"keep your asses safe!"

***

На улице противно моросит мокрый снег и бьет прямо в зареванное лицо Чимину, заставляя еще больше ощущать собственную ничтожность. Как глупо… Как будто он какой-то сопливый подросток лет шестнадцати, который любит по поводу и без сбегать из дома. Но сейчас у него есть повод! Да и в прошлый раз был, на самом деле. Чимин ведь помнил номера родителей наизусть, мог позвонить им в любой момент, но просто он хотел немного побыть самостоятельным. Да, у него пока это плохо получается, потому что он всю жизнь рос птенцом в родительском гнезде, всё время под их контролем, всё время под наблюдением, шаг влево — шаг вправо — и… И ничего. Ничего, ничего. Чимин привык к этому — к тому, что кто-то всегда опекает его. Чимин не может без этого, и даже живя у Мина, он всё равно жил фактически на его обеспечении. Чимин чувствует себя настолько беспомощным, а еще ему стыдно перед Юнги. А еще он ненавидит его. За то, что тот рассказывал всё родителям, ненавидит. С того момента, как Чимин принял решение, он не замечал ничего — ни снега, забирающегося под ворот свитера холодными колючками, ни отмороженных пальцев, носа и кончиков ушей, ни дороги на автобусе и в метро, ни того, как он пешком поднимался до Миновой квартиры. — Ну как всё прошло?.. — осторожно спрашивает Юнги, чуть ли не с порога налетев на него. — Что они сказали? Они согласились на то, чтобы ты перевелся? Что вы решили? Чимин молчит, обходит Мина как какой-нибудь шкафчик и идет в комнату. Достает чемодан из-под кровати и начинает складывать туда все свои вещи. Их не так уж много, на самом деле, так как большая часть вещей осталась на старой квартире, которую ему снимали родители. Несколько свитеров и рубашек, три пары джинсов, белье и всё, с чем он сюда пришел. Попутно подсчитывает, сколько примерно он должен Мину за месяц проживания здесь… — Чимин, эй, ты чего? — Юнги кладет руку ему на плечо и пытается развернуть к себе. — Чим, что случилось? Они тебе не разрешили? Зачем ты собираешь вещи?.. Чимин стряхивает его руку и продолжает собирать по всей комнате свои пожитки, быстро утерев мокрые глаза рукавом куртки. Закрыв чемодан, он оглядывает комнату, проверяя, не забыл ли чего, роется в карманах в поисках завалявшихся денег и кладет найденные купюры на стол под телевизором. Остальное отдаст потом, когда заработает. — Чимин, блять! — рычит Юнги. — Куда ты собрался, придурок?! Чимин! Юнги пытается его удержать и с силой хватает за руку, когда Пак уже стоит у двери. Чимин невольно шипит и отцепляет его руку от себя, злобно смотрит прямо в недоумевающие глаза Мину, как будто хочет, чтобы тот прочитал его мысли, чтобы не пришлось высказывать вслух всё то, что хочет сказать ему Чимин. — Встретимся на работе, староста Мин, — бросает Чимин на прощание, открывает дверь и, уходя, захлопывает её так сильно, что у самого в ушах звенит. Плевать. Он понимает, что делает всё неправильно, что Юнги, вроде как, ни в чем не виноват, но Чимин считал, что здесь он… в безопасности? Что он может спрятаться здесь от родительского контроля, что может попытаться начать жить самостоятельно? А Юнги просто предал его доверие. Хотел ли он заставить своих родителей поволноваться? Да. Не получилось. Хотел ли он спрятаться у Юнги от всего мира и сам попытаться устроить свою жизнь? Да. Не получилось. Он всюду видит свои проколы, глупые надежды, наивность. Он такой ребенок, и все вокруг так же считают его именно беспомощным ребенком. Но ничего, он докажет им всем, что не ребенок. Он докажет. Господи, неужели он правда должен сделать это? Малодушная и трусливая часть его пытается пискнуть что-то о том, что он мог бы вернуться обратно домой. Или хотя бы домой к Юнги, извиниться и попытаться снова наладить всё, снова поговорить с отцом и матерью, снова попробовать заикнуться о своей мечте… Нет. Лучше он просто сам всё сделает. Он сам всего добьётся. Единственное, что важно сейчас — это найти жилье.

***

Ему хватило последних денег, чтобы доехать до клуба, где он теперь, вроде как, работает. Правильно мама сказала, рано или поздно все танцовщики уходят работать в клубы. Ну так Чимин и не танцовщик пока! Он, наверное, опережает самого себя и сокращает путь до этой порочной точки, проехав остановку «танцевальная академия» и останавливаясь сразу на остановке «ночной клуб». Днём в клубе мало посетителей, всё веселье начинается примерно к 9 вечера, и у Чимина есть время, чтобы поискать еще подработку, может, помочь в баре и заработать чаевые, чтобы оплатить хотя бы сауну для ночлега. Хосок встречает его недоуменной, но как обычно яркой улыбкой. — Хэй, блудный сын Джоли, почему так рано? И вообще, сегодня вроде даже не твоя смена… — Плевать, хён, — бурчит Чимин. — А чего это ты с чемоданом?.. — хмурится Хосок и выходит из-за барной стойки. — Что ты делаешь? — Переезжаю, — вздыхает Чимин, — пока, правда, не знаю куда. — Что-то случилось? — Хосок участливо кладет ладонь ему на плечо и пожимает. Этот жест кажется Чимину по-настоящему искренним. Вот кому не всё равно, вот кто проявляет к нему самые простые и настоящие человеческие чувства, а не гиперопеку. — И где Юнги? — Я больше не с Юнги. И ничего такого не случилось. Хён… можно мне выпить за счет заведения, а? Чимин поднимает на него наконец глаза, и Хосок видит в них застывшие слезы. Парень едва держится, так что ему и правда, наверное, лучше будет выпить. — Конечно, пойдем. Хён всё устроит, а ты пока раздевайся, а то накапает с куртки, потом убирать. Чимин только сейчас замечает, что его куртка, как и волосы, и брюки почти насквозь промокли. Пожалуй, лучше просто переодеться, пока он не простудился. Болеть сейчас никак нельзя, на лекарства деньги он тратить не собирается, это точно.