Ловушка для пташки

То утро выдалось пасмурным. Всю ночь шел дождь, не желая прекращаться и наутро. Дороги сильно размокли и стали гадко вязкими, словно Мергеленские болота. Жителям Шольнира не оставалось ничего, кроме как утопать в грязи, дома никто не оставался – все работали. Понурив голову, прохожий мрачно плелся по своим делам; дети пекаря без движения сидели у камина, в их укромном уголке дома; редкий пес рискнул сбежать из-под своего убежища в аккуратно сложенных на улице бревнах, чтобы найти хотя бы крошечные объедки у лавки мясника или тоненький, уже заплесневелый кусочек булки у пекаря; уборщица в трактире со злостью махала тряпкой, притворяясь, что стирает пыль со столов, когда эти столы проще было бы сжечь, чем чистить. Мерзопакостная погода уничтожающе действовала и на Лиру. Еще четыре дня назад ей надо было двинуться в Вальм, но известия о приближающейся ненастной погоде каждый день переносили день выезда. Ливень все усиливался, и, казалось, с каждой минутой дороги размывались сильнее и сильнее. Усатый хозяин трактира лишь неопределенно качал головой на вопросы Лиры о том, когда она сможет поехать. Девушка начала бояться, что застрянет в Шольнире надолго, а платить за проживание трактирщику ей было уже нечем – остались самые последние гроши, которые она почти полностью потратила на еду. Дожевывая булку, Лира размышляла о своем положении. Ей не хотелось искать работу и жить здесь, изначально и до сих пор пунктом ее назначения был город Вальм, а не мелкая деревушка Шольнир, где люди живут бок о бок со свиньями. Но судьба распорядилась иначе, и деньги нужны были срочно, так что Лире в любом случае пришлось бы искать работу на некоторое время, пока шторм не утихнет, и она не сможет, наконец, отправиться в путь. Бережно собрав все хлебные крошки с подола платья в ладонь и съев их, Рейн спустилась в сам трактир. Был разгар дня, если можно так сказать, и посетителей было не так уж и много. Немолодая крупная женщина стояла у стойки, где раньше всегда стоял хозяин-усач, и что-то пересчитывала. Обратиться больше было не к кому, поэтому Лира собралась с духом и подошла к ней с вопросом. Женщина была, наверное, так увлечена своим занятием, что не заметила девушку сразу, а когда послышалось хриплое покашливание, она все-таки оторвала взгляд от стопки бумаг. - Тебе что-то нужно? – осведомилась она низким, почти мужским голосом, от которого по спине Рейн побежали мурашки. - Да, я… м-м… хотела спросить, - робко начала Лира, - не знаете ли вы, где здесь можно найти работу. На время. Женщина грубо усмехнулась и покачала головой. - Не нравится тебе Шольнир, девочка. Что ж ты тогда здесь осталась? Слова женщины неприятно откликнулись в душе Лиры. Не только оттого, что они резали слух, а оттого, что девушка стыдилась их правдивости. Стыдно было, что ей не нравилось здесь и хотелось как можно быстрее уехать. Это было глупо, но перед жительницей Шольнира не очень-то приятно было признаваться в этом. А она так и сверлила ее взглядом карих глаз, настолько темных, что невозможно было различить зрачок, и от этого становилось совсем не по душе. Казалось, что она все чувствует, все знает, все понимает, о чем думает и чего желает Лира. Девушка решилась говорить честно под пронзительным взглядом собеседницы. - Я направляюсь в Вальм, но пока шторм не утихнет, поехать я не смогу. А расплатиться мне нечем, - виновато закончила она. Женщина сузила глаза и понимающе кивнула. - Обычная история. У нас таких как ты пруд пруди, но работа всегда найдется. Сходи к старухе Наргилье – пятый дом от нас, если пойдешь налево, и спроси, нужна ли помощница. Наргилье сто лет отроду, она уже сама не управляется со своими курами. Был у нее внук, да забрали его в войско несколько лет назад, так и не вернулся. Женщина примолкла и тихо добавила: - Только ты не напоминай ей об этом. Лира согласно кивнула и поблагодарила женщину. Девушка поспешила в комнату, чтобы одеться и навестить старуху Наргилью. Пятый дом налево от трактира ничем не отличался от остальных: такой же обшарпанный и древний. Крыльцо и деревянные ставни окон обветшали и кое-где поломались, несколько кустов растений и тоненькие деревья перед домом доживали свои последние годы, а, может, и месяцы. Серость на улице только ухудшала облик дома торговки Наргильи. Рейн немного помялась у двери, прежде чем постучаться. Долгих три минуты никто не отвечал. Безусловно, Лира услышала бы громкое шарканье ног старухи, если бы не барабанящий по крыше дома дождь. Наконец, дверь открылась, и на пороге показалась низенькая дряхлая фигура Наргильи. На голову ниже Лиры, накинувшая на тонкие плечи грузные шали, под которыми совсем не скрывалась ее худоба, и с огромным пучком собранных седых волос, старуха, казалось, вот-вот рассыплется, словно песок. Но ее серые глаза на удивление прямо смотрели на незнакомку. - Тебе что-то нужно? – довольно грубо поинтересовалась старуха. Лира покраснела, но переборола страх и ответила. - Да. Я хотела узнать, не нужна ли вам помощница в работе. Наргилья в полном молчании пристально оглядела девушку, а потом не без труда отошла от двери, приглашая Лиру войти внутрь. - Ноги вытри! – бросила она ей и указала на большую грязную тряпку у самой двери, скорее всего, служившую ковриком. Внутри было довольно просторно. Единственная, но большая комната была прибрана, все вещи аккуратно расставлены, несомненно, на свои места. У правой стены располагался камин, и от зажженного огня лился приятный свет. Перед камином стояло кресло, которому явно минул не один десяток лет, а неподалеку от него – небольшой стол, на котором лежала тарелка с остатками обеда. Наргилья медленно добрела до кресла и устроилась в нем. Лира не слишком понимала, куда деваться ей, поэтому просто встала рядом. На лице Наргильи появилось какое-то доброе выражение. Она еще раз оглядела девушку с ног до головы и слегка улыбнулась то ли в знак одобрения, то ли от удовольствия сидения в кресле. - Как тебя зовут? – мягко спросила старушка. Лира назвала свое имя и попыталась улыбнуться, но получилось все как-то нескладно. - Мне нужен тот, кто будет относить яйца моим покупателям. Плачу шесть медных за день. Лира воодушевилась, и на этот раз ее лицо озарила искренняя улыбка. - Я согласна, - радостно сообщила она. Наргилья удовлетворенно кивнула. - Приходи ко мне рано утром, прямо с завтрашнего дня. Старуха и девушка договорились. К трактиру Лира шла преисполненная радости. Радости, которую отбили несколько пьяниц у порога нужного заведения. Их недвусмысленные взгляды и непристойные посвистывания заставили Лиру буквально влететь в свою комнату.

***

Работа у старухи Наргильи не сказать чтобы утруждала Лиру Рейн, она уставала, но не чувствовала той измотанности и вымученности, с которой в последнее время приходилось мириться байремцам. Она разносила яйца по домам покупателей Наргильи. Обычно, их было человек шестнадцать, так что к полудню Лира уже была свободна. Обещанных шесть медных монет как раз хватало на еду и оплату комнаты. Хозяева трактира охотно принимали деньги, но изредка недовольно поглядывали на засидевшуюся у них девушку. Женщина, подсказавшая Лире, где найти работу, - жена усатого трактирщика – пару раз неодобрительно прицокнула языком, когда Рейн отдавала ей четыре медника. Но не прошло и двух недель как Лира работала у Наргильи, когда старуха подозвала ее к себе и сообщила, что сразу девять семей отказались покупать у нее куриные яйца. Причиной их решения служило то, что как раз в то время в их деревню наведались некоторые из королевской армии. Воины в Шольнире были проездом и по приказу короля должны были переночевать у поселенцев. Один дом на одного воина. Не каждой семье хватало денег на своих же, а с рыцарем короля лучше было бы обходиться помягче, дабы не навлечь на себя гнев, поэтому-то многие из принимающих отказались от еды ради благоприятного времяпрепровождения воина и собственной безопасности. В тот день Лира получила три монеты, и это означало, что ей не хватит заплатить за комнату. К счастью, трактирщица с пониманием отнеслась к ее положению и, как оплату, сунула ей в руку тряпку и отправила протирать столы. Но в следующие несколько дней ситуация ничуть не улучшилась. Лишь некоторые вновь начали покупать яйца у Наргильи, но шесть семей по-прежнему отказывались. Сама старуха отправилась к своим бывшим покупателям, но как только она подходила к одному из домов, все они наглухо закрывались и не подавали никаких признаков жизни. Лира получала свои три медника и думала только о том, что все это ненадолго и скоро она поедет наконец-то в Вальм, где люди честно получают плату за свой труд. Между тем, погода уже улучшалась, штормовые ливни прекратились, а значило, что как только размытые дороги высохнут, Рейн уже сможет двинуться в путь. Почти три недели в Шольнире, о которых она никого не просила, практически отбили у нее всякую радость от надежд обжиться в добротном городе и найти хорошую работу. Единственной мечтой было поскорее уехать отсюда, из этой грязной нищей деревеньки, похожей больше на свинарник, чем на селение. И только это желание хоть как-то подбодряло девушку, когда она протирала облитые медовухой и заплеванные столы трактира. Лира старалась не поднимать взгляда на посетителей и быть как можно незаметнее, но это не означало, что у нее получалось. Девушка с усилием оттирала какое-то жутковатого вида пятно на столе у стены, когда кто-то положил свою руку ей на талию и грубо потянул к себе. - Посиди с нами, рыженькая, - резким рычащим голосом воскликнул этот джентльмен, сидевший за соседним столом с такими же, как он. Рейн попыталась вырваться, но мужчина только крепче прижимал ее к себе. - Простите, я… мне надо идти, - испуганно затараторила Лира. - Да ладно тебе! Чем тебе не нравится наша компания? – мужчина и его товарищи разом загоготали, и Лира, поморщившись, ощутила мощный дух перегара. - А ты краса-авица, - протянул второй, сидевший напротив. Его красное распухшее лицо расплылось в пьяной ухмылке, он дотронулся своей грязной рукой до щеки девушки. Лира отпихнула пухлую руку наглого мужика, умудрившись задеть при этом кружку с пивом того, кто стиснул ее в своих противных объятиях. Стакан со звоном разбился, и содержимое растеклось по полу большой лужей. - Какого черта? – яростно процедил сквозь зубы первый. В его глазах загорелись недобрые огоньки. Лира забыла, как дышать. Ее мучителя одолел страшный гнев, а выбраться из его крепкой хватки у нее не получалось. - У меня была полная кружка, пока ты, дрянь, не разбила ее! Оплати ее! – гневно вскрикнул мужчина. - Но… у меня нет денег, простите, я… - Лира толком не могла ничего выговорить, а лишь запиналась и хватала ртом воздух. Глаза заблестели от слез. Изрядно раскрасневшийся мужчина собирался что-то выкрикнуть, но вдруг замолчал. Его ноздри яростно вздувались, а глаза сузились, что придавало его лицу что-то змеиное. - Нет, - медленно, но грубо начал он, - есть то, чем ты можешь оплатить ее мне. На это деньги не нужны. Его друзья загоготали еще громче, а кто-то в зале нахально присвистнул. На губах мужчины играла мерзкая ухмылка, отчего в душе девушки все перевернулось. «Вот только этого еще не хватало», - пронеслось в голове Лиры. Она попыталась вырваться, но у нее не хватило для этого сил, и она, не помня себя от страха, со всего маху ударила мучителя каблуком ботинка по ступне. Вскрикнув от боли, пьяница ослабил хватку, и Лира что было мочи рванула к лестнице. - Дрянь! Чертова дрянь! – безумно завопил мужчина, и его голос еще долго звенел в ушах девушки, забившейся в угол своей комнаты. Дверь была плотно закрыта на замок изнутри и забаррикадирована креслом. Лира понимала, что такой защиты хватит ненадолго, но ничего лучше она устроить не могла. Она много раз косилась на окно, пока в дверь неустанно барабанили, но оно было до того узко, что только ловкая пташка могла бы через него пролезть. Но Лира не была маленькой пташкой, поэтому ей и оставалось сидеть молча да не высовываться. Протерев тоненькие дорожки слез на щеках, Лира дала себе слово, во что бы то ни стало, утром же уехать отсюда. Пошарив в сумке, Рейн обнаружила лишь две медные монеты и обреченно вздохнула. Денег на дорогу не было. Подумав немного, она решила пойти утром к Наргилье, заработать свои три медника и тут же отправиться в путь.

***

Лира открыла глаза. Оказывается, она уснула прямо на полу, где несколько часов назад сидела в страхе, что дверь откроется и до нее все-таки доберутся. Девушка отряхнула платье, и так не чистое, а теперь еще и в пыли, и подошла к окошку. Рассвет только занялся, и восходящее солнце еле-еле освещало землю. На улице стояла тишина. Быстро прикинув, проснулся ли кто-нибудь в трактире или еще нет, Лира кинула в сумку свои скудные пожитки и направилась к двери. Теперь предстояло как можно тише отодвинуть кресло, которое, оказывается, было совсем легким, и Лира лишь усмехнулась своим вчерашним надеждам, что оно спасет ее от разгневанного пьяницы. Шума избежать, конечно же, не удалось. Аккуратно повернув ключ в замке два раза, Лира едва слышно открыла дверь. В коридоре никого не было, но и Лира никого не ожидала увидеть, вряд ли кто-нибудь остался бы караулить ее под дверью так долго. Металлическая рукоятка складного ножика, который Лира сжимала в руке, приятно холодила ладонь, что действовало как-то пробуждающе. Старые половицы скрипели под ногами, и девушка морщилась при каждом шаге. Трактир на первом этаже был наполовину пуст. Кто-то валялся на полу, кто-то прижимался лицом к столу. Наверное, оставлять пьяниц спать в своем заведении было нормальным явлением для усатого хозяина. Еще несколько весьма не тихих шагов, и вот, Лира уже вдыхает свежий уличный воздух. Время было гораздо более раннее, чем то, когда Лира должна была приходить на работу к старухе, но Рейн решила попытать счастье, и не напрасно. Наргилья уже была в бодром духе и без лишних вопросов передала Лире партию свежих куриных яиц. Быстро расправившись со своей обязанностью, девушка получила заработанные три медника и сообщила старухе, что уезжает. Казалось, Наргилье было совершенно все равно, будет ли Лира у нее работать или нет, она лишь молча кивнула и уселась на свое любимое кресло. Лира неловко переступила с ноги на ногу, но когда поняла, что Наргилья не собирается ей больше ничего говорить, торопливо попрощалась и пошла прочь. Уже через час она сидела в повозке, покачиваясь в кабине и отдаляясь от Шольнира все больше и больше.