11
20 декабря 2018 г., 14:40
— Народ, приготовиться!
Из множества проходов, ведущих в зал с порталом, слышался частый топот мелких ножек и скрежет задеваемых оружием стен. Толпа гоблинов переругиваясь на своем корявом языке спешила закусить очередными авантюристами, что по глупости влезли на территорию, которую гоблины считали своей. Их чрезмерно завышенное самомнение и тщедушный мозг не были в состоянии принять тот факт, что мир не принадлежит гоблинам, и любое место где собиралось больше двух зеленокожих недомерков они нарекали своей собственностью.
— Я думал мы их всех перебили, — Убийца Гоблинов вышел в первые ряды и прикрылся щитом. — Рад, что ошибся.
— О когти и рога отца нашего, Игуанодона… — зашипел Ящер, разбрасывая катализаторы для заклинания призыва костяного воина.
Лучница поспешно скрылась за каменной плитой алтаря, готовая стрелять, как только в поле зрения покажется хотя бы одна цель. От былого плохого самочувствия не осталось и следа — она была достаточно опытной авантюристкой чтобы понимать, когда следует заткнуть свои чувства поглубже и сосредоточиться на врагах.
— Я могу обрушить проходы, — гном подбросил на ладони горсть камней-катализаторов для своих заклинаний.
— И похоронишь здесь нас всех, — прогудел Палач, подбирая лом и становясь возле Убийцы Гоблинов. — Часто лежать под камнями плохая практика.
— Господин Палач, — Жрица не знала куда становиться чтобы в случае чего развернуть защиту, — что делать мне?
— Спрячься. Стреляй.
— Я… я не смогу держать заклинание и стрелять одновременно. Молитва забирает много сил и…
— Ненависть — наибольший дар человечеству, — Палач повернул к ней голову. — Используй её.
— Я… — она неловко взяла большой для неё пистолет двумя руками, — я попробую.
— Так ты ничего не добьешься, — встрял Гном, уже приготовившийся обрушить на входящих град мелких, но очень быстро летящих камней. — Не пробуй. Делай или не делай. Но не пробуй.
Жрица, по примеру Лучницы, тоже спряталась за алтарем, положив на плиту руки с зажатым в них оружием. Слова Палача пытались найти отклик в её светлой душе, но пока тщетно — воспитание в храме было нацелено на сострадание, жрецы Матери Земли не должны идти путем ненависти и ярости, лишь желание защитить и помочь, исцелить, должно двигать ими.
Она была молода, иногда злилась, на других, на себя, на наставников, даже на Палача поначалу, но никогда это чувство не перерастало во что-то большее. И уж тем более она не знала, как можно ненавидеть. Не знала пока не задела оголенной рукой кровавые руны на алтаре. И вспомнила, что эта живительная сила уже однажды туманила её разум. Перед её внутренним взором на миг вспыхнула изумленная рожа огромного огра в глаз которого сейчас воткнется острый конец её посоха.
Остатки энергии Ада, слишком жалкие для систем брони, но достаточные для молодой и чистой души влились в Жрицу из алтаря. Вздувая вены и заставляя сердце биться быстрее, концентрированная злоба, боль и ярость пронеслась от её руки в голову распаляя самые древние инстинкты, вытаскивая из глубины то, что было погребено тысячелетними пластами цивилизованной жизни её предков и сотнями молитв, произнесенных ей самой. Тот стержень, что не дал древним поселенцам, прибывшим в этот неблагополучный мир, прогнуться под окружавших их нелюдей.
Ненависть ко всему чужому.
— Сдохни, тварь!
Идущий впереди толпы чемпион гоблинов лишь успел повернуть в сторону кричащей свою обожженную рожу, прежде чем окропить содержимым своей головы догоняющих его соратников.
Усиленный выстрел отдачей вывернул непривычное Жрице оружие из тонких пальцев, заехав той в лицо, и от вкуса крови из разбитой губы её ярость только стала сильнее.
— Сдохни. Сдохни. Сдохни.
С каждым выплюнутым словом монашка посылала в набегающую толпу выстрел за выстрелом, и каждый из них находил свою цель — гоблинов в узком проходе было слишком много чтобы промахнуться.
Бегущие впереди даже не могли отступить, подпираемые своими буйными товарищами и падали на землю сраженные синими вспышками странного заклинания. Но мелкие твари, не обладая большим умом, могли похвастаться хитростью и смекалкой. Уже давно ни один опытный авантюрист не ходил без противоядия, если было известно, что придется столкнуться с гоблинами. Зеленокожая мелочь научилась готовить из подземных грибов, собственных экскрементов и толики магии шаманов эффективный парализующий яд. Достаточно было маленькой царапины от кинжала или кривого наконечника стрелы чтобы забиться в агонии пуская пену изо рта.
— Лучники! — закричал гном, раз за разом посылая в толпу камни из своей пращи.
Палач не обратил на крик никакого внимания — дрянные стрелы не могли его даже поцарапать, а Оркболг лишь приподнял щит, прикрывая шею, и тут же, не отвлекаясь, ткнул мечом очередного гоблина.
— Девятнадцать, — тихо прошептал он сам себе. Его бы посчитали сумасшедшим, но он считал убитых гоблинов не просто каждый раз заново, но добавляя их к общему числу. Лишь вспоминая его и видя, как оно растет с каждым принятым заданием, он испытывал ни с чем не сравнимое удовлетворение. — Двадцать.
— Защита! — рявкнула Жрица, ограждая себя, Лучницу и Ящера с Гномом от посыпавшегося града стрел.
В этот раз ей даже не понадобилось просить милостивое божество даровать им своё благословение, хватило приказа, и сила высшего порядка развернулась золотистым куполом, непреодолимым для врагов, пока воля призвавшего не иссякнет. Но сейчас не воля и благочестие питали барьер.
Защитный купол, что никогда не предназначался для нападения, ибо сама концепция этого была противна Матери Земле, теперь, едва появившись, вспышками красных молний сжег неудачно приблизившихся гоблинов и наполнив комнату странным резонирующим звуком.
— Мои предки смотрят на меня, зеленые ублюдки!
Разбрызгивая пену из оскаленной пасти, Ящер с удвоенной силой ринулся в гущу врагов, отрывая головы не ожидавшим такого отпора гоблинам. Его руки бугрились канатами стальных мышц, а хвост казалось жил своей жизнью, могучими ударами ломая гоблинам спины.
— Р-р-р-а-а-а —
Совсем обезумев, с ног до головы покрытый кровью и внутренностями, Ящер бросился в один из боковых коридоров, не обращая внимание на мелкие порезы и яд, что должен был уже свалить его.
Гном отбросил эффективную, но не приносящую удовольствия пращу и выхватил из-за пояса два кинжала.
— Резня!
Мало кто видел гномов-берсеркеров в бою и еще меньше было тех, кто может об этом рассказать. Коротышки только казались малоподвижными вечно пьяными балагурами, что в противостоянии прячутся за стеной щитов и хитроумных машин. И это было правдой пока разговор не касался их отдельной касты. Шаманов. Магия и воздействующие на сознание вещества были их неотъемлемыми спутниками, а самые буйные из них, перебравшие настойки из грибов, были главной гномьей военной силой.
Гном Шаман забылся в упоении боем, вскрывая одного гоблина за другим, инстинктивно укрепляя и без того пудовые кулаки магией каменной кожи, не заботясь об укрытии или уклонении от попадающих по нему говенных гоблинских клинков. Его же кинжалы, отличнейшей гномьей ковки, почти не встречали сопротивление в мелких, уродливых телах, рассекая те вместе с оружием и изредка попадающейся броней.
Одна лишь Лучница, до слёз закусив губу, сопротивлялась ритмичному шуму у себя в голове и посылала в гоблинов стрелы, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не броситься в толпу и не начать избивать их драгоценным луком. Ей было не по себе находиться рядом с обезумевшей Жрицей, в глазах которой не было и капли присущего ей ранее сострадания и милосердия. Лишь необъятная злоба и покрасневшая от лопнувших сосудов склера, что придавали блондинистой милашке воистину демонический вид. Лишь когда гоблины закончились, Жрица, закатив глаза рухнула на пол, разметав свои длинные волосы, но так и не выпустив из рук оружие.
Барьер пал, напоследок, казалось, злобно стрельнув молнией в уже мертвого гоблина, обуглив его до состояния головешки, но еще несколько минут гном в ярости месил мертвые тела.
— Вы пришли в себя? — готовая разрыдаться Лучница осторожно выглянула из-за каменной плиты. Гномы и эльфы с давних пор недолюбливали друг друга, и она не была уверенна, что впавший в безумие Гном Шаман не бросится на неё.
— Я никуда не уходил, — Убийца Гоблинов деловито сновал промеж мертвых тел проверяя всем ли хватило железа в организме.
Она осторожно перевела взгляд на Палача, вытиравшего свой лом относительно чистой тряпкой, сорванной с гоблина, но тот был как всегда невозмутим.
— А где Ящер? — она снова обвела комнату взглядом в поисках хвостатого, но нашла только его костяного подручного. Призванный скелет уже не был таким белым как в начале и ей показалось, что он немного изменился. По крайней мере, раньше у него не росли из костей шипы.
Палач двинулся в коридор, куда в пылу сражения ринулся чешуйчатый и вскоре вернулся, волоча того за хвост. Едва различимое дыхание, алыми пузырями вырывающееся из его пасти показывало, что он еще жив, но не было понятно надолго ли.
— Я посмотрю, что с ним, — осипшим от боевых криков голосом сказал гном, роясь в своих многочисленных мешочках, выискивая лечебные зелья и травы.
— С ней вроде бы всё в порядке, — Лучница подняла взгляд на подошедшего Палача. — Что это была за чертовщина? Что за безумие? — она сорвалась на визг и тут же спохватилась, не желая быть придушенной снова.
— Обычное дело в Аду, — он подхватил бессознательное тело своей прилипчивой спутницы, даже не пытаясь разжать пальцы мертвой хваткой вцепившиеся в подаренный пистолет. — Когда начнется вторжение, такое будет повсеместно.
— Я сделал, что мог, но без исцеляющего чуда он не жилец, если не доставим его в город побыстрее, — гном закончил с осмотром Ящера.
Убийца Гоблинов с Лучницей засуетились, высматривая на валявшихся повсюду истерзанных телах относительно целую одежду, из которой можно сделать переноску или волокушу.
— Я рассчитал кратчайший путь, — Палач забросил Ящера на плечо, будто тот весил не больше монашки и пошел на выход.
