Богема

Утро пятницы — Нью-Йорк вызывает Берти Вустера. — Алло, я здесь! — подскочил Берти. Ади сидела за соседним столом, покачивала ножкой и умудрялась смотреть на него со всей строгостью главного редактора и при этом широко улыбаться. — Надеюсь, что ты не уснул, а задумался о своей статье. — Уснул? Ха! Серые клеточки трудятся на благо твоего журнала. Точно тебе говорю. — Не смотри на меня так. — Ади скрестила на груди руки. — Берти, что тебя грызет? Берти в жизни бы не сказал, почему обычный вопрос прозвучал у нее столь обвиняюще. Женщины, вот же. — Ничего. Все чудненько. Я имею в виду, дела — высший класс. Ади рассмеялась: — Я ценю твой интерес к американскому сленгу, Берти, только не позволь ему просочиться в твою письменную речь, договорились? Я плачу тебе за то, чтобы ты был кристально английским. — Ладненько. — Берти просиял и установил пальцы над машинкой. — Я пытаюсь как можно учтивее разнести последний бродвейский так называемый хит. — Все настолько плохо? — Да как тебе сказать. Исполнитель главной роли вялый, как спущенная шина, а сюжет поразительно затасканный. От режиссера «Стоило каждой Пенни» я ожидал чего-то большего.

***

Поначалу Дживс не задавался вопросом, каким образом Берти Вустер попал в культурную колонку «Призмы» — нового популярного журнала Аделаиды Картер. Нет, он, конечно, удивился, когда понял, что очередная причуда его работодателя несколько затянулась — тот никогда в жизни не работал и не изъявлял такого желания. Но когда через две недели после их прибытия в Нью-Йорк (очередной побег от миссис Грегсон и неподходящей невесты) мистер Вустер познакомился с мисс Картер и большой компанией ее друзей и начал писать заметки в «Призму», Дживс предположил, что новые приятели просто взяли его нанимателя в оборот. Мистер Вустер так легко поддается влиянию. Разумеется, он читал каждую статью, особенно потому, что мистер Вустер почти не просил его о помощи. Дживс решил, что раз мистер Вустер сочиняет их, в основном, в конторе, то вопросы по поводу нужного ему слова или фразы летят в адрес коллег-журналистов. (Дома, когда мистер Вустер сочиняет свои рассказы, отвечать на них — работа Дживса.) Сегодня его работодатель ушел в контору с утра пораньше, чтобы составить рецензию на последнюю пьесу Фредерика Тернера, на которую ходил вчера вечером. Дживс, обнаружив, что свободного времени у него теперь больше, чем он привык, сидел на кухне и лениво листал выпуск «Призмы» за прошлую неделю. «Сценаристы, не переступайте черту: каким бы уморительным вам это ни казалось в первую минуту и как бы вы, американцы, ни растягивали звуки, но «Женился потому я» не очень хорошо рифмуется с «Что день был очень скучным». Дживс хмыкнул, перечитывая последнюю рецензию мистера Вустера. Язык у него всегда был хорошо подвешен. Мисс Картер разумно поступила, когда наняла его, он добавил огонька в ее культурную колонку. Знает ли она, думал Дживс, задумчиво затягиваясь сигаретой, что мистер Вустер намеревается добавить огонька заодно и в ее личную жизнь?

***

«...Он верующий — и ищет работу в казино? Хорош уже заливать, а?» Берти откинулся на спинку стула и хмуро перечитал первый законченный абзац. Неплохо. Он никогда особенно не любил сленг кокни (в половине случаев он его вообще не понимал), но Ади любит, когда его речь блистает своим английским происхождением, вот он и пошел на эту жертву. Сегодня он совсем медлительный, то и дело возвращается мыслями ко вчерашнему вечеру. И не к той его части, о которой пишет (т.е. к новому Тернеру), а раньше, до того, как ушел смотреть спектакль. Он встретил Ади и ее приятелей в одном из их любимых подпольных баров, куда заглянул, чтобы промочить горло перед представлением. Час он провел весьма приятным образом: ловил последние сплетни о соседях по заведению, правительстве и представителях театральных кругов. Когда кто-нибудь мозговитый начинал разглагольствовать на особенно заумную тему, Берти пытался уследить за беседой, но обычно это заканчивалось либо тем, что говорящего прерывали очередным бокалом, либо, к радости Берти, сводили сложную теорию к более понятным идеям (в основном о равных правах для всех, в чем Берти не видел ничего плохого). Он как раз потчевал их анекдотом из жизни своей кузины Анжелы, про то, как она в 17-м году случайно попала на митинг суфражисток, когда Пол вдруг воскликнул: — О, глядите, это же Фрэнки! Все обернулись к толпе у дверей, но Берти не понял, кто из них Фрэнки. — И его новый, кхм, друг, — добавил Джонни таким многозначительным тоном, что Пол с Гарриет хихикнули. Они подозвали своего знакомого, и тот подошел к их столику, да не один, а в компании... — Знакомьтесь, народ, это Реджинальд, — заявил блондин по имени Фрэнки и добавил затаив дыхание: — Он из самой Англии!

***

Оглядываясь назад, Дживс думал, что разорвал бы знакомство с Фрэнком, предупреди его тот, что общается с Аделаидой Картер. Но тогда он упустил бы возможность полчаса любоваться смущением и неловкостью своего работодателя, а это было приятно, как ни стыдно было в этом признаваться. Он поздоровался со всеми гораздо менее официально, чем стоило бы с людьми выше его положением, и задержал взгляд на ярко вспыхнувшем мистере Вустере. Тот не успел ничего сказать, когда ответила миниатюрная рыжеволосая женщина: — Ты, конечно, умничка, Фрэнки, но у нас уже есть свой собственный англичанин! Вот, Берти. — Боже мой! Тот самый Берти Вустер, что пишет Очень Английские Рецензии? — восхитился Фрэнк, пожимая ему руку. — Он самый, — заверила его высокая женщина с короткими волосами — Аделаида Картер. — Не придирайся, Гарриет, у нас на борту хватит места еще одному Томми, правда, Берти? — А, да чего уж там, — произнес Берти Вустер, пожимая Дживсу руку. Когда мистер Вустер осмелел достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом, Дживс безмолвно дал ему понять, что ситуация его забавляет, и тот слегка расслабился. — Берти наш личный аристократ, правда, Берти? — сказал Джонни и добавил драматично: — Но мы его за это не виним. — Весьма благородно с вашей стороны, — вставил Дживс. Его слова, а может, его акцент вызвали в компании взрыв хохота, и мистер Вустер изо всех сил старался смеяться вместе со всеми. Его работодатель оставался в баре еще полчаса, а потом ушел смотреть мюзикл, на который ему предстояло писать отзыв. По мнению Дживса, это были незабываемые полчаса. Словно бы сговорившись, оба никак не подали виду, что знакомы, и с интересом слушали, как их друг другу представляют. Мистера Вустера Пол назвал «английским аристократом, который учится скромности и чей английский в лучшем случае скуден», а Фрэнк Дживса описал как «философа, путешествующего в образовательных целях» (не вполне то, что сказал ему Дживс, но не поправлять же теперь). Несколько раз Дживс замечал, как мистер Вустер переводит взгляд с него на Фрэнка и обратно, и, хотя это внушало некоторые опасения, он решил, что новая компания пошла его работодателю на пользу: еще две недели назад мистеру Вустеру ничего такого и в голову бы не пришло.

***

Берти решил, что по степени неловкости вечер не идет ни в какое сравнение с утром. Он пару раз пытался было заговорить с Дживсом на эту тему, но его несвязное бормотание о случайных встречах не вызвало ничего, кроме очередной порции «в самом деле, сэр». У него не хватило духу поинтересоваться, хотя бы мимоходом, как Дживс познакомился с этим парнем, Фрэнки. Но такие вопросы в себе не удержишь, поэтому задавать их пришлось Ади в конторе. Не как те двое встретились, конечно. Что за нелепость. Вместо этого он выдавил ничего не значащим тоном: — Так что, этот Фрэнки — часто он новых друзей заводит? Ади сощурилась на него поверх чашки кофе: — Берти, я надеюсь, ты не включишь нам тут ретрограда. Он забормотал было: «Я не…», но тут Ади позвали на встречу. Позже, за обедом, он ходил вокруг да около темы о вчерашнем вечере, стараясь не упоминать прямо Фрэнки и его «друга», пока Ади, наконец, сама об этом не заговорила: — Этот Реджинальд на голову выше обычных приятелей Фрэнки. Интересный парень. Образованный. Для англичашки он довольно много знает об американском правительстве. — О! Эм. — Да, кстати. — Ади улыбнулась. — Ты тут упоминал «Стоило каждой Пенни» — я рекомендовала ему сходить на него, так что, может, он посмотрит. Берти как раз откусил слишком большой кусок бутерброда, и ему пришлось постучать по спине. — О? — Ага, он поинтересовался, как мы, простолюдины, умудрились заполучить себе настоящего английского аристократа. И я рассказала, что мы познакомились на том спектакле. — Вот как. — Старина, у тебя все расчудесно? — поинтересовалась Ади со своим лучшим британским акцентом. — О. Еще бы! — беспечно (хотелось бы верить) произнес Берти. — Просто подумал, а вдруг ему не понравится. В смысле, он же Томми. А пьеса про янки. Все эти обжимания, любезности, все такое. Мы для этого слишком скромные. — Берти, что ты там лепечешь? — Ади пожала плечами. — Как бы то ни было, ни один «друг» Фрэнка не может быть слишком уж скромным. Берти поскорее удрал. Вот так он и провел пятничное утро: сидя в конторе, пытаясь сочинить рецензию на последний мюзикл Тернера и не думать о Дживсе, о людях, с которыми Дживс проводит свободное время, мюзиклах, на которые Дживс ходит, и выводах, которые может сделать Дживс на основании этих мюзиклов.