Blood is thicker than water

      Хейл буквально вылетел из дома Брендон, а затем, как на крыльях, бросился вперед по подъездной дорожке, двигаясь в сторону остановки таким быстрым шагом, словно он опаздывал на пожар. Джаспер не оглядывался, но знал, что бедняжка Элис смотрит ему вслед, стоя в дверях, словно он ещё мог передумать.       Дьявол! У него был реальный шанс завести новую подружку, забыть Марию, как-то прижиться в школе и городе, а он взял и всё просрал, по той причине, что Роуз внезапно потянула его за поводок, словно он был её ручным пёсиком. Наверное, она сама не понимала, что её влияние над братом резко возросло. Нет, Джаспер был готов поспорить на что угодно — сестрица чувствовала какие-то перемены между ними на подсознательном уровне, поэтому теперь умело расставляла сети и тянула за ниточками, а он, как идиот, покорно шевелил конечностями. Нельзя было показывать ей слабость, но, черт возьми, он так хотел, чтобы она всё поняла. Младшая Хейл не была тугодумкой, а Джаспер не очень-то и скрывался, словно хотел быть пойманным.       Он не заметил, как добрался до остановки и, словно на автомате, сел на тот же автобус, на котором приехал вместе с Элис. За своим потоком мыслей он едва не прозевал смс от сестры, которая внезапно прислала незнакомый адрес, но, судя по названию улицы, это было недалеко от школы. Сев на одно из свободных сидений, каких было множество, ведь автобус был полупустой, Джаспер принялся гуглить присланный адрес, чтобы узнать, что находится в этом здании. Как оказалось, это был какой-то небольшой ресторанчик, о котором Хейл никогда не слышал, что было не удивительно, ведь он не так часто бывал где-то, кроме Макдональдса. Возможно, Эмметт частенько водил его сестру в это место. От этой мысли Джасперу стало дурно, как и всегда, когда он думал о том, чем ещё мог заниматься МакКарти с Розали.       По телу парня проскользили неприятные мурашки, отчего он поёжился, глубже зарываясь в легкую брезентовую куртку, которая едва ли спасала от холода, хотя, в Чикаго всё ещё стояла вполне теплая погода для осени.       Атмосфера в автобусе была ленивой и почти сонной, такой, что Джас даже не захотел затыкать уши наушниками, чтобы ненадолго скрыться из этого мира. Он откинулся на сидение, бесцельно глядя в окно, мимо которого проносились здания, деревья, люди, постепенно превращаясь в одно большое размытое пятно, подсвеченное ярким закатом, который пробивался то тут, то там, норовя ослепить блондина, отчего он часто моргал. Именно в этот момент в его голову пришла одна из самых глупых и бредовых идей в его жизни. Раз он не мог начать добиваться Роуз от своего имени, может быть, стоило сделать это под личиной кого-нибудь другого? Эта мысль, словно молния, пронзила Хейла, отчего он едва не подскочил на кресле, когда автобус проезжал через очередного лежачего полицейского. И почему он раньше до этого не додумался?       Эта идея так захватила сознание Джаса, что он больше не мог думать ни о чём другом. Сначала парень подумывал создать ещё одну страницу на фейсбуке, но затем понял, что её нужно «обжить»: добавить друзей, фотографии, какие-то посты, а на это у него не было времени, к тому же, так было легче вычислить то, что его не существует. Проведя языком по пересохшей губе в нервном жесте, Хейл, постукивая ногой по дрожащему полу автобуса, принялся лихорадочно соображать о том, как бы ему лучше поступить. И тут его осенило второй раз за вечер. У него ведь был запасной мобильник и сим-карта, зарегистрированная на кого-то из наркоманской тусовки Марии. Когда-то девушка подарила ему телефон, чтобы они могли связываться тайно, на случай, если у него, в качестве наказания, отключат интернет или отберут настоящий мобильник. К тому же, предполагалось, что Хейл сможет звонить дилерам с того номера, но он никогда этого не делал, даже после расставания с Марией. Слава всем богам, что он не подсел на всю эту дрянь, иначе сейчас лечился бы в какой-нибудь клинике, а не ходил в школу.       К несчастью, простенькая кнопочная мобила лежала дома в одном из ящиков стола, да и за обслуживание сим-карты требовалось заплатить, поэтому Джаспер не мог начать действовать прямо сейчас. К тому же, он почти добрался до нужного места.       Он выскочил из автобуса в последний момент, отчего двери едва не прихлопнули его, но всё обошлось. Парень склонился, чтобы выдохнуть и откинуть светлую прядь волос со лба. Сглотнув, он как-то нервно оглядел себя, словно собирался на свидание с девушкой и выглядел, при этом, не очень: всклоченный, слегка помятый и нервный. Отчего-то ему хотелось побрызгаться освежителем дыхания, но, благо, эта дрянь, которой он не пользовался со времен Марии, валялась где-то дома, возможно, в том же ящике, что и телефон.       Ресторан располагался неподалеку от остановки, поэтому вскоре Джаспер нырнул за тяжелую деревянную дверь и оказался в месте, больше похожем на бар. Его тут же окутал теплый свет, запах дерева, мяса и пива. Хейл неловко замер на пороге, осматриваясь и пытаясь найти Розали, но за ближайшими к выходу столами её не было. Его глаза скользили по незнакомым людям, которые смеялись, сидя на темных кожаных диванах, а низкие лампы, свисающие сверху, приятно подсвечивали их лица. Вздохнув, Джас двинулся дальше, вглубь заведения и перешел в другую зону, все такую же теплую, но уже больше похожую на какое-то подобие ресторана, возможно, по той причине, что здесь не было барной стойки, да и музыка звучала не так громко.       В просторной комнате с большими окнами, располагающимися во всю стену, было намного меньше народа. Хейл выхватил знакомую светловолосую фигуру, которая склонилась над меню. Подойдя к сестре сзади, он легко положил свои ладони на её почти обнаженные плечи, с которых сполз огромный ворот тускло-синей блузки, которую Роуз не решалась носить в школе из-за излишней открытости. Значит, она все-таки собиралась на свидание, но что-то пошло не так.       — Я даже не сомневался, что ты выберешь столик у окна, — с ухмылкой в голосе произнес Джаспер, не без удовольствия отмечая, что от его прикосновения по плечам сестры пробежали мурашки.       Хотя, скорее всего, это было связано с тем, что его руки были холодными, а не с тем, что Розали тоже нервничала перед встречей с ним.       — В первом зале слишком шумно, да и, к тому же, сидеть прямо перед барменом — это как-то странно, — ответила Роуз, откинув свои длинные светлые волосы себе за спину, чтобы они не мешали ей.       От внимательного взора Джаспера не укрылся тот факт, что глаза сестрицы были слегка красными и припухшими, как и кончик носа. Такое всегда бывало, когда она плакала. На лице Роуз не было ни капли макияжа, значит, она либо стерла его во время плача, либо не красилась вовсе, что было странно, учитывая то, что, видимо, изначально девушка собиралась на свидание.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Хейл, когда стянул с себя куртку и рюкзак, а затем сел напротив сестры.       Розали старательно пыталась спрятать взгляд, хотела выглядеть так, будто ничего не произошло, но если бы это было правдой, она бы не стала звонить. К сожалению, подошедшая из ниоткуда официантка не дала младшей Хейл ответить.       — Что будете заказывать? — ленивым и бесцветным голосом поинтересовалась девица, отдаленно напоминающая Марию: жгучая брюнетка с пирсингом в носу и татуировкой на руке, конец которой уходил за короткий рукав форменной рубашки, которая, при этом, была опасно расстегнута почти до самой груди.       Джаспер осознал, что даже не успел заглянуть в меню, но ему не хотелось заставлять Роуз ждать, да и повторное появление официантки могли вновь прервать сестру в самый неподходящий момент. Поэтому, столкнувшись с недовольным взглядом карих глаз официантки, которая, видимо, заметила, куда парень смотрел до этого, он, наконец-то торопливо выдавил из себя:       — Фирменный гамбургер и стакан колы с ванильным мороженым, пожалуйста.       Это было первое, что пришло парню в голову. Обычно гамбургеры и кола были во всех заведениях, так что, прогадать было невозможно. Официантка сделала пару записей в блокноте, а затем отвлеклась на слова Розали.       — Я буду стакан томатного сока и цинциннати чили*.       — Ты уверена? Если хочешь попробовать что-нибудь необычное, то закажи лучше стейк из оленя…       — Нет, спасибо, я уже пробовала это блюдо, — настойчиво, но вежливо отозвалась Роуз, соединив руки в замок и сложив их на столе, после того, как закрыла меню и отодвинула его на край стола.       Официантка лишь пожала плечами, забрала меню и направилась к выходу из помещения.       Хейл всё понял ещё в тот момент, когда сестра назвала это странное блюдо с едва выговариваемым названием. Спагетти с мясным фаршем и чили под острым соусом из пива и ещё бог знает чего были национальным блюдом штата Огайо, того самого штата, откуда была родом их мать, Эсми. Она часто готовила это странное блюдо, когда они были маленькими. Только от одного названия у Хейла становилось горячо и остро во рту, словно он уже успел надкусить перец чили. Наверное, он никогда не забудет вкус этого ужасного блюда, даже несмотря на то, что он не ел его с шести лет, с того самого момента, когда матери не стало. Роуз как-то попыталась приготовить цинциннати сама, но у неё вышло так себе.       Он был таким идиотом, потому что потерялся в рутине, домашних заданиях и в теплых октябрьских днях, поэтому позабыл о том, какое сегодня число.       — Чёрт. Сегодня же семнадцатое октября, — почти простонал Хейл, чувствуя, как на него накатывает такая острая и внезапная волна отчаяния, которая словно передалась ему от сестры и захлестнула их обоих. — Как я мог забыть! Почему ты мне ничего не сказала утром или днем, в школе?       Его слова звучали с нотками обиды, но, на самом деле, Джас вовсе не хотел давить на сестру, ведь она была не виновата в том, что он был забывчивым кретином.       Как можно было забыть о дне рождении собственной матери?! Наверное, все дело было в том, что в этом году всё было совершенно иначе. Обычно Роуз и Джаспер ехали после школы на кладбище к могиле Эсми. Он до сих пор помнил небольшой цветочный магазинчик рядом с их школой, куда они ходили только в этот день, чтобы купить неизменный букет белых роз. Отец редко составлял им компанию, особенно после появления Лиз, хотя, новоявленной миссис Хейл нужно было отдать должное — она с пониманием относилась к этой дате и никогда не опускала никаких комментариев, а также, если могла, то подбрасывала близнецов до кладбища, а затем тактично уезжала по делам.       Могила матери осталась в Бостоне, а Джаспер и Роуз торчали здесь, в Чикаго, так далеко, что они не могли просто прыгнуть в автобус и доехать до кладбища, чтобы повидаться с ней. Хейл всегда считал, что Эсми следовало бы кремировать, но та ещё при жизни не раз заявляла, что хочет быть похороненной традиционным способом, потому что так делали все члены их семьи. Родители Эсми — бабушка и дедушка Платт, как называли их близнецы — были похоронены в Спрингфилде, небольшом городишке в штате Огайо.       Иногда Джаспер задавался вопросом о том, хотела ли мать быть похоронена рядом с другими членами своей семьи? К сожалению, она погибла внезапно, поэтому не оставила никаких четких предписаний по поводу своих похорон и прочих вещей.       В ответ на вопрос Джаса его сестра лишь пожала плечами, а затем потянулась за салфеткой, чтобы сложить её и промокнуть влажные глаза.       — Не знаю, я как-то… растерялась? У нас всегда был особый маршрут в этот день, а сейчас… нам некуда ехать, и я не знаю, что делать, — потерянным голосом произнесла она, а затем шмыгнула носом, на кончике которого начала собираться влага.       В этот момент Хейл пожалел о том, что Роуз выбрала именно этот столик, потому что он не мог приобнять её и притянуть к себе, поэтому всё, что ему оставалось — это протянуть ей руку и дождаться, пока девушка вложит в нее свою холодную ладонь.       — Ты так переживаешь, словно произошло что-то ужасное, — мягко заговорил он, медленно поглаживая тыльную сторону ладони Розали кончиками пальцев, очерчивая синеватые вены, проступающие сквозь бледную, тонкую кожу. — Мы ведь помним её, разве это не самое важное?       Вместо ответа, Розали закивала, а затем судорожно вздохнула, дрожа и прижимая салфетку к лицу, будто она могла скрыть её слезы.       — Я думала, что папа что-то придумает, ну, знаешь, как-то проявит участие, а он только и делает, что твердит об этом дурацком групповом звонке с Лиз… — запинаясь и шмыгая носом, забормотала девушка, прервавшись на то, чтобы высморкаться. — Мы с утра немного повздорили на эту тему. Я спросила у него, почему мы не перевезли останки мамы сюда, на что он ответил мне, что это давно закрытый вопрос, и он бы не хотел тревожить её кости. На самом деле, я думаю, что он просто хочет забыть о ней, о том, что было, оставить всю эту прошлую жизнь позади.       Удивленный такой внезапной откровенностью Роуз и тем, как обиженно звучал её голос, Джаспер замер ненадолго, но затем вновь продолжил машинально гладить руку сестры. Похоже, младшую Хейл довели до последней точки, потому что она редко высказывала отцу то, что думает, ведь хорошие девочки не поднимают острых вопросов, но всё, что касалось Эсми, всегда было для них краеугольным камнем.       — Ты и без меня прекрасно знаешь, что отец переживает, но глубоко внутри. Он вообще какой-то… мертвый последние пару лет, даже Лиз не может его расшевелить, хотя, она может так затрахать, что даже труп встанет и пойдет делать то, что она хочет.       Хейл старался как-то отвлечь Розали, развеселить её, и у него получилось, потому что сестра рассмеялась глухим и чуть хриплым смехом, как у нее всегда бывало после слёз.       — Не говори о ней так, она ведь не такая уж плохая, как ты думаешь.       — Я и не думаю, что она плохая. Она просто меня раздражает своей активностью, да и только. Но я рад, что отец сошёлся с ней, потому что не хотел бы, чтобы он был один, — на этом слове голос Джаспера как-то дрогнул, словно он говорил не про Карлайла, а про себя.       Боковым зрением он заметил приближающуюся официантку, поэтому убрал руку со стола, дабы освободить место для принесенных напитков.       — Остальное будет готово через пятнадцать минут, — объявила девушка, поставив перед ними стаканы с колой и соком.       — Спасибо, — ответил Хейл, наблюдая за тем, как Розали берет ещё одну салфетку и украдкой вытирает нос, словно кто-то, кроме него, мог увидеть, что такая крутая девушка, как она, сидит и плачет в кафе.       Между ними двумя разлилось теплое и задумчивое молчание, заполнявшееся ненавязчивыми звуками джаза и потрескивающим шипением шарика мороженого, тающего в пузырьках колы. Джаспер сделал один глоток сладкого напитка, а затем протянул стакан сестре, молча предлагая попробовать, но та лишь покачала головой и с печальным видом обратила взор в окно. Проследив за взглядом девушки, Хейл не нашел за окном ничего интересного: на Чикаго опускалась мягкая, осенняя темнота; по улице уже зажглись фонари; случайные прохожие изредка проходили мимо кафе, не собираясь заглянуть. Жизнь текла своим чередом, как и всегда.       Вздохнув, парень откинулся на неудобную спинку деревянного стула и принялся наблюдать за сестрой. Розали была такой грустной, что всё внутри него замирало, потому что грусть девушки была для Джаспера почти осязаемой. Ему казалось, что он может потрогать её, вдохнуть этот убийственный эфир, который окружал сестру, словно мутное облако, отражающееся в зеленых глазах, наполненных слезами. Наверное, он был настоящей грязной свиньей, потому что Розали, даже будучи заплаканной и поникшей, казалась ему красивой, словно девственно-белый ландыш, что склоняет свой стебель к земле.       Эти мысли заставили Хейла передернуть плечами, после чего он потёр лицо горячими ладонями, чтобы привести себя в чувство. Давно ли он стал таким романтиком? Какие ещё ландыши, черт их дери? Они сидят здесь, потому что сегодня день рождения их погибшей матери, могилы которой они лишились из-за переезда. Это не свидание. Да и у него никогда не будет свиданий с Роуз, ведь она была его сестрой. Кстати о свиданиях.       — Я думал, ты захочешь провести этот вечер с МакКарти, — как бы невзначай обронил Джас, делая очередной глоток шипучей колы, которая стала ужасно сладкой из-за мороженого.       Услышав фамилию своего парня, Розали даже не повела бровью, словно ей сейчас было не до этого. Она лишь смахнула светлую прядь волос, которая лезла к ней в лицо, а затем пожала плечами, сухо и коротко ответив:       — У него появились кое-какие дела.       Уголки губ Хейла, как по команде, поползли вверх, словно он был какой-то безумной детской игрушкой, на лице которой застыла широкая улыбка. Благо, что Розали все еще рассматривала вид за окном, поэтому не заметила эта перемену.       — Это грубо с его стороны, учитывая то, что тебе была нужна поддержка в такой день, — ленивым голосом отозвался Джас, склонив голову и делая вид, что тщательно размешивает остатки мороженого в стакане.       Этот тон дался ему с большим трудом, потому что парень был вот-вот готов сорваться на злорадно-радостный смех. Да, несомненно, ему было жаль, что Роуз выбрала себе в бойфренды безмозглую гориллу, которая забивала на её проблемы, но это было только на руку Хейлу.       — Почему ты так заинтересовался моими отношениями в последнее время? — неожиданно спросила девушка, повернувшись к Джасперу, чтобы иметь возможность следить за его эмоциями. — Эй! Ты смеешься! Я же вижу, не прячься!       Если бы кто-то сидел за соседним от них столиком, то возглас Роуз непременно привлек бы к ним внимание, но, благо, что зал заметно опустел.       — Ничего подобного, — максимально серьезным голосом ответил Хейл, с трудом стягивая губы, отчего ему стало ещё смешнее, поэтому он позволил себе рассмеяться каким-то нервно-истеричным смехом.       — Что смешного, мелкий? — обиженно поинтересовалась Розали, но затем тоже рассмеялась, зараженная смехом брата.       Наверное, это было именно то, чего им обоим не хватало в такой тяжелый день. Смех. Они хохотали без причины, как два идиота, и не могли остановиться до тех пор, пока слезы не выступили в уголках их глаз.Всхлипнув от смеха, Роуз вновь потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть ею глаза, в то время, как Джаспер просто вытер их рукавом толстовки.       Близнецы постепенно затихли, а затем молчали какое-то время, восстанавливая дыхание. Джас запрокинул голову назад, свесив ее со стула, чтобы посмотреть на потолок. Верхний свет бил в слезящиеся глаза так, что изображение заискрилось, разлетелось на множество осколков, отчего парень заморгал, словно ждал, что слезы затекут обратно сами собой.       — Почему ты засмеялся?       Роуз всё не отставала, хотя, Джас надеялся, что она забудет об этом или перестанет предавать значение причине их смеха.       — Хотел тебя развеселить, а то ты такая кислая, что аж во рту становится противно, — он скорчил рожу, изображая, что только что попробовал лимон.       Хейл знал, что Розали всегда смешили его пантомимы и мимика, поэтому нисколько не сомневался в том, что девушка рассмеется и легко пихнет его в плечо, как она всегда делала, когда ей было нечего сказать. Дурацкая и одновременно милая привычка прямиком из детства.       На счастье Джаспера, он дальнейших вопросов его спасла официантка, которая принесла им еду, а затем, удостоверившись, что они не хотят заказать еще что-нибудь, удалилась.       — Ты уверена, что будешь есть эту гадость? Я, так и быть, могу отдать тебе половину бургера, — с шутливым снисхождением предложил Джас, наблюдая за тем, как Розали накручивает спагетти на вилку.       — Это настоящая вкуснятина, поэтому ты тоже должен съесть немного, — заметив, что брат вытаращил на нее глаза и активно замотал головой, Роуз настойчиво добавила. — Ради мамы.       — Боже, да ты шутишь. Это нечестно, нельзя бросаться такими словами, — Хейл заворчал, но все-таки подался ближе, покорно открыв рот, демонстрируя сестре полную готовность.       Едва сдерживая улыбку, она поднесла вилку к губам Джаспера, произнося:       — Вот кораблик плывет, заплывает прямо в рот.       Этот детский стишок, который помогал Эсми кормить их в детстве, отчего-то вызвал у Хейлов очередной прилив смеха, а не грусти. Едва не подавившись, Джас проглотил горячую и острую пищу, даже не жуя. Замотав головой, он тут же принялся запивать остроту чили колой, хотя, это не особо помогло.       — Гордон Рамзи* бы не одобрил это блюдо, — авторитетно заявил Хейл, после того, как выпил почти половину содержимого своего стакана, а его рот перестал гореть адским пламенем.       — Вот бы сейчас прийти домой и включить «Адскую кухню», — мечтательно протянула Роуз, накручивая очередную порцию спагетти на вилку, словно ей было вовсе не остро.       — Так в чём же дело? — удивленно спросил Джаспер, наконец-то откусывая кусок от фирменного гамбургера, внутри которого была не только котлета, но еще и ломтики хрустящего бекона.       — Если мы вернемся сейчас, то папа обязательно настоит на звонке Лиз, а я не хочу это делать, по крайней мере, сегодня, — недовольно закатив глаза, отозвалась сестра, после небольшой паузы, потому что ей нужно было прожевать еду.       Джас покачал головой в ответ в неопределенном жесте, потому что не мог ответить, ибо его рот был занят. Ему потребовалось немного времени, чтобы прожевать особенно сочную котлету, после чего Хейл вновь заговорил:       — Можем сходить в кино, чтобы убить время.       Это было единственной идеей, которая пришла Джасу в голову. Он вспомнил про прошлый год в старшей школе, когда они с Марией сваливали с уроков, чтобы пойти в кино, как делали все парочки. Правда, сам фильм интересовал их меньше всего, но сейчас явно был не тот случай.       — Идет! Но сегодня фильм выбираю я, — заявила Роуз, победно улыбнувшись, словно только что выиграла в лотерею.       — Ты опять выберешь какую-нибудь мелодраму!       На самом деле, Джаспер бухтел, словно старый дед, только для вида. Он был рад, что ему удастся провести остаток вечера с сестрой, пусть и за просмотром сопливого фильма.       Несмотря на то, что это Розали позвала его в кафе и собиралась купить бургер, Хейл заплатил за них обоих, потому что он фактически не тратил свои карманные деньги. У него ведь не было девушки, поэтому хрустящие купюры не улетали из кошелька со скоростью света, потому что его суженой нужны были цветы, плюшевые мишки, новая помада или те классные трусики, которые они как-то видели, когда шатались по торговому центру.       Пока Джаспер расплачивался за их ужин, Розали просмотрела афишу и недовольно сморщила носик, что означало только одно — ни один фильм ей не понравился. Это несколько расстроило парня, потому что она могла сказать, что, в таком случае, хочет пойти домой, ведь у неё, как обычно, было множество дел, вроде домашней работы. Хейл с замиранием сердца ожидал вердикта сестры, которая придирчиво просматривала какой-то сайт, видимо, ища что-то ещё.       — О! — радостно воскликнула она, как раз в тот момент, когда Джаспер подал ей пальто и придержал его, пока Роуз одевалась, словно он был её галантным кавалером. — Тут неподалеку небольшой киноеатр, где крутят старые фильмы. Через полчаса будут показывать «Ромео+Джульетта»*, мы должны его посмотреть!       Зелёные, как изумруды, глаза сестры заискрились, будто она вся засветилась изнутри. В любой другой день Хейл бы отказался, потому что история о двух несчастных и ужасно глупых малолетних влюбленных не привлекала его, особенно после того, как они, в прошлой школе, досконально изучили эту трагедию, прочитав весь текст по ролям. Это было ужасно. Но, черт возьми, он был готов сделать для Розали все, что угодно, лишь бы она продолжила так сиять. Может быть, она хоть немного успокоится и забудет о своих заботах.       — Надеюсь, фундамент у кинотеатра прочный, иначе нас всех может унести из-за твоих слез, — его губы изогнулись в задорной улыбке, прежде чем Джас хохотнул, успев увернуться от шуточного удара Роуз. — Полегче, боксер, ты не на ринге.       — Я не собираюсь плакать! — воскликнула Розали, с трудом сдерживая смех.       Она подхватила школьную сумку и, взяв брата под локоть, двинулась вместе с ним к выходу. От этого жеста сердце Джаспера ухнуло вниз, а по телу начала разливаться приятная теплота, словно Роуз никогда не ходила с ним так близко. Он мог бы приобнять её за плечи, но решил, что не стоит этого делать, потому что это будет слишком, поэтому просто согнул руку, чтобы ей было удобнее держаться.       — Да, конечно, рассказывай. Ты постоянно плачешь над мелодрамами, — Хейл продолжил дразнить сестру, когда они вышли в прохладный октябрьский вечер.       Приятный свет фонарей освещал их дорогу, отчего всё вокруг казалось таким же уютным, как в кафе, словно они никуда и не выходили. До самого кинотеатра близнецы смеялись и шутили, выглядя со стороны, как счастливая парочка, если бы не внешнее сходство.       — Два билета на «Ромео+Джульетта», пожалуйста, — с широкой улыбкой проворковала Роуз на кассе, до этого настояв на том, что заплатит сама.       Они пришли на сеанс чуть раньше положенного, но Джас сомневался, что в зале будет много людей, ведь фильм был старым, да и кто захочет его смотреть, кроме стайки девчонок-старшеклассниц, которые заняли часть мест в первых рядах, да двух парочек, разместившихся на типичных для свидания местах позади. Само собой, Хейл даже не надеялся на то, что Розали захочет сесть на последний ряд, ведь это было бы странно, поэтому они сели, согласно билетам — в центре зала.       Вскоре свет погас, экран засветился и показ начался. К несчастью, Джаспера не очень-то интересовал фильм, он не мог оторваться взгляд от Роуз, которая действительно оживилась и будто растаяла. Она, надо отдать ей должное, пыталась привлечь внимание брата к происходящему, то и дело поворачиваясь к нему и шепча с горящими глазами:       — Посмотри на Ромео! Это же молодой Ди Каприо! — она на секунду нахмурила светлые брови, сведя их к переносице. — Только не говори, что ты не узнал его.       В ответ Джас лишь рассмеялся, легко потрепав сестру по плечу и шепнув, склонившись к её уху, будто они действительно могли мешать кому-то:       — Я же не слепой.       Джаспер специально произнес эти слова медленно, чтобы пощекотать кожу девушки, отчего та фыркнула от смеха и слегка отстранилась, сделав свое фирменное выражение лица, которое означало - «не мешай мне». Но он не мог.       Как ни странно, фильм шёл легко и быстро, возможно, по той причине, что Джас вникал в происходящее не слишком внимательно, в отличие от Розали, которая напряженно следила за каждым словом актеров, будто не знала эту трагедию наизусть. Прекрасные подростки были обречены. Никакого счастливого конца.       Мысль об обреченности вгрызлась в мозг Джаса, словно червь, сеющий сомнение. Он никогда не рассматривал сюжет произведения с подобной точки зрения. Ромео и Джульетта были обречены, как и они с Роуз. Даже если ему удастся хотя бы признаться ей в чувствах или, Боже мой, украсть один поцелуй, вероятно, по-пьяни, никакого продолжения не будет. Всё, конец. Сестрица сочтет его ненормальным, начнет намекать Лиз, что Джасперу неплохо было бы сходить к психологу, а, может быть, вовсе отвернется от него, потому что будет бояться. Червь будто бы сумел за считанные секунды добраться из мозга Хейла до его сердца и теперь точил его, разбивая на части.       В этот момент зал наполнился звуками старой и знакомой всем песни, которая застучала в голове парня, созвучно с кровью в его висках.

Love me love me Say that you love me Fool me fool me Go on and fool me.*

      Его взгляд словно остекленел, отчего Розали вдруг помахала у брата рукой перед лицом, из-за чего тот вздрогнул, повернув к ней голову.       — Кто-то расстроился? — в её голосе звучали задорные и подкалывающие нотки, будто она хотела застать брата врасплох, чтобы затем дразнить его, будто им всё было по пять лет.       — Сейчас расплачусь, — с усмешкой отозвался Джас, но этот тон стоил ему больших трудов, потому что внутри парень был готов разорваться на части от какого-то внезапного щемящего чувства разочарования.       Он смотрел на то, как Розали забавно закатила глаза и села ровнее. Она поправила волосы, которые блестели в свете меняющихся кадров, а затем принялась крутить серебряный браслет на запястье, старенький, но элегантный, один из тех, которые иногда носила их мать. Девушка определенно была взбудоражена, словно видела фильм в первый раз.       Только от одного её вида у Джаспера болело сердце, словно он был каким-то совсем уж глупым юнцом, который влюбился в самую красивую девочку в школе, а та не замечала его, поэтому он так страдал.       С трудом подавив вздох, Хейл отвел взгляд от сестры и принялся наблюдать за тем, как Ромео и Джульетта танцуют свой первый танец на маскараде у Капулетти. В голове Джаспера мелькнула мысль о том, что Розали смотрелась бы в костюме ангела ещё лучше, чем прелестная Джульетта. Можно было предложить младшей Хейл подобную идею для костюма на Хэллоуин, который наступит через две недели.       Как ни странно, Роуз не расплакалась, хоть и была опечалена концовкой фильма, но затем, как только в зале зажгли свет, она приободрилась и потянулась, одарив брата слегка смущенной улыбкой.       — Ну, как тебе? — спросила она, затаив дыхание, действительно переживая о том, понравилось ему или нет, будто бы ей было капельку стыдно за то, что она любит романтику, как и все девчонки.       — Это интереснее того древнего фильма, который нам показывали на литературе в старой школе, здесь хотя бы есть что-то похожее на сцены из боевиков, — в своей обычной, несерьезной манере ответил Джас, а затем рассмеялся, увидев, как Розали морщится. — Я шучу. Хороший фильм. Правда.       — Да ну тебя, — отозвалась она, но в её голосе слышалась улыбка, которую Хейл всегда мог распознать, даже если сестра пыталась всячески скрыть это.       Всю дорогу до дома близнецы провели за обсуждением фильма, хотя, обычно Джаспер не смотрел с сестрой мелодрамы, и уж тем более не обсуждал их, но сегодня был особенный день. На самом деле, он был готов смотреть с ней, что угодно, даже самый глупый девчачий сериал, лишь бы быть рядом с ней, иметь возможность наблюдать за её реакцией, знать о том, что она думает. Наверное, он просто сошёл с ума.       — Клэр Дэйнс настоящая красотка в этой роли, правда ведь?       Они отправились домой пешком, поэтому Розали прижималась к боку Хейла, держась за его локоть, как и по пути в кинотеатр.       — Она не в моём вкусе, — протянул Джас, но затем, исправился, поймав недовольный взгляд сестры. — Но, в целом, да, она отлично смотрелась на экране, особенно в сцене с балом.       При слове «бал» Роуз вновь оживилась и даже слегка ускорила шаг, будто энергия била из неё ключом.       — Я не думала, что ты оценишь эту сцену! Помнишь, как они познакомились, глядя друг на друга через аквариум? Это же такой оригинальный приём, просто гениальный.       После слов сестрицы, Джас хохотнул и потрепал её по светлым волосам в их привычном жесте ещё со времен младшей школы.       — Оригинальный приём? Да брось. Ты хотела сказать, что это ужасно романтично и всё в таком духе, не так ли? — прищурившись, поинтересовался Джаспер, наблюдая за тем, как Розали внезапно раскраснелась, вероятно, от прохладного воздуха и смущения одновременно.       — Не смотри на меня так! Ни одна девчонка не откажется познакомиться с каким-нибудь красавчиком таким способом.       — Да он просто принял эту рыжую мордашку за одну из рыб, которая плавала в аквариуме, — Хейл продолжил язвить, пока не получил легкий тычок под ребра, который заставил его вновь засмеяться.       — И что в тебе находят девушки? — цокнув языком, спросила Розали, сделав деловитый жест руками, словно она только что выполнила очень сложную работу и теперь стряхивает пыль с ладоней.       — Это ты у них спроси, — хмыкнул Хейл, а после приобнял Роуз за плечи, притянув её к себе, вроде как для того, чтобы она не дулась, но, на самом деле, он чуть не одурел от запаха её цветочных духов и близости.       К несчастью для Джаспера, они уже дошли до дома, поэтому ему вскоре пришлось отпустить сестру, которая бросилась открывать дверь.       В окнах гостиной горел свет. Оставалось надеяться, что отец закончил разговор с Лиз, и они не пришли в самый разгар шоу, потому что Джас вовсе не был настроен на унылую болтовню с мачехой, ведь его голова была занята совершенно другим. Всё, о чем он мог думать, глядя на то, как Розали обнимается с Барби, стоя прямо в дверях, так это о запасном мобильнике.       Это, определенно, была очень плохая идея, но Хейл стал буквально одержим ей за один вечер, а близость Роуз лишь укрепила его решимость на этот счёт. Он не продумал легенду о том, кто он такой и откуда у него её номер, но это было дело пяти минут.       Джаспер собирался написать сестре сегодня же.