Irrepressible Madness

現在の世界

The Present World

August 4, 2006. Friday. Day Seven.

             Каким бы парадоксальным это ни казалось подозрительной Ран, ощущавшей себя максимально настороже, пока она шла пусть на сомнительном расстоянии от Хибари Кёи, но всё равно рядом, остальной путь до дома Кикунаги Масаэ прошёл без приключений и в относительно приятном молчании. Не будучи в состоянии расслабиться хоть каплю в компании вредоносного врага, пусть и по-прежнему желая остаться наедине с мыслями, Цугэмия не смогла уделить ни доли внимания собственным переживаниям, кои сегодняшнее утро наплодило беспросветно много, и, пребывая в прострации, спокойно вышагивала по дороге, которая была самым лёгким процессом ввиду машинальности оного. Мимо них — резко прижавшись к чужому заборчику — прошли несколько подростков, о чём-то весело переговаривавшихся до того, как они заметили Хибари и Цугэмию. Стоило испугавшимся ребятам уменьшиться в размерах и почтительно пропустить пару, Ран почувствовала отвращение — это ж как надо бояться этого самодура? — и не сразу осознала, какими жалостливыми взглядами и скорбными лицами парни провожают её саму. Вдобавок к омерзению она моментально поняла, что сочувствовавшие ей мальчишки связали её взъерошенный, окровавленный местами вид — сомневаться было невозможно — как последствия нравоучений от вышеназванного самодура, и… едва сдержалась, чтобы не остановиться и врезать глупцам во имя собственных чести и достоинства. Не порадовавшая девушку в принципе своим возникновением мысль, что Кёя непременно вмешается и вряд ли займёт её сторону, дав избить никак не бузивших прохожих, разгневала Цугэмию ещё больше прямым значением: теперь она, значит, задумывается заранее, что скажет Кёя на её выходки, и действует в соответствии?..       «Чтоб ему пусто было!» — проклиная чёрноглазую нечисть, повешенную на неё тяжёлым, бесполезным грузом, Ран до боли сжала кулаки и ускорилась, поскольку до пункта назначения оставались считаные метры.       …Встретившая младшую хозяйку прохлада родного дома остудила не только обожжённое солнцепёком тело Цугэмии, но и успокаивающим бальзамом смягчила встревоженные, заострённые чувства школьницы. Пришлось подавить желание ринуться поскорее в ванную комнату и притормозить мысли в ином направлении. Сбросив собственные сандалии ради тапочек машинальными движениями, девушка про себя выругалась, осознав, что обязана предложить ожидавшему её врагу что-то взамен. Однако оберегавшая свой дом от гостей Кикунага Масаэ намеренно не держала сменной обуви для внезапных посетителей, и Ран на миг запаниковала. Открыв обувной шкафчик и обнаружив, как и положено, конкретное количество тапочек, каждая пара которых принадлежала определённому жителю дома, постоянному или временному, школьница растерялась и присела перед ним в тревожной задумчивости. Новая перспектива позволила ей увидеть целиком нижнюю полку, коя обычно пустовала, как думала Цугэмия, и заодно скрытно почивавшую там новенькую, запакованную пару, на заранее приготовленную для собственного пользования педантичным итальянцем-помощником тётушки. Радостно поблагодарив того, она бессовестно забрала их и быстро избавила от пакета, кидая тот в корзину для подобного мусора тут же, а потом не глядя поставила одной рукой пару перед туфлями заклятого недруга, стрелой резко подскакивая и громко захлопывая шкафчик.       — Доозо, — только оказавшись на одном с Хибари уровне, Ран посмотрела ему в глаза и затем, на законных основаниях мечтая о душе и ни о чём больше не думая, сопроводила неопределёнными жестами неловкую приветственную речь, ощутив себя не в своей тарелке и считая секунды до того мига, когда она очутится в отгороженном от Хибари четырьмя стенами пространстве:       — Гостиная там дальше… — голос почему-то подрагивал и смущал Ран хриплостью, избавиться от коей не выходило. — Подожди немного, — сообразив, что ей хотелось бы провести в ванной дольше пары минут, она сбивчиво добавила: — На кухне есть напитки, в холодильнике должен быть чай… — запнувшись, девушка окончательно попала в путы смятения и торопливо убежала в желанную спасительную нору, бросив: — Чувствуй себя как дома!       Только плотно закрыв за собой дверь и несколько раз проверив, что та действительно заперта, Цугэмия позволила себе выдохнуть и расслабиться. Разумеется, ужасавшее и злившее одновременно понимание, что по дому тётушки и её в том числе разгуливает в буквальном смысле страшная напасть, не давало ей покоя и мобилизовало эмоции, накаляя те добела и побуждая владелицу закончить дела быстрее, дабы предотвратить вальяжные хождения беспринципного негодяя по домашней территории, но…       Какими бы ни были последствия пребывания Хибари в одиночестве сейчас, она разберётся с этим позже. Для восстановления собственного душевного равновесия хотя бы частично ей жизненно необходимо побыть наедине с мыслями и чувствами, не говоря уже о приведении внешнего вида в порядок. Да и что он может увидеть или сделать?..       Разумеется, не ожидавший быть быстро покинутым в чужом доме Кёя вовсе не испытывал сложностей с адаптацией. Да и сколько у девчонки может занять умывание?.. Отметив едва слышимое журчание воды, молодой человек не без заинтересованности, возникшей исключительно в противовес скуке и не адресованной до сих пор фрустрации, прошёл глубже в сторону обозначенной пигалицей гостиной. Обставленная белой мебелью и выполненная в светлых тонах просторная гостиная выглядела воздушно и величественно, не имея ничего общего с традиционным японским стилем и не имплементируя ничего из оного в интерьере. Мельком исследовав стену, состоявшую сплошь из книжных полок с бесконечным количеством книг, лидер Дисциплинарного комитета только после этого обратил внимание на отсутствие телевизора, чьё наличие было бы центральным для подобного рода комнаты, однако тем не менее тот найден не был, как и возможные скрытые ниши для него при беглом осмотре. Кроме этого пространство словно было обезличено: пусть Хибари не являлся знатоком домов травоядных, даже для него не была секретом обильная любовь низших существ сего мира к использованию в качестве украшения фотографий и прочих безделушек. Однако доступные малочисленные поверхности либо гордо блистали чистотой, либо служили исконному назначению и хранили на себе полезные вещи вроде книг: совершенно никаких бессмысленных деталей.       Не впечатлённый убранством и особенно выбором дизайна юноша поймал себя на мысли, что малолетняя хозяйка дома явно задерживается в ванной, и на незначительный миг напрягся, подумав, что начинающей, но уже ушлой преступнице хватило бы смекалки спрятаться, дабы улизнуть незаметно от него куда-то, а значит, неплохо было бы проверить, действительно ли та продолжает находиться в обозначенном помещении. Уверенный, что это лишь меры предосторожности, Хибари широким шагом направился к находившейся в противоположном конце комнате, но неожиданно задержался возле распахнутой двери в спальню, кою он миновал несколько минут назад без капли любопытства, но теперь заметил, что…       …на стуле перед письменным столом, что был не виден с другого ракурса, аккуратно висела школьная форма средней Мидори. Заподозрив, что комната принадлежит непосредственно малявке, Кёя моментально отказался от преждевременных выводов: уж слишком опрятно и чисто было в довольно внушительном пространстве для — предположительно — ученицы средней школы, когда это даже не был её родительский дом. Зайдя в столь гостеприимно открытое помещение и оглядевшись, Хибари лишь сильнее убеждался в ошибочности первичного суждения. Массивная деревянная кровать не была односпальной и обладала возможностью прикрепить к ней балдахин с трёх сторон, однако в данный момент тот отсутствовал. Разве школьницам вроде неё положена подобная роскошь?.. В дополнение ко всему кровать была просто, но прилежно заправлена, и даже служившая украшением пара декоративных подушек занимала свои места чётко посередине. Не может же эта не знавшая правил и дисциплины пигалица превращать постель самостоятельно в пример из мебельного каталога? Ежедневно? Очевидно, нет. По-прежнему считавший, что находится где угодно, но не в личном пространстве Цугэмии, Кёя отверг вероятность, что это всё же комната девчонки и при условии, что в дом приходит прислуга. Абсолютно все предметы и мебель производили впечатление, что тут живёт организованный и педантичный человек, содержавший вещи в относительной чистоте и порядке: в небольшом книжном шкафу напротив кровати книги отсортированы по авторам согласно очередности в хирагане; ничего лишнего на полу; не считая лампы на ней, пустая прикроватная тумбочка; уютное большое кресло в углу возле окна в пол, выполнявшего функцию выхода на задний двор, и торшер рядом выглядели мило и опрятно. Только письменный стол с открытым учебником и тетрадями слегка выделялся минимальным хаосом на своей поверхности.       Всё ещё не веря, что ошибается, Кёя обернулся и обнаружил слева возле двери не замеченный им ранее комод, скромно красовавшийся несколькими кубками и парочкой медалей, небрежно брошенных в одну из призовых чаш. От сомнений пришлось безжалостно избавиться, поскольку именные награды говорили сами за себя. Впрочем, их было всего не так много, и общий знаменатель был обнаружен мгновенно: только соревнования по нагинате и отчего-то лишь за этот год. Разве в прошлом году в газете про пигалицу не писали, что она выиграла бессчётное количество сей ереси прежде, чем дошла до главных состязаний? Или держит основную массу в отчем доме? Два дома у малявки её вида — это неслыханно…       Заканчивая осмотр спальни под непробиваемым предлогом, что девчонке очень повезло, ибо не наворотила глупых дел на настоящий обыск как положено в случае криминальных рецидивистов, в ряды коих она так стремится попасть, Хибари напоследок открыл дверь встроенного шкафа, убеждённый, что уж здесь истинная природа беспринципной и дерзкой нахалки явит ему себя в виде лавины выпадающих вещей или хотя бы вопиющего бардака, но… и тут его постигло разочарование. Вероятно, вариант с прислугой уже можно было рассматривать всерьёз: несмотря на неприемлемо огромный объём одежды для девочки-подростка, на полках и вешалках царил сравнительно неплохой порядок, а школьная форма — как летняя, так и зимняя вместе с запасными комплектами — отделена от общей массы и тоже опрятно организована. Общее впечатление гласило, что владелец шкафа регулярно пользуется вещами в нём, но поддерживает постоянное более или менее приличное состояние. Не могла же эта самомнительная, мелкая кучка хаоса и беспредела в лице нахальной пигалицы заниматься собственным гардеробом в любой, даже незначительной степени аккуратности? И откуда у ученицы средней школы столько шмоток и зачем?.. Кричащая избалованность в контексте явной любви к бессчётным, бесполезным нарядам у не усмиряемой зазнайки очевидным образом объяснила лидеру Дисциплинарного комитета происхождение в ней значительное количество досадных качеств, приведших малолетнюю нарушительницу туда, где она сейчас очутилась — на заслуженно заработанном пути к физическим исправлениям от его руки. Впрочем, в дополнительных доказательствах этого молодой человек не нуждался.       Неудовлетворённый, будто девчонка осознанно обвела его вокруг пальца, и преисполненный подозрений Хибари Кёя стремительно покинул исследованную спальню и твёрдо направился к ванной, из которой по мере его приближения опять стали доноситься звуки воды. Она что, душ решила принять? Или как раз осуществила элементарный трюк и сбежала? Наверняка в подобном нескрываемо богатом жилище в душевой есть окно… Точно ли наглая хитрюга всё ещё внутри и действительно ли вода используется по назначению, а не бессовестно пущена напрасно, чтобы усыпить бдительность и выиграть время?       Остановившись возле двери, молодой человек на секунду прислушался прежде, чем резко отодвинуть преграду в сторону: именно в этот момент журчание душа прекратилось, а изнутри раздался другой характерный для пространства шум, свидетельствовавший о вполне реальном присутствии человека в комнате. Последнее немедленно подтвердилось с лихвой, когда Цугэмия что-то уронила со звоном на плитку и смачно выругалась. Убедившись, что его опасения не оправдались, хмурый лидер Дисциплинарного комитета тяжёлой поступью направился на кухню, испытывая смутные негодования, чью природу выяснить сходу не удавалось, по поводу поверхностно хорошей новости, что его пленница не предприняла попытку к бегству. Значило ли это в хоть какой-то степени важности, что изворотливая девчонка не причастна к преступлениям тёти и ничего не скрывает?.. Вот только немыслимая дерзость, с коей нахалка эгоистично тратила драгоценное время на себя и водные процедуры, абсолютно точно значила необходимость внести сие правонарушение — создавала помехи праву лично Хибари разделаться с ней поскорее! — в уже давно открытый список её прегрешений.        Выскочив из ванной комнаты, освежённая и значительно улучшившая самочувствие, приободрившаяся Цугэмия Ран первым делом устремилась на кухню, ведомая жаждой, и на ходу принялась переделывать небрежно собранный для душа, мокрый на кончиках хвост в более аккуратный, немного слабый пучок. С достаточно сильным беспокойством и любопытством, чем она хотела бы, гадая, где может разгуливать её неприятный гость и что он успел увидеть в одиночку, а также поднимался ли негодяй на второй этаж, девушка влетела в пункт своего назначения и замерла как вкопанная на пороге, продолжая держать губами резинку и приостановив от неожиданности создание причёски. «Вот ты где…» — мрачно прокомментировала Ран, обнаружив у прямо противоположной тумбы Хибари Кёю, встретившего хозяйку дома магнетически неподъёмным взором. Если бы не неспешность, с коей напугавший её своим присутствием юноша расправлялся с яблоком из корзинки с фруктами рядом с ним, и не наличие между ними массивной островной столешницы, внушавшей ложное — на большее с Хибари надеяться не приходилось — ощущение временной безопасности, она бы по-настоящему испугалась. Уж ей-то и без лишних уточнений известно: педантичный мерзавец не в восторге ни от того, что ею потрачено больше минут, чем подразумевается в таких случаях, ни от того, что она не соизволила уведомить его. Однако намеренное отсутствие объявлений, с точки зрения Ран, было полностью оправдано, поскольку неужели ей нужно его разрешение и неужели он бы согласился? Проверять не возникло желания, а справиться с последствиями самовольства казалось реалистичным и простым. Хотя бы до момента, как она по-настоящему столкнулась с ними…       Не решаясь прервать навязанный ей зрительный контакт, Цугэмия торопливо закончила манипуляции с волосами и ступила к манившему холодильнику, неистово ругаясь про себя, что крайне унизительно испытывать возмутительный дискомфорт как сейчас в собственном доме, но подавить отвратительное чувство не выходило. Ради цели добраться до холодного чая, заготовленного заранее, школьнице пришлось прервать невербальную связь с молчавшим недругом и собраться с силами, чтобы изображать непринуждённость. И это — она не уставала поражаться! — в собственном-то доме!..       Пристально наблюдая за девчонкой, Хибари спокойно расправился с яблоком и бессовестно продолжил ограбление фруктовой корзинки, лениво отщипывая огромные виноградины от ветки и отправляя по одной в рот. Наглая пигалица не только приняла душ, но ещё перевязала по ладонь включительно пропаханную наручником руку и переоделась. И если скромная белая блузка свободного кроя не вызывала у блюстителя дисциплины и порядка в Намимори особенных претензий к её хозяйке, то стоило нахальной моднице зайти с другой стороны центральной столешницы — она суетилась в поисках чашки и старательно делала вид, что не смотрит на Кёю, — и продемонстрировать возмутительное нечто… Было то юбкой или шортами, не имело разительного значения, как не доходившая хоть до середины бедра длина сего изделия: обшитое в причудливой последовательности крупными рюшами, на белоснежной ткани коих изображались красные цветы, оно тем не менее хорошо скрывало всё, что от него требовалось по определению, но за счёт ничем не скованных и словно взлетавших самих по себе складок создавало опасное впечатление ненадёжности, рискованно заигрывавшей с неприличностью. Когда Цугэмия уверенно перемещалась в несколько ограниченном пространстве кухни, фривольно танцевавшие — будто самостоятельные лепестки — вокруг владелицы оборки непрерывным движением насильно притягивали к себе внимание раздражившегося Хибари и вдобавок визуально удлиняли ноги наглой малявки, предоставляя любому взгляду возможность исследовать их буквально от пят до… Тонкие, худые — в стойкое впечатление об их бесконечности вкладывались даже босые ступни, ибо девчонка резво разгуливала без тапочек, периодически привставая на носочки, чтобы дотянуться к верхним полкам — и абсолютно ничем не прикрытые: можно было наблюдать слаженную игру проступавших и тут же скрывавшихся напряжённых мышц, как бы ни казалось, что их нет и быть не может в связи с отсутствием необходимого для развития пространства, однако сомневаться в их наличии не приходилось. В залитой солнцем кухоньке — огромное окно над раковиной щедрыми потоками пропускало тот в изобилии — нежное сияние обнажённых конечностей Ран сопровождалось случайными драгоценными вспышками блеска от остававшихся капель воды на ней после душа и изящно подчёркивалось выбранной одеждой: алые пятна свежих, чистых ссадин на коленях школьницы на контрасте со светлой кожей словно вторили летучим цветам на бесчисленных рюшах и создавали неуловимый общий образ невинности и открытости. Куда эта далёкая от невинности и открытости хитрая преступница заманивает его и на что рассчитывает? Будто есть на что-то ещё, кроме уже многократно озвученных им вердиктов.       — Что? — вдруг спросила нахмурившаяся Ран, не то мрачная, не то смущённая, поскольку излишний, чересчур долгий интерес заклятого недруга к её шортам неожиданно заставил девушку испытывать новый, ранее неведомый сорт дискомфорта, и она не могла понять, с чем тот мог быть связан. Как только Кёя поднял на неё тяжёлый взор, Цугэмия вспыхнула и недовольно бросилась защищаться: — Жарко же сегодня!       Не объяснять же ему, что она не подумала о сменной одежде до того, как улизнула в ванную, и что ей повезло вообще, что хоть что-то подходящее — не платья и юбки! — было в прошлой, уже высохшей чистой стирке и теперь удачно пригодилось, потому что до сих пор было возле душевой?.. И какая разница, что короткие?.. Какими ещё могут быть летние шорты? Или завидует ей просто-напросто в своих чёрных брюках школьных? Поделом ему! Сжарится если, то она лишь рада будет — медленная, полная страданий смерть была бы ему к лицу. Заслуженно!       Незаметно выдохнув, Ран напомнила себе, что раз уж её бесполезный напарник не способен вести себя как разумный взрослый и мгновенно превращается в проблему, то её прямая обязанность — быть выше всех распрей и сглаживать — вовсе не подстрекать — потенциальные сложности. Последнее казалось подозрительно тяжёлым ввиду несдержанного языка и вспыльчивости Цугэмии, но отступать было некуда. Ей придётся взаимодействовать с Хибари Кёей неизвестное количество времени, и будет лучше, если в процессе она останется живой и — очень желательно! — невредимой. Не говоря уже о том, как важна продуктивность в их — к сожалению! — совместном расследовании в деле Кикунаги и не просто важна, а крайне приоритетна и необходима. Уговорив вооружённую враждебность временно исчезнуть из её эмоций, Ран в качестве примера покладистости с неловкой дружелюбностью подвинула к Хибари вторую, не тронутую чашку и ополовиненный ею кувшин с холодным чаем:       — Рёкуча?       Небрежно потянувшись за предложенным, молодой человек вкрадчиво постановил очевидное, и его пугающе расслабленный баритон встревожил орды мурашек по спине Цугэмии, точно те безуспешно пытались покинуть тонущий корабль:       — Что конкретно тебе непонятно… — неторопливо наливая чай и так же неспешно отпивая его, Кёя восстановил острый зрительный контакт с девчонкой. — …в запрете тратить время зря?       Вспыхнувшая до корней волос девушка вовремя прикусила язык и сдержала просившееся наружу оскорбление. Медленно выдохнув, Ран с достоинством парировала:       — Состояние здоровья всегда в приоритете, — она намеренно поправила скользнувшую на лицо прядку левой перебинтованной рукой, будучи бескомпромиссно уверенной, что эта травма — абсолютно вина только Хибари, а ей пришлось работать с тем, что было. Пусть хорошенько посмотрит, к чему его упрямство привело! — Ничего не поделать, если это занимает время.       Вслед за этим заявлением неприязнь к зазнавшемуся мерзавцу начала подначивать школьницу озвучить невероятно соблазнительный вывод, в коем лишившийся пламени Хибари Кёя находился на попечении её, Цугэмии Ран, а вовсе не наоборот, что бы тот ни мнил о себе, и значит, её бодрое физическое состояние — их общая забота… Однако, как бы ни было тяжело, Цугэмия подавила рвавшуюся наружу пылкую декларацию и искренне восхитилась мощностью собственной силы воли, точно та обновилась на несколько шагов вперёд в будущее к изумлению своей же хозяйки, не считавшей подобное возможным.       Помимо приятных достижений Ран, разумеется, была вынуждена признать, что никогда не думала, что этот день наступит, но… Пришла пора скопировать безупречную гостеприимность Цугэмии Раму и применить навыки, за коими дочь всегда лишь пренебрежительно наблюдала, в сочетании с поразительным лицемерием, каким пользовалась её мать в отношении неприятных гостей и тем не менее умудрялась очаровать тех без проблем. Не сомневаясь в выдающихся способностях матери дурить людям — может, Раму всё же досталось наследственное пламя Тумана и она скрытно, точечно применяет его осознанно или нет?.. — голову, младшая Цугэмия прекрасно знала, что ей они не передались, но повторить шаблонное поведение Раму не казалось девушке сложным. Ведь стоящая перед ней глобальная задача, без преувеличений влиявшая на всю дальнейшую жизнь Ран, стоила этих усилий и требовала гораздо больше. В очередной раз тяжко вздохнув, бывшая судья мельком подумала, что уж Кикунага Масаэ бы даже не пустила на порог мерзких личностей и персональных врагов и не стала бы расписываться перед ними ни в каких коммуникативных реверансах, и почувствовала болезненный укол реальности. Мало того, что Кикунага устроила не свойственный ей бардак, которому ни конца ни края, да ещё сама Цугэмия проиграла тёте в уроках этикета, не начав соревноваться: Хибари Кёя уже был внутри её дома, а воспрепятствовать сему она не смогла бы ни при одном раскладе да и вообще не пыталась.       Хуже было лишь сотрудничество с ним… предстоящее и неизбежное. Что предприняла бы мать?       — В любом случае… — деловито продолжила Ран, наблюдая, как её незваный гость неспешно расправляется с запасом холодного чая до конца и одновременно не спускает с неё суженного взора. — …как насчёт обеда? — и прежде, чем молодой человек успел резко отказаться, практично разложила в аккуратном порядке здравые аргументы: — И силы, и здоровье — это важно, да и неизвестно, когда в следующий раз будет возможность поесть. Уже всё готово, так что тратить время на приготовление тоже не надо.       Эгоистичные причины, побуждавшие Цугэмию желать утолить разыгравшийся голод, озвучивать она не стала: утром из-за нервозности перед поединками девушка осталась без завтрака, поскольку зашкаливавшее волнение вызывало физическую дурноту и не способствовало приёму пищи, а сейчас открытый холодильник обнаружил в себе соблазнительные остатки её любимого ирландского рагу и заодно напомнил, что Ран ко всему прочему пропустила и вчерашний ужин из-за тех же тревоги и беспокойств — и у родителей, и у Масаэ, куда непослушная племянница сбежала, будучи уверенной, что тётя покинула Намимори по делам Ризольверы. Ради сей несчастливой комбинации факторов школьница была великодушно готова предложить злейшему недругу безвозмездные услуги в качестве гостеприимной хозяйки и радушно разделить с ним обед. И она надеялась, что вредный негодяй сам не откажется от неплохой, разумной идеи или хотя бы не воспрепятствует ей до того, как начнёт петь заунывные трели предательский живот Цугэмии, который уже неприятно стягивало.       Одним только взглядом обессиливавший наглую пигалицу Хибари Кёя скрестил руки на груди и с удобством опёрся на кухонную тумбу позади него. С удивительным терпением ожидавшей ответ девушке почудилось, будто в гостях здесь находится она, а не он, но абсурдная мысль была с позором изгнана из головы Ран без лишних колебаний. Однако продолжавший подозревать девчонку в пособничестве преступнице лидер Дисциплинарного комитета не спешил высказываться, сверля ту не обещавшим ничего хорошего взором и оценивая, действительно ли ушлая нахалка просто тратит время на душ и теперь еду исключительно из корыстных, общечеловеческих побуждений или же тянет это время всеми доступными ей способами? Разве — если вдруг она невиновна — не в её интересах скорее найти криминальную родственницу и доказать собственную непричастность? Почему она придумывает один за другим поводы отложить поиски информации и само расследование? Ещё и к тому же столь незначительные и простые? Или ей всего лишь не хочется приступать к делу, ведь оно непременно подтвердит преступные намерения её определённо кумира? Другие выводы из манеры общения тёти с племянницей и из реакций самой племянницы нельзя было бы сделать даже с натяжкой и фантазией. Или это вовсе не совпадение, что ролевой моделью для дерзкой малявки оказалась злоумышленница? Судя по всему — закономерность.       Спонтанно поняв, что перекладывать на неудобного гостя решение о перекусе — чревато неблагоприятными для неё последствиями отказа и что Раму бы не давала никому столько воли распоряжаться в её доме, Цугэмия торопливо скользнула к холодильнику с целью достать соблазнявшее её рагу и, оставив стеклянный контейнер на островной столешнице, уверенно приблизилась к занимаемой Хибари стороне. С беспокойством и осторожностью бросив на юношу короткий взгляд, она потянулась к сливавшейся с цветом поверхности рисоварке и открыла крышку. Из-под неё тут же вырвался полупрозрачный, белый клуб горячего пара, обнаруживая под собой свежеприготовленный рис. Практически не спавшая из-за тревог и волнений Ран завтрак себе сделать смогла, но оказалась не в состоянии притронуться к нему, и теперь удивлялась удобному совпадению: остатков рагу едва ли хватит на одну порцию, и наличие дополнительного, готового варианта было ей на руку. На секунду школьница пришла в ужас от мысли, утверждавшей, что вредный гость-негодяй изберёт именно то, на что нацелилась она, но постаралась взять себя в руки.       — Рис… — Цугэмия небрежно махнула на контейнер, занимавший её внимание и пробуждавший болезненное чувство голода сильнее. — …или тушёное мясо. Традиционное блюдо, которое ученик тётушки приготовил.       Услышавший нечто, требовавшее проверки, Кёя перевёл взгляд с рисоварки на стоявшую совсем близко девушку и поймал её ответный взор без права на свободу, заметив, что сразу же после установления зрительного контакта Ран настороженно съёжилась и нахмурилась. Скрывает что-то? Просто испугалась? Некомфортно, значит?..       — Ученик? — прохладно переспросил молодой человек, преследуя несколько целей. Во-первых, было бы приятно получить подтверждение его догадке, что в дом наведывается прислуга и наводит порядок даже в комнате хаотичной, дерзкой пигалицы, а во-вторых, если здесь находится или должен находиться некто приближённый к главной преступнице сегодняшнего дня, то с легкомысленной девчонкой предстоял совершенно иной разговор. Не подозревавшая о мыслях парня Цугэмия спокойно выдала:       — Да. Тётушка терпеть не может посторонних в доме, никого не пускает, — необходимость смотреть в чёрнейшие омуты и сохранять хладнокровие казалась изощрённой ментальной пыткой для девушки, мистическим образом не способной разорвать невербальную связь взглядов хоть на миг. — Поэтому… так как у неё есть ученик, то в обмен на тренировки уборка, готовка… — Цугэмия не глядя постучала по контейнеру с рагу пальцем, но сей жест не вызволил её из-под гнёта взора Хибари, ибо тот не повёлся и разрывать взгляды не стал. — …это его домашние обязанности, — не желая создавать превратное впечатление и принижать собственные обязанности, она поспешно добавила: — Ну, я тоже как ученица тётушки должна заниматься домашними делами, но в основном Ро… — не считавшая нужным вмешивать лишние имена школьница быстро поправилась и легонько кивнула в сторону рагу: — …в основном он всё делает.       Убеждённый, что не состыковка аккуратности личного пространства Цугэмии и её взбалмошного, непостоянного, дерзкого характера должна иметь гораздо более логичное объяснение и заключаться вовсе не в иррациональном противоречии, коих в жизни немало, и недовольный, что его суждения продолжают натыкаться на тупики, Кёя медленно прищурился, заодно вынуждая девчонку в очередной раз слабо вздрогнуть. Впрочем, важнее было довести допрос про загадочного ученика-прислугу, явно бывавшем в доме регулярно, если вообще не жившем тут. И что за глупая наивность у девчонки: даже не сообразит самостоятельно, что если её — якобы — предала родная тётя, то и послушник сей тёти может быть врагом? Или же здесь обитает целая сформированная шайка криминальных элементов, включая непосредственно несовершеннолетнюю пигалицу? В таком случае уровень осведомлённости мелкой выскочки менял курс дела в довольно радикальных, разнообразных направлениях.       — И где же он сейчас? — вкрадчиво осведомился Хибари, пристально изучая школьницу, крепко привязанную к нему взглядом, но всё равно умудрившуюся прикрыть рисоварку, чтобы её нежное содержимое не стыло зазря. Выходило, что в ушлой голове нарушительницы могли вертеться ещё некие мысли несмотря на то, что она под прицелом взора лидера Дисциплинарного комитета. Неужели притворяется перед ним, изображая испуги и дискомфорт?..       Однако вместо конкретного ответа Цугэмия неопределённо повела плечом и задумчиво отозвалась:       — Понятия не имею, но, наверное… — сделав паузу, девушка отсекла несколько совсем уж неподходящих вариантов. — …где-то по делам Ризольверы отправлен в командировку.       Говорить, что она почти уверена, что объект диалога пребывает где-то недалеко от Намимори и что при необходимости она может связаться с ним, Ран не стала: если тот и находится близко, Реборн запретил вовлекать посторонних, и как бы бывшей судье ни хотелось доказать невиновность хотя бы одного члена своей семьи без всяких сомнений, перечить Аркобалено желание не возникало. Или этот самомнительный индюк в лице Хибари Кёи подозревает всех подряд в пособничестве Кикунаге? Может, и её приплёл в сообщники?! Тяжело ему, наверное, живётся с неподъёмным чувством собственного величия и паранойей в качестве бонуса?.. Кругом враги!.. Или хуже — травоядные. Бедняжечка!       — Мо-о-о… — пробурчала Цугэмия, хмуря брови. — Если не голодный, то и ладно, — она нетерпеливо схватила контейнер с рагу, открывая крышку и направляясь к микроволновой печи. — А вот я голодная и пойду поем, — демонстративно отвернувшись спиной к наглому гостю, девушка поставила блюдо разогреваться и услышала смешок:       — Так сразу и сказала бы.       Резко обернувшаяся к негодяю Ран полоснула юношу самым злым из всех её взглядов, но бессмертный мерзавец, к её вящему сожалению, остался невредим и, лениво растягивая фразу, капнул саркастичным ядом отборного качества:       — Раз уж твоё состояние… аж настолько приоритетное.       Вспыхнувшая до кончиков волос школьница потеряла на секунду дар речи и ощутила, как сбилось дыхание, перед глазами на миг помутнело, а сердце пропустило ряд ударов. Он… мысли её прочитал недавние насчёт истинных ролей попечительства или она вслух сказала тогда, не понимая этого?! Не может же его реплика столь удачно попадать в…       — Именно, — глухо пробормотала Цугэмия, сдерживаясь, потому что не решилась уточнять, что непредсказуемый монстр вроде сего адепта дисциплины мог иметь в виду и какими жуткими талантами обладает. К её ужасу, дар телепатии не казался фантастическим и невозможным, если речь шла о Хибари Кёе, и даже легко объяснялся постоянным, физически тяжёлым для жертвы зрительным контактом, который лидер Дисциплинарного комитета устанавливал немедля и властно, лишая права на личную волю, и который ощущался ментально истощающим, будто беспринципный мерзавец высасывал всё подряд — и чувства, и мысли, и желания, и страхи — подчистую. Неудивительно, что столько людей верит в пришельцев с других планет, мифологических созданий, божественных сущностей и прочие сверхъестественные аномалии: надо же как-то попытаться постигнуть и рационально понять, почему такие, как Хибари Кёя, свободно разгуливают по земле и способны на невообразимые для простых землян вещи. Непоколебимый скептик Цугэмия Ран воспринимала молодого человека как персональную атаку на собственные рациональные убеждения: как можно совместить в одной здравомыслящей голове знание, что чудовищ не бывает, с фактом, что она непосредственно знакома с их представителем, а может, и вовсе предводителем? Отвлёкшись от основного рассуждения, девушка вдруг похолодела, не понимая, что хуже: единственная на Земле ходячая аномалия в лице Хибари или неизвестное количество ему подобных где угодно? Как-то… как-то же сей уникум был порождён, значит, вполне вероятно, как-то же они… размножаются, то есть наверняка исключительно с себе подобными…       Громко пискнувшая за спиной микроволновка заставила глубоко задумавшуюся Цугэмию, не прерывавшую зрительную связь с вальяжно ухмылявшимся Кёей, нервно испугаться и трусливо подскочить на месте. Торопливо забирая разогретый обед, школьница едва ли не уронила его, внезапно осознав, что если первоначальная мысль о телепатических способностях Хибари была верной, то ряд её воспоследовавших размышлений…       «Это бред всё! Не читает он мысли! Никто не читает!» — разозлилась Ран, подстрекаемая подкожным страхом ошибаться. Совсем не вовремя вспомнившееся ей надменное распределение Хибари всего человечества на травоядных и хищников отнюдь не помогло успокоиться и лишь накалило иррациональный переполох. Развернувшись к объекту своего внимания, она обнаружила, что он не спускал с неё насмешливый взгляд и встретил им, будто жертва добровольно вернулась в его сети — как к себе домой. Прищурившись, мрачная Цугэмия — намеренно не спуская глаз с Кёи — пообещала себе: «Однажды… я найду твою слабость и уничтожу тебя. Ты всё равно, как бы то ни было, просто человек, и у тебя должны быть слабости. Даже если сейчас нет, потом появятся!» Закономерно не увидев ни капли реакции у Хибари, она незаметно выдохнула, убедившись, что подозревать юношу в телепатии — глупейшее занятие, и отругала себя, что вообще поддалась на «аргументы» этой бессмысленной чуши и даже почти поверила в неё на целую минуту или две.       — Я быстро, — сообщила девушка и быстро ускользнула из кухни в комнату рядом, служившую столовой.       Убедившись, что за ней не последовали, но с неудовольствием обнаружив, что сердце участвует в несанкционированной, подначиваемой нервами бешеной скачке и мешает собраться с духом, Ран на подкашивавшихся ногах подошла к столу и тяжело опустилась на стул. Прислушивавшаяся к глухим звукам на кухне девушка скоро сделала вывод, что незваный гость чем-то если и занят, то не стремится присоединиться к ней. Несколько раз выдохнув с облегчением, она жадно приступила к трапезе, радуясь, что снова осталась одна на лишние пять минут, и переживая, что нельзя затягивать и оставлять чёрноокое бедствие на воле без присмотра надолго.       …Вернувшись во временное логово врага с предательским замиранием сердечной мышцы, Цугэмия обнаружила, что данный враг комфортно разместился за островной столешницей на одном из высоких стульев, обычно спрятанных под ней, и неторопливо угощался скромным обедом. Отметив, что юноша нашёл для риса чашу, палочки и маленький поднос с весьма скудным выбором основных соусов, школьница успокоилась и даже расслабилась, однако пребывать в благом состоянии длительно ей не довелось. Что она за хозяйка такая, если её сколько угодно незваные гости самостоятельно распоряжаются на её же кухне? Не говоря уже о том… переживавшее сверхъестественные прыжки и кульбиты сердце Ран ёкнуло, потому что бывшая судья внезапно вспомнила об откровении, пришедшем к ней в судьбоносную встречу с Хибари во вторник: тогда она вдруг осознала, что несносный мальчишка с явным замашками хулигана и головореза принципиально следит за дисциплиной в Намимори из-за предположительно бедного происхождения, почти без шероховатостей доказуемого — по святой убеждённости Цугэмии — ношением исключительно школьной формы… как и сейчас.       Жалость под руку с виной приступили к методичному линчеванию собственной владелицы, подливая масло в огонь нехорошими утверждениями: ей и не стоило покидать Хибари, который наверняка впервые в настолько большом доме очутился, и надо было бы отдать ему более питательное рагу, ведь ему негде и не на что рассчитывать соприкоснуться с разнообразием заграничной кухни… Нерешительно замершая на пороге Ран растерянно поймала безразличный, но по-прежнему тяжёлый — точно налитый расплавленным ядовитым свинцом — взгляд Кёи и не сразу сориентировалась, беспомощно наблюдая, как молодой человек степенно расправляется с едой, развлечения ради сверля взором вернувшуюся девушку. Поскольку лидер Дисциплинарного комитета сидел, отвернувшись от окна, разливавшееся оттуда солнечное сияние не попадало на флегматичную физиономию юноши, без шанса на выживание разбиваясь о его спину, и поощряло игру угрожающих теней на лице Хибари, словно покинувшей реальность Цугэмии не хватало чувства и так постоянно исходившей от недруга опасности, тонко отравлявшей атмосферу, всегда следовавшую за Кёей.       Вынудив себя успокоиться и максимально отстраниться от взывавшей к эмоциям хозяйки картинки о бедном-несчастном Хибари, Ран с деланой уверенностью обошла островную столешницу, проклиная тот момент, что Кёя соизволил устроиться рядом с посудомойкой, и открыла полезнейший кухонный девайс. Однако едва успела она занести руку со стеклянным контейнером от рагу над машинкой, рядом прозвучало задумчивое:       — Слабости…       Мгновенно раздавшийся следом грохот был не сразу распознан пришедшей в священный ужас Цугэмией, которая без колебания поверила, что это звук её взорвавшегося от неожиданности и нервов сердца. И лишь затравленно посмотрев в глаза повернувшегося к ней Хибари, она начала смутно понимать, что оглушивший её дребезг был создан грохнувшимся на металлическую решётку контейнером, чей вес был многократно увеличен из-за стекла и который только что выскользнул из её внезапно онемевших пальцев.       — Ара, — хрипло выдала Ран, — уронила, — и дрожащей рукой принялась поправлять положение ёмкости, надеясь, что она вдобавок ослышалась и что выбранное Хибари слово — совпадение…       Расценив, что девчонка выпустила пустую тару из рук по очевидной причине несомненной слабости оных, Кёя как ни в чём не бывало продолжил:       — Какие у твоей родственницы… по твоему мнению слабости? — искоса наблюдая за мельтешившей возле посудомойки пигалицей, решившей сложить в ту и кружки, и всё, что попадалось ей на пути, Хибари неспешно расправлялся с остатками риса. Наверное, в том, что тот был идеально сварен, не было ни единого повода для удивления, поскольку приготовление было поручено девайсу, специально созданному для сих процедур и происходившему из более продвинутого, дорогого сегмента, но убеждённый, что малявка умудряется испортить всё, чего касается, юноша не сомневался, что что-то не сходится, если готовила она. Впрочем, больше было некому, судя по всему, и не сходилось ровно также, как аккуратный порядок в комнате мелкой разрушительницы моральных порядков.       — Са-а… — выдохнула Цугэмия наконец-то, закончив с заполнением машинки, но не торопясь запускать её. Как она умудрилась на секунду поверить, что въедливый Хибари-таки читает её мысли?! Позор! — А ведь я всегда думала… что никаких… — мрачная девушка дождалась, пока её гость завершит трапезу, и протянула руки получить всю использованную им посуду, кою молодой человек собрал и передал ей без особой спешки. — …но очевидно, что есть какие-то, — расстроенно произнесла Ран. Не могла же Кикунага сойти с ума, не имея никакой на то причины?.. Многие аргументы в пользу сумасшедших действий произрастают из как раз-таки самых уязвимых мест человека, и школьница хладнокровно возвращала себя к мысли, что слабости есть у всякого — даже Хибари Кёя находился под вопросом!.. — и что любимая, всемогущая тётушка, ставшая для неё примером для подражания, вряд ли уцелела по жизни от них. Кто знает, какими они были и куда могли завести безупречную в глазах племянницы Масаэ?       Зорко проследившему за реакциями девчонки и её ответом Хибари пришлось признать, что извлечь из слов хитрой пигалицы сколь угодно подходящее доказательство, что она заодно со старшей родственницей, не вышло. Тем не менее визуально заметная и явно не наигранная грусть его пленницы, даже приглушившая дерзкие огоньки во взгляде Ран, не осталась без внимания наблюдательного юноши. Всегда был шанс, что ушлую, но малолетнюю, а значит, всё ещё наивную преступницу провели, использовав до неизвестной пока степени или просто обманув, когда проворачивались настоящие криминальные действия. На данный момент лёгкая проверка не возымела никакого эффекта и оставила лидера Дисциплинарного комитета в изначальной точке. Что не могло не начать раздражать.       Включив посудомойку, Цугэмия подняла на по-прежнему сидевшего на барном стуле Хибари глаза и ровным голосом сообщила:       — Кабинет тёти на втором этаже, я думаю начать оттуда, — и не добавляя излишних комментариев, отправилась на выход из кухни, молчаливо предложив незваному гостю пройти за ней.       Неслышно двинувшись за Ран, лидер Дисциплинарного комитета держался на незначительной дистанции исключительно в целях не потерять её из виду, но ненадолго замер у подножия лестницы: бездумно взлетевшая по ней пигалица опять безответственно отвлекла молодого человека короткими, фривольно взвихривавшимися оборками своего одеяния, чьё бесконечное движение буквально угрожало девчонке демонстрацией всего, что было скрыто под крупными рюшами, и не исполнило диверсий до сих пор воистину лишь благодаря эфемерной удаче. Лишь когда Цугэмия очутилась на втором этаже, недовольный её легкомысленным поведением Хибари тоже быстро преодолел ступени, чувствуя, как в крови продолжает медленно закипать фрустрация, подначиваемая столькими импульсами сразу: оторвать собственный взор от танцевавших перед ним впереди красно-белых складок, точно беспочвенно заигрывавших с любым, кто посмотрит, ему оказалось не просто, даже когда он вышагивал за девушкой в домашний офис её родственницы.       Не подозревавшая о мысленных трудностях заклятого недруга Ран приблизилась к кабинету тёти и, пресекая замешательство в разрозненных чувствах, открыла дверь, решительно проходя внутрь и оглядываясь на зашедшего следом Кёю. Молодой человек мельком осмотрел вполне стандартное для подобных целей помещение, мало чем отличавшееся от его собственного офиса Дисциплинарного комитета в обоих школах. На противоположной входу стене — огромное окно, служившее заодно выходом на балкон и прикрытое лёгкими, золотисто-бежевыми шторами, пропускавшими солнечный свет и мягко осаждавшими его, чтобы глазу было приятно и не слишком ярко. Перед окном — массивный деревянный, украшенный резьбой рабочий стол, чья поверхность удивляла прибранностью и фактически пустотой: закрытый ноутбук, бумажный настольный календарь и аккуратные механические часы рядом с ним, небольшой поднос с парой ручек и листками для заметок были единственными предметами и только подчёркивали обширную, неиспользуемую территорию. За столом высилось мощное компьютерное кресло, повёрнутое так, точно сидевший в нём человек недавно вышел и не развернул обратно за собой. Расположенные перпендикулярно столу тёмно-красный диван и три кресла напротив софы привычно дополнялись невысоким журнальным столиком, выполненным из чёрного, матового материала, не поддающегося опознаванию. Правая стена комнаты была занята шкафами от пола до потолка: примерно две трети были отданы под книжные полки, вплотную забитые ими же, а оставшаяся нижняя принадлежала ящичкам всех размеров. Левая стена контрастно сияла белизной, будучи занятой несколькими деревянными — в тон рабочему столу и шкафам — длинными, узкими полками, которые в свою очередь демонстрировали разного рода шкатулки, декоративные фигурки и прочие элементы, расставленные на приблизительно одинаковом, но значительном расстоянии друг от друга, что оставляло немало бесполезного пространства между ними. На первый взгляд вещи не имели между собой ничего общего и казались странной коллекцией случайных безделушек. Поскольку Хибари не встретились в изученных частях дома подобные глупости в принципе, обнаружение их здесь в таком количестве производило впечатление внезапного засилья оных.       — У тётушки тут припрятаны тайники, — кивком головы указала на мелочёвку Цугэмия, поймав вопросительный, скептический взор Кёи. — Она терпеть не может эти побрякушки, но использует как тайники и как ключ доступа к её сейфу. Я знаю, что он должен быть где-то здесь и что она спрятала его при помощи пламени Тумана и этих штучек, — не реагировавший на объяснение девушки Хибари нервировал Ран чуть больше, чем она готова была признавать, и она попыталась стряхнуть напряжение другими подробностями: — Однажды я в детстве случайно открыла одну такую фигурку, но она была пуста, — школьница умышленно умолчала, что процесс открывания она подсмотрела за тётей и смогла разобраться с механизмом лишь благодаря этой хитрости и что тётушка узнала о проступке племянницы в тот же день, прочитала лекцию о неприкосновенности чужих вещей и изменила схему блокировки, а провинившейся Цугэмии — лекция совершенно не подействовала на нахального, эгоцентричного ребёнка — ни разу больше не удалось единолично раскусить трюки Кикунаги по сохранению секретов. Как бы то ни было, пессимистично настроенная Ран не питала особых надежд, что ей под силу открыть тайники тёти сейчас или что лишённый пламени Кёя тем более сможет разгадать комбинацию и найти сейф, про который бывшая судья не была в праве утверждать, что он точно существует или находится непременно в кабинете Масаэ. Или что это вообще нечто, что выполняет функции сейфа. Мало ли, что Кикунага сочла нужным скрывать столь запутанной схемой. — Больше у меня не получалось, — спохватилась отвлёкшаяся на печальные раздумья и воспоминания Цугэмия. — Но, возможно, если мы разберёмся с этим, то это поможет отыскать тётю или прольёт свет… как-то, — она пожала плечами, не уверенная, что их ждёт хоть мало-мальски значимый успех, и неловко дрогнувшим голосом спросила: — Можешь помочь?       Наблюдая, как Кёя равнодушно проводит пристальным взором по безделушкам на полках, девушка прикусила язык и не дала ядовитому «Ты же тут самый умный, нэ?» слететь с кончика в последний момент. Не хватало ещё спровоцировать хулигана делать хулиганские выходки — ей это совсем не на руку. Пусть занимается головоломками Масаэ, результативность чего была крайне спорной, пока она возьмётся за дела поважнее.       Искоса бросив нечитаемый прищур на девчонку, Хибари кивнул и ступил к полкам, вдумчиво осматривая картину в целом и каждую вещь в отдельности, но не торопясь прикасаться к чему-либо: поначалу визуальный поиск паттернов, общих штрихов и следов частого использования ни к чему не привёл. Однако как сложна может быть система у криминальной родственницы ушлой, но глупой девчонки?.. Смехотворно детская задачка, кою он решит в пару счётов…       Убедившись, что молчаливый недруг отвернулся от неё и действительно занялся декодированием секретного шифра Кикунаги, Цугэмия отошла к шкафам у противоположной стены с гораздо более конкретной целью, чем выполнял Кёя: найти примитивный, стандартный для подобной мебели тайник — или тайники — внутри ящиков и среди книг. Она точно знала, что он есть, но также ей было известно, что Кикунага создала самовоспроизводившуюся иллюзию, переносившую хранилище случайным образом по всему шкафу несколько раз в сутки, а значит, придётся просмотреть буквально всё.       Решивший изучать каждую безделицу вплотную Хибари счёл уместным начать с верхних полок: самая верхняя из них находилась значительно выше его головы и была практически пуста, так как на ней стояла лишь одна — и очень крупная — белая шахматная фигурка королевы и чёрная вельветовая коробка. Та была очень крупной для узкой декоративной полки и, едва умещаясь, почивала на боку. Не оставалось сомнений, что шаткое положение оной при даже слабом землетрясении сослужило бы плохую службу и отправило бы ту на пол немедленно. Значило ли, что её тут быть не должно или что ею часто или недавно пользовались?.. Заинтересовавшись, юноша потянулся за вещицей обеими руками, считая, что крышка плотно прилегает к туловищу коробки со всех сторон, однако стоило ему накренить оказавшийся шкатулкой ларчик, как…       Державшаяся на тонкой ленте крышка распахнулась из-за наклона, продемонстрировав молодому человеку три круглых лунки — две пустые, а третья… Из неё выскользнул нежно-розовый шар, покрытый шероховатостями и пиками точно самодельная бомбочка — Хибари Кёя прекрасно знал, что это. И поскольку мгновение заняло едва ли секунду, понимал, что отреагировать не успеет.       «Чи…»       Упавшая на лидера Дисциплинарного комитета компактная машина времени взорвалась перед его лицом розовым дымом, поглощая раздражённого парня, напоследок услышавшего в отдалении испуганный вскрик девчонки.       Вот ей достанется, когда он вернётся!