Жизнь — не такая, как у нас

Сэмми сегодня держится к Алекс ближе, чем обычно, то и дело за руку её берёт, приобнимает, даже перебирает её волосы. А Алекс… Да она просто забывает, как дышать, и сердце колотится как бешеное. Женщина понимает: Сэм делает всё это намеренно. Да просто потому, что они обе ещё ни капли выпить не успели… Да и вообще на этой вечеринке как-то на удивление спокойно, странно даже. Столы накрыты на улице, каждый принёс свою домашнюю еду, глаза разбегаются — столько тут всего разного, подходи да угощайся. И принесенное Сэм и Алекс тоже нашло своих едоков — не зря же Сэмми вчера старалась. А вообще никакой толпы, все разбились на маленькие группки, общаются да смеются. И напитки довольно простенькие, зачем изыски-то? Впрочем, хорошего вина никто не отменял. Сэм выпивает немного больше обычного, и только она знает, зачем: чтобы наконец-то признаться Алекс в любви. Ну, или не в любви, но в том, что эта женщина ей нравится, и ничего тут уже и не попишешь. Для этого нужна смелость, а пьяному ж, как известно, море по колено. Алекс тоже как-то слишком налегает на хорошее вино, принесённое одной из соседок — нервничает потому что. Из-за странного поведения Сэм, раньше та спокойней была. И, главное, к Алекс так не льнула. Но пока обе женщины просто болтают ни о чём, рассказывают всякие смешные истории, а таких историй про Руби у Сэм вагон и маленькая тележка. Всё спокойно, но всё же Сэмми нервничает немного — и именно поэтому так заразительно смеётся, наверно? Какая-то девушка, лет двадцати, берёт гитару, и вот уже половина гостей танцует на не заставленной ничем лужайке. — Может, и нам потанцевать? — неожиданно даже для самой себя спрашивает Алекс, протягивая Сэм руку. Та улыбается до ушей, Алекс от этого смелеет. Встаёт: — Идёмте, миледи? Сэм заливается краской, но тоже встаёт, принимает протянутую руку. Алекс тянет свою «жену» на середину двора, там как раз площадка и многие уже танцуют. А потом кружит её, Сэм смеётся и чувствует себя маленькой девочкой. И рука у Алекс тёплая и надёжная, главное не выпустить её сейчас. Не отпустить. Кто-то смотрит на них, но женщинам плевать, есть только музыка и они, больше ничего. Сэмми смотрит Алекс в глаза, крепче сжимает её руку. Не прерывая танца, ведь музыка ещё продолжается. Облизывает губы, а у Алекс кровь стучится в висках. Впрочем, у Сэмми тоже, но женщина не отводит взгляда. Не разрывает зрительного контакта. Она чуть пьяна и, глубоко вздохнув, обнимает Алекс за шею, притягивает к себе. Касается её губ своими. И Алекс отвечает — по-настоящему, горячо. И тоже обнимает Сэм, притягивает её к себе, а та только поэтому и не падает, если честно. Потому что ноги подкашиваются, на самом деле. И плевать уже, что там происходит вокруг… А потом музыка меняется, и Алекс быстро отстраняется от Сэм — как будто обожглась. Вот только не физически, а поняла, что делает. Что этого не нужно делать, что всё это неправильно… И Сэм понимает это по взгляду женщины. И нервно сглатывает, и в животе холодный комок как будто. — Ладно, пойду я, — выдыхает нервно, буквально бежит к дому, на Алекс даже не оглядывается. А Алекс просто стоит, не замечая людей вокруг, похоже, никто из них не заметил ничего странного, и хотя бы это хорошо. А она просто не знает, что делать. После этого поцелуя, да. Который начала Сэм, но и она сама ведь ответила. Который начала Сэм… Алекс мотает головой: «да быть этого не может!». А если и было, то ничего не значит. Сэм просто выпила лишку, и больше ничего. А потом вообще убежала, поняв, чего спьяну наворотила, да… Но главной дурой Алекс всё-таки считает себя: зачем было отвечать на этот поцелуй? Зачем? Сама не замечая этого, Алекс медленно идёт к дому. Вслед за Сэм — нужно ведь посмотреть, как она там. И поговорить с ней тоже, чтобы понять, наконец-то, что это вообще было. Алекс по-прежнему думает, что этот начатый Сэмми поцелуй ничего не значит, но лучше от этого не становится. Женщина останавливается, чтобы послать Сэм короткую SMS, но ответа нет. Значит, и идти её искать тоже без толку, наверняка. Подумав, Алекс возвращается домой, спускается в свой подвальчик и заваливается спать. Сэм же в это время стоит на коленках перед унитазом в туалете совершенно чужого дома. Блюёт, хотя чёрта с два теперь от этого протрезвеешь — алкоголь уже в кровь всосался. И до мозга дошёл, ага — иначе бы и не было того поцелуя… Или всё-таки был бы, а? В незапертую дверь стучит, а потом и заглядывает какой-то парень. — Вы там в порядке? — и Сэмми кивает, — Да. Вот только врать бесполезно, всё видно ведь. Парень помогает ей подняться, ведёт в гостиную, усаживает на диван. Идёт на кухню, возвращается со стаканом воды и таблеткой: — На, это обезболивающее. И запивай, кипячёную налил, — Сэмми в ответ только замучено улыбается, но таблетку глотает и запивает залпом. — Можешь полежать тут, если хочешь. А я к остальным пойду, — и уходит. Сэм укладывается прямо так, не укрываясь даже ничем. И через пару минут проваливается в сон.