Место в его сердце

Утро понедельника начинается абсолютно одинаково каждую неделю. Сегодняшний день – не исключение. Я проснулся оттого, что по моему лицу нагло порхал игривый лучик восходящего солнца. Путаясь в рыжей чёлке, он ласково коснулся щеки и скользнул ко лбу, заставляя меня открыть глаза. Довольно милое пробуждение, конечно, но я не обратил никакого внимания на романтичность момента. Только в который раз подумал, что это ужасно, когда ты не можешь спать с закрытыми шторами, а окна твоей спальни выходят на восточную сторону. Кошмар. Грёбаное солнце, могло бы и попозже встать! С такими мыслями я наморщил нос, снова закрыл глаза и повернулся на другой бок, натянув одеяло на голову, намереваясь досмотреть крайне интересный сон. Но, конечно же, Закон Всемирного Свинства, в отличие от меня, простого смертного, не спит, и даже ни минуты не дремлет. Стоило мне снова расслабиться в ласковых объятиях Морфея, на тумбочке у изголовья кровати заорал будильник. Я сжал в кулаке уголок подушки и попытался забиться глубже под одеяло. Несмотря на все мои попытки скрыться от слишком громкого для моего сонного мозга звука, кусок пластика продолжал надрываться с таким упорством, что я бы ему даже позавидовал (чтобы я просыпался утром понедельника с таким энтузиазмом!), находясь в иной ситуации, но только не сейчас. Секунд тридцать я неподвижно лежал, стараясь игнорировать звон, но это было выше моих сил. — И тебе доброе утро, козёл бессердечный! – Вяло кивнул я мобильнику, дотягиваясь рукой до заветной кнопочки и, наконец, прерывая надоевшую трель. – Никакого понятия о сочувствии… Я со стоном сполз с кровати и привычно бросил взгляд на часы. Три минуты седьмого. Как обычно. Совершив над собой титаническое усилие, я всё же с сожалением отказался от идеи плюнуть на всё и снова завалиться в постель, и принялся лениво натягивать футболку и бриджи. Небо снова было ясным, за исключением нескольких пушистых облачков. Проверив, не забыл ли плеер, я потянулся, поправил наушники и, взяв со стола ключи, покинул квартиру. Пока я трусцой бежал по аллеям, то и дело ловил себя на мысли, что ищу взглядом того парня, Коки. Но его не было, и мне оставалось только улыбаться и кивать на бегу своим знакомым, как я делал это каждое утро уже не один месяц, и невольно подстраиваться под ритм звучавшей музыки. Знакомую светлую макушку вдруг я заметил минут через пять. Коки стоял посреди дороги и, задрав голову, разглядывал небо. Причём так внимательно, словно видел его впервые в жизни. На нём был всё тот же чёрно-белый спортивный костюм и белоснежные кроссовки. Первые лучи солнца переливались в высветленных волосах серебристыми искрами, и я невольно замер на несколько секунд, молча разглядывая парня, и лишь потом подошёл ближе и коснулся его плеча, стараясь не напугать внезапным появлением. — Коки, — позвал я. – Доброе утро! Он повернул голову и улыбнулся, как обычно, своей озорной, до невозможности милой улыбкой. Я внезапно подумал, что у меня есть один знакомый, который мог бы с ним потягаться в трогательности и искренности своей улыбки. Правда, у него она была немного другая – более широкая и открытая, не было в ней той игривости или озорства, как у Коки. Зато у него были очаровательные ямочки на щеках, с которых так умилялись все окружающие. Да и вообще, пожалуй, нельзя было сравнивать таких разных людей. — О чём думаешь, Койю-кун? – Коки снова склонил голову набок, с интересом глядя на меня большими карими глазами, и внезапно хитро прищурился: — О девушке? — А? Что? – Растерялся я. Подобные вопросы мне не задавали, и он застал меня врасплох. – С чего это ты взял? — Неужели у Койю-куна нет девушки? – По-своему истолковал мою реакцию блондин. В его глазах заплясали весёлые черти. Я невольно отступил на шаг и отвернулся. Мысли о приятелях исчезли из головы, стоило только этому парню задать вопрос про девушку. Он попал в точку: у меня действительно нет девушки, и за всю жизнь была только одна, первая и последняя. Лет пять назад, наверное. — Койю-кун? – Коки положил мне руку на плечо и с беспокойством попытался заглянуть мне в глаза. – Я что-то не то сказал? — Нет, — я поднял на него взгляд. – У меня нет девушки. Очень давно не было. Последнюю я бросил сам, мне было… лет двенадцать. — Но как же ты?.. – Опешил мой приятель. Он так и не смог закончить вопрос, но по стыдливому румянцу на его щеках я прекрасно понял, что он пытался сказать. — Никак. Извини, Коки-кун, мне пора, а то не успею позавтракать, — торопливо попрощался я и, резко развернувшись, бросился прочь. Захлопнув за собой дверь квартиры, я швырнул ключи на стол и в ярости пнул ногой первый подвернувшийся стул, с грохотом повалив его на пол кухни. Сам того не ведая, Коки затронул своим вопросом больную для меня тему. Все мои приятели знали, что разговор о моей личной жизни – это табу, но откуда было об этом знать парню, с которым я виделся три раза в жизни? Естественно, если он нормальный парень, то он поинтересовался, есть ли у меня девушка… может быть, он хотел похвастаться своей барышней? Да, скорее всего. Наверняка у Коки замечательная девушка, ведь он такой добрый. Должно быть, одноклассницы от него без ума, подумал я, усилием воли подавив в себе злость и привычным движением включив чайник. Я однажды пообещал себе никогда не влюбляться, окончательно разочаровавшись в своём последнем любовнике. Наверное, это глупо, но я был влюблён в него как полнейший идиот. Он разлюбил меня после недели свиданий, но не стал мне врать и осторожно сказал, тщательно подбирая слова, что уже не чувствует былого влечения ко мне. Мы сидели в гостиной в доме его родителей. Услышав его признание, я молча поднялся из кресла и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Без истерик и слёз. Пожалуй, в моей жизни это была первая и последняя настоящая любовь. Больше мне никто не нравился, да и обещание, данное самому себе, когда я стоял, прислонившись спиной к двери его дома, и глотал слёзы… Всё это звучит до ужаса пафосно и сентиментально, поэтому я никому не рассказывал этой истории. Только всегда тихо предупреждаю, чтобы на тему моей личной жизни при мне не заводили разговоров. Надо будет и Коки тоже сказать, иначе своим любопытством он доведёт меня до белой комнаты с мягкими стенами. А об истории этой знает только кот. Он, в отличие от людей, не задаёт идиотских вопросов. Поджарив себе омлет и заварив кружку чуя, я быстро позавтракал, оставил посуду в раковине и понёсся в душ. Время ещё оставалось, и я успел вдоволь понежиться под упругими струями горячей воды. Затем надел такую привычную, даже родную школьную форму, поправил галстук и, схватив заранее собранную сумку, побежал на занятия. Отстояв утреннюю «линейку» в толпе сверстников, я вместе со всеми тихо напевал себе под нос гимн школы. Обычно я этого не делал, но после горячего чая и не менее горячего душа моё настроение поднялось, так что сегодня можно сделать исключение. Правда, речь директора я, как обычно, пропустил мимо ушей. Если что-то важное, потом узнаю от старосты. Она у нас примерная девочка, всегда напоминает классу, если предстоит какое-то важное событие. Правда, обычно это были спортивные соревнования, а в них я не участвовал, физическая культура – определённо не моё. Иногда я писал сочинения на конкурсы, меня ценили за гуманитарный склад ума. Отчего-то большая часть учеников старших классов в моей школе оказалась либо склонна к точным наукам, либо вообще не имела понятия, с какой стороны подойти к учебнику по алгебре, чего уж говорить о литературе. В общем, все и каждый норовит у меня списать – это факт. И я, сохраняя репутацию «доброго мальчика для списывания», всякий раз покорно отдаю свою тетрадь. Всё равно всем преподавателям давно известно, что я у меня списывает сочинения едва ли не вся параллель. Так что своё заслуженное «отлично» за сочинения я получаю регулярно, а успехи всех этих оболтусов меня слабо волнуют. Стоило мне показаться в классе, как ко мне сразу подлетел хороший приятель. — Слышь, Такашима, здорова! — О, Таканори-кун, — я улыбнулся. – Доброе утро. Чего такой взъерошенный, случилось чего? — Как?! – Изумился Така. – Ты не знаешь?! Я, сопровождаемый активно жестикулирующим приятелем, прошёл к третьей парте первого ряда и спокойно опустился на своё место. — О чём же я не знаю? — К нам вроде новенькие придут сегодня, — к моей парте приблизился лучший друг Таканори, Судзуки Акира. – Аж несколько человек, прикинь. — Серьёзно? – Я вскинул бровь, медленно выкладывая на стол учебник геометрии, толстую тетрадь и ручку. – С чего бы? — Закрыли школу, ту, что в соседнем районе, — пояснил Таканори, присаживаясь на край моей парты. – Часть учеников перекочевала к нам. Среди них мой двоюродный брат, Шин. Но он на класс младше. И вместе с ним его друзья перевелись. Я прямо рад, что у Шина такая хорошая компания. Я только усмехнулся, задумчиво глядя в окно. Вот-вот должен был прозвучать сигнал к началу урока, и Таканори с Акирой, посмеиваясь, отошли к своим партам. Я вытянулся во весь свой немаленький для японца рост, тряхнул рыжими волосами и небрежно опёрся на парту, дожидаясь, пока войдёт учитель. Наконец, наш молодой классный руководитель и по совместительству учитель геометрии, Нагасава Нобору, вошёл в класс и, произнеся привычное «Доброе утро, прошу садиться», вновь отошёл к двери, словно приглашая кого-то в класс. Я невольно напрягся, любопытство настойчиво гнуло своё: какие же они, мои новые одноклассники? — Итак, сегодня в наш дружный класс пришли новые ученики, — уверенно начал Нагасава-сенсей, возвращаясь к доске. – Надеюсь, вы примете их хорошо, как умеют это… Пока сенсей расхваливал гостеприимство и дружелюбие нашего класса, я, прищурившись, внимательно разглядывал двух симпатичных парней, стоящих рядом с ним. Один из них, жгучий брюнет со спокойным равнодушным лицом, представился первым, едва дождавшись окончания речи учителя: — Доброе утро. Моё имя Широяма Юу, я… Парень говорил твёрдо, но негромко. При этом все его слышали, одноклассники притихли и с интересом рассматривали брюнета. Я тем временем перевёл взгляд на второго парня. Выше, чем первый, он обводил класс пристальным взглядом, но внезапно посмотрел мне прямо в глаза. Я забыл, как дышать, и мне даже с такого расстояния было видно, как расширились от изумления его глаза. Плавные черты лица, миндалевидные красивые глаза, немного смахивает на европейца. Несмотря на то, что он сменил причёску и цвет волос, да ещё и проколол уши… Я не мог его не узнать. Брюнет замолк, и заговорил второй парень. Пытаясь проглотить ком в горле, я напряжённо вслушивался в его голос сквозь шум в ушах. — Я рад оказаться в этом классе, моё имя, — выдохнул он и снова посмотрел прямо на меня, произнося громко и чётко: — Кенсин* Рёга. Я с силой сжал кулаки и опустил голову, скрывая лицо за копной рыжих волос. Почему именно в мой класс? Почему он? Это так несправедливо по отношению ко мне! Несколько лет старательно избегал любой мысли о нём, любого напоминания, и вдруг такое! Всю геометрию я просидел, вперив невидящий взгляд в электронные часы на стене. Сенсей, к счастью, не спрашивал меня, и я мучительно хотел исчезнуть из этого мира, чувствуя спиной пронзительный взгляд Рёги. По закону подлости его посадили за четвёртую парту первого ряда, то есть прямо за мной. Хочу исчезнуть. Просто внезапно стать вспышкой света, засияв, словно сверхновая, и раствориться в воздухе тысячей светящихся пылинок. Или превратиться в горстку пепла. Или, на худой конец, просто провалиться сквозь землю, извините, сквозь пол. И желательно сразу оказаться у себя дома. Потому что это выше моих сил. Как только прозвенел звонок с урока, я поднялся со стула и подошёл к парте, за которой сидел новенький брюнет. Как и всегда, пытаясь привлечь к себе внимание, я легонько коснулся пальцами его плеча. Брюнет сосредоточенно дописывал задачу, и я ждал около минуты, пока он наконец выпрямил спину и поднял на меня взгляд. Я даже растерялся сперва – вблизи его лицо показалось мне кукольным, слишком ненастоящим. И глаза – как два чёрных агата, бездонные, и кажется, что в этих омутах плещется тягучей смолой бесконечное холодное равнодушие ко всему миру. Брюнет выразительно изогнул бровь, и я встрепенулся. — Широяма Юу, верно? – С приветливой улыбкой уточнил я. — Именно. – Выражение его лица не изменилось, ни одна мышца не дрогнула. — Рад знакомству, моё имя Такашима Койю, — я коротко поклонился. — Взаимно, — кивнул он и тут же отвернулся к девушке, Кейко Мачи, которая немедленно затараторила что-то на счёт того, что она староста этого класса и Юу всегда может обратиться к ней за помощью, если пожелает. Брюнет только кивал, рассматривая Кейко-сан придирчивым взглядом, отчего девушка заливалась краской и то и дело нервно хихикала, прикрывая рот ладошкой. Я вернулся на своё место и со вздохом склонился над сумкой, ища нужную тетрадь. Внезапно на моё плечо ощутимо шлёпнулась чья-то сильная ладонь. Я напрягся и выпрямился, пытаясь скрыть панический страх перед тем, чьё лицо видел перед собой. Рёга пристально смотрел мне в глаза, и я заметил, что он без линз. Перестал носить? Карие глаза ему раньше не нравились, он всегда носил льдисто-серые линзы. Я так давно не видел настоящего цвета этих глаз. В выражении лица Рёги я прочёл вопрос, на который вовсе не собирался отвечать. Я дёрнул плечом, стряхивая его руку, и отвернулся, наградив его ледяным взглядом. Я его больше не люблю, почему он снова вмешивается в мою жизнь? _______________ *Я не имею понятия, каковы на самом деле имя и фамилия Рёга-сана. «Кенсин» — «сердце меча».