Семь лет длиною в вечность

22 сентября 1994 года В последнюю неделю мне как будто стало немного получше. После нескольких дней беспрерывных кошмаров, в которых меня прилюдно пытали Круцио или секли до крови возле позорного столба, мне пришлось все же кое в чем признаться декану Снейпу. Разумеется, я не мог сказать ему, что на самом деле произошло со мной в Дурмстранге – Клятва о неразглашении не позволяла этого, и меня прошивало невыносимой болью всякий раз, когда я всего лишь думал при профессоре Снейпе о тех страшных событиях. В конце концов, видя, как он беспокоится обо мне, я выдал ему безопасную ложь, что приезд Каркарова постоянно напоминает о том, как меня насильно вырвали из Хогвартса. Не уверен, что он поверил мне, но с той ночи кошмары постепенно сошли на нет. Вот только не знаю – огорчаться мне или радоваться? С одной стороны, я ужасно устал просыпаться в холодном поту от собственных воплей, да и перед Драко и остальными ребятами мне уже неудобно, а с другой – я снова лишился общества декана Снейпа, в присутствии которого чувствовал себя так хорошо и спокойно. Просто поразительно, как этот человек (мне совершенно не хочется всегда помнить о том, что Снейп – вампир) действует на меня! Я не раз присматривался к окружающим, когда он заходил в слизеринскую гостиную, но не замечал ничего особенного. Все продолжали заниматься своими делами, тогда как я не мог оторвать от него взгляда, пока он не покидал помещение. Я ненавидел собственные ночные кошмары, но именно благодаря им декан Снейп уделял мне столько внимания. Теперь же мы, как раньше, встречаемся исключительно за трапезами в Большом зале и, конечно, на уроках зельеварения. Я уже прикидываю: не нарваться ли мне на отработку? Хотя он ведь наверняка отправит меня к Филчу. Тому сейчас постоянно требуются лишние руки: в замке полно гостей, а значит, и работы завхозу прибавилось. После занятий мы с Драко и Гермионой почти каждый день выходим в холл, где на высоком постаменте располагается Кубок огня, и наблюдаем за тем, как старшекурсники бросают в пламя пергаменты со своими именами. Драко частенько подначивает меня разговорами о том, как было бы здорово очутиться среди чемпионов. – Неужели ты не хотел бы выиграть тысячу галлеонов, Поттер? – спрашивает он с издевкой. – Нет, Малфой, жизнь в обмен на кошелек – полагаю, с такой формулировкой не согласятся мои родители, да и я с бОльшим удовольствием побуду зрителем на этом состязании, а не участником. – А представляешь, как бы наши отцы нами гордились, если бы мы выиграли?! – не унимается он. – Во-первых, двух чемпионов от одной школы быть не может, – назидательно говорю я, – а во-вторых, подумай о том, что с ними будет, если мы погибнем. – И когда только ты стал таким ответственным? – качает головой Малфой. А действительно, когда? Это очень странно, но порой мне кажется, что в мое сознание вмешивается другая личность, направляя, а иногда и удерживая от глупостей. Это, разумеется, полный бред. Должно быть, я и правда слишком перенервничал из-за приезда Каркарова, вот и мерещится всякое. Знал бы кто-нибудь, как я ненавижу этого человека! И как жалею, что ничего не могу рассказать профессору Снейпу! Ведь получается: Каркаров и его преподаватели по-прежнему издеваются над остальными мальчишками, а те в свою очередь тоже связаны этой мордредовой клятвой. И так продолжается уже много лет. Никто и представить не может, что на самом деле творится в Дурмстранге. У школы несколько зловещая слава, но и только. Если бы отец знал, как там обходятся с детьми, он бы ни за что меня туда не отправил! *** 29 сентября 1994 года Два дня назад Драко срочно вызвали в Малфой-мэнор. Он по секрету сообщил мне, что там будет проводиться обряд крещения близнецов. Вместе с Драко из Хогвартса отбыл и декан Снейп, которого Люциус и Нарцисса попросили стать крестным маленьким Абраксасу и Астории. С его отъездом у меня возобновились кошмары. Хорошо, что Снейп предусмотрительно оставил мне несколько фиалов с Умиротворяющим бальзамом. Пришлось воспользоваться им в первую же ночь. Забини и Нотт сказали, что я опять орал как резаный и не давал им спокойно спать. Я даже не помню толком, что мне снилось, но, наверное, нечто совершенно ужасное, ведь я снова проснулся в слезах и с абсолютно сорванным от криков голосом. Я страшно скучаю по декану Снейпу. Мне просто физически его не хватает. Особенно теперь, когда Каркаров находится так близко от меня... *** Я полагал, что мне еще целую вечность придется скрывать от Северуса правду о тех беспросветных неделях, проведенных мной в Дурмстранге, но судьба распорядилась иначе. Спустя десять лет после нашей с ним свадьбы Игорь Каркаров неожиданно погиб. Причиной его смерти, широко освещавшейся в магической прессе Европы, явился выброс сырой магии, случившийся во время наказания одного из старшекурсников. Мальчишка, к которому Каркаров применил Круцио, на пару недель впал в магическую кому, а когда очнулся, принялся рассказывать персоналу больницы о скудной еде, побоях, издевательствах и, разумеется, о Клятве о неразглашении, заставлявшей молчать всех воспитанников Дурмстранга. К делу подключились представители местного Аврората. После опроса детей стало ясно: в школе долгие годы процветала система пыток, унижений, запугиваний, а из студентов растили исключительно темных волшебников. Власти Болгарии пришли в неописуемый ужас. Дурмстранг закрыли. Против нескольких преподавателей, в том числе и печально известного мне профессора Темень, были выдвинуты серьезные обвинения. Их судили и послали отбывать срок в Нурменгард, а учащихся распределили по двум оставшимся школам. На тот момент я уже работал в Хогвартсе преподавателем артефакторики. Я до сих пор помню коротко стриженных угрюмых подростков, которые первое время в обычных школьных разборках остервенело пускали в ход Круцио, а по ночам захлебывались от криков и плача. Дамблдор решил не отправлять поголовно всех бывших учеников Дурмстранга в больничное крыло, и Северуса непрестанно дергали прочие деканы, чьим подопечным требовалось то зелье Сна без сновидений, то Умиротворяющий бальзам. Он выглядел таким усталым и измученным, что я не нашел в себе сил тогда же открыть ему правду о собственном близком знакомстве с воспитательными методами покойного профессора Каркарова. Лишь когда большая часть студентов разъехались на рождественские каникулы, я воспользовался случаем и дал Северусу свой дневник, раскрытый на тех самых страницах, которые стали невидимыми после принесения мной Клятвы о неразглашении. – Если тебя заинтересует остальное, я отменю чары Конфиденциальности, – сказал я и, чтобы не слишком нервничать, уселся за стол и сделал вид, что усердно проверяю эссе пятикурсников по артефакторике. Через пару минут Северус резко отбросил дневник в сторону, словно тот был ядовитой гадиной. – Твой отец знает, что тебе пришлось пережить по его милости? – на лицо Снейпа было страшно смотреть. Он тяжело дышал от еле сдерживаемой ярости. Наверное, впервые я ясно ощутил, что передо мной не человек, а настоящий хищник. И все же, невзирая на гнев, исказивший его черты, я не мог не любоваться им. Моим вампиром! – Нет, – ответил я, взвешивая каждое слово, опасаясь, что в ярости он способен натворить глупостей. – Когда в Дурмстранге началось следствие, отец спросил меня, не подвергался ли я издевательствам, как другие мальчики. Я солгал ему, что в день прибытия в школу добровольно принес директору Клятву о неразглашении, и больше ничего из ряда вон выходящего со мной не произошло. Он поверил и вздохнул с облегчением. Думаю, он и сам испугался, что за те две недели со мной приключилось нечто ужасное, поэтому у меня и случилось магическое истощение. Ты – единственный человек, которому я открыл правду. – Я две недели выжидал и ничего не предпринимал! – Северус сжал ладонями голову, в его голосе сквозило неподдельное отчаяние. – Ты был там совсем одинок, тебя пытали Круцио, ты терял магию, а я сидел и просто ждал! Я убрал непроверенные эссе в верхний ящик письменного стола, подошел к нему, сел рядом и обнял. – Ты бы убил Каркарова и остальных преподавателей голыми руками, если бы узнал. Конечно, в таком случае многие мальчики, в том числе и я, дали бы против них показания, но в глазах толпы ты бы все равно выглядел монстром. Обыватели и так боятся вампиров... Мой отец тоже предвзято относился к тебе и обязательно воспользовался бы ситуацией. Вряд ли тебе позволили бы остаться в Хогвартсе... И, если уж на то пошло, именно ты вытащил меня из этого ада. Ты даже не представляешь, как я любил тебя уже тогда, сам не осознавая, что со мной творится! Только благодаря тебе я не лишился магии. Поэтому хватит терзаться и наговаривать на себя! Я, наверное, поступил эгоистично, дав тебе свой дневник. Но мне было невыносимо тяжело все прошедшие годы таскать в душе такой груз, а ты – единственный, с кем я могу разделить это бремя. Ты простишь меня? Вместо ответа он принялся покрывать поцелуями мое лицо, и вскоре я уже и думать забыл о Каркарове, Дурмстранге и дурных воспоминаниях, которые остались далеко в прошлом. Я плыл от его прикосновений к моему уже полностью обнаженному телу. Сегодня мне не хотелось долгой и нежной подготовки. Я жаждал почувствовать его в себе, принадлежать ему без остатка, показать, как я люблю его. Но ведь я имел дело с Северусом Снейпом, а он все и всегда решал по-своему! Доведя меня до исступления умопомрачительными ласками, сопровождавшимися то невесомыми, почти неощутимыми, а то дразнящими, на грани укусов, поцелуями, он опустился передо мной на колени и вобрал мой член в горло практически до самого основания. Я задохнулся от страсти. Снейп то насаживался на мой член ртом, то вылизывал его по всей длине. Не торопясь, пытаясь растянуть удовольствие, он ласкал губами яички, кружил языком вокруг головки, а я лишь рвано дышал сквозь стиснутые зубы и подавался бедрами ему навстречу, мечтая, чтобы это сумасшедшее наслаждение продлилось как можно дольше. Впрочем, тем вечером мне потребовалась вся моя выдержка. Так и не дав мне кончить, Северус зачерпнул немного смазки из маленькой баночки, которую он незаметно призвал заклинанием из спальни, мягко подтолкнул к дивану, вынуждая лечь на спину, развел мои ноги пошире, и через минуту я уже стонал и выгибался, стараясь поглубже насадиться на его чуткие длинные пальцы, при каждом движении внутри меня задевавшие простату. Вторая ладонь Северуса удобно устроилась на моем члене и скользила по нему вверх и вниз. У меня кружилась голова и совершенно пересохло во рту. Я чувствовал, как в паху словно скручивается тугая спираль. Я почти ослеп и оглох, не замечая ничего вокруг, кроме бледного, до одури любимого лица Снейпа, пристально наблюдавшего за мной, и я тонул в его бездонных глазах. Пальцы Северуса двигались во мне все быстрее. Я уже был на грани. Меня всего трясло. Я охрип от собственных криков. Наконец мое тело выгнуло дугой, член дрогнул в его ладони, и мне на живот стала выплескиваться теплая сперма, смешиваясь со спермой Северуса, которому понадобилось только прикоснуться к своему эрегированному стволу, чтобы достигнуть бурного оргазма одновременно со мной. Он подождал, пока я перестану вздрагивать, увеличил диван так, чтобы на нем могли свободно уместиться мы оба, лег рядом и обнял меня. – Ты больше никогда не будешь одинок, – прошептал он, целуя меня в висок. – Я с радостью отдам вечность за право прожить с тобой краткий человеческий век... *** На праздничном ужине по случаю Хэллоуина, на котором, помимо директоров магических школ, присутствовал и сам Министр Риддл, мы наконец узнали имена участников Турнира Трех Волшебников. Церемония отбора получилась весьма впечатляющей: стоявший на преподавательском столе Кубок огня внезапно выстрелил вверх целым снопом алых и золотых искр, и из него вылетела сложенная в несколько раз, обгоревшая по краям записка. Дамблдор поймал ее на лету, развернул и торжественно провозгласил: – Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам. Под оглушительные аплодисменты и громкое улюлюканье товарищей Крам, смущенно улыбаясь, поднялся со своего места за нашим столом и покинул Большой зал, направившись в специально отведенную для участников Турнира комнату. Вслед за ним Кубок огня выбросил записку с именем Флер Делакур из Шармбатона, той самой невероятно красивой, похожей на вейлу девушки. Пока она, покачивая бедрами, шла по проходу к входной двери, почти все, включая моего лучшего друга, буквально пожирали ее глазами. – Думаешь, ей приятно, что на нее так таращатся? – пихнул я локтем Драко. – Ты же аристократ, прекрати шокировать бедную девушку, Малфой. – Это не совсем в моей власти, – отстраненно протянул тот, явно все еще пребывая под влиянием чар. – Вейлы – совершенно особенные существа. Реагировать на них подобным образом – абсолютно нормально. А вот на твоем месте я бы начал волноваться. Впрочем, спросить его, почему мне стоит волноваться за себя, я так и не успел: из Кубка вновь полетели искры, Дамблдор поймал третью записку и объявил последнего претендента, чемпиона Хогвартса Седрика Диггори. В зале поднялся неимоверный гвалт. Шестикурсника (1) Седрика Диггори – капитана и ловца команды по квиддичу Пуффендуя – многие любили и искренне радовались его удаче. Во время первого же тура всем, включая Драко, стало ясно, почему Дамблдор так настаивал на возрастных ограничениях: каждому участнику предстояло украсть у самки дракона золотое яйцо. Седрик справился со своим заданием лучше и быстрее остальных, и хотя Каркаров, желчно ухмыляясь, поставил ему меньше баллов, чем собственному чемпиону, Диггори все равно заслуженно вырвался вперед. Второй тур должен был состояться лишь в феврале, а пока Хогвартс лихорадило в преддверии Святочного бала. В этом году никто и не думал покидать замок на каникулах. Разговоры всех девочек сводились исключительно к нарядам и прическам. Даже умница Гермиона теперь вместо чтения книг по трансфигурации, зельям и истории магии часами просиживала в библиотеке, выискивая бытовые чары для укладки волос и завивки ресниц. Если девчонок занимал только их внешний вид, то мальчики были озабочены поисками пары для бала. Драко, ко всеобщему удивлению, не побоялся пригласить чемпионку Шармбатона Флер Делакур, и, к еще большему изумлению окружающих, она согласилась. Несмотря на разницу в целых три года, Малфой в свои четырнадцать с половиной лет выглядел гораздо старше собственного возраста, а уж ростом и вовсе превосходил миниатюрную Флер. В общем, мой друг прекрасно устроился. Я же пребывал в полной растерянности: честно признаться, меня не привлекала ни одна из девушек ни на нашем курсе, ни из числа приехавших из Шармбатона. – Гарри, пока ты будешь хлопать ушами, всех симпатичных девиц разберут, и тебе придется идти на бал с нашей Милисентой Булстроуд. Нет, я ничего не имею против нее, она хороший человек, да к тому же чистокровная волшебница, но мне не хочется, чтобы мой лучший друг выбрал себе в пару самую некрасивую девочку на всем потоке!  – Приглашу-ка я Гермиону, – сказал я, в основном чтобы отвязаться от него. Однако Гермиона с сожалением ответила мне, что уже получила приглашение от одного мальчика и дала ему согласие. – Я же предупреждал! – вконец расстроился Драко, когда я сообщил ему об отказе Гермионы. Он стоял у наколдованного зеркала и приводил в порядок и без того идеально лежавшие волосы. Бал начинался через пару часов, и замок точно вымер: все спешили навести последний марафет. – Ты слишком долго выжидал. А теперь и правда никого, кроме Милисенты, не осталось! Давай же, Поттер, не мешкай! Милли сидит в гостиной с совершенно потерянным видом и ждет своего принца на белом коне. Ты же джентльмен, Гарри, и не позволишь девушке отправиться на бал в полном одиночестве?! – А знаешь, я, пожалуй, вовсе не пойду на этот бал, – аккуратно повесив парадную мантию в шкаф, я снял ботинки и улегся на кровать. – Мне сегодня прислали посылку из дома. Судя по ее весу и размеру, там явно какая-то книга. Вот и почитаю, пока ты будешь отплясывать. Когда шаги Драко затихли на лестнице, я разорвал бумагу, в которую была упакована книга, и, устроившись поудобнее на кровати, принялся внимательно ее изучать... *** 25 декабря 1994 года Вчера утром отец прислал мне очень интересную книгу: «Все, что юному волшебнику требуется знать о своей сексуальности». Я никак не ожидал от папы такого необычного рождественского подарка. Кроме того случая летом, мы с ним никогда не вели откровенных бесед. Но я невероятно благодарен ему, потому что, буквально проглотив книгу от корки до корки, я наконец получил ответы на некоторые мучившие меня вопросы. Я понял, почему на меня не действуют чары вейл, и, кажется, догадался, почему мне так часто снится профессор Снейп и я так скучаю по нему на каникулах. Мне еще трудно осознать это до конца, но, судя по тому, что я прочел сегодня ночью, пока Драко и все остальные студенты веселились на Святочном балу, я – гей. А еще – мне совершенно определенно нравится наш декан. И я не представляю, что со всем этим делать! Я не раз слышал разговоры отца о том, как он мечтает породниться с Малфоями. Убежден, он рассчитывает, что наша с Драко дружба перерастет в нечто большее. Возможно, они уже тайно обо всем договорились с Люциусом. Драко безмерно уважает своего отца и ни за что не пойдет против его воли. А я... Впрочем, надеюсь, мне все же дадут право выбирать, кому отдать свое сердце. Только вот нужно ли оно ему? С тех пор как я впервые увидел декана Снейпа, во мне будто что-то перевернулось. Он стал для меня самым важным после родителей человеком, а может, даже важнее родителей. Он спасал меня... Много-много раз вытаскивал мою задницу из переделок. Когда я умирал в Дурмстранге от магического истощения, он явился вместе с моим отцом и забрал меня из этого проклятого места. Это он, а не отец, нес меня на руках, поил зельями и – теперь я в этом почти не сомневаюсь – делился магией. Лишь рядом с ним я чувствую себя уверенно и спокойно. Лишь ему удалось прогнать ночные кошмары, когда я вновь встретился с Каркаровым... Наверное, это смешно. Мне четырнадцать с половиной лет. В таком возрасте человек обычно не знает, чего хочет. Вот и я тоже не понимаю, что делать с открывшейся мне сегодня правдой о себе самом и о том, как я отношусь к профессору Снейпу. В любом случае пусть это так и останется моей тайной. ______________________________________ 1. Седрик Диггори (англ. Cedric Diggory) – студент Пуффендуя на три года старше Гарри Поттера. Был капитаном и ловцом команды Пуффендуя по квиддичу, старостой факультета и вообще – отличным студентом. В 1994 году ему исполнилось 17 лет, то есть он родился в 1977, но в том же 1994 году Седрик учится всего лишь на шестом курсе, значит, он поступил в Хогвартс в 1989 году. http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/Седрик_Диггори