"keep your asses safe!"

***

— Что?! Ты потерял ключ?! — Чимин принялся рыскать глазами по дивану, полу, но ключа нигде не было видно. Вставать во весь рост он не решался, так как не особо хотелось светить голой задницей перед этим Даймоном. И почему этот третий официант казался таким знакомым?.. Хоть он и в маске, но в его чертах явно проскальзывало что-то смутно знакомое. Однако, он решил выяснить этот вопрос потом, сейчас важнее было избавиться от наручников. — Юнги, может ты оставил ключ в комнате для персонала? — Вполне возможно… — отозвался Мин. Он уже обыскал весь пол и под диваном, все карманы, но ключа так и не нашел. — Ты можешь тут подождать? — А что мне остается? — огрызнулся Чимин. — Иди в комнату, я тут буду ждать. — Прости… — бросил Юнги и выбежал из комнаты, а Чимин, спрятавшись за высокой спинкой дивана и прислонившись к ней, принялся ждать его возвращения, позабыв о присутствии третьего в их комнате. Однако, третий сам о себе напомнил. — Это твой первый день? — спросил он, приближаясь. Он забрался на диван, и Чимину пришлось прижать колени к груди, чтобы прикрыть свой стыд от любопытных глаз Даймона. — Первый, а что? — буркнул Пак. — Уйди, я голый, вообще-то. Не пялься. — Я слышал от Намджуна, что у тебя охуенная попка, Пак Чимин, но в первую нашу встречу на экзамене я что-то не обратил внимания. «Твою мать, это же…» — Преп…преподаватель Чон?! Вот почему он казался знакомым. Чёрт бы побрал эти долбанные маски! — А ты думал кто? — усмехнулся Чонгук. — Я-то тебя по губам узнал почти сразу. Но я не удивлён, почему ты меня не узнал. Конечно, самый нерадивый студент университета, откуда ему знать, как выглядит его преподаватель. — И вы… вы здесь работаете?! Третьим официантом?! — А что такого? — пожал плечами Чон. — Нынче зарплата у преподавателей маленькая, вот, нашел себе что-то более высокооплачиваемое. Да и клиентки попадаются довольно симпатичные и при деньгах. Не работа, а рай! — Вы… вы серьезно? Чимин всё ещё не мог оправиться от шока. Преподаватель экономики — третий официант по особым услугам. Просто… охуеть. — Не вижу в этом ничего такого, — снова пожав плечами, ответил ему Чон, но затем оскалился и несильно, но ощутимо схватив за волосы Пака, заставляя посмотреть на себя, прошипел: — Но если ты хоть кому-то скажешь об этом, тебе не жить, понял меня? — Понял-понял, я и не собирался! — пискнул Чимин, и Чонгук тут же отпустил его и пригладил взъерошенные волосы. — Умница, — сказал он, похлопав его по голове, как щеночка. Чимин весь съежился от этого и вжал голову в плечи. — А теперь, я пойду. Работа зовёт! И улыбнувшись, Чон скрылся из виду. Чимин расслышал, как тот убрал куда-то свою бутылку виски и двинулся к двери. Но перед тем как уйти… — Не хотите выпить со мной после смены? — спросил он. — Ты и Мин? Я угощаю. — Я не… не знаю, преподаватель Чон, эм… Как скажет Юнги. — Тогда у него и спрошу. Смотри, не простудись там на полу! — усмехнулся Чонгук и вышел, захлопнув дверь за собой, а Чимин наконец выдохнул. Вот тебе и первый рабочий день!

***

Юнги нашел ключ на столике перед зеркалом в комнате для персонала и тут же освободил Пака, после чего оба вернулись к работе. Чимин дулся весь вечер, а Мин, прекрасно понимая причину его обиды, всё же не решался заговорить о проблеме, возникшей между ними. Пак на самом деле нравился ему. На самом деле, Юнги хотел бы встречаться с ним, но… Было одно но — они были разных социальных статусов. И если у Юнги не было родни, которая могла бы осудить его за этот выбор, то у Пака были родители, к которым (Мин не сомневался) тот обязательно вернется, рано или поздно. И что-то подсказывало ему, что его родители будут не очень-то рады, если узнают, что их сын водится с парнем, который ещё и шлюхой в клубе работает. Он неподходящая компания для него, и он сам это понимал. Поэтому до конца смены Юнги старался не подходить больше к Чимину, лишь иногда подсказывал ему, что где находится в клубе, а в остальном Чимин нашел себе отличного собеседника в лице Хосока, почти каждые пять минут подходя к нему и болтая о чем-то. Смена закончилась в два ночи, и, дождавшись Чона, все трое — Чонгук, Юнги и Чимин, отправились в круглосуточный бар неподалёку от клуба. Как и обещал, Чонгук заплатил за всех. — Ну? — спросил он, когда все устроились за столиком в конце зала и открыли пиво, которое купил для них Чон. — Как тебя, Пак, угораздило прийти работать в наш клуб? И почему ты опять не ходишь на пары? — Он решил бросить учебу, — ответил за него Юнги, отпивая свое пиво из бутылки. — И сбежал из дома. Уже месяц торчит у меня, живет за мой счет, и вместо того, чтобы вернуться к родителям, решил пойти работать шлюхой в клуб. По моим стопам пошел, идиот… — Что?! — возмутился Чимин. — Ты сам знаешь, почему я сбежал и решил уйти от родителей, и еще меня осуждаешь за мой выбор?! — Ты идиот, потому что у тебя, блять, есть родители, придурок! Ты жил в комфорте и уюте, в отличие от меня, но сам решил от этого отказаться! Ты нормальный вообще?! Вся зависть и бессильная злоба из-за того, что у Пака было всё, а у него нет, и что тот не ценит то, что имеет, копилась весь месяц, и именно сейчас вдруг вышла из-под контроля. — Эй, ребят… — попытался успокоить Чонгук, но те двое не обращали на него внимания, сверля друг друга взглядами. — Если бы ты был послушным мальчиком, Чим, и остался со своими родителями, тебе бы не пришлось работать вообще! Ты жил, сука, в шоколаде, а сейчас — на моей шее, и я ненавижу то, что у тебя было всё, а я должен это всё зарабатывать сам! Мы бы закончили универ вместе, я бы помог тебе с учебой, но ты, блять, упёрся! Видите ли, самостоятельной жизни захотелось! Придурок, ты хоть понимаешь, от чего отказался?! — Понимаю! — чуть не кричал на него Чимин, чувствуя, как подступают слёзы. — От постоянного контроля я отказался! От траты своей жизни на эту сраную учебу я отказался! Если тебе так в тягость моё присутствие в твоем доме, так бы и сказал раньше! Я бы тогда… — Что тогда?! Куда ты пойдешь?! — Я не знаю! Чимин сжимал кулаки до побеления костяшек, по щекам катились слёзы, но он даже не смахивал их. Обида от слов Мина душила его так, что комок обиды и слёз невозможно было проглотить, он застрял в горле и мешал дышать. — Я не знаю, куда пойду, но раз со мной жить тебе так не нравится, то я уйду! На улицу! — Да, конечно! — съехидничал Юнги. — На улицу! Денег-то у тебя нет, на картонке спать будешь?! — Да, буду, блять!.. — Стоп, стоп, а ну заткнулись оба! — Чонгук не выдержал этой перепалки и, стукнув кулаком по столу, заставил обоих парней замолчать. Они испуганно уставились на него, а Чон, поочередно посмотрев на каждого, вздохнул и решил, что пора воспользоваться своим статусом старшего и, к тому же, преподавателя, то есть — более зрелого и умного, в отличие от них. — Так. В чем проблема? Чимин, я так понимаю, ты ушел из дома, потому что тебя достала родительская опека? А что тебе не нравилось в универе? — Да всё! — ответил Чимин. — Это не моё, я не хочу в нём учиться, меня родители заставляли. Я хочу заниматься танцами, но они говорят, что это всё несерьезно и не нужно! Они хотят, чтобы я после них вёл семейный бизнес, поэтому и выбрали для меня профессию сами. А я не хочу работать в их фирме, я хочу быть собой! — Ясно. Ты говорил с ними? — Да, они меня не послушали… — Хочешь, я с ними поговорю? — Что?.. — Чимин поднял удивлённый взгляд на преподавателя Чона. — А вы… думаете это поможет? — Я же преподаватель в твоем университете, уж меня они, я полагаю, послушают, — ответил Чонгук. Юнги с интересом наблюдал за тем, какой оборот принимает их беседа. Он и не ожидал, что Чон Чонгук вдруг захочет помочь самому нерадивому студенту универа с его семейной проблемой. — Но зачем это вам? — спросил дрожащим голосом Чимин. — Я же… — Неважно, как ты учился, плохо или хорошо, — ответил Чон. Ему просто стало жаль Пака. По нему было видно, что он рос в тепличных условиях с рождения, и было явно, что работа в этом клубе точно не для него. — У тебя проблема с родителями по поводу твоего обучения, и я, как твой преподаватель, не просто могу — я обязан вмешаться. Ради твоей же пользы.

***

Условившись о том, что послезавтра Чонгук вместе с Чимином поедет к его родителям с важным разговором по поводу будущего Пака, всё наконец успокоилось, и ночь, а точнее, почти уже утро, продолжилось для всех троих уже в мирном настроении. Остался невыясненным лишь вопрос о том, что же всё-таки между Юнги и Чимином, но они решили оставить это на потом и обсудить всё дома. Когда они вышли из бара и прощались, расходясь в разные стороны, Чонгук сказал Мину, что тот может не приходить на его пару завтра, точнее уже сегодня, понимая, что ему надо отоспаться. Сам Чонгук бы тоже не отказался поспать, но он не может отменить собственную пару. Хотя мысли о том, чтобы взять отгул и отдохнуть один день, сославшись на простуду, пожалуй пересиливали его желание всё-таки прийти на работу. Юнги и Чимин, распрощавшись с Чоном, двинулись в сторону метро в напряженном молчании. Утро было морозным, Чимин кутался в шарф, пряча в нем краснеющий нос, а Юнги, убрав руки в карманы, шел рядом с ним, но держась на небольшом расстоянии, не давая Паку приближаться к себе. Его проблему с предками они почти уладили, но не проблему между ними. Зайдя в метро, они сели в пустой вагон друг напротив друга и уставились в пол. У Юнги сонливость как рукой сняло после посиделок в баре и прогулке по морозу, а вот Чимина наоборот — клонило в сон. К тому же, он никогда не работал, тем более ночью, и сейчас просто валился с ног от усталости. В вагоне было тепло, его ещё сильнее разморило от перепада температуры с улицы, и пока ехали, он всё время клевал носом. Если бы Юнги не был с ним, тот определенно точно сам бы до дома не доехал. — Чим, наша станция, просыпайся. Юнги потрепал его за плечи и потянул, заставляя подняться и выйти из вагона. Пак, едва передвигая ноги, вышел с ним из метро, но сонливость всё никак не отступала, в итоге Юнги почти что на себе дотащил его до дома и, зайдя в квартиру, подвел его к кровати и уложил на нее. Понимая, что сам он уже не разденется, Юнги стянул с Чимина всю одежду, оставив на нем лишь его леопардовые брифы, и, расстелив кровать, уложил его и накрыл одеялом. Он знал — Пак такой, о нем нужно заботиться, он как тепличное растение, и потому ухаживать за ним и раздражало Мина, и вызывало внутри него странное чувство тепла. Чувство собственной нужности. Странное чувство. Сам он, также раздевшись и надев на себя сменную футболку, в которой обычно спит, расстелил себе, как обычно, на полу. Однако, он вдруг услышал, как Чимин зовет его. — Юнги… — едва слышно прошептал тот. — Юнги… — Чего тебе? — Ложись со мной… мне холодно… То ли Пак всё время притворялся, что спит, то ли своей вознёй Юнги разбудил его, но всё же, забив на все их недопонимания и споры, он отодвинул край одеяла и лёг рядом с Чимином, прижимаясь спиной к его груди и заставляя придвинуться ближе к стене, чтобы они не упали. Чимин обхватил его руками и ногами, как подушку, и прижался щекой к его плечу, шумно выдохнул и, кажется, снова уснул. — Прости, что наговорил тебе столько, — прошептал Юнги, извернувшись и мягко чмокнув Пака в рыжую макушку. — Ничего… — сонным голосом отозвался Чимин к удивлению Мина. Он думал, что тот уже заснул. — Прости, что был обузой. — Ничего, — повторил его же интонацией Юнги. — Спи. У тебя был трудный день. Спать на своей кровати спустя месяц было для Юнги настоящим счастьем. А спать, чувствуя, как его крепко и тепло обнимают, было ещё приятнее.