнулась ничего не подозревавшая Юн, не видя, как Цугэмия с огромным облегчением выдохнула и взяла мобильный.       Однако успех оказался номинальным, ведь она немедленно вспомнила, что её собственный сотовый провёл ночь в рюкзаке разряженный. Метнувшись за личным гаджетом, Ризольвенти выдохнула ещё раз: зарядный провод был ею предусмотрительно упакован рядом ещё вчера. Подключив свой девайс к питанию, девушка опять схватила телефон Рэдберри и дрожавшими от стресса пальцами зашла в записную книжку: пропущенный вызов был в отдельной графе и отображался первым для лучшей видимости пользователю. Убедившись, что время полностью совпадает и что других лишних номеров, с коими можно было бы перепутать, не было, Ран презренно сощурилась, критически рассматривая вполне обыкновенный ряд цифр. Она не задумывалась до сего момента об этом, но, вероятно, она ожидала увидеть набор сплошных единиц или причудливую, явно купленную ради самомнения прочую пафосную несуразицу: странно, что заносчивый гордец не озаботился. Хотя кто ему вообще звонить стал бы? То-то и оно.       Изначально желанием Ран было просто удалить номер из телефона подруг, но спустя несколько минут ожесточённых мысленных дебатов школьница решила, что избавляться от так или иначе важной информации глупо и что лучше сохранить себе на всякий случай, пусть даже вряд ли он когда-нибудь пригодится. Её мобильник медленно начал включаться, и Цугэмия взяла его во вторую руку, когда в комнате раздался голос Киёми:       — Охаё, Ран. Как ты рано сегодня.       Не успела на секунду обернувшаяся к Ризольвенти ответить за себя, как Мэйлин монотонно доложила Хиге:       — Ран записывает нам номер Ронана.       Выглядевшая немного сконфуженной от полученной информации Киёми аккуратно промокнула влажные волосы полотенцем в последний раз и оставила его на плечах, но отвлекшаяся на сотовые Цугэмия не соизволила ничего прокомментировать, увлечённо что-то делая. Не дождавшись реакции, Небо Рэдберри пожала плечами и всё ещё растерянно рассудила:       — Наверное, это и правда хорошая идея.       Переписавшая номер Кёи к себе в записную книжку телефона Ран раза три-четыре сверилась с сотовым Рэдберри и наконец-то избавила последний от пропущенного вызова, удалив его и удостоверившись, что больше ни в каких приложениях тот не был случайно сохранён. Лишь затем предовольная собой девушка бойко обратилась к Киёми, занявшейся завтраком в кухонном уголке:       — Охаё нэ! — она улыбнулась однокласснице. — Мне не спалось. Подумала вчера, что стоит сохранить вам номер Ронана на всякий случай. Чтобы была связь, если вдруг что.       Бросив на Ран скептический взор, Киёми вежливо повторила:       — Да, это удобно, — и продолжила готовить.       Цугэмия уставилась на номер Хибари в собственном мобильнике и осознала, что для сохранения необходимо дать имя контакту… Имя. Кёя?.. Немедленно разум вспомнил вчерашние страдания насчёт того, как заносчивый лидер Дисциплинарного комитета даже не пытается обратиться к Ран нормально, но она при этом увязла в использовании личного имени в отношении его, когда старая дразнилка не оказывает на мерзавца и доли прежнего эффекта. Если менять и прямо сейчас, то на что? Хибари?.. Слишком серьёзно и слишком нейтрально одновременно. Хибари Кёя — чересчур торжественно, чересчур величаво!.. Ещё чего! Да и насколько безопасно иметь в личном телефоне номер, чей единственный в своём роде владелец моментально идентифицируется? Оставить ли просто «новая запись»?.. Никто никогда не поймёт… если не возьмётся звонить самостоятельно. Цугэмия Раму бы не постеснялась перешерстить контакты дочери при каждой удобной возможности.       Задумчиво произнесённая Киёми просьба внезапно вырвала Ризольвенти из тяжёлых мысленных пут:       — Тогда запиши Альфани-сан тоже.       — А какая разница? — недоумённо удивилась Ран, не отрывая взгляд от маленького экрана: она наспех завершила сохранение сотового Кёи в свой и для пущего удовлетворения полюбовалась на готовую запись в списке с целью очередной проверки.       — Так надёжнее, — уклончиво отозвалась Хига.       «Конечно, их номер так и остался у него… — нахмурилась Цугэмия, закусив губу. — Но не будет же он перезванивать? С чего бы? Даже жадный до власти извращенец как он не будет заинтересован в подобной диверсии».       — Как скажешь… — легко протянула Ризольвенти, расправляя плечи, будто расправилась с нелегально почивавшей на них гигантской горой.       Обработав сотовый Рэдберри и чувствуя, как день становится всё лучше и лучше с каждой минутой, Цугэмия оставила девайсы продолжать заряжаться и разместилась за огромным столом, за которым Рэдберри любили устраиваться вместе для мини-собраний и общих трапез. Зевавшая Мэйлин покинула своё лежбище и, бросив книжку на диван, подошла к Киёми помогать с завтраком. Рассеянно слушая их неторопливое обсуждение чтива Юн и одновременно проваливаясь в пространные мысли, Ран не сразу спохватилась, что ей для приличия тоже стоило бы поучаствовать хотя бы в сервировке, но успела только встать, как на улице раздались невнятного происхождения вопли и звуки, а в следующую секунду в дом ворвались взъерошенные Тора и Явэнь.       — Я была первая! — прорычала мокрая от пота Ву, тыкая пальцем в столь же изнурённую Оозорэ.       — А-ха-ха! Мечтай! — и Ураган Рэдберри гордо выбросила вперёд руку с крошечным таймером, но, моментально изменившись в лице, Облако злобно прошипела:       — …ты его не включила!!       Мэйлин отвлеклась от роли помощницы Киёми и подошла к ругавшимся подругам: обе не глядя передали ей одинаковые поясные сумочки и продолжили упражняться в искусстве оскорблений. Однако стоило Юн бесстрастно суммировать…       — Вы каждая не нашли по одной вещи. Дисквалификация.       …шумная парочка поражённо заткнулась и немедленно сникла. Впрочем, если серьёзно подходившая к делу Явэнь принялась работать над ошибками и пытаться разобраться, что именно она пропустила в тренировочной игре, то легкомысленная Тора быстро переключилась, заметив Ран, расставлявшую посуду:       — Как ты рано сегодня! — преодолев в два шага расстояние между ними, Оозорэ низко наклонилась к гостье и хитро спросила: — Не спалось?       Короткий свободный топик молодой женщины в вызывающем положении позволял увидеть всё, что ткань была призвана скрывать ради хотя бы фиктивной пристойности, и Цугэмия обнаружила, что её взгляд продолжает соскальзывать с нагло ухмылявшейся физиономии Торы на обнажённую — мало что идеальную, ещё и блестевшую от пота — грудь, и густо покраснела, выдавив как можно более холодно:       — Завязывай с домогательствами.       — О-о-о, — протянула довольная провокаторша, смахнув несуществующую слезу умиления, но не меняя позу. — Взрослеешь! Научить тебя? Тора-сэнсэ готова!       Воспринимавшая заигрывания Торы как попытку проверить на силу и продавить во имя невинного развлечения и не собиравшаяся поддаваться на глупости Ран волевым усилием отошла от первоочерёдного смущения и с наигранным безразличием уточнила:       — В этом ракурсе они у тебя что-то ассиметричные какие-то. Не обращала внимание? — и с достоинством вернулась к исполнению указаний Киёми.       Под одобрительные улюлюканья и ненатурально медлительные аплодисменты Явэнь оскорблённая до глубины души Оозорэ наконец-то выпрямилась, отстав от своей жертвы и поправив майку, и, бросая на Цугэмию возмущённые взгляды, молча уселась подальше от места обидчицы.       — Ну и орёте же вы… — вяло пробормотала заплывшая в комнату Рита, мешковатым кульком плюхаясь на первый попавший стул, и лишь затем обнаружила Ризольвенти напротив. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, после чего русская Рэдберри удивлённо выдала: — Я что, до обеда проспала? Ран уже здесь!       Прежде, чем шумно выдохнувшая Цугэмия успела защититься от уже поднадоевшей реакции самостоятельно, Мэйлин меланхолично уведомила всех новоприбывших в единственно известном ей стиле дружелюбия:       — Ран не спалось, и она пришла к нам пораньше вернуть ролики, подлечиться и записать номер Ронана в наш телефон, — и с небольшой паузой добавила: — Киёми попросила записать и Альфани тоже.       Трусливо испугавшись, что её действия покажутся закономерно подозрительными, Ризольвенти оказалась не готова к повороту, который приняло последовавшее обсуждение.       — Ронан такой… — задумчиво протянула Рита, наматывая хвостик от косички на палец, — …как будто не принадлежит нашему миру, — романтично суммировала она никому не понятную метафору и попыталась объясниться: — Он так выделяется здесь. И такой красивый… разве людям можно быть такими красивыми? — наивно рассуждало светловолосое совершенство, не замечая тяжёлого скептичного взора Цугэмии. — И ведь он не подправляет себя иллюзиями, — с уверенностью выдала экспертное мнение Бессонова, удивлённо обнаружив, что все внимательно смотрят на неё, включая приостановившуюся Хигу.       — Да-а… — с ухмылочкой протянула Оозорэ. — Его подтянутая и наверняка красивая задница однозначно нуждается в порке, — её очередная сомнительная ремарка запустила движение среди девушек снова.       — Зачем? — не поняла Рита и мило нахмурилась. — В каком смысле?       — В воспитательном, — произнесла Тора со знанием дела, несколько раз кивнув для убедительности. — На крайний случай.       — У-у-у!.. — с отвращением Бессонова даже отпрянула от соседки, осуждающе морщась. — Ты и Ронан! Ты Ронана!..       Послушав завывания подруги, Ураган Рэдберри снисходительно прокомментировала:       — Понятия не имею, о чём ты. Это только твои мысли.       Опешившая Рита от неверия открыла рот, но не нашлась с ответной репликой.       — Охаё, минна, — нежной трелью поприветствовала компанию Наён, присоединяясь после ванных процедур. Её воздушное летнее платье с подсолнухами заметно выделялось на фоне несобранного пижамного и спортивного вида присутствовавших, а не сразу различимый цитрусовый аромат крема для рук, который она продолжала неторопливо растирать, удачно вписался в запахи кухни. — Охаё, Ран, — обратила на гостью внимание Сон. — Как здорово, что ты пришла пораньше! Я беспокоилась о твоих ранах, — она уверенно направилась занять место рядом с кислой от её реакции Цугэмией и наблюдательно добавила: — Вижу, вчера были какие-то приключения, пока ты каталась одна? — Солнце Рэдберри осмотрела мельком синяки и ссадины Ризольвенти и улыбнулась: — Не волнуйся, со всем разберёмся.       — Гомэн нэ… — немного хрипло выдавила сконфуженная Ран, внезапно вспомнив уроки хорошего тона и дружбы от Хеффернана накануне в формате малость стыдных поучений. — Доставляю неудобства…       — Нет-нет, ну что ты, — с идеально добродушной интонацией отозвалась Наён, как обычно оставляя собеседницу в неведении о своём истинном восприятии ситуации, и бодро ввернула в притихший разговор вопрос: — Что обсуждаете?       — Не то задницу, не то красоту Ронана, — буднично ответила Явэнь, поднимаясь со стула, и, оглашая, что ванная комната принадлежит ей и что возражения не принимаются, покинула друзей; почуявшая намёк на себя Тора тоже куда-то засобиралась и вышла вслед за Ву.       — Надо же, какая необычная тема для завтрака, — будто рассуждая о погоде, с улыбкой произнесла Наён, c королевским достоинством игнорируя прямо уставившуюся на неё по-прежнему хмурую Ран. Естественность, с которой Сон педантично соблюдала манеры и выражала себя через это, граничила с искусственностью, из-за коей становилось абсолютно неясно, что та думает на самом деле, — граничила точно так же, как невольное восхищение Цугэмии подобными способностями сливалось с небольшой завистью и одновременно немалой подозрительностью.       — Очень необычная, — поддакнула Ран, прекратив исследовать лучезарную соседку мрачным взором и взамен строго обведя им подруг. — Хватит, — встала она на защиту помощника. — Вы его совсем не знаете. Он не всегда таким был, — обнаружить на себе изучающий взгляд Наён было неожиданно.       — Он очень тебе верен, — сказала Сон. — Это достойно уважения.       «Она действительно так думает или просто помогает мне избавить Ронана от сплетен и пошлых заявок Торы?.. Вряд ли оба варианта…»       — Именно, — кивнула Ризольвенти, желая замять тему поскорее.       — Я думаю, Ронан хороший человек, — вступила в обсуждение Киёми. Они с Мэйлин закончили с приготовлением завтрака и выставлением еды на стол и поэтому тоже устроились за ним. — Но, как и многие из нас, достаточно надломлен, — заключила Хига и расшифровала: — Никогда не знаешь, заболит ли что-то и почему.       Поразившись совпадению оценки Неба Рэдберри с личным впечатлением после вчерашней задушевной беседы с Хеффернаном, Ран не стала подтверждать или опровергать вывод проницательной Киёми, тем более что Рита вдруг хихикнула:       — Жаль, он не может тебя заменять в школе, когда ты пропускаешь.       — Он предлагал, правда, — не заметив сама, Цугэмия тепло улыбнулась при мысли о том, как бы у Хеффернана получилось.       — Раз мы уйдём в НамиКоо, тебе придётся найти кого-то, — обеспокоенно произнесла Бессонова. — Да и я не всегда хорошо справляюсь.       — Извини, я напрягаю всех… — искренне пришла в ужас Ризольвенти, только сейчас резко осознавая масштабы того, как сильно она полагалась на помощь Рэдберри в разных ситуациях.       — Да не, — отмахнулась Рита. — Всё в порядке. Может, тебе всё-таки с нами? — капризно протянула девушка и заискивающе нарисовала весьма нравившуюся ей картинку: — Мы все-все вместе были бы! Кроме нээ-чан и Торы, конечно.       — Я? В НамиКоо? — цинично хмыкнула Цугэмия, прекрасно знавшая целую одну причину, по которой избегание когда-то интересного ей школьного направления было единственным правильным решением, и грубовато отбрила: — Да ни за что.       И лишь увидев растерянность на лице большеглазой расстроенной Риты и странные косые взгляды остальных, она поспешно принялась заметать следы проскочившего высокомерия:       — Родители раньше не дали и сейчас не дадут ни за что мне туда перейти, — солгала Ран, понимая, что даже с их величайшего позволения не стала бы рассматривать сей вариант и вцепилась бы в пресную МидориКоо. Сколько тому мерзавцу до выпуска? Целый год? Слишком долго. Слишком много смертельно опасных вероятностей. Однако на миг чувства Ризольвенти недовольно, обиженно стрельнули грустным пониманием, что она и впрямь была бы не против перейти вместе с Киёми и Ритой в старшую Намимори, если бы не удушающий своим существованием индивид, считавший весь город и тем более школы собственной территорией.       — Я или Ронан могли бы их профессионально убедить… — невинно намекнула певучим голоском русская Рэдберри, с жадностью приступая к завтраку последней.       Неожиданно вернувшаяся Тора в прямом смысле плюхнулась на свой стул: она была совершенно мокрая, и тонкая одежда липла к её коже вторым едва ли значительным, вызывающе полупрозрачным слоем. Порадовавшаяся, что обдавшая брызгами Риту Оозорэ сидит далеко, Цугэмия без проблем догадалась, что далёкая от манер Ураган Рэдберри поливала себя из садового шланга всё это время, чтобы освежиться. Впрочем, через мгновение мир Ран рискованно накренился и принялся с пророческими нагнетаниями потрескивать, потому что набросившаяся на еду Тора попутно удивилась:       — Вы всё ещё о Ронане трещите? Там вроде не так много задницы… — хмыкнула девушка. — Ну или красоты. Кому что.       — Ран никак не может пойти с нами в старшую Намимори! — хнычущим детским голоском пожаловалась ей Бессонова, на секунду миленько надув губы. — А то были бы мы все вместе!— это она добавила уже с набитым ртом.       — И правда, — озадаченно согласилась Тора и посмотрела через весь стол на Цугэмию, неспешно завтракавшую омлетом и намеренно игнорировавшую вредную болтливую Оозорэ, что она сделала абсолютно зря, поскольку Ураган хищно, вкрадчиво спросила её с ложным беспокойством: — А как же Кёя-кун?       Поперхнувшаяся Ран сильно закашлялась, её лицо мгновенно вспыхнуло алой краской, а глаза неприятно заслезились. Сидевшая рядом Наён без лишних колебаний нанесла точный удар с примесью пламени Солнца ребром ладони по спине соседки ей между лопаток и одномоментно избавила Цугэмию от физических мук. Но не от лавиной рухнувших на неё психологических.       — О-о-о, — радостно оживилась Рита и вдруг залилась нежным румянцем от смущения. — Я тоже хотела спросить…       — Просто спрашивай да и всё, чего тянуть, — недоумённо шмыгнула носом Тора и вернулась к допросу с пристрастием: — Что это ты не хочешь быть в одной школе с Кёей-куном? Разве вы не?..       Оборвав обвинение на полуслове, дабы жертва сама раскололась и спонтанно дополнила информацию, Оозорэ не сводила с Цугэмии довольный взгляд, но вместо Ризольвенти принялась рассуждать Бессонова:       — Друзья детства? Я просто думала, вы давно знакомы…       — Друзья детства? — свистяще прошипела ушам не поверившая Ран, сжимая кулаки под столом и из последних сил контролируя брезгливое выражение собственной физиономии. — Я и… этот?!       Справедливости ради она вынужденно отметила, что будь эта несчастливая теория правдой, кровожадный монстр с садистскими наклонностями в виде Хибари Кёи прихлопнул бы её как муху ещё лет десять назад: разница в возрасте работала ему на пользу. Что вообще не работало на пользу сему мерзавцу?.. Аномальный ходячий сборник превосходных мутаций… «Бесит!!»       — Ну мало ли… — осторожно протянула Рита, однако не успела наплести новых фантазий, так как вернувшаяся после душа к подругам в уютной пижаме Явэнь устроилась по другую руку от Торы и живо поинтересовалась:       — Что я пропустила?       — Мы обсуждаем отношения Кёи-куна и Ран, — сверля ехидным взглядом мрачную, красную Ризольвенти, снабдила её новостями Тора.       — Так у них отношения всё-таки? — получив шикарную сплетню, обрадовалась Ву, усевшись в позу лотоса на стуле и потянувшись к общим блюдам положить себе еды.       — Вот я выясняю, — издевавшаяся Оозорэ определённо веселилась из-за созданной ею ситуации, пока с перебоями терявшая дар речи Цугэмия отправляла ей невербальные угрозы сощуренным взором.       — А как тогда вы познакомились? — дружелюбно засунула свой нос в чужое дело Бессонова, будучи в неведении, что потакает возмутительному поведению Торы.       — Кто с ним не знаком? — проглотив упиравшуюся гордость, постаралась свести тему на нет лёгкой ложью Ран, к вящему ужасу ощущавшая, как всё тело пылает от стыда, злости, раздражения и ненависти и что у неё не выходит справиться с мерзким пожаром, причин для коего, по её мнению, не существовало, и тем не менее досадное воспламенение отчего-то всё равно не исчезало, расширяясь от каждой попытки его затушить.       — И правда… — задумчиво подтвердила русская Рэдберри, неспешно жуя кусочек хлеба.       — Но вас что-то связывает, — упрямо давила Тора, хорошо осознавая, что своими комментариями вызывает ярость у Цугэмии, и продолжая лишь ради сего бессовестного развлечения.       — Что за бред! — несдержанно вырвалось у Ран вместе с нечленораздельным звуком фрустрации, и она тут же пожалела об этом.       — У них что-то было, — громко прошептала внимательно наблюдавшая за гостьей Явэнь якобы только для Торы.       — Или есть, — активными кивками согласилась Оозорэ, и они обе синхронно выдохнули:       — Или бу-у-удет!.. — довольные собой девушки сопроводили вопиющий вывод многократно исполняемым ими звонким шлепком ладоней в воздухе.       Чувствуя себя крайне беспомощной из-за невозможности заткнуть сплетниц и заодно стереть им память, Цугэмия мысленно металась между желанием немедленно покинуть дом Рэдберри и пониманием, что важно остаться и не подогревать и без того наглый интерес девчонок иррациональным хлопаньем дверей, когда ей на помощь пришла Киёми:       — Ладно вам, хватит уже, — миролюбиво не то попросила, не то приказала Небо, встретившись взглядами с Ран, даже выдохнувшей от временного облегчения. В основном Хигу всегда слушались…       Не готовые отступать Явэнь и Тора тоже обменялись заговорщицкими взорами, и Ураган в качестве аргумента выкинула беспроигрышное заявление:       — Но она почти превратила себя в барбекю ради него! — с деланым возмущением провозгласила Оозорэ, точно от неё скрывают безусловно значимую информацию, к коей она имеет непосредственное отношение и чьё влияние испытывает на себе в негативном контексте.       — А он спас её… — с идеально рассчитанным вступлением добавила Ву.       — Это так романтично было… — с мечтательной улыбкой неосознанно присоединилась Рита, не догадываясь, что старшие подруги ожидали от неё требовавшийся им ещё какой-нибудь комментарий для общей гармоничности сказанного и коварного плана вытянуть из жертвы оправдания и секреты.       Вздохнувшая Хига вынуждена была признаться следующей:       — Да, удивительно, будто Хибари знал, что нужно сделать. Я тоже всё задумывалась о том, как ему удалось.       — Слишком подозрительно для чистой удачи, — поспешила поддакнуть боссу семьи Оозорэ, чтобы увести разговор в новое русло и не пресекать плетение сочных сплетен об интриговавшей всех Рэдберри загадке.       Внезапно не участвовавшая в общении Наён намеренно громко хлопнула дважды в ладони, привлекая внимание и бесцеремонно обрывая болтовню.       — Девочки! Что вы так! — укоризненным учительским тоном она отчитала подруг и обеспокоенно обратилась к побелевшей как мел Цугэмии слева от себя: — Ран, ты в порядке?..       Словно перетерпев удар тупым предметом по голове, не шевелившаяся Ризольвенти сидела ни жива ни мертва. Мерещившиеся ей звуки в комнате сочетались с оглушавшей тишиной, отвратительным гудением в теле запускавшей неприятные процессы: дыхание сбилось, точно лёгким потребовалась внеплановая перезагрузка, которая затянулась и теперь не позволяла возобновить необходимую работу; отказавшееся биться сердце ухнуло в бездну параллельных Вселенных, из-за чего кровь стыла в венах с впечатляющей скоростью и уничтожала остатки живительного тепла; поглощённый только что завтрак в ответ на шок организма засобирался обратно, порождая предупреждавшую об унизительной возможности дурноту. Цугэмии показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала со стороны свой севший, хриплый голос:       — Вы о чём вообще?       С опасениями переглянувшиеся Рэдберри не рискнули высказываться раньше Киёми, осторожно произнёсшей:       — Когда… год назад, в замке…       — Я его спасла, — оборвала девушку Ран неестественным для неё грубым тоном, по-прежнему борясь с чувством тошноты и сложностями в получении кислорода.       — Да, судя по всему, — не стала спорить Хига. — А потом он спас тебя, — мягко дополнила она.       — Ты что, до сих пор думала… — возмущённо догадалась первой Тора и от переизбытка эмоций привстала, упершись ладонями в стол. — …что сама обратила последствия? — негодование молодой женщины проливалось в воздух осязаемой субстанцией. — Я же предупреждала, что ты сгоришь! — она раздражённо упала обратно на стул, оказавшись вербально обезоруженной, и от пущего раздражения всплеснула руками, а затем скрестила их под грудью.       Чувствуя, как земля уходит из-под ног, будто намереваясь лишить её сознания, Ран вцепилась пальцами во что-то рядом, чтобы замедлить пугающий переход в обморочное состояние, и едва слышно пробормотала:       — Но это невозможно… Он не знал, он не мог… — речь ментально поседевшей девушки оборвалась. — Я думала, мне удалось… что я успела вернуть…       С сопереживанием смотревшая на Ризольвенти Хига только отрицательно покачала головой, а жалостливая, разволновавшаяся Рита сорвалась ближе к едва присутствовавшей в реальности Цугэмии и села справа. Виновато заглянув Ран в глаза, иллюзионистка Рэдберри участливо предложила:       — Я могу реконструировать всё, как было. Хочешь?       Непонимающе смотревшая в сострадательные аквамариновые очи Ран не нашла сил отреагировать, и интерпретировавшая это по-своему Бессонова перефразировала:       — То есть… могу доказать, что это не ты, а Хибари успел.       Подозревая, что её душа покинула тело и именно из-за этого оно наполняется убийственной, ледяной пустотой, слабая эмоционально и физически, пребывавшая в прострации Ризольвенти обречённо кивнула, мельком пропустив недолгую надежду в формате глупой мысли: «Наверное, я сплю. Это не может происходить на самом деле…»       Щемящая боль в груди, сливавшаяся с липким страхом и неспешно заползавшим в разум запоздалым осознанием, утверждала иное.