Партия на доверие

      Первая неделя пролетела почти незаметно. В основном занимались устранением не особо критичных неполадок с отдельными приложениями или сегментами программы. На выполнение уходило не более пяти минут реального времени.       Привыкнуть к временным скачкам оказалось действительно непросто, как и к обилию свободного времени. Первые пару дней Чуя посвятил изучению методических пособий и инструкций. Следующие несколько он вволю отсыпался и лишь потом выбрался в тренажёрный зал. Нагрузки врач запретил, но походить на беговой дорожке было приятнее, чем безвылазно сидеть в комнате в ожидании вызова.       К началу следующей недели погода испортилась. Небо плотно затянуло тучами, с утра до вечера моросил дождь. Земля раскисла. Дорожки, соединяющие корпуса, стали больше походить на узкие мостики над болотной трясиной.       Капли монотонно барабанили по карнизу. Чуя заполнял очередной отчёт, сверяясь с заметками, чтобы не упустить важных мелочей. Стук клавиш вторил стуку капель дождя за окном. В комнате было тепло и уютно, то и дело клонило в сон.       Дазай сидел на облюбованном с первого дня кресле и крошил печенье на пол. На тумбочке рядом лежала открытая пачка. Уже треть той опустела, но Дазай, похоже, не собирался останавливаться. У него под ногами образовалась уже солидная горка из крошек и мелких обломков.       — За каким чёртом ты мусоришь? — поинтересовался Чуя, на долю секунды отвлёкшись от отчёта.       — Я кормлю Флоппи, — ответил Дазай, растёр между пальцев очередное печенье и смахнул крошки на пол.       — Кого-кого?       — Ты забыл о нашем домашнем питомце Флоппи? — картинно ужаснулся тот. — Как ты мог, Чуя? Ты бессердечный. А ведь он наверняка умирает от голода и тоскует в тёмном углу целыми днями один-одинёшенек, — запричитал Дазай.       — Если ты придумал себе воображаемого питомца, не обязательно навязывать его и мне, — вздохнул Чуя, вернувшись к отчёту.       — Флоппи не воображаемый. Вон же он, — обиженно заметил тот и ткнул пальцем в медленно ползающий вокруг ножки стола робот-пылесос.       — Ммм, — многозначительно протянул Чуя и поинтересовался, — а почему именно Флоппи?       — У него имя на боку написано, — сообщил Дазай, расправившись с очередным печеньем, — маркером.       Флоппи, в который раз проигнорировав гору крошек у кресла, двинулся в противоположную сторону и скрылся под кроватью. Дазай горестно вздохнул.       — А ты не хочешь поработать? Отчёты там заполнить?       — Но ты ведь и так их уже написал.       — Написал, но у тебя была и пара своих заданий и несколько индивидуальных задач, когда мы подключались вместе.       — По ним я всё уже подготовил, осталось отнести, — Дазай кивнул на тонкую папку на краю стола.       — И почему тогда они ещё здесь? — поинтересовался Чуя, открыв папку, он обнаружил внутри пару наскоро заполненных бланков.       — Не хочу идти в бункер одиночества.       — Тогда может, сходишь в тренировочный зал, а я занесу твои отчёты вместе со своими?       — Не хочу, не люблю тренировки, — сообщил Дазай, развалившись в кресле и пристроив руки и голову на подлокотнике.       — Ты же помнишь, что нам теперь сдавать нормативы по физическим нагрузкам?       — Я сдам.       — Обещаешь?       Ответом ему был радостный возглас. Чуя поднял глаза от бланков и обнаружил, что Флоппи таки привлекла гора крошек у кресла. Теперь тот был придавлен ногой ликующего Дазая и пытался выбраться. Он сдавал назад, старался проскользнуть вперёд, потом влево, затем вправо. Спустя пять минут неравной борьбы Флоппи замер на месте и затих. Чуя вздохнул, справедливо предположив, что тот отключился. Дазай, видимо, мыслил так же. Убрав ногу, он наклонился и протянул руку, чтобы поднять робот-пылесос с пола:       — Хороший питомец должен приходить на коленки.       Но не успел Дазай и пальцем коснуться Флоппи, как тот внезапно ожил и с завидной проворностью юркнул под кресло, собрав по пути весь мусор. Глядя на недоумение на лице напарника, Чуя рассмеялся.       — Это тебе намёк, заняться делом.       — И вовсе нет, — Дазай заглянул под кресло и попытался дотянуться до забившегося в дальний угол Флоппи. В коридоре раздался тихий звук шагов. Чуя повернулся к скрипнувшей двери, когда в приоткрытый проём полетел дротик:       — Прекрати это делать!       — Действительно, — стоящий на пороге мистер Орихара поймал дротик двумя пальцами и теперь внимательно рассматривал. — Попрошу вас впредь воздержаться от столь травмоопасного приветствия.       Дазай промолчал, выпрямился в кресле и устремил на него недовольный взгляд. Мистер Орихара широко приветливо улыбнулся:       — Мистер Накахара, можно отвлечь вас на недолгую беседу?       — Да, разумеется, — Чуя поднялся на ноги и направился к двери.       Прежде чем выйти из комнаты, тот лёгким движением кисти отправил дротик в мишень. Чуя оглянулся на пороге, игла вонзилась точно по центру.       На улице моросил мелкий холодный дождь. Мистер Орихара спустился с крыльца на дорожку и направился к корпусу с тренировочным залом. Чуя поднял воротник, плотнее укутался в куртку, неохотно вышел из-под карниза и последовал за ним. Мелкий осенний дождь был холодным и колким. Мистеру Орихаре же, похоже, тот не доставлял неудобств.       — Я заметил, что вы не уделяете должного внимания тренировкам, мистер Накахара, — произнёс он, переобувшись на пороге.       — Врач запретил мне нагрузки на ближайший месяц.       — Да, я знаю. Но я говорю о другом виде тренировок.       — Имеете в виду тренировки с подключением к сети?       — Именно. Откровенно говоря, нормативные сдачи, что проводятся для исполнителей, своего рода дисциплинирующая мера. В действительности куда важнее навыки, используемые в сети. Ведь сама работа фактически там и проходит. Проще говоря, ваша моторная и рефлекторная память, наработанная на тренажёрах с подключением, пригодится вам больше, чем развитые физические данные.       Одной из ключевых особенностей ИП «Шорох» является блокирование рецепторов организма. Ваш разум находится там обособленно. Мозг же работает в двух режимах, так сказать. Пассивный — обслуживание тела, находящегося в состоянии покоя. Активный — ваша проекция в сети.       Сразу после подключения разум проецирует образ, с помощью которого вы совершаете какие-либо действия в сети. Назовём его аватар. Всё, что происходит с вашим физическим телом, не отражается на нём, так же как и всё, что происходит с аватаром, не отражается на вас в реальности. На первый взгляд просто и доступно, но на практике это сполна осознаёт далеко не каждый.       В ходе исследований наблюдалось, что многие люди с ограниченными возможностями проецируют свой аватар столь же ограниченным. Без руки, без ноги, с параличом. Физические недостатки и увечья, с которыми они свыклись и сжились, становятся частью их на подсознательном уровне.       Немногие до конца осознают, что их реальное тело и тело, созданное в сети — две разные структуры. Проецирование своего аватара, совершенствование и понимание его сути — один из важнейших навыков для работы исполнителем.       Разумеется, вы не сумеете летать или дышать под водой. Мир «Шороха» ограничен рамками реальности в анатомическом и физическом планах. Но ваш аватар не должен наследовать какие-то физические ограничения вашего реального тела. Таким образом, умело обращающийся с проецированием исполнитель может свободно работать даже с переломами конечностей или после серьёзной травмы, так или иначе ограничивающей свободу передвижения.       — Это работает только с физическими недостатками и болезнями?       — А вы внимательны, — улыбнулся мистер Орихара. — Именно. Никакой психический недуг или дефект не может быть устранён подобным образом. Даже если речь идёт о неярко выраженных фобиях. Поэтому облегчить вам работу, устранив вашу мизофобию, невозможно. Хотя вы и сами нашли любопытное решение бороться с ней, насколько мне известно.       — От кого вы об этом слышали?       — Узнал на вашем прежнем месте работы. Я собираю сведения о новых сотрудниках, это обычная практика.       — Да, понимаю, — кивнул Чуя, рассматривая оборудование для подключения в тренировочном режиме. — Если вы хотели побеседовать со мной только о тонкостях проецирования аватара, зачем позвали сюда? Разве Дазаю не полезно будет тоже об этом узнать?       — Вашему напарнику вы и сами можете это рассказать. Общаться со мной ему явно не особо нравится. Но вы правы, позвал я вас потренироваться и поговорить. Вы когда-нибудь занимались паркуром?       — Слышал, но не доводилось. Это ведь своего рода бег с препятствиями в городских условиях?       — В общих чертах, да. Здесь есть программа, которая проектирует разные варианты города. Перед вами возникает мешанина из домов, переулков, заборов, лестниц, каналов, мостов, переходов. Я считаю такой маршрут отличной тренировкой моторной памяти для развития навыков аватара.       Во время работы нередко возникают ситуации, когда вы можете оказаться на локации, карты от которой у вас нет. При нарушении целостности канала связи, например. А из-за временной разницы для вас там пройдёт солидный промежуток времени, пока мы здесь устраним неполадки. Может оказаться и так, что у вас не будет возможности сверяться с картой. Допустим, вам придётся экстренно догонять кого-то, или наоборот, убегать. В таком случае навыки, полученные и отработанные на тренировках фактически до автоматизма, помогут вам подсознательно быстро и эффективно выбирать наиболее выгодный маршрут.       Важно также понимать, что большой разницы между вашими физическими возможностями в реальности и в сети достичь не выйдет. Ваш мозг сам устанавливает ограничения, именно поэтому и существует сдача нормативов. Тренировки на развитие моторной памяти и рефлексов, несомненно, важны, но мышечный тонус тоже должен сохраняться. Поэтому, как только придёте в форму, старайтесь не пренебрегать и обычным тренажёрным залом. Готовы размяться?       — Да, — Чуя кивнул и, присев рядом с одним из кресел, принялся регулировать наклон спинки. — Раз это потребуется для работы, почему бы не попробовать сейчас.       — Отлично, — мистер Орихара сел в кресло и надел браслет. — Буду ждать вас на старте. Помните, вы совершенно здоровы и полны сил.       Чуя кивнул и, устроившись в кресле, надел браслет и подтянул шлем. Тонкие мягкие лапки электродов упёрлись в виски, лоб и за ушами. Хоть он и проработал уже неделю, но ещё воображал, будто неведомое существо тянет свои щупальца, чтобы заглянуть ему в голову. Чуя усмехнулся и закрыл глаза. Перламутровые линии собрались в пучок и вспыхнули фейерверком.       Чуя моргнул и открыл глаза. Он стоял рядом с мистером Орихарой на огромной пустой площадке. Насколько хватало глаз, до самого горизонта было только небо и каменные плиты.       — Консоль, — негромко произнёс тот.       Перед ним в воздухе зависла полупрозрачная голограммная панель. Чуя успел рассмотреть кнопки запуска и выхода, бегунки множественных настроек, меню режимов. Мистер Орихара, особо не раздумывая, задал параметры и запустил проектирование локации.       Консоль растворилась в воздухе. Из земли перед ними возникал город, который по праву можно было назвать творением безумного градостроителя. Дорога, словно река, прочерчивала лабиринт из домов самых разных культур и эпох. Змеились притоками проулки, теряясь в обилии колонн, арок, высоких каменных изгородей и декоративных невысоких заборчиков. Отблёскивающие окнами небоскрёбы соседствовали с дымящими трубами заводами, пагодами и деревянными срубами с соломенными крышами.       Асфальт плавно перетекал в ровные плиты мостовой, которая в свою очередь обращалась песчаной насыпью. Та переходила в посыпанную щебнем дорогу, сужающуюся до тропинки, теряющейся меж корней деревьев парка. Широкую ленту шоссе поперёк прочерчивал канал с тёмной водой. Он выныривал из-под арки моста между двух высоток и упирался в хлипкий дощатый настил, брошенный над разрытым посреди двора котлованом. Вода с шипением сливалась в песок и бесследно исчезала в его недрах.       От балкона одного из домов на высоте десятого этажа перекинулся верёвочный мост к окружённой земляной насыпью башне с узкими бойницами. С крепостной стены вниз вела широкая лестница с огромными ступенями в половину человеческого роста. Перила той заменяли переплетения из скульптур: драконы, сцепившиеся в схватке львы, табун бегущих лошадей, пикирующий орёл, замерший олень с большими ветвистыми рогами, в которых вили гнёзда мелкие птицы, исполинское древо, буйство трав, сплетающихся между собой, лисица с пушистым хвостом, лианы с лемурами. Дальше Чуя рассмотреть не смог: лестница исчезала за ступенчатым остроугольным зданием.       — Нравится? — поинтересовался мистер Орихара.       — Выглядит… весьма необычно. Здесь же запросто можно потеряться.       — Неправда, — отмахнулся тот и пояснил, — хоть с первого взгляда и не скажешь, дорога тут фактически одна. Она петляет и теряется в этом нагромождении сооружений, но всегда ведёт вперёд. Однако суть не в том, чтобы бежать по дороге. Вся прелесть паркура в том, чтобы двигаться напрямик. Видишь перед собой забор — перелазь, лестницу — взбирайся. Преградили путь здания, поднимайся на крышу и перепрыгивай по ним. На этой площадке нет непреодолимых участков и абсолютных тупиков. При должном умении и смекалке можно добраться до любого уголка этого города. Важное правило, — он прищурился, — нельзя возвращаться назад. Двигаться только вперёд, стараясь не сбавлять темпа. Всё ясно?       — В общих чертах да, — подтвердил Чуя, от переплетения арок, колонн, заборов и мостов у него возникало неприятное лёгкое головокружение.       — Хорошо. В таком случае наша цель — то здание со шпилем, — указал мистер Орихара. — Задача — добраться и подняться на крышу. Стартуем отсюда. Скажите, как будете готовы.       — Готов, — тут же ответил Чуя.       — Мне нравится такой настрой, — усмехнулся тот.       Мистер Орихара сорвался с места, легко перемахнул невысокую изгородь, взобрался на насыпь у пустующего постамента и исчез из виду, скатившись вниз по широким перилам лестницы. Чуя побежал следом. Выбрав ровную асфальтированную дорогу, он поднялся на мост, постепенно набирая скорость. Впереди в двух метрах поперёк того обосновалась высокая каменная изгородь. Чуя ухватился за перила, проскользнул под ними и спрыгнул на песчаную насыпь. Приземлился он не очень удачно, завалившись на бок. Оттолкнувшись от земли, он поднялся на ноги и устремился вперёд, отряхивая ладони.       Утоптанный песок под ногами сменился мелким щебнем. Острые камешки больно кололи ступни, продавливая тонкую подошву туфель. Мысленно Чуя взял себе на заметку, что для таких пробежек нужна соответствующая одежда и обувь.       Дома сомкнулись полукругом. В их тени было прохладно. После напёкшего спину жаркого солнца, Чую охватил лёгкий озноб. Передёрнув плечами, чтобы прогнать ощущение бегущих по спине мурашек, он свернул в единственный узкий проулок и выбежал к невысокому забору. Кованая решётка протянулась поперёк зданий, врастая в кирпичные стены. Поверху частоколом выстроились острые колышки. Решив лишний раз не рисковать получить травму в самом начале пути, Чуя осторожно перебрался между двумя такими и спустился с другой стороны.       Капюшон куртки мистера Орихары мелькал по правую руку и чуть впереди. Почему тот выбрал не самую удобную одежду, Чуя не знал. Хоть и предполагал, что он любит усложнять поставленную себе задачу.       От одного из балконов соседнего здания тянулся узкий верёвочный мост, порядочно сокращавший расстояние. Чуя направился к дому. На бегу посчитав этажи, он прикинул нужный и свернул в подъезд. Бег вверх по лестнице отнимал ощутимо больше сил. Дыхание сбилось, а бедро впервые за всё это время отозвалось ноющей болью. Ещё не сильной, но словно предупреждающей о последствиях, если он и дальше будет напрягать ногу.       — Тебя нет, — тихо вслух заявил Чуя. — Я совершенно здоров и полон сил.       Отыскав нужную квартиру, он выбрался на балкон и распахнул окно. Верёвочный мост оказался закреплён над верхней рамой. Ухватившись за канат руками, Чуя оттолкнулся от подоконника и подтянулся. Острая боль вспыхнула в боку, на мгновение ослепляя. Чуя выдохнул и взобрался на широкие доски. Позволил себе посидеть пару секунд, поднялся на ноги и, цепляясь за канатные перила, пошёл вперёд.       Под ним раскинулось переплетение мостов, лестниц и арок. Изгороди и заборы упирались друг в друга, пересекались или тянулись параллельно, внезапно начинались, внезапно обрывались. Лестницы упирались в стены домов, вели под арки мостов, там же исчезая.       Эту мешанину поперёк прочертила широкая лента канала. Заключённая в каменные стены река бурлила и пенилась. Быстрое течение несло мелкие обломанные ветки, топило невесть откуда возникающие бумажные кораблики.       Верёвочный мост привёл его к широкой каменной стене. Между грядами каплеобразных выступов, украшавших её края, легко могли разъехаться два автомобиля. Заглянув за край, Чуя присвистнул. Далеко внизу щерилась острыми камнями булыжников широкая насыпь. За ней раскинулось небольшое озерцо. Его ровную поверхность вдоль и поперёк исчертили широкие и узкие, высокие и низкие мосты.       Осознав, что здесь ему не спуститься, Чуя медленно побежал по стене вдоль гряды. Вскоре перед ним возникла та самая лестница с причудливыми перилами. Примерившись, он спрыгнул с верхней ступени на следующую. Стопы на мгновение онемели, а потом противно заныли. Боль в боку вновь напомнила о себе, отдавая в поясницу и подреберье. Нога дрогнула, колено подломилось. Чуя пошатнулся, но удержал равновесие. Вздохнув, он оглянулся по сторонам, но иного пути дальше отсюда не было.       — Тебя нет, — упрямо заявил Чуя пульсирующей боли в боку. — Ты фантом. Самое ненастоящее, что здесь есть.       Перед следующей ступенькой он опустился на самый край, свесил ноги и лишь потом спрыгнул, оттолкнувшись руками. На этот раз приземление вышло более мягким. Чуя медленно вдохнул, резко выдохнул и продолжил спускаться, игнорируя пульсирующую боль в боку.       Каменные звери молча взирали на его борьбу с самим собой. Он упорно спускался, не сбавляя темпа. Солнечный свет заливал лестницу. Припекало спину. Чуя чувствовал себя так, словно оказался знойным летом на песчаной косе далеко от воды. Рубашка неприятно липла к взмокшему телу. От постоянного напряжения к концу спуска на висках у него выступила испарина, а корни волос промокли. Ноги противно подрагивали, а руки стали казаться тяжёлым и бесполезным грузом.       Чуя позволил себе минутную передышку и осмотрелся. Перед ним вытянулась широкая аллея с рядами высоких фонарей. За той виднелся тенистый парк. Узкая тропинка терялась среди деревьев. Желая хоть ненадолго спрятаться от палящего солнца, он направился именно туда.       В тени деревьев даже воздух показался свежим и чистым. Откуда-то тянуло прохладой, словно поблизости был родник, но кроме шума листвы над головой, Чуя ничего не слышал. Лёгкий ветерок обдувал разгорячённое тело, придавая сил. Боль утихла, лишь изредка напоминая о себе болезненной пульсацией в ноге. Тропинка свернула и вывела его к очередному озеру. По воде плавали утки. У берегов покачивалась ярко-зелёная ряска.       Чуя спустился к воде, оскальзываясь на крутом глиняном берегу. Набрав полные пригоршни, он умылся и заново собрал выбившиеся и липнущие к лицу волосы в хвост. Отыскав глазами тонкий острый шпиль впереди над деревьями, Чуя взобрался обратно и побежал к горбатому мосту, соединяющему берега озера.       Тот оказался довольно крутым. Подъём превратился в карабканье по гладкому камню. Чуя цеплялся за шершавые перила и буквально подтягивался вверх. Спуск же скорее напоминал неконтролируемое скольжение с горки. В конце концов, Чуя потерял равновесие и завершил путь бесславно на заднице.       Прочь из парка вела такая же узкая тропинка, петляющая между деревьев. Преодолев завитки и изгибы, пару раз споткнувшись о корни и чудом не свалившись в дорожную пыль, Чуя, наконец, выбрался на мостовую.       Широкую площадь, на которой он оказался, пересекала стена. Арки чередовались с колоннами. Поверху та была украшена барельефами, изображающими горгулий, гарпий, сатиров, химер и прочую фольклорную живность. Чуя нырнул под одну из арок и чуть не сорвался вниз. Сразу за стеной находился круглый котлован. Вниз вели лестницы с узкими ступенями. На дне в центре этого причудливого амфитеатра был небольшой круг песчаной арены с каменными бортами.       По ту сторону котлована выстроились невысокие дома с плоскими крышами. Присмотревшись, Чуя заметил мистера Орихару, которого потерял из виду во время спуска со стены. Тот легко перепрыгивал с крыши на крышу, высматривая, где спуститься на землю. На пару секунд Чуе показалось, что тот буквально парит, лишь отталкиваясь ногами от каменных бортов, столь непринуждёнными и лёгкими были его движения. Мистер Орихара добрался до крыши крайнего дома, соскользнул вниз по гладкой черепице и исчез из виду.       Чуя сделал пару шагов назад и осмотрелся. Стена с арками убегала в обе стороны и вдалеке упиралась в заборы и дома. Перспектива огибать огромный амфитеатр по кругу была не менее сомнительной, чем спускаться и подниматься по лестницам с другой стороны. Внезапно раздался треск. Чуя вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Треск повторился, наполнившись тихим шорохом осыпающейся земли. Длинная трещина рассекла плиты в полуметре от него и стремительно расширялась. Такие же трещины появились и на стене. Каменное крошево осыпалось вниз то тут, то там.       Раздался грохот. Чуя обернулся. Город у него за спиной стремительно разрушался. Здания складывались пополам, осыпаясь грудой колотого кирпича, искорёженного металла, сломанных досок и битого стекла. В воздух бесшумно взвивалась пыль. Вскоре всё до горизонта заволокло серо-коричневой дымкой. Из этой пелены доносились непрекращающиеся скрежет, гул, хруст и грохот.       Рядом упал приличный кусок, отколовшийся от растрескавшейся арки, накренилась одна из колонн. Чуя не стал дожидаться, когда и та рухнет. Он бегом ринулся вниз по ступенькам. Земля дрожала и гудела. Ступени растрескивались под ногами. Мимо катились мелкие и крупные камни, выбивая крошево из рассыпающихся лестниц. С грохотом рухнула сверху колонна, за ней другая, третья. Арки заволокло взвившейся в воздух пылью. Чуя торопливо спускался, перепрыгивая через две ступеньки, арена на дне амфитеатра уже была отчётливо видна. За спиной раздавался несмолкаемый треск и грохот, Чуя не оборачивался.       Разбивая растрескавшиеся ступени, мимо прокатился массивный валун. Ударившись о каменный борт арены, тот с треском раскололся на части. Чуя инстинктивно отшатнулся, когда он прогрохотал мимо. Нога соскользнула с края ступени, он потерял равновесие, взмахнул руками и свалился на лестницу. Он скатывался вниз, прикрывая голову руками, пока не врезался в борт арены. Спина онемела и тут же отозвалась болью, в ушах звенело, тело ныло от полученных ушибов. Чуя поднялся на подрагивающие ноги и закашлялся. Арочная стена уже осыпалась грудой камней, и теперь те скатывались на дно амфитеатра, разрушая лестницы.       Цепляясь за бортик и прикрывая лицо рукой от пыли, Чуя поспешил к противоположной стороне и начал карабкаться наверх. Лёгкие жгло, горло саднило и то и дело сжимало в спазмах кашля. Выбравшись наверх, он, не оглядываясь, поспешил к высокому зданию со шпилем, которое уже виднелось за мешаниной домов, мостов и заборов.       Он перепрыгнул невысокую изгородь, пробежал по подрагивающему под ногами мосту, забрался на крышу невысокой пристройки. Отыскав пожарную лестницу, Чуя взобрался по ней и побежал по тем самым крышам, на которых не так давно видел мистера Орихару. Расстояния между домами было небольшим, и перепрыгивать с одной крыши на другую не составляло особого труда. Чуя быстро добрался до пагоды, соскользнул по гладкой черепице к краю, ухватился за рога украшавшего крышу дракона и спрыгнул на землю.       До здания со шпилем оставалось рукой подать. Город за спиной обращался в руины. Волна разрушений стремительно настигала, норовя погрести его под обломками разваливающихся домов. Асфальт под ногами покрывался трещинами и проваливался то тут, то там. Пару раз Чуя едва не свалился в образовавшуюся перед ним яму. Здание со шпилем оказалось самой настоящей крепостью. Каменная громада, лишённая окон и дверей, монолитом устремлялась в небо. Вся она была опутана узкими винтовыми лестницами, словно зарослями плюща. Одни из них переходили в другие, некоторые обрывались на середине.       На всякий случай Чуя обогнул здание, но так и не отыскал ни одной двери или окна, ведущего внутрь. Не оставалось иного пути, кроме как карабкаться вверх по винтовой лестнице, надеясь, что та не оборвётся внезапно на полпути. Чуя ухватился за перила и стал подниматься.       Первая лестница упёрлась в стену уже через один виток вокруг башни, но ему повезло: сразу над ней начиналась новая. Через какое-то время, та резко закончилась. Чуя присмотрел другую, чуть сбоку и выше. Прыгнул, уцепился за ступени и подтянулся.       Обогнув башню по кругу несколько раз, он поднялся достаточно высоко, чтобы рассмотреть другую часть города, скрытую за высотками. По ту сторону раскинулся огромный порт с пирсами и покачивающимися на волнах в гавани кораблями. Океанические лайнеры соседствовали с ледоколами, военными судами, фрегатами со спущенными парусами, шхунами, бригами, галерами, яхтами и катерами. Как ореховые скорлупки рядом с этими гигантами покачивались на воде маленькие вёсельные и моторные лодки.       Чуя не без любопытства рассматривал суда, дав себе минутку на отдых, когда земля содрогнулась. Башня загудела, словно гигантский механизм в её недрах пришёл в движение. Со стен осыпалось каменное крошево. Лестница под ним задрожала, раздался натужный скрип. Чуя вцепился в перила, впервые глянув вниз. У подножия крепости город лежал в руинах. Волна разрушений катилась к порту, обращая в бесформенные груды камней, стекла и железа всё на своём пути.       Как только землетрясение прекратилось, и лестницу перестало шатать, Чуя бегом кинулся вверх по ступеням. Башня продолжала гудеть. Со стороны моря раздался ответный гул. Эхом разнёсся над руинами, множась и дробясь. Вода вспенилась и вышла из берегов.       Из-за горизонта показалась гигантская волна. Цунами накрыло порт, вынесло корабли на берег и затопило улицы и площади. Уцелевшие мосты, изгороди и дома скрылись под водой. Некоторые корабли разбило о каменные пирсы. Уцелевшие скользили по прибывающим волнам. Один лайнер плыл к башне.       Чуя продолжал взбираться вверх по лестнице. До крыши, окружённой сеткой смотровой площадки, оставалось уже недалеко. Шипели внизу волны. Накатывая, они разбивались о башню в пену. Несильный, но промозглый ветер толкал то в бок, то в спину, приносил и швырял в лицо крохотные солёные брызги.       Земля вновь содрогнулась, башня отозвалась гулом. Корабль покачнулся на волнах, накренился и бортом зацепил башню. Смяв, тот содрал лестницы с одного её края. Раздался пронзительный скрежет. Ступени у Чуи под ногами ходили ходуном. Со скрипом одно за другим отрывались крепления. Лестница содрогнулась и стала крениться набок, удаляясь от башни.       Чуя добежал до верхней ступени и подпрыгнул, ухватившись обеими руками за сетку смотровой площадки. Лестница накренилась сильнее, а потом резко ухнула вниз, исчезнув под водой. Лайнер проплыл мимо.       Чуя проводил тот взглядом и попытался подтянуться и ухватиться за сетку чуть выше. Пальцы соскользнули, и он повис на одной руке, опасно покачнувшись. Внизу шипели и разбегались волны. Вода затопила город и распростёрлась до горизонта. От этого зрелища у него закружилась голова, подкатила лёгкая тошнота.       — Руку, — раздалось сверху.       Чуя запрокинул голову и увидел мистера Орихару. Не теряя времени даром, он ухватился за протянутую ладонь и, подтянувшись, взобрался на смотровую площадку.       — Какого хрена происходит? — выдохнул он, усевшись на бетонный выступ крыши.       — Я же рассказал правила, нельзя возвращаться.       — Мог бы предупредить, — недовольно заметил Чуя.       — Я это и сделал, — сообщил Изая, стоя на краю смотровой площадки и глядя на водовороты внизу.       — Я всего-то пару шагов назад сделал, чтобы осмотреться, — вновь возмутился Чуя.       — Но ведь сделал. Прими это как демонстрацию того, что может случиться, если вы с напарником не станете прислушиваться к моим инструкциям.       — Звучит, как угроза.       — Нет, — Изая опасно покачнулся с носков на пятки, — рекомендация.       Чуя подавил инстинктивное желание подорваться с места и поймать того за руку. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. От вида закручивающихся внизу спиралей водоворотов начинало мутить.       — Когда исчезла боль от травмы? — внезапно поинтересовался тот.       — Когда всё начало рушиться. Адреналин, наверное, — Чуя честно задумался и попытался вспомнить. — Хотя нет, немного раньше.       — Неплохой прогресс. Ты всё же добрался до цели.       — Звучит так, словно ты порядком в этом сомневался, — приоткрыв глаза, заметил он.       Изая лишь усмехнулся, развернулся на одной ноге, раскинув руки в стороны, и шагнул прочь от края площадки.       — Так или иначе, ты здесь, значит, мы можем поговорить, — он подошёл ближе и прищурился. — Это локация изолирована от остальной системы. Это отдельное приватное пространство. Сюда нельзя попасть без приглашения, не зная пароля. Взломать, конечно, можно, но для этого придётся обойти охранные системы, а БЗИК очень бдительный. Здесь никто не услышит, о чём мы разговариваем.       — Тебе не кажется, что несколько грубо звать человека аббревиатурой его имени?       — Это не я придумал. Он сам мне так назвался. Аббревиатура — это ведь тоже своего рода код. Бернард не желает быть человеком. Его мечта стать набором кодов. Программой, лишённой эмоций, чувств и слабостей. Сверхчеловеком, если хочешь.       — Тебя окружают странные люди, — вздохнул Чуя.       — Тоже могу сказать и о тебе, — пожал плечами тот, — мои подопечные хотя бы надёжные. Чуя не ответил.       — Я могу поделиться информацией. Об организации «Эфор», об исследовательской программе «Шорох» и о человеке, с которым ты разделил срок за совершённое преступление...       — Это была самооборона.       — Меня не нужно убеждать, — отмахнулся Изая. — Я знаю о прошлом этого человека ощутимо больше. И готов поделиться информацией, но не бесплатно. Если согласишься, окажешься втянут ещё глубже, чем сейчас. Пока ты ещё можешь распрощаться со всем этим по истечении времени контракта.       — А Дазай?       Изая внимательно на него посмотрел, потом отрицательно покачал головой.       — Так что там с оплатой?       — Помощь, когда она мне потребуется. Без обсуждений. Я говорю, ты делаешь, — спокойно ответил тот.       — Это как-то поможет Дазаю развязаться с организацией?       — Я придумаю, как решить эту проблему. Уверен, что не пожалеешь, после того, что услышишь? Пути назад уже не будет, — сообщил тот, кивнув на раскинувшийся до горизонта океан.       — Слушаю.       — Ты уже слышал кое-что о шестьдесят девятой лаборатории от мистера Пасседа. И да, это совершенно точно, что там до сих пор ставят эксперименты на детях. Вся деятельность организации «Эфор» и исследовательская программа «Шорох» в частности, посвящены всестороннему изучению человеческой психики. Её глубинной сути, механизмов работы сознания и подсознания, дефектов. Психическим заболеваниям уделяется едва ли не больше всего внимания. И изучение ведётся путём экспериментов, которые ставят на людях.       Версия для общественности: организации ищет лекарство от психических расстройств, вычисляет алгоритм возникновения отклонений, используя для этого людей, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Якобы с их согласия. На практике, субъектами исследования становятся не только заключённые, но и обычные люди, как страдающие психическими расстройствами, так и абсолютно здоровые. Дети в том числе.       Ярким примером для тебя будут недавние события. Лаборатория, где вы работали над тестированием, называется девятым объектом. И изначально там проводили эксперименты над повзрослевшими детьми из шестьдесят девятой лаборатории.       В этот раз проект предполагал исследование эффективности нового препарата, вызывающего контролируемые галлюцинации. Однако тот имел побочный эффект в виде спонтанных иллюзий у некоторого числа испытуемых.       — Погром в клинике и вооружённые люди тоже были частью эксперимента?       — Нет. Имело место внешнее вмешательство. Основной эксперимент был приостановлен после убийства Тары Рестлс, что тоже, я считаю, было частью той диверсии. Группу людей, известных активистов, членов общественного движения «Свобода разума» некто снабдил подробной информацией, доставил на остров и обеспечил им возможность действовать. Я пришёл к выводу, что этот неизвестный является одним из совета директоров. Стоит у истоков создания организации и располагает подробной информацией по всем текущим исследованиям. Из чего можно сделать вывод, что имеет место конфликт мнений и интересов, а это в своё время может привести к расколу.       — И ты знаешь, кто это?       — Пока нет. Есть лишь предположения, но я не готов действовать наугад. Не в этом вопросе.       — Ты сказал девятый объект, — припомнил Чуя. — Сколько их всего?       — Насколько мне известно, основных крупных девять. Первый — закрытая частная территория, где проводятся конференции, встречи директоров и решаются ключевые вопросы по деятельности организации.       Второй — охраняемая база, там разрабатываются, содержатся и дорабатываются технические новшества для обслуживания исследовательской программы «Шорох».       Третий — так называемая «Лавочка». Место утилизации биологических отходов экспериментов. Заправляет там некий Лавочник. Его настоящее имя Хис Анант, но сам он пользуется этим псевдонимом. Он самостоятельно в одни руки реализует утилизацию через сеть сбыта человеческих органов и останков. У него свои покупатели, организация не владеет информацией о них. Это было одним из основных условий сделки с ним.       Наш с тобой общий знакомый мистер Пассед назвал его чудовищем в человеческой маске. Этот мужчина психически нездоров, предельно жесток и эффективен в работе. Четвёртый — не является конкретным местом. Это скорее объединённая сеть, к которой имеют доступ лишь некоторые доверенные программисты. Они занимаются отладкой и доработкой всех ключевых компонентов программы. Создатели и шлифовщики мира «Шорох».       Пятый — частная колония строгого режима, принадлежащая организации. Туда переводят всех заключённых, что принимают участие в экспериментах.       Шестой — шестьдесят девятая лаборатория. Приют, где ставят эксперименты над детьми. Дефектное воспитание, изучение психических отклонений, возникающих из-за него.       Седьмой и восьмой — психиатрические клиники, принадлежащие организации «Эфор». Однако по бумагам те оформлены на третьих лиц, не являющихся сотрудниками. По версии для общественности, организация лишь сотрудничает с ними в целях более эффективного изучения протекания психиатрических заболеваний.       Про девятый я уже говорил. В прошлом исследовательская лаборатория, где активно использовали альтернативные и малоэффективные методы лечения. Ныне, вероятнее всего, база для не слишком длительных экспериментальных проектов.       Думаю, тот факт, что люди, входящие в совет директоров, и меценаты, что поддерживают проект, имеют обширные связи во всех областях и сферах, не исключая и правительственные органы, а также огромное влияние, очевиден.       — Что на счёт Дазая, как он со всем этим связан? Я знаю, что он какое-то время воспитывался в шестьдесят девятой лаборатории, но после ведь был усыновлён.       — Тот, кого мы знаем под именем Осаму Дазай на бумагах, появился в четыре года в детском приюте при женском госпитале для душевнобольных. Ни его настоящего имени, ни сведений о его родителях не сохранилось. Документы, удостоверяющие его личность, начиная со свидетельства о рождении, были изготовлены по заказу организации в тот день, когда его привезли на шестой объект.       Четырёхлетний мальчик из приюта привлёк внимание неординарным и развитым мышлением. Можно сказать, его уровень интеллекта оказался достаточно высок, чтобы привлечь нежелательное внимание. На шестой объект он поступил как обычный испытуемый. Без каких-либо дополнительных рекомендаций.       Всего Дазай провёл там три года. В пять лет он свалился в озеро и чуть не утонул. За ним нырнул другой воспитанник приюта. Позже их содержали в одной комнате, наблюдая за формированием взаимоотношений при конкретных условиях. Насколько мне известно, их планировали разлучить позже. Однако этот эксперимент не был доведён до конца. Когда Дазаю исполнилось семь, его забрали из приюта при шестьдесят девятой лаборатории.       — Я слышал, его усыновил один из известных хирургов, владеющий сетью частных клиник, — припомнил Чуя.       — По документам, да. На деле же он был отдан на воспитание Лавочнику. И всё время до его участия в эксперименте на девятом объекте он провёл там. На закрытой территории, изолированно от других людей. Его воспитанием и обучением занимался лишь Лавочник. Сложно до конца представить, что именно оно включало.       Участие Осаму Дазая в эксперименте на девятом объекте было одобрено с одной единственной целью: проверка его социализации. Ведь он с семи лет рос в изоляции от людей. И судя по тому, что за ним прислали вооружённых специалистов, не все в совете директоров были согласны с этим. Сам Лавочник открыто выступал против этого эксперимента, заявив, что тот проводится слишком рано, и его подопечный не готов. Также он сразу снял с себя ответственность за возможные пагубные действия Дазая.       — Но зачем ему вообще понадобился воспитанник?       — Он смертельно болен. Уже несколько лет живёт с диагнозом лейкемия. Это рак крови. На фоне этого его психическое расстройство только усугубилось. Он искал себе подходящую замену и пришёл к выводу, что лучше вырастить и воспитать ребёнка, чем обучить взрослого.       — Он ещё жив, я так понимаю?       — Да, он прошёл дорогостоящее лечение, и последний рецидив был достаточно давно. Однако речи о полном выздоровлении не идёт. И лишь потому, что он ещё жив, Дазай может находиться здесь. Думаю, не нужно пояснять, что он первый и пока единственный кандидат на работу в Лавочке. Разумеется, его мнения спрашивать не станут.       У всех нас, кто собирает информацию об организации по крупицам и ищет рычаги давления, свои причины, но общая цель. Полностью прекратить деятельность организации «Эфор» невозможно: слишком длительный период та ведётся, слишком много людей в это вовлечено и слишком обширные связи у тех, кто стоит во главе. Если же говорить о безопасности для себя и своих близких, я считаю, что возможно достичь этой цели. И как говорится, враг моего врага — мой друг, — договорить Изая не успел: раздался тихий писк. В безоблачно синем небе, словно второе солнце, возникла пульсирующая красная точка.       — Это какой-то сигнал?       — Да. Похоже, кто-то из нас понадобился коллегам. Или, возможно, пришло срочное задание. Я ввёл тебя в курс дела. Теперь дам время обдумать услышанное, но напомню, осталась только одна дорога — вперёд.       Ответить Чуя не успел, Изая вызвал консоль и отключил их от локации тренировочного режима. Когда перламутровые разводы закончили свою пляску, и Чуя открыл глаза, тот уже стоял в дверях и беседовал с Кэсс.       — У меня важная встреча, а вам пришло новое задание, — сообщил Изая, когда Чуя сел и стянул с себя браслет. — На этот раз вам придётся работать с испытуемым. Подготовьтесь и дождитесь моих инструкций. Ориентировочное время сбора через час в рабочем корпусе.       — Ясно, босс, — усмехнулся Чуя. Изая вышел. Кэсс приветливо махнула ему рукой.       — Интересная работёнка нас ждёт, — с улыбкой сообщила она.