Swarm

      Кот обнюхивает обретённое добро со сверхподозрительностью. Дылда, который наконец-то перестал нас с Ником душить в объятьях, теперь поглаживает мех животины, подталкивая его к домику. Владу достались кошачьи игрушки и, наверное, он с ними не расстанется — так увлечённо перебирает, рассыпав их по полу. Особенно его увлекают бубенчики.       У преобразователя тоже кипит работа — синий сайл и Белоснежка над ним колдуют, пытаясь уговорить произвести копию миски. Определённые успехи есть — у них получился металлический шар. Мне достался ворох набранных лекарств и их сортировка, но любопытнее наблюдать за Индикатором и другими машинками.       Если бы они были живыми, сказал бы, что у них паника. А так… аврал? Бегают, ловя частички пуха и насекомых. Ну, а как иначе, если лечение белого аспида уже началось, с того, что ему на холку накапали средство от блох, клещей и прочей нечисти, которая теперь побежала с него по всем углам. Выяснилось, что мы с Ником не захватили всё-таки одну нужную вещь. Расчёску. Дылда без колебаний пожертвовал свою для любимца, а любимец этот отплатил тем, что изодрал ему руку, пока вычёсывали.       Разумеется, сайл тут же заявил, что «животное опасно», а мы его хором с разной степенью искренности заверяли, что нет. Не то чтобы он нам верил — нет-нет, а посмотрит задней парой глаз в сторону кота, который перешёл к обнюхиванию лотка, а Дылда принялся его уговаривать сделать дела. Наполнитель мы тоже не захватили, но там есть сетка — кот должен сообразить, что, если стекает — тоже удобно.       В ворохе лекарств нахожу закрытую коробочку, в которой не очередные витамины, которых прихватили видов шесть, а щипчики для стрижки когтей. Вот, точно то, что нужно.       — Севе…       — Тц! — он тут же шикает на меня и машет рукой.       Ах ну да, его пушистое котофейство наконец-то умостилось в лоток с видом королевской особы, и что ему все обязаны. Естественно все замерли и ждут. Кот, полностью осознав важность проделанной работы, встал, сделал пару ленивых гребков лапой и, задрав хвост трубой, побежал по своим кошачьим делам — приставать к Владу, чтобы поделился игрушками. Кошачий «город» он стойко игнорировал.       — Надо было раздобыть ему коробку, — проследив за котом, изрекает Дылда, обращаясь ко мне. — Обычную, картонную. Кошки от такого без ума.       — Не додумались. Ты же у нас кошатник, написал бы список. На, вот, — протягиваю ему щипчики. — Усмири беса.       — Жестоко по отношению к животному!       — Это животное жестоко по отношению к нам, и, если оно царапнет сайла, сам знаешь, что будет.       — Сайлов невозможно царапнуть, никто не знает, какой у них «криптонит», кроме другого сайла.       — Ты прекрасно понял, о чём я говорю.       — Хорошо, — тяжело вздыхает Дылда. — Но я ни разу не стриг.       — Я покажу, только держать его будешь сам.       — Ну так конечно. Айк, иди сюда, Айк!       Пока подзывает кота и идёт за ним, потому что тот не реагирует, распаковываю щипчики из пластиковой капсулы.       — Так, всё, заебался и хочу проветриться.       Оборачиваюсь. Белоснежка держит в руке нечто, похожее на панамку для бомжа, но никак не на миску. Сайл смотрит на него со странной смешанной эмоцией под глазами. Похоже, если у преобразователя есть продвинутый 3D-принтер, то есть и сканер, это с едой бы не сработало, её просто не из чего готовить. Мог бы и подсказать, но забавлялся. Вот же мразь лукавая.       — И куда ты собрался, мы же едем? — осведомляюсь.       Сайлы давно тронули оба домика в путь и вытянулись вереницей рядом с ними, из окна было видно. Как я узнал у Ника, ближе к вечеру уже доберёмся до Столпа. Я заодно и поинтересовался, почему нельзя «открывать» Столп сразу после постройки, и на удивление получил от него и сайла внятный ответ — нужно подготовить внутри ресурсы и… персонал. Оказывается, многие девушки остаются в Столпах работать, и я их тоже понимаю, как и бродяг. В каждом из Столпов есть сайл, но с помощником, приставать не будет. Может, иногда и лучше один сайл и крыша над головой, чем толпа мужчин, голод и бродяжничество. Я выразил сомнение в том, что Столпы не возьмут штурмом, но на меня посмотрели, как на идиота. Да, о боевых роботах я не подумал.       — Едем и едем, и я с ними поеду. Кто со мной?       — Я! — тут же подскочил, как мячик, Влад.       — Нет, тебе нельзя, — мягко остановил его Белоснежка. — Ветром сдует.       — Ну так всегда, — насупился тот.       — Я пойду. Тоже проветрюсь, — вызывается Ник. — Северин? Алекс?       — Нет, спасибо. Я же не могу встать.       Дылда продемонстрировал нам Айка, который забрался к нему на колени при первой же возможности и оглушительно запырчал, тем не менее строго поглядывая на машину, которая чистила лоток. Ничего, скоро привыкнет. Ну и кот на коленях — святое дело.       — Я тоже пас, — качаю головой. — Накатался на сегодня.       Обратно от города Мэлло нёсся так, что моя жопа едва не отвалилась, а Ник, придурок, улюлюкал. От повторения такой поездки, пожалуй, откажусь, тем более, что у Белоснежки и Принцессы есть крутые лыжные очки, которые они протирают и надевают, а у нас с Дылдой — нет. Влад, естественно, надувается и выворачивается из-под ладони Белоснежки, когда тот пытается погладить его по голове, отползает ближе к кровати и складывает руки на груди. Но тут даже я понимаю, что это больше детские капризы, чем настоящая обида — то, что Влада вообще взяли в путешествие, и так ему огромная уступка.       — Давай пострижём, пока угомонился, — показываю Дылде щипчики.       — Хочешь предать его доверие?       — Хочу, — хватаю кота за шкирку, фиксирую передние лапы, переворачиваю и даю Дылде в руки. — Держи вот здесь и вот здесь и смотри.       Коту наше самоуправство не нравится, он глухо ворчит и пытается тяпнуть меня зубами за руку, ещё и Влад за него вступается:       — Не мучайте!       — Мы не мучаем, — заверяю его. — А вот если он тебя поцарапает, сайлы его на мороз выбросят, если Адам раньше не поспеет.       — Ну, наверное, — сопит Влад.       Показываю Дылде, как правильно отрезать кошачий коготь. Айк альбинос, поэтому коготки хорошо просвечивают.       — Чуть выше розового и чик, готово.       Кот взвывает, но тут же затыкается, потому что мы на него угрюмо смотрим. Если что ему и защемили, так вредность, и остальные когти он уже даёт постричь только под ворчание и нещадное биение хвоста.       Освобождённый, бросается намываться, особенно нализывая подушечки потревоженных лап. Нервы успокаивает и пытается восстановить утраченное достоинство. Этот комок злобного меха — как отдушина. Пока с ним возишься, не помнишь об ужасах повседневной жизни. Я даже о том, что видел утром, почти позабыл.       Владу наконец-то удаётся приманить кота дразнилкой, и выглядит это весьма своеобразно — дёргая «удочку», Влад слушает бубенчик на приманке и прыжки кота, но всё равно Айку удаётся ловить шарик с пёрышками в большинстве случаев. Мы, я и Дылда, как два великовозрастных дурачка, стоим и умиляемся на них.       И я резко глохну, потом падаю вперёд. Гаснет свет, солнечные лучи из окна пляшут по стенам — дом переворачивается. Мою руку находит и стискивает Дылда, что-то говорит, но я не слышу. Вибрирует всё — стены, пол, потолок, которые теперь сместились. Что произошло?       Вижу Влада — он упал неудачно, на душевую кабину. Пластик не раскололся, но парень не может понять, где он, шарит вокруг руками. Кот скачет белой шаровой молнией, все вещи кувырком, даже машины упали, и теперь переворачиваются на лапки, как насекомые. Шатнувшись, встаю, поднимаю Дылду, мы вместе спешим помочь Владу, поднимаем его на ноги, обнимаем с двух сторон. Он тоже что-то говорит, но я не слышу до сих пор, в ушах звенит. Что-то сломалось? Дверь, которая теперь на потолке, распахивается, в неё вламывается мой сайл, бесцеремонно сгребает нас всех троих языком и выволакивает наружу. Что сломалось? Весь наш мир.       Дома сайлов — внутри воронки, опрокинуты. Сами насекомоподобные сгрудились в кучу, склонились над сородичем… и не только. На истерзанной земле лежит Белоснежка. В крови и земле, вдоль тела — огромная рваная рана, там и тут впились осколки. Больше того, они везде — пробили обшивку домов, врезались в пластины сайлов. Ник стоит, зажимая плечо, его загораживает синий сайл. А ещё один его сородич лежит на земле, а лапы у него — отдельно. Кровь сайлов — синяя, человеческая — красная, земля — чёрная и рыжая. Это краски смерти на беззвучной картине.       Дылда вырывается, бежит к Белоснежке. Влад прижимается ко мне, и как будто что-то почувствовав, шевелит губами. «Адам». На самом деле, конечно, кричит, только я его не слышу. Моего сайла интересовал только Северин, мы же очень быстро «упразднены», то есть впихнуты в опрокинутый дом обратно, но аккуратно. А ещё сайл, вынеся наружу сумку Дылды, подчинившись телепатической команде от остальных сайлов, вернулся и остался нас сторожить, сидя над нами на полу, который теперь стена.       Влад истерит и колотит меня кулаками по спине, пытаясь вырваться. Я же вдыхаю запах его волос и лихорадочно прокручиваю варианты того, что могло случиться. Айк шипит, стоило нам двинуться, забившись в кучу вещей. Машинки лихорадочно снуют туда-сюда, только Индикатор замер рядом со мной. Наверное, ему сайл приказал, который чернющих глаз с нас не сводит.       Звуки начинают прорезываться вязко, как сквозь вату, но их и не много — судорожные причитания Влада:       — Скажи мне ты, скажи!       — Ранен. Судьба неизвестна, — отвечает ему сайл.       Уже не первый раз, по всей видимости, потому что рыдает Влад на это ещё горше и колотит меня ещё отчаянней. А меня-то за что?       — Сайл прав, — обнимаю Влада. — Я видел Адама.       — Почему ты молчал! — почти кричит тот в ответ.       — Оглушило, — оправдываюсь. — Влад, успокойся, пожалуйста, он жив. Сайл скажет нам всё.       — Я боюсь, что он скажет, — судорожно всхлипнув, бормочет. — Это всё… как тогда! Как тогда!       Снова плачет. Дрожит. Я глажу его по спине, не зная, как ещё успокоить. Кошмары идут по кругу — Белоснежка уже был на грани гибели после покушения Маркуса, и тогда Влад всё видел. Ещё видел. Представляю, какие кошмары ему чудятся теперь, когда он вот так уткнулся в моё плечо, сотрясаясь от рыданий. А сайл холоден. Он просто следит.       — Что случилось? — спрашиваю его.       — Взрыв, — бесстрастно поясняет невыразительным голосом из передатчика. — Дорога неисправна.       Да уж, я заметил, насколько она «неисправна». Но взрыв? На что мы могли наехать? Снаряд? Так Польша — не дикая страна, все следы войны давно ликвидированы, тем более с дорог! Значит, что-то другое взорвалось, может, газовая труба? Но опять же, кто будет прокладывать её под дорогой, да и вряд ли какая-нибудь Лу со товарищи заинтересована в пуске газопровода заново. А вот в терроризме…       — Дорогу заминировали?       Сайл молчит, наверное, спрашивает у Роя значение незнакомого слова, затем отвечает бесстрастно:       — Да.       Так вот откуда столько осколков! А что, жители могли знать, что делегация приедет «открывать» Столп, и заготовили к нашему прибытию вот такой вот… сюрприз. Ограбили какой-нибудь склад или завод, или наделали взрывчатки из подручных средств. Что это? Попытка остановить неизбежное или объявление отчаянной войны? Неизвестно, как на это отреагируют сайлы.       Дом грохочет и выправляется. Сайл поддерживает нас языком, но как угодно, только не заботливо. Айк снова утробно подвывает, а Влад слабо просится:       — Я хочу к Адаму.       — Нельзя, — холодно заявляет сайл.       — Всегда нельзя, — как-то резко сникает Влад.       Я довожу его до кровати, усаживаю. Обтираю мокрое лицо кончиком одеяла, но по нему опять катятся слёзы. Дрожащими руками отобрав у меня ткань, Влад высмаркивается в неё и пытается дышать глубже, борясь со всхлипами. Выглядит жалко и потерянно, по-детски совсем, только он не любимую машинку сломал и не коленку разбил. Боится потерять самого дорогого человека, свою связь и с миром образов и красок, того, кто на самом деле его искренне и нежно любит. И уже не в первый раз.       Задумчиво покачиваю Влада в объятьях, время тянется безумно. Кот, отчаявшись и не найдя хозяина, пришёл искать у нас защиты — запрыгнул и свернулся на кровати тревожным клубком, прерывисто и громко мурлычет. Это от испуга, и животных в таком состоянии надо успокоить. Тяну к нему руку и поглаживаю меж ушей, он приподнимает голову. Картина почти комичная — умудряется мурчать и дышать пастью, вывалив язык, как собака. Но это признаки сильной боли и стресса. Осторожно, опасаясь, что вцепится, ощупываю ему бок, лапы. Вроде всё целое, просто сильно испугался. Как и Влад. Я сейчас снова в роли няньки, успокаиваю, но только уже не сайловых малышей.       Наверное, на что-то я всё же годен. Измотавшись и обессилев от рыданий, Влад тревожно задремал, положив голову мне на плечо, а Айк сначала перестал мурлыкать, потом — закрыл пасть, сел и начал лихорадочно нализывать шкуру. Вот только меня бы кто успокоил! В мыслях сплетались разложившийся труп в цветастом платье, больная собака, бандиты, примятый снег, развороченная земля и Белоснежка в крови. В кошмары вторгались и прошлые ощущения — боль от изнасилования сайлами, мучения с их детьми, однообразная работа на складе Архивариусов до этого, «ярмарка», на которой меня выбирали, как скот… смерть Артёма. Зацепы сайла оставили на его теле почти такую же рану, но ещё и пробили грудь. А Белоснежка… должен выжить.       — Пойдём, — неожиданно выводит нас из сонного оцепенения сайл.       Я хватаю Влада за руку, тащу за сайлом на выход, не задумываясь, куда он нас зовёт. Лишь бы подальше от гнетущей тишины и неизвестности. На месте трагедии сайлы уже развернули бурную деятельность — чинят дома и собирают осколки. Им помогает и Ник, одной рукой, вторая на перевязи, но с большим рвением — выковыривает щипцами осколки из пластин одного из них. Машины обходят территорию, чертя щупами землю. Ищут ещё мины, новые и неразорвавшиеся. Трупа или тяжелораненого сайла не вижу. Не такие уж они оказались и бессмертные, и прочные. Но воронка такая, как будто сюда ядерная бомба упала. А что если так и есть? Человечество теперь вернуло себе доступ и к ядерному оружию. Ну нет, все бы уже испарились в тени.       Нас сайл ведёт не помогать, а в противоположный дом, с которым у меня никаких светлых воспоминаний не связано.Внутри — Дылда. Сидит на полу, прислонившись к стене, запрокинув голову. На наше прибытие реагирует вяло, мотнув головой:       — Там.       Я вижу, как его колотит, похлеще, чем Влада, который тоже готов вот-вот снова впасть в истерику. Тот лишь чувствует, а я — вижу. Белоснежка лежит на залитом кровью полу. Комбинезон с него срезан как попало, лоскутами. Раны зашиты, но плохо забинтованы, а мелкие осколки так и торчат в его теле то тут, то там. Нелепо-яркие — на лице, впились в лоб и щёку. Это от лыжных очков. Самое главное, он почти незаметно, но дышит.       Его охраняет сайл, но нас подпускает поближе. Точнее, только Влада, меня мягко перехватывает языком, потому что я — не часть Роя. Влад же падает на колени и ползёт вперёд, пачкаясь в крови, пока не натыкается пальцами на плечо Белоснежки, и тогда тревожно замирает. Как обессиленная птичка в силках.       — Я… сейчас… все доделаю, — хрипит Северин тихо. — Всё будет… хорошо.       Сажусь рядом с ним и порывисто обнимаю. И его нужно утешить. Если у хирурга дрожат руки — он не специалист больше. Но Дылда не автомат. Ему тоже страшно, он тоже потрясён трагедией. Ничего для них всех больше не могу сделать — только быть рядом. Северин обнимает меня в ответ, прижимается. Я чувствую, какой он худющий. До измождённости, хоть он питается ничуть не меньше, чем мы. Какой нескладный. У него острые локти и твёрдые ключицы. Сбивчивое дыхание и навязчивый запах цитруса. Взрослый уже, не реви. Тихо, тихо.       — Надо работать, — отпихнув меня, встаёт. — Но мне почти нечем его перевязывать, чёрт.       — Я поеду в город, — тут же вызываюсь.       — Не нужно. Алекс, ты знаешь, как пользоваться преобразовательным сканером?       — Ни малейшего понятия.       — Хорошо, тогда я Мэлло попрошу.       — Давай, я попрошу, — без колебаний требую. — Что нужно?       Дылда копается в саквояже, достаёт распотрошённую упаковку бинтов и раневых салфеток, пластыри, какие-то ампулы и всё пихает мне в руки, сопроводив напутствием:       — Всё отдашь Мэлло и пойдёшь с ним.       — Зачем? — тупо и неуместно переспрашиваю. — Я совсем не шарю в этом.       — Затем, что сайлы — долбоёбы, — выдыхает Дылда, ничуть не заботясь о том, что один, а значит и все остальные, его слышит. — Они предпочтут форму содержимому, и начнут синтезировать стекло, а не лекарство, и бинтам — упаковку.       — А в чём я тебе принесу, как не в ампулах?       — Хоть в пригоршне. Быстрее, Алекс.       Влад поднимает голову. Взгляд расфокусирован, но осуждающ. Он по-прежнему молчит, губы обкусаны и сжаты в узкую линию, в лице — ни кровинки, только шрам отметился яркой полосой. Жутко мне от его невидящего взгляда, я выбегаю из дома мгновенно.       — Мэлло! — ору на весь котлован, первый раз назвав сайла по имени.       Оборачивается, под глазами вопросительно зажигаются полосы.       — Идём со мной! — требую.       Сайл ведь может и не послушаться? Кто я? Всего лишь помощник. Но то ли ошалел он от моей наглости и решил проверить, что мне нужно, а то ли получил команду от сайла Белоснежки — при любой причине с места сдвинулся.       — Нужен сканер преобразователя. Срочно. Чтобы спасти Адама, — выплёвываю в его пластинчатую морду уже в «человеческом» доме.       Я никогда в жизни от сайлов ничего не требовал, больше того, даже не просил. И во мне жив страх наказания, удара, насилия за любое непослушание. Будь я ранен сам — ни за что бы не решился. Но сейчас я отвечал не за себя, и на кону стояла не моя жизнь. Оказывается, подвиг проще совершить ради тех, кто тебе дорог. Шесть фиолетовых глаз смотрят на меня разом. Сайл — страшная всемогущая громадина. Только сейчас я его не боюсь. И не потому, что вижу торчащие в пластинах осколки — дикое торжество бунтарского духа людей. Потому, что только сейчас мне на самом деле нечего терять. И не жаль.       — Хорошо, — соглашается сайл.