Иней

Дорога до деревни запомнилась Цзинь Лину исключительно грязью. Тут не до возвышенных бесед, когда каждый шаг дается с великим трудом и сопровождается отвратительным чавкающим звуком напополам с руганью того, чей сапог на этот раз решил остаться увязшим в размытом поле. Неизвестно, на что было больнее смотреть: на одеяния, в которых уже стыдно даже милостыню на площади просить, или на перемазанную с ног до головы Фею. Вот она-то была более чем довольна сложившимися обстоятельствами, ведь сейчас никто не тащил ее за ошейник прочь от приглянувшейся лужи с криками и обещаниями отдать на живодерню. Снег, как бы абсурдно это не звучало, был гораздо предпочтительнее. Когда проклятие действовало, он исчезал исключительно магическим образом, а стоило развеять чары — наслаждайтесь естественным ходом событий. Да и о чем вообще было говорить — обсуждать пережитое приключение? Цзинь Лин не был уверен, что смог бы удержаться и не перевести разговор на интересующую его тему. Когда пропала угроза жизни, было совершенно невозможно отвлечься и сосредоточиться на чем-либо еще, кроме как на свалившемся на его голову признании и полутора поцелуях. Все же намерение поцеловать Лань Сычжуя (исключительно со спасательными целями!) можно было засчитать за половину полноценного. Несмотря на озвученное желание не возвращаться к этой теме никогда и при никаких обстоятельствах, высказаться очень хотелось. Но гордость не позволяла даже рта раскрыть. Эта же гордость заставила Цзинь Лина с презрительным фырканьем проигнорировать поданные руки, когда он споткнулся об скрытый под слоем расползшейся земли то ли корень, то ли камень, и совершенно неизящно растянулся в грязи. Выглядело это так, будто Лани ему не помощь предлагали, а себя: выбирай любого. Стояли на фоне лучей рассветного солнца, будто сами светились, даже пятна на белых одеждах уже в глаза не бросались, даже позы одинаковые были, как зеркальные. Синхронно обернулись на звук нецензурной брани и так же отвернулись, поняв, что они даром никому не нужны, чтоб их. Хвала богам, по пути больше не попалось никаких коварных препятствий, а то, возможно, в следующий раз Цзинь Лин нагло потребовал бы не руки тянуть, а протащить на себе. Во что это могло вылиться, ему не хотелось знать. Когда впереди показались дома ещё недавно проклятого поселения, солнце уже успело взойти. Цзинь Лин без зазрений совести махнул рукой на восторженные похвалы Пин Жоу, который встретил заклинателей едва ли не на полусогнутых. Все, что его сейчас волновало, кроме прошлых проблем, это в какой последовательности должны будут выполнять его требования, среди которых значились горячая вода, трапеза и постель. За Фею можно было не беспокоиться — заботы о ней взяла на себя дочь Лиу Ю, к обоюдному восторгу. — Я могу отвести молодого господина в свой дом, там сейчас свободно, — добродушно предложила Нуо Мей. Видимо, за ночь, проведенную со своим размороженным женихом, слезы у нее иссякли, и она просто лучилась счастьем. Цзинь Лин смерил ее придирчивым взглядом, подавляя завистливые мысли о том, что вот у нее явно нет никаких трудностей с тем, что на нее кто-то позарился, и кивнул. Не сдержавшись, перед уходом он бросил быстрый взгляд на Лань Цзинъи, который взбудораженно делился со старостой и остальными жителями деревни подробностями ночной охоты, и Лань Сычжуя, изредка вставляющего замечания. По ним было видно, что они тоже жаждали отдохнуть, но не могли отказать присутствующим в удовлетворении их любопытства. Кажется, они даже не заметили, что Цзинь Лин собрался уходить. Ну и демон с ними, вот уж точно не хочется, чтобы на него кто-то пялился лишний раз в таком неподобающем виде. Можно было сказать, что Ту Фангу очень повезло — жена из Нуо Мей должна была выйти просто образцово-показательная. Во всяком случае, она умудрилась в рекордно короткие сроки и принести всю поклажу с запасными вещами Цзинь Лина, и со всеми почестями усадить за стол с едой, да еще как-то успевала одновременно с этим греть воду для мытья и перетаскивать ее в ведрах в деревянную бочку. Ко всему прочему вручила новый спальный матрас взамен утерянного в таверне, за услуги. И при этом не замолкала ни на секунду. От ее восторженного щебета ощутимо начинала болеть голова, но Цзинь Лин изо всех сил сдерживался, чтобы на нее не рявкнуть. — Жаль, мой Ту Фанг не заклинатель, — придирчиво рассматривая засохшие грязевые пятна на врученных ей верхних одеждах, вдруг заявила она. Конечно, негоже было сидеть перед чужой девицей практически голым, но Цзинь Лину было глубоко плевать на мнение какой-то там деревенщины. — Почему это? — наконец смог вклиниться в бесконечный монолог он. — Ну как это почему! — удивилась девушка. — Это же так… Достойно! — она взмахнула руками. — И очень… Привлекательно, — смутившись, добавила она. — Наверное, — Цзинь Лин неуверенно кивнул, пытаясь понять, с чего это Нуо Мей приспичило с ним таким делиться. Видимо, все вокруг считают, что он отлично подходит, чтобы выслушивать чужие признания. — Вот, например, два молодых господина из Гусу, — вдохновенно продолжила она, прижав руки с зажатой в них золотистой тканью к груди, — очень симпатичные, ведь правда? — Нуо Мей пытливо посмотрела на Цзинь Лина, который от такого вопроса прямо застыл с не донесенной до рта ложкой. — Почему ты меня об этом спрашиваешь?! — возмутился он, заливаясь краской. — Ну, я подумала, что такой красивый молодой господин может оценить чужую красоту, разве нет? — невинно захлопала глазами девушка. На это сказать было совершенно нечего. — В любом случае, тебе с ними ничего не светит, даже не будь у тебя жениха, уж поверь, — нервно усмехнувшись, пробормотал Цзинь Лин. И, перехватив очень подозрительный взгляд, грозно сдвинул брови: — Моя ванна скоро будет готова? Я все-таки спас вашу деревню, нельзя ли побыстрее?! Деревенский быт не шел ни в какое сравнение с роскошью Башни Кои или Пристани Лотоса, да даже рядом с гостиничным обслуживанием не стоял, но сейчас Цзинь Лину было плевать на комфорт. Горячая вода успокаивала и согревала. С наслаждением намочив ещё раз уже чистые волосы, он оперся на деревянный бортик и закрыл глаза. В голове мигом начали метаться дурные мысли, которые отгонять не было никаких сил. Наверняка Лань Сычжую и Лань Цзинъи тоже перепала горячая ванна. Интересно, у них хватило бесстыдства принимать ее вместе или все же решили по отдельности? А они что-нибудь делают, когда остаются наедине? И если вдруг делают, предаются ли распутным думам о нем, Цзинь Лине? Ведь как-то же они дошли до обоюдного соглашения, что им обоим очень нужно! Вот была бы потеха, если они в порыве страсти выкрикнули чужое имя, тем самым раскрыв себя друг перед другом… Хотелось бы послушать. — Так! — сурово сказал сам себе Цзинь Лин, поднимаясь из остывающей воды. — Ты давай еще о чем поразмышляй, и узнаем, куда докатишься! Прекращай! Продолжая себя костерить и упрекать в излишне богатой фантазии, Цзинь Лин выбрался наружу, намереваясь в полной мере насладиться приготовленной для него постелью. Наспех высушенные тканью волосы были расчесаны и заплетены в косу, свежие одеяния, вынутые из поклажи, приятно льнули к чистой коже, оставалось только с удовольствием растянуться на грубоватом домотканом белье кровати и зажмуриться. Блаженный сон пришел очень быстро. Разбудил Цзинь Лина какой-то шум. Он сонно огляделся по сторонам, быстро восстанавливая в памяти последние события и осознавая, где находится. Выглянув из комнаты, он обнаружил грохочущую утварью Нуо Лан. Старуха выглядела крайне недовольной жизнью, беспрестанно ворча себе под нос и браня всех своих знакомых и незнакомых, включая их родственников вплоть до седьмого колена. Заметив, что за ней наблюдают, она вместо приветствия выдала: — Да уж, нежиться в кровати ты горазд, словно юная госпожа! — Что ты тут забыла? — не менее агрессивно отозвался Цзинь Лин, сгоняя с себя остатки сна. И что уже этой бабке наплел Лань Цзинъи, он тут явно как-то замешан с его нездоровыми фиксациями на сравнении с девчонкой. — Это мой дом! — рявкнула на него бабка. — В который тебя притащила моя непутевая внучка! — А я глава Ордена Ланьлин Цзинь! — ввернул весомый аргумент для любого спора Цзинь Лин. Как это меняло ситуацию, он сам не знал, но обычно помогало, особенно если не вдаваться в детали. — Пффф, — фыркнула Нуо Лан. — А мне с этого обделаться, что ли? Плохо тебя воспитывали в твоем Ланьлине: посуду грязную бросил, воду по полу расплескал, кровать за собой не заправил! — А я и не обязан, — пробормотал Цзинь Лин, накидывая на себя чистую одежду, выуженную из запасов. Расправив на груди вышитый пион, он распустил косу и принялся расчесывать и заплетать длинные волосы. Закончив с этим, он достал свое зеркало и ловким движением нарисовал киноварную точку на лбу. Все равно эту каргу не выгнать отсюда, а шляться как какой-то сиволапый плебей он больше не собирался. Старуха неожиданно молчаливо с критическим видом наблюдала за его приготовлениями, а потом вполне дружелюбно рассмеялась, выставляя на стол тарелку с нехитрой снедью. — Ой, ну ты просто вылитая Мей, когда она к своему прощелыге бегает, — прокомментировала она. — Хватит уже прихорашиваться, все равно без толку. — Не понял? — уставился на нее Цзинь Лин, садясь за стол. — Что ты имеешь в виду, женщина? — А сбежали твои молодчики, можешь не стараться, некого тут впечатлять, — продолжала веселиться старуха, садясь напротив. — Что значит “сбежали”? — одурело спросил он. И запоздало возмущенно добавил: — А какое мне дело должно быть до этого?! Я же не ради них тут… Прихорашиваюсь! Мне плевать! — Ну-ну, — хмыкнула бабка. — Ешь, время ужина, — велела она. — Ты не ответила ни на один из моих вопросов! — Цзинь Лин все же взялся за ложку. — А чего тут отвечать, — пожала плечами Нуо Лан. — Рассказали они свои байки Пин Жоу, задурили голову какой-то чушью, почистились, поели, а потом расселись враскоряку и целый час что-то мычали… “Медитировали”, кажись, — она закатила глаза и презрительно скривилась. Видимо, ей очень хотелось помешать процессу, да не вышло. — А потом сели по коням да умчались. А про тебя сказали, что лучше не беспокоить, молодой господин, видите ли, бывает очень недовольный, когда прерывают его отдых, — закончила она с ехидцей. — И когда это было? — тщательно контролируя свое выражение лица, процедил Цзинь Лин. Еда внезапно потеряла весь вкус. — А после обеда где-то, может, чуть позже. Кинули тебя, в общем, — с невероятным удовольствием закончила она. — О, а говорил, что плевать! — восхитилась она, глядя на то, как достойнейший наследник двух кланов, громко ругаясь, вскочил с места и принялся хватать свои вещи, пихая их по поклажным сумкам. Даже сдернул с открытого окна еще влажные свежепостиранные одеяния и чуть ли не кулаком затолкал, так торопился. — Мда, совсем плохо у этих Орденов, куда не плюнь, там обрезанный рукав сидит… — посмеиваясь, заключила Нуо Лан, закрывая дверь за вылетевшим из дома как стрела заклинателем. — Какое нахальство, кто так вообще делает! — жаловался Цзинь Лин Благородной, которая страданий хозяина совершенно не понимала. Ее выдернули из стойла, нагрузили и тут же погнали в путь, не дав опомниться. Гнали, между прочим, нещадно, будто на пожар. Фея тоже была недовольна сложившейся ситуацией: ее, героиню, грубо оттащили за ошейник от играющей с ней прелестнейшей девчушки и приказали бежать следом. А куда торопиться-то? Цзинь Лин сам не знал, зачем он сейчас несся демон знает куда. Он просто полыхал от гнева, сжимая в пальцах теплую и чуть вибрирующую подвеску, указавшую направление, где искать парный артефакт. Ох, зря Лани не вернули его, целее были бы! Сколько возможных кар он уже успел придумать для этой парочки из Гусу, не перечесть, и одна непременно на них обрушится. Никто еще не отделывался так легко после такого вопиющего оскорбления! Они просто обязаны были хотя бы зайти принести свои извинения на прощание. Цзинь Лин старательно подпитывал в себе злость, игнорируя здравый смысл, говоривший, что ему, собственно, на самом деле никто ничего не должен. Договаривались же дойти до деревни и расстаться, так и вышло. Может, и не зря Лань Цзинъи отпускал едкие комментарии относительно дурной привычки Цзинь Лина менять мнение, когда ему вздумается. А ну и что, они прекрасно в курсе его нрава, нужно было предположить, что просто так нельзя сбегать! Хотя бы Лань Сычжуй-то должен был понять, что это попросту неприлично. Вот сейчас Цзинь Лин найдет этих потерявших всякий стыд и честь наглецов, выскажет все, что на душе наболело, и заставит ответить на все интересующие его вопросы, которых успело накопиться еще больше. А вот потом… Он не был уверен, что случится потом. Но в данный момент он себя убеждал, что на этом сможет посчитать себя отмщенным и гордо удалится прочь, как и обещал, на веки вечные. Последнее слово должно быть за ним, а не за недостойными адептами Гусу. Подвеска указывала в сторону ближайшего редкого пролеска, все слабее вибрируя, тем самым намекая, что цель почти достигнута. Скорее всего, Лани решили устроиться на ночлег и, судя по времени, вовсю готовились ко сну, если уже не приступили. А может, и вовсе решили учинить какие-нибудь непотребства, без свидетелей-то! Ленты небось уже поснимали, распутники. Цзинь Лин остановил свою лошадь и спешился. Взяв ее под уздцы, он подозвал Фею и приказал: — Давай, ищи их. Ну что ты на меня так смотришь? Сама знаешь, кого, — он недовольно топнул ногой, не собираясь терпеть сочувствующих взглядов оборотня. Будто она что-то понимает, ну в самом деле! Путь про пролеску был недолгим, совсем скоро послышались приглушенные ночными звуками голоса. Придав себе максимально величественный вид, Цзинь Лин вышел на поляну, и, игнорируя ошарашенные взгляды, привязал Благородную рядом с Облаком и Летящим, которые явно были рады снова повстречать знакомую. Покончив с этим, он с показной невозмутимостью прошел мимо уютно горящего костра к расстеленым на земле дорожным матрасам, на которых сидели словно воды в рот набравшие Лань Сычжуй и Лань Цзинъи (как их пробрало-то, вытаращились, будто впервые видят!). — Двигайтесь, разговор есть.