Жизнь — не такая, как у нас

Пока мужчины громко обсуждают, что дальше делать, Алекс мерит шагами комнату. Сэм необходимо вытащить оттуда, чего бы это ни стоило. Чего бы это ни стоило только ей, Алекс, потому что она по-прежнему считает себя отчаянно виноватой. Потому что нельзя было позволить ей убежать в тот дом — там её, видимо, этот ублюдок и схватил… И кто после этого влюблённая дура, а? С ударением на слово «дура». У дома останавливается машина, из неё выбирается Руби, машет рукой уезжающей подружке. Алекс буквально вылетает на улицу. — Руби… Руби, ты жива, — и обнимает девочку, у той уж рёбра хрустят, наверное. — Алекс, что случилось? — девчушка выкарабкивается из объятий, смотрит обеспокоенно. — Руби, прости, это я виновата, — по лицу Алекс текут слёзы. Женщина встаёт на колени, теперь их лица на одном уровне. — Алекс, ты меня пугаешь… — Твоя мама, Руби… Прости… — Что случилось с мамой, где она? — в голосе девочки слышится паника. Алекс берёт Руби за руку — да только чёрта с два это поможет. — Её захватили в заложники. Я должна была быть там и не позволить этому случиться, но… — В заложники? — голос девочки сел, тихий совсем. — Прости… Но я сделаю всё, чтобы вытащить её оттуда. — Она хоть не ранена? Её кормят? — Жива, про остальное трудно сказать… — Но ты вытащишь её, да, Алекс? Да? — и смотрит прямо в глаза. — А того мудака на первом же дереве повесишь? — Да, Руби, вытащу. А ты за языком следи, хорошо? — женщина горько усмехается. Девочка крепко обнимает её, рубашка на груди у Алекс тут же становится мокрой. — Ччч, ччч, мы вытащим твою маму… Я обещаю. **** Сэм кое-как уснула, но то и дело просыпается, вздрагивая. Сколько так времени уже прошло? Непонятно… Во рту сухо, пить хочется. А ещё — убить этого ублюдка, желательно каким-нибудь жутким древнекитайским способом. Вот только скорее это он убьёт её, сейчас это куда более вероятно… — Тебе это с рук не сойдёт, ты понимаешь? — именно это Сэм сказала ему, когда видела в последний раз. Как можно более угрожающим тоном, вот только навряд ли страшно получилось. — Меня уже ищут и найдут, а тебе суд даст лет триста по совокупности… — Ну, это мы ещё посмотрим… Разве нет? Сколько времени с тех пор прошло, Сэм не знает. Жутко хочется пить, сознание отключается то и дело. При этом она как пьяная — наверняка из-за той таблетки. **** Сэмми предполагает, что находится в подвале, и это так и есть. В это же самое время этажом выше её похититель чувствует себя не очень хорошо. Его окружили нагрянувшие агенты, и самая злая из них, естественно, Алекс. — Где? — только и спрашивает она, сопровождая вопрос чувствительным ударом по печени. Мужчина сгибается пополам, тычет пальцем в ковёр на полу. Под ковром — люк, в таком же подвальчике на даче у деда Алекс хранились банки со всякими соленьями. Оставив мужчину на своих коллег, Алекс за пару секунд спускается в подвал, бросается к связанному телу, режет верёвки. — Сэм! Сэм! — голова пленницы болтается как неживая. Слёзы Алекс капают на грязный цементный пол. — Алекс… — выдыхает Сэмми, губы не слушаются. — Это ты? Мы его поймали? — Да, поймали, — и проводит ладонью по щеке женщины. Мокрой и холодной от слёз щеке. — Прости меня, Сэмми, это я виновата… — Алекс говорит что-то ещё, но Сэм не слушает. Ей смертельно хочется пить. — Воды. У тебя есть вода? — Конечно, сейчас, — отвечает женщина, берёт её под мышки (тяжёлая!), ставит на плохо слушающиеся ноги. — Идти можешь? — Сэм в ответ неуверенно кивает. Кое-как и с помощью агента преодолевает лестницу наверх, потом из люка показывается голова Алекс. — Дайте ей воды. Один из агентов-мужчин протягивает полулитровую примерно плоскую металлическую фляжку и через минуту получает её уже пустой, а Сэм рукавом вытирает мокрые губы. — Эй, потише, а то плохо ж будет, — пытается предупредить её Алекс, да только поздно. — Как себя чувствуешь? — Спать хочу жутко, — и глаза действительно закрываются, и голова падает на грудь. В машину Сэм приходится уже нести на руках.