Ловушка для пташки

«Ничего не происходит. Абсолютно ничего. Скука смертная», - заключила Лира, задумчиво потягивая мед из большой кружки. Надо сказать, что за два месяца проживания в Вальме она особо пристрастилась к этому крепкому напитку. Скучные, лишенные чего бы то ни было интересного дни тянулись своей бессмысленной чередой. Заметный переполох пекарской семьи Гедри, их беседы шепотом, тут же смолкавшие при появлении Лиры, и то, как старая Константина зовет Лиру дочкой, - все это доводило ее до тошноты, до того было невыносимо. Все больше Лира утверждалась в мысли, что ей здесь совсем не место. Как будто та жизнь, которой она жила все восемнадцать лет, была не ее собственной, а чей-то чужой. Или наоборот, сейчас она медленно, но верно по каким-то причинам превращалась в совершенно нового человека. Мысли эти были путанны, как-то оторваны друг от друга, и девушка не могла никак понять, что они могут значить и как они вообще появились в ее голове. Сама судьба давала Лире отдушину в кружке. Алкоголь приятной теплотой тек по внутренностям, и Лира позволяла этому чудному зверю заключить ее в своих объятиях. Она проводила почти все свое свободное время в трактире «У Форка» за небольшим столом недалеко от камина. Здесь было и тепло, а надвигающийся октябрь уже давал о себе знать, и весьма уютно, к тому же этот угол отличался своей незаметностью. Лишь несколько раз Лира ощущала прикосновение ладони на своей спине и выслушивала странные и не менее отвратительные предложения каких-то в стельку пьяных стариков. Трактир – колыбель порока. Но встретив холодное безразличие, стариков почему-то как ветром сдувало. Очевидно, недобродушным здесь не очень-то рады. Но рады красивым. Молодость украшала Лиру. Блестящие рыжие локоны, мягко падающие на темно-бордовую накидку, придавали ей благородность и статность, несмотря на ее бедное происхождение. Но пристрастие к меду не могло не дать свои плоды. Бледное исхудалое лицо не розовело, как у девчушек, работающих на поле, и Лира могла легко попрощаться со своей драгоценной красотой, продолжи бы она пить дальше. Разделавшись с медом, Лира накинула на плечо сумку и поплелась к Гедри, в свою комнату на втором этаже. На улице давно стемнело, Лира просто потеряла счет времени, расслабившись в трактире. Девушка поежилась от ночного холода и плотнее запахнула накидку. Улицу едва освещали слабые огоньки в окнах. Идти в такой полутьме было приятно. Чуть различимая дорога вела куда-то вдаль за горизонт, и казалось, будто она не имеет своего конца. Лира смотрела под ноги и шла, не поднимая головы. Ее вновь окатил порыв ледяного ветра. Рейн крепче сжала пальцами сумку – новую кожаную взамен дырявой поношенной из холщовой ткани. Девушка ускорила шаг. Стоило еще пару раз съежиться от сильного ветра, словно окунуться в бочку с холодной водой, чтобы дойти, наконец, до пекарни. Привычным путем вверх по лестнице, даже ни на мгновение не заглядывая в гостиную, Лира в два счета добралась до своей комнаты. Эта комната ей чем-то нравилась, в противоположность пекарской семье. В ней было где развернуться; немногочисленная мебель стояла очень удобно, а теплый розоватый свет, разливавшийся по всем уголкам комнаты, когда горела вечерняя свеча, создавал какую-то необыкновенно приятную обстановку. Лежать в мягкой постели, особенно после тяжелого трудового дня у печи, было просто замечательно. Лира растянулась на кровати и смотрела в окно. Сквозь тот уголок, который был виден с кровати, открывалось черное звездное небо. Лира всегда зачарованно глядела на ночное небо. В ясные дни такое глубокое и темное с россыпью ярких звезд, как драгоценных камней на дорогих благородных тканях. Далекое небо. Громадное небо. Какая она, Лира Рейн, мелкая букашка под этим небом, да и в этом мире! И как ей хотелось вырваться, сделать что-то громадное, как это небо, великолепное, как сама жизнь, а не прозябать в бездушном Вальме! И сразу перед глазами представала молодая бунтарка Элиссон, не желавшая мириться с диктатурой Кариора. И вся компания мятежников тут же возникала в ее памяти, отчетливо вырисовывая каждое лицо с морщинами, кустистыми бровями или пронзительными светло-голубыми глазами. Что им предстояло? «Громадное и великолепное», - отвечала сама себе под нос Лира, предаваясь сладкой дремоте.

***

Еще несколько недель протянулись рядом пустых рутинных дней. Несметное количество булочек, пирожных и прочего пекарского баловства вызывало у Лиры глубокое отвращение, а запах хлеба – тошноту. С тошнотой, вдобавок, нередко подсоблял и выпитый мед. Пожалуй, единственным, из-за чего Лира не сбегала отсюда, был дом, пристроенный к пекарне (или пекарня была к нему пристроена, уж такими сведениями Лира не располагала). У них он был добротный. Сколько раз Лира благодарила судьбу за то, что той ночью она присела отдохнуть именно у этого дома. Ей очень повезло. Прогуливаясь по улицам и закоулкам Вальма, Рейн не раз видела потрепанные жизнью дома и домишки, и нередко они принадлежали ремесленникам, таким же, как Гедри. А красивые крепкие здания встречались далеко не часто. Так что она удивительно вовремя захотела передохнуть в свой первый день в этом городе. Сколько, интересно, с тех пор прошло времени? Почти два месяца? Неужели так много? Как незаметно пролетает время, даже если кажется, что оно тянется медленнее черепахи!

***

Лира проснулась от тяжелого гулкого стука и чьего-то вскрика. Она рывком села в кровати, спросонья непонимающе помотала головой и с глубоким вздохом упала на теплую подушку. Что угодно, только не вставать. После недолгого внутреннего спора Лира заставила себя открыть глаза и встать с кровати. За окном птицы заливались прелестным щебетом. Хорошо им, наверное, свободным пернатым. Захотел и улетел прочь из Вальма или какого-нибудь Шольнира! Прелесть, а не жизнь! Причесавшись на скорую руку, Лира оделась и спустилась в гостиную. Мален и Константина завтракали за большим столом у окна, а Джетта подметал что-то метлой у входа в саму пекарню. Лира недолго наблюдала за его движениями, вскинув брови. Джетта заметил вошедшую, резко выпрямился, состроил самое серьезное лицо, какое только умел, и объяснил, что выронил поднос с только что испеченными булками. Девушка поспешила спрятать усмешку и понимающе хмыкнула. На обеденном столе было накрыто на всех. Лира налила себе в кружку травяного напитка и взяла одну особо подрумянившуюся булочку, но предпочла много на нее не смотреть и тем более не нюхать, чтобы избежать неприятных последствий. Доев предложенный завтрак, Лира освежилась водой из умывальника и привела себя в порядок. Сегодня ей было поручено разнести выпечку нескольким вальмовцам. Совсем как в старые-добрые времена у Наргильи. С корзинкой, полной хлеба и булок, Лира очень походила на девочку из старой сказки, несшую бабушке гостинцы через лес и попавшую в лапы злого и хитрого лиса. Ухмыльнувшись этой мысли, девушка поспешно от нее отмахнулась и вышла из дома выполнять свое задание. На улице было очень приятно. Еще не минул полдень, поэтому солнце было теплое, но не жаркое. Прохладный ветерок мягко касался лица, шеи и рук и легко пошевеливал листья на деревьях. Прохожие занимались своими делами и не пялились друг на друга. Как раз то, что надо. Никто не будет докучать своим вниманием. Первый покупатель был пухленьким пятидесятилетним мужчиной. Он очень обрадовался Лире и одарил ее доброй улыбкой. Следующей была пожилая женщина Маргери, с которой Лира уже не раз имела дело. Эта женщина никогда не расставалась с холодной надменностью, и Лира не могла избавиться от ощущения, что Маргери ее презирает. Как, впрочем, и всех вокруг. Забрав свой хлеб, дама поспешно скрылась в комнатах своего дома. Один мальчишка в брюках с дыркой на колене, весело подмигнув Лире, тут же принялся за свое пирожное. Рейн, удовлетворенная тем, что справилась со своим заданием, возвращалась в пекарню. Она свернула за угол на небольшую улицу и чуть не натолкнулась на невысокого мужчину, стоявшего прямо у поворота. «Ой, простите», - торопливо извинилась она и застыла, разинув рот, когда мужчина повернулся. Светлые короткие волосы, добрые серые глаза и удивленная улыбка – Микель тоже узнал ее. - Лира, - заулыбался он. - Микель, - ответила Рейн, в шутку подражая тону парня. - Значит, ты все-таки добралась? - До Вальма? Да. Но пришлось задержаться в Шольнире, - призналась девушка. - Задержаться? – Микель вопросительно вскинул бровь. - Да. Дожди размыли дорогу. Сразу после вашего отъезда. - А, помню. Мы тоже застали, но отсиживались уже здесь. Парень коротко рассмеялся, кинул взгляд под ноги и снова на Лиру. - Знаешь, я думала, что вы со мной попро… - начала девушка. - Микель! Что, уже знакомишься? Это произнес незаметно подошедший к ним мужчина с хитрой улыбкой на лице. Он был гораздо старше Микеля и гораздо выше и плотнее. Его Лира видела впервые. Микель заметно смутился, но тут же рассмеялся. - Все в порядке, она с нами, - сказал он так, будто тот мужчина имел что-то против. – Я ее знаю. И Логейн ее знает. Это Лира, мы подвозили ее когда-то до Шольнира. Мужчина зычно хохотнул и представился: «Фергус». Лира кивнула, но больше ничего не сказала. - Таврий интересовался, заказал ты комнаты или до сих пор нет, - сообщил Фергус. - Он такой нетерпеливый! – иронично заключил Микель и пожал плечами. – Скажи, что скоро буду. Фергус кивнул и исчез за углом. - Ты что-то говорила? – поинтересовался Микель. - Да нет, ничего, - отмахнулась Лира. – Ты заказываешь комнаты? Вы проездом? - Да, едем в Миркош. Ближе к югу, наверное, будет теплее, - Микель усмехнулся и потер ладони. - Так ты устроилась? – Он с интересом смотрел на Лиру. У него были очень серые и столь же красивые глаза. - Да, да. В пекарне, - Лира зачем-то растягивала слова. Микель вскинул бровь. - Хлеб печешь? Угостишь как-нибудь? – улыбнулся юноша. Как-нибудь. А ведь они что-то затевают. Едут в Миркош. У них какие-то планы. Лира помедлила и совершенно серьезно спросила: - Микель, я могу увидеть остальных? Улыбка на губах Микеля дрогнула, и лицо приняло сосредоточенное выражение. - Да. Конечно, можешь. Они в трактире. - «У Форка»? - Не знаю. А кто это? - Это название трактира. - Мм. Не помню название. Они двинулись в ту сторону, откуда пришла Лира. Они шли молча, изредка кидая друг на друга короткие взгляды. Лира улыбалась. С тех пор, как тем злосчастным утром в Шольнире не обнаружила никого из бунтарей, она понимала, что наверняка больше никогда не увидит своих новых знакомых. Но в ней оставалась надежда. Неожиданно для себя самой, Лира всего за один день привязалась к этой компании. Ей чудилось, будто она их знала уже долгое время. Это было странное чувство, но такое настоящее. - Вот и пришли, - довольно провозгласил Микель. Они стояли у входа в другой трактир, где Лира, наверное, к счастью, никогда не бывала. Микель открыл дверь и вежливо пропустил Лиру, отчего сердце девушки застучало быстрее. Внутри не было так шумно, как обычно. За столами сидели по два, по три человека, а где-то и по шесть. Людей у Логейна стало гораздо больше, если, конечно, все, кто был в трактире, ехали с ним. Микель повел Лиру к широкому столу у дальней стены. Проходя мимо столиков, Лира не могла не заметить на себе пристальные взгляды. Они подошли к большому столу, за которым сидело шестеро: Элиссон и Алистер, потягивающие свои напитки из кружек, старик Гаррет с сумасшедшими глазами, разглядывающий какие-то бумаги, странный высокий мужчина, в котором Лира узнала молчаливого путника, ни разу с ней не заговорившего в тот день, еще один незнакомец и Логейн, закутанный в черный дорожный плащ. Их уставшие разбитые лица красноречиво намекали на то, что им далеко не до разговоров, а не помешала бы горячая ванна и мягкая постель. Все заметили подошедшего Микеля. И Лиру. Элиссон негромко поприветствовала девушку и устало ей улыбнулась. Логейн кивнул и произнес: - Рад видеть, что у тебя все в порядке. Давно ты в Вальме? - Почти два месяца, - ответила Рейн. Логейн снова кивнул. Элиссон слабо улыбалась, Алистера заинтересовали застежки на Лирином платье, а другие глубоко погрузились в свои мысли. Микель куда-то исчез. Лире стало неловко просто стоять у стола в полнейшей тишине, и она решила прервать молчание: - Вы едете в Миркош? - Микель сказал? – задал встречный вопрос Логейн. Лира кивнула, но подумала про себя, что, вероятно, подставляет парня. Гаррет ухмыльнулся и снова углубился в свои бумаги. - Можно с вами? Лира заметила, как все подняли на нее взгляд. Логейн первым решил уточнить: - Тебе нужно в Миркош? Лира готова была поклясться, что они поняли, что она имела в виду, но ради приличия деликатно обходили это стороной. - Нет, с вами. – Лира перешла на шепот. – Я хочу присоединиться к вам. Каждый за столом вперился в нее взглядом. Это молчание было особенно долгим. - Ты уверена? – спросил Логейн. – И я не спрашиваю тебя таким тоном, будто мы выбираем, чем бы поужинать. Ты точно уверена? Лицо Логейна было озадаченным и серьезным. Лира сделала глубокий вдох, медленно шумно выдохнула, рассчитывая, что это поможет ей сделать выбор, и, наконец, ответила: «Да». - Ты умеешь драться? – спросил Гаррет в своей диковатой манере. Лира открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла, осознав, что сказать-то ей нечего. Глупо. Это выглядит глупо. Она хочет присоединиться к бунтарям, не умея драться. Рейн осторожно покачала головой, боясь, как бы это не поменяло решение Логейна. - Из лука стрелять?.. - вмешалась Элиссон, но тут же поняла, каков ответ по краснеющему лицу горе-бунтарки. - Так что ты тогда… - начал Гаррет, но Лира прервала его. Она действительно обдумывала это, и не раз. - Моя мама занималась… кхм, занимается травами. Я знаю много лечебных трав, растущих в Байреме. Гаррет и Логейн молча переглянулись. - Думаю, мы найдем, чем тебе заняться, когда потребуется. Лишний врач не повредит, - заключил Логейн и усмехнулся своим словам. Забавно, ее окрестили врачом, а она ведь никого никогда не лечила. Пользы-то от нее с ее травами – Лира прочла это в глазах Логейна. Она сама это неплохо понимала. - Что ж, как я вижу, нас теперь двадцать два, - сказал Алистер. Лира лежала в кровати и думала, говорить ей пекарям Гедри о ее отъезде или нет. С одной стороны – так будет правильно по отношению к ним, а с другой – никак не избежать расспросов. Рейн вертелась в постели, надеясь прийти уже к решению. Ей до сих пор слышался голос Логейна: «Завтра, в шесть утра у трактира». Все точно и бесповоротно. И Лира была счастлива.