Жизнь — не такая, как у нас

Сэмми достаёт из холодильника вино, вместо бокалов обычные две кружки берёт, какая разница-то, свои же все? Отодвигает в сторону выдвижную дверь, главное, выходя, не выпустить Джинкса. — А у меня тут вино, — ставит принесённое на небольшой столик во дворе. — Можно мне тут присесть? — Конечно, — улыбается Алекс, забирая одну из кружек. — Не волнуйся, я твоей маме не скажу, — подмигивает. Вот только Сэм почему-то не смеётся, только сидит и вертит кружку в руках, как будто ладони греет. А потом поднимает грустный взгляд: — У меня нет мамы. — Прости… — только и может практически прошептать Алекс. — Да нет, она не умерла, — грустно улыбается Сэм. — То есть я не знаю. Я приёмная, и так и не узнаю, наверное, никогда, кто были мои настоящие родители… — Моя сестра не родная, родители её удочерили. Вот… — В самом деле? — в глазах Сэмми загорается интерес. — Да, ей было тринадцать, когда её мама и папа умерли, а мои родители дружили с ними чуть ли не с первого курса универа. Вот так моя сестра и попала к нам, а мне свалилась как снег на голову, уже девчонка-подросток, ага… Хотя мы с ней и до этого общались, конечно… — Да вы и сейчас с ней замечательно общаетесь — ну, насколько я знаю. Правда ж? — Да, но это сейчас, а сначала мы с Карой общего языка почему-то не нашли. Но через пару лет уже были не разлей вода. Да и сейчас тоже и живём недалеко друг от друга, так что-то и дело друг у друга ночуем и всё такое. И болтаем до утра ещё хуже, чем Руби с Кристой, а они будут завтра сонные, вот увидишь. — А это мило, на самом деле… У меня никогда ни сестёр, ни братьев не было… — А что та семья, которая тебя удочерила? — Ну, они, — Сэм выдыхает. — Дали мне пинка под задницу, когда Руби… — и замолкает. — Что? — Алекс подаётся вперёд. — Они что?! Сэм только пожимает плечами, и так ведь всё понятно. — Сэмми, это ужасно, — всё, что может сказать Алекс. Да, она и раньше знала, что Руби родилась слишком рано, но… Это действительно ужасно, так не должно быть. — Да, я вырастила Руби сама. И не жалею об этом, знаешь… — Блять… Это ужасно, Сэм. Но тогда ты вообще Железная мамочка, я тебе скажу. По губам Сэм пробегает неуверенная улыбка. — Знаешь, иногда я думаю, что просто должна доказать, особенно, блин, себе: я это могу. Могу вырастить ребёнка одна, и никакие отношения с кем-то мне нафиг для этого не нужны. Наверное, так, да? Но иногда думаю, что ни черта я не права в этом… — Ты хочешь защитить её, чему тут удивляться? — Это да, хочу. Ей уже тринадцать, а я всё равно боюсь оставлять её дома одну надолго… Алекс кивает, отпивает чуть-чуть вина из своей кружки. — Извини, что вывалила на тебя это всё. Я не должна была. — Не извиняйся, Сэм. И если нужно поговорить, просто найди меня, хорошо? — Ну, и ты тоже можешь мне пожаловаться, вот. — Я жаловаться не буду. — А, ну конечно, — улыбается Сэмми. — Ты же стоик у нас. Алекс задумчиво молчит, что теперь говорить-то, после такого вот откровения от всегда спокойной и немного отстранённой Сэм? И ведь понятно, первому встречному она бы этого всего не рассказала, чтобы услышать такое, нужно, чтобы человек тебе доверял. Да, именно так — и это хорошо ведь, да? Кара давно ещё говорила, что трудно найти такого человека, чтобы можно было спокойно открыть ему кусок своей жизни. Болезненный кусок, вроде вот этого. — Знаешь, я тоже должна тебе кое-что сказать, — негромко говорит Алекс. Сэм оборачивается, смотрит с интересом. — В общем, я лесбиянка, — выдыхает Алекс. — Не только по нашей с тобой «легенде», на самом деле тоже. Сэмми только кивает, ей как будто вообще всё равно. — Я просто подумала, тебе нужно об этом сказать до того, как мы уляжемся спать вместе, — неуверенно говорит Алекс. — То есть не уляжемся, я на диване буду или что там у тебя есть, — быстро поправляет себя. Сэмми заливается хохотом, Алекс машет рукой перед её носом, дескать, вернись на землю. — Я ничего такого не имела в виду… — Алекс, тут никакой проблемы нет. Мы обе взрослые, в конце-то концов. И кровать у меня тут такая, что целый полк можно спать уложить, так что не переживай. Или ты, в самом деле, хочешь спать именно на полу? — усмехается. — Да как-то не особо, — пожимает плечами Алекс. — Но всё равно странно это всё… — Про «странно» ты сама себе надумываешь, — Сэм смотрит на часы. — Вот ты как будто вообще никогда ночевать ни у кого не оставалась… Просто ночевать, спать. Алекс опускает взгляд на свои руки, смотрит на то самое «их» кольцо. Золотое, но ненастоящее на самом-то деле. — Я была помолвлена пару лет назад. — Подожди, что? В самом деле? — Сэмми выглядит удивлённой. Алекс кивает. — Но ты же мизантропка жуткая… И кто же оказался исключением? Оказалась? — Она действительно была исключением, — вздыхает Алекс. — Мэгги, её звали Мэгги, жаль, что ты её не видела. — Ты в самом деле любила её, — негромко говорит Сэм. — У тебя вон глаза сияют сейчас, при таком свете и то видно. — Ну, на самом деле это я её просила на мне жениться. Не она, а я. — Ты? И что же тебя подвигло? — Ну… Во-первых, только встретив её, я и поняла, что мне на самом деле нравятся девочки. У нас всё было очень быстро, почти как в той шутке про переезд на втором свидании. Вот только о будущем мы с ней не говорили никогда, а я хотела семью и даже детей, ну, хотя бы одного. А Мэгги — нет. Она не хотела. Но мы обе любили друг друга, правда. Но разошлись потом — без всяких скандалов, тихо и мирно. Вот как-то так… — Н-да, — Сэм опускает взгляд. — Это было тяжело, наверное? Алекс кивает и закусывает губу. Не надо было вываливать это всё, не надо… — В общем, мы обе с тобою повидали дерьмо, хоть и разное, да? — Ага, — смеётся Алекс. — Кстати, насчёт детей, ты будешь хорошей мамой, если будешь. Потому что Руби тебя обожает. — Ну, она милый ребёнок. Она замечательная. — Конечно, уж я-то об этом знаю.