"keep your asses safe!"

Оглянувшись украдкой по сторонам, Чимин завёл Мина в туалет и прикрыл дверь. Внутри не было никого, кто мог бы им помешать, так как большая часть студентов сейчас обедала в буфете, да и туалетом на пятом этаже почти никогда не пользовались. — О чём ты? Какой сахар? — попытался увернуться Юнги. — У тебя сахар кончился? — Не надо строить из меня идиота, с т а р о с т а М и н, — с ехидцей в голосе и выделяя каждую букву проговорил Чимин. Подставив под замок швабру и заблокировав дверь, он повернулся и сложил на груди руки, медленно надвигаясь на Юнги и ухмыляясь во весь рот. — Итак. Шуга, значит? И давно ты там работаешь? — Я не понимаю, о чём ты, — снова повторил Юнги. — И вообще, отвали. Мне ещё к Чону зайти надо за списками вопросов, так что… — Ещё шаг, и каждый в этой шараге узнает, кем работает наш замечательный староста по ночам. Юнги замер, не веря собственным ушам. Вот, значит, как… — Окей, да. — Он так же скрестил руки и облокотился на кафельную стену за спиной, пытаясь сделать вид, что ему абсолютно плевать на мнение Чимина о том, кем он работает. — Да, я работаю в клубе, но какое твоё собачье дело вообще, кем и как я работаю, а? — Да никакое, на самом деле… — Чимин лениво почесал затылок и ухмыльнулся, глядя в окно. — Просто… есть у меня одна проблемка. Экономика. У меня не получится сдать Чону экзамен таким образом, как я привык это делать, он ведь у нас тварь неподкупная, видите ли. — Ну, а от меня-то ты чего хочешь? — развёл руками Юнги. — Я же не могу поставить тебе свои мозги! Учись и сдавай, как и все, это твоя проблема, а не моя! — Я сдам. Но ты… подготовь меня. — Чимин подошёл ближе к нему и приблизился к самому его лицу, глядя прямо в глаза. — А я тогда буду молчать о том, что ты у нас ''ночная бабочка''. От такой наглости Юнги даже как-то опешил. — У меня нет времени на тебя, Пак! — прошипел в ответ Юнги. — Учись сам, как и все остальные, и не еби мне мозги. — Окей, ладно. Хм… вот только мне интересно, а как быстро Ханна сможет растрепать всем, в каком именно клубе ты работаешь?.. На самом деле, я тебе даже добро сделаю. Клиентов станет больше в разы… И Пак двинулся к выходу, злобно посмеиваясь. Он отложил швабру, блокирующую вход, в сторону и уже собирался открыть дверь, но его прервал оклик Юнги. — У меня нет времени на тебя! Серьёзно, блять!.. — Ну так найди! — тут же развернувшись обратно к нему, ответил Чимин. — Как ты говорил, жопу рви, но сдай экзамен? Ну так, давай вместе жопу рвать, почему только я один страдаю? — Ну ты и тварь… — Как хочешь. Я просто намекну Ханне, что… — Ладно. Ладно… — Сжав кулаки и стиснув зубы, Юнги едва сдерживал себя, чтобы не накинуться и не избить этого засранца Пак Чимина, и всё же… это ведь не заставит его умолкнуть. — Хорошо. Во сколько прийти к тебе?

***

Чимин уже приготовил всё необходимое — свои пустые тетради с (без) конспектами, учебники, которые даже похрустывали оттого, что их никто не открывал уже лет сто, ноутбук и две кружки чёрного чая с лимоном. Он подумал о том, что Юнги, наверное, придёт совсем замерзший. И не ошибся. Когда в дверь позвонили и Чимин открыл её, перед ним стоял совсем не подающий вида, что ему пиздец как холодно, Юнги. Его выдавали только бордовые мочки ушей, выглядывающие из под шапки и чёрных волос, и ещё кончик носа и пальцы, такие красные и судорожно сжимающие лямки рюкзака. — Проходи. — Чимин пропустил его в дом, повесил его куртку, указал на домашние тапочки и провёл в комнату, заметив краем глаза, что с мороза Мина слегка потряхивает. — Чаю? — Нет, я к тебе тут не чаи гонять пришёл, — буркнул в ответ Юнги, усаживаясь на пол за невысокий столик, на котором располагалась гора учебников. — И давай побыстрее, мне ещё на работу после тебя переть. Сволочь… Я бы мог это время поспать хоть немного. — И всё-таки, выпей чаю, а то тебя всего трясёт от холода, я же вижу. Гневно зыркнув на него, Юнги всё же взял со стола кружку и отхлебнул немного чая, сразу чувствуя, как горячеватая жидкость согревает горло. Стало и правда чуть получше… — Так, — начал он, отставив кружку, — где твои конспекты? — Ну… их нет, как бы. Я же не ходил на занятия, — ответил Чимин, — так что, откуда им взяться? — Это будет сложнее, чем я думал…

***

С тех пор почти каждый день Юнги приходил к Чимину, пил горячий лимонный чай, сидя на мягкой подушке на полу, и занимался с ним, гоняя по учебникам и собственным конспектам, лишь иногда подмечая (совершеннослучайно!) то, как Чимин, когда читает учебники, лежа на животе на полу, любит скрещивать ноги и болтать ими туда-сюда, как будто экономика для него действительно интересное чтиво; и ещё то, как он нервно закусывает губы, когда волнуется, и зачёсывает волосы пятернёй назад; и то, как иногда он прям реально слишком горячо как-то всё это делает — и ногами болтает, и губы кусает, и волосы поправляет. Всё это выдавало его нервозность, но Юнги было абсолютно похер, почему он волнуется, так как для него Пак Чимин — был, есть и будет корнем всех зол и той самой занозой в жопе. Всегда. Ну или, по крайней мере, до самого выпуска. Только тогда он сможет вздохнуть спокойно. В один из дней, спустя чуть меньше месяца с того дня, как Юнги впервые пришёл к нему, Чимин обнаружил, что чай у него совсем кончился. Не было ни пакетиков, ни заварного, вообще, просто — ноль! Такое у него и раньше случалось, но сейчас было важно заварить именно чай, а его блять нет! И в тот момент, когда Чимин как раз выкинул пустую коробку от чёрного с лимоном в мусорное ведро, зазвонила дверь. Выругавшись про себя за собственную забывчивость и неряшливость, Чимин пошёл открывать. И когда увидел перед собой Юнги, то выругался про себя ещё раз. Потому что сейчас он выглядел настолько замёрзшим и слабым, что у Чимина как-то кольнуло неприятно в сердце. На самом деле, он мог бы, приличия ради, и сам к нему приезжать заниматься, наверное… Но Юнги его к себе не приглашал, а сразу они как-то договорились, что заниматься будут у Чимина. Но всё-таки, Чимину стало внезапно как-то совсем неудобно за это перед ним. — Привет, — тихо поздоровался Чимин, пропуская его в квартиру. — У меня мало времени на тебя сегодня, смена раньше начинается, так что давай свой чай и те конспекты, что я тебе давал распечатать. Они мне нужны. — Вот конспекты… Чимин протянул ему две тетради, которые он, как и велел Юнги, откопировал, чтобы потом и по ним также готовиться к экзаменам. Да, ко всем экзаменам: Юнги решил, раз уж такое дело, заняться его подготовкой по всем предметам, по которым у них в этом семестре был экзамен, и Чимин усердно старался и учился под тихое ворчание и брюзжание Мина, пытаясь при этом делать вид, что ему похер на всё и учёба его вообще не волнует. — А чая у меня нет, извини. Кончился. Юнги как-то вдруг странно посмотрел на него и захлопал глазами. То есть как это, чая нет? Да он пока в метро ехал, чуть не околел! И пока от метро шёл, поскользнулся и шлёпнулся на лёд, больно ударил копчик, и всю дорогу он шёл и только думал о том, чтобы прийти и выпить грёбаного горячего чая с этим сука охуеннейшим лимонным запахом, но он у него что? Кончился? — Ладно, обойдёмся без чая. Садись давай. И когда Чимин сел почти рядом с ним, Юнги принялся гонять его по вопросам, по темам, которые были указаны для подготовки к сессии, и при этом Чимин периодически бросал взгляды на его лицо, и… Ну, выглядел Мин неважно, мягко говоря — покрасневшие глаза и слишком серые для его бледной кожи синяки, веки едва не закрываются, и казалось, что он вот-вот уснёт. Или, это только казалось?.. А вот Юнги сейчас был готов сделать что угодно за две вещи — чай (или что покрепче) и поспать. Потому что внутри он всё ещё ощущал холод, как будто его кровь вдруг заледенела, да и он уже не помнил, когда последний раз спал больше 2-3 часов в сутки. С того дня, как он начал заниматься с Чимином, график у него стал настолько загруженным, что буквально поспать, пожрать и в туалете посидеть было некогда: в 5 утра он вставал на учёбу, до 4-5 часов дня проводил в университете, улаживая все дела перед экзаменами, затем шёл к Чимину, занимался с ним, после — заскочить домой, переодеться и закинуть что-нибудь поесть, потом смена в клубе до 12-1 ночи, после час на дорогу домой, и вот — в 2 ночи он дома. Сил едва хватало, чтобы добраться до кровати и не раздеваясь просто завалиться и уснуть. Вот прямо так, только снять ботинки главное не забыть… Иногда получалось урвать часик сна, пока он ехал в метро или сидел на лекциях, но этого всё равно было мало для его заебанных в пух и прах мозгов и тела. Поэтому сейчас, сидя в этой тёплой комнате, полной каких-то странных уютных вещей, совершенно противоречащих тому Чимину, которого он знал (вроде той огромной пушистой игрушки-кота у него на кровати и такого же пушистого чёрного пледа), Юнги чувствовал, что если он прямо сейчас не отключится, то просто умрёт. От недосыпа, усталости, стресса, голода и просто… от себя. Он пялился в учебник, мутным взглядом вчитываясь в вопросы из него, а в голове всё крутилось: «Не спать сука! Не спать! Он всё расскажет, гадёныш… Надо его подготовить, иначе эта гнида всё растреплет, языкастый сучоныш… Не спать бля, я сказал! Не спать…» Проснулся он, закутанный в тот самый чёрный пушистый плед на кровати Чимина. В три часа дня.

***

Чимин как мог пытался сообразить, чем бы можно отогреть Мина, потому что он действительно выглядел так, что без слёз не взглянешь, да и после улицы его всё никак не отпускала дрожь, которую видно было даже по тому, как в его руках слегка дрожал учебник и страницы, когда он их перелистывал. Через буквально полчаса ''занятия'', Чимин заметил, что Юнги стал нести какую-то околесицу. — При каком условии фольга серебристая в долгосрочном периоде? — Общественные потери кошачьих войн рынка и политика государств. — Где впервые антимонопольные лимоны стали слушать радио? И уже после этих странных и смешных вопросов Чимин заметил, как Юнги медленно и прерывисто, как те самые мудаки в метро по утрам, стал заваливаться на него, низко опустив голову и приоткрыв рот. Вот только, это не утро, не метро, а Юнги — не мудак, так что Чимин просто подставил своё плечо и поддержал его, аккуратно взяв у него из рук книгу и отложив в сторону. Когда он понял, что просыпаться Мин не собирается, Чимин осторожно, чтобы не разбудить его, подхватил его на руки и затащил на свою кровать. Он накрыл его пледом, подложил под голову подушку и выключил свет в комнате, чувствуя, что Юнги просто необходимо как следует проспаться. Иначе он заболеет, и тут два варианта: — он уходит на больничный и страдает вся группа, потому что они без старосты как без головы, в прямом смысле слова; — он не уходит на больничный, но тогда страдает он один, перенося всё на ногах… а это было бы вообще нихуя не круто, поэтому Чимин решил, что пусть лучше проспится сейчас и отдохнёт, чем окончательно загонит себя и пострадают от этого все. Когда на часах было 22:30 ночи, Чимин вдруг услышал, как в его комнате звонит телефон. И это не его рингтон… Рванув туда, чтобы успеть, пока не проснулся Мин, он забрал телефон со столика, стоящего посреди его комнаты, закрыл рукой динамик и ушёл на кухню. Звонил, как значилось на экране, ''Хосок-хён''. Затем от него же пришло сообщение: @Hoseok-hyun хэй, ты где бля? сегодня твоя смена с 9 на час уже опоздал я не могу так долго прикрывать тебя, ты где?

@Min_YGnim Я заболел, сегодня не приду

Чимин написал в ответ первое, что пришло в голову, чтобы как-то оправдать отсутствие Мина на работе. Заболел — стандартная отмазка. Главное, чтобы потом Юнги не сильно влетело из-за этого. @Hoseok-hyun ок, я передам главному менеджеру И после этого Чимин, успевший до этого уже сходить в магазин и не побоявшись оставить Мина дома совершенно одного, заварил себе любимый Гринфилд с корицей и сел у окна, наблюдая, как медленно парят в воздухе слипшиеся снежинки, усеивая всю дорогу перед окном белым ковром липкого снега, из которого завтра дети будут лепить снеговиков.