Богема

Пятничным вечером или, скорее, ранним субботним утром, когда последний номер «Призмы» наконец ушел в печать, Ади решила провести у себя импровизированную вечеринку. Берти обрадовался возможности нализаться подпольной выпивки вместе со всеми и отвлечься от тяжелого дня в конторе (он часто подключался к корректорам, когда у тех заканчивались свободные руки: выяснилось, что он грамотнее большинства других авторов). В отличие от остальных, у Ади наличность водилась. (Понятно, как у нее получается выпускать свой журнал, подумал Берти.) Наличность шла в комплекте с великолепной квартирой прямо у Гудзона и террасой с видом на Манхэттен. Берти стоял у балюстрады и смотрел на город, держа в руках сильно початый пятый стакан с бренди и содовой, когда появились Фрэнки с Дживсом. Коктейль в руках у Берти Дживса позабавил; он вскинул бровь и прошел к бару за напитками себе и Фрэнки. Берти завел неловкий разговор с парнем своего камердинера. Черт побери. Дома никто не поверит. Дома, конечно, никто и не узнает. — Так вы, значит, писатель там, в Англии, да? — поинтересовался Фрэнки в ту самую минуту, когда Дживс подошел к ним со стаканами. — А. — Берти смущенно отхлебнул бренди. — Так, пописываю. Ничего серьезного. — Никогда не понимал, когда вы, англичане, говорите правду, а когда скромничаете, — улыбнулся Фрэнки. Потом пригубил коктейля и улыбнулся уже с обожанием: — Реджи! Это божественно! Ты что, все на свете умеешь? Дживс склонил голову: — Не могу сказать. Разговор вышел настолько знакомым, что когда они с Берти встретились взглядами, оба подавили улыбки. — Так что, Реджи, ты когда-нибудь слышал о Берти? Там, на родине? Он правда знаменитый писатель и слишком скромный, чтобы в этом признаться? — Возможно. — Дживс теперь уже откровенно забавлялся. По крайней мере, Берти это ясно видел. — Но, признаться, я больше читаю философские и исторические трактаты. — Ну еще бы, — выдохнул Фрэнки. — Берти, я не встречал еще такого умного парня, как Реджи. — А. — Берти уже стало неловко за Дживса, и он решил не разливаться соловьем насчет его будущих достижений в области философии. Позже, когда Ади рассказывала гостям очередную историю, Берти случайно бросил взгляд на террасу и увидел Дживса, в одиночестве курящего сигарету. Убедившись, что все поглощены рассказом, он выскользнул за дверь. — Приятная ночка, — будничным тоном заметил он. — Вполне. — Дживс улыбнулся краем губ и протянул ему сигарету. — Спасибо, старина. Какое-то время курили молча. — Вот ведь. — Да. — Совпало же, а? — Вероятность подобного совпадения и впрямь была ничтожной. Берти вдруг пришла в голову мысль. — Эй, старина, ты же это не подстроил нарочно, нет? Тут же нет никакого заговора или супа а-ля тетя Агата, из которого ты пытаешься меня выловить? — Нет, сэр. — Фух, здорово. Дживс, не сэркай. — Прошу прощения. — Дживс бросил на него косой взгляд. — Прав ли я в своем предположении, что вы предпочитаете хранить наши отношения в тайне от друзей? Берти сглотнул. — Ну, да, честно говоря. Ты же видел, какие они. — Он тоже посмотрел на Дживса, и что-то дернуло его спросить: — Ты хочешь, чтобы я ушел? Бровь Дживса выразила десятую долю удивления, а затем лицо его вновь стало (почти) нечитаемым. — Вовсе нет. Зачем? — Да потому что все это чертовски неловко, вот зачем. Мне кажется, ты… не можешь расслабиться в моем присутствии. — Он нахмурился. Кажется, он перебрал. Поосторожнее надо быть, а то еще ляпнет что-нибудь излишне откровенное. — Если кто-то из нас должен уйти, то это я, — сказал Дживс. — Что? Нет! Опять ты со своей феодальной… — Это здесь ни при чем, — возразил Дживс, и Берти почти услышал непроизнесенное «сэр». — Просто вы пришли сюда первым. — А. Ну, первым пришел, первым... как говорится. А если тебе все равно, то и мне тоже. — Хорошо. (Сэр.) — Так, эм… — Берти покосился в сторону, раздумывая, стоит ли поднимать эту тему или так решил за него его пьяный мозг. Пьяный мозг таки победил. — Ади сказала, ты ходил на «Стоило каждой Пенни», — произнес Берти со всей своей беспечностью, какую смог собрать. — Ходил. Весьма познавательно. Берти сглотнул. Познавательно. Не самый популярный эпитет для описания бродвейского мюзикла, но этого стоило ожидать. — На нем я познакомился с Ади и ее друзьями, — сказал он как бы между прочим. — Да, она мне говорила. Ему кажется, или Дживс тоже тщательно подбирает слова? — И что ты думаешь? Дживс кашлянул: — Я не могу сказать ничего лучше того, что вы написали в рецензии. Но я увидел трогательную историю о том, как сильно можно изменить свою жизнь, если захотеть этого. Берти моргнул. Глупо было хотя бы на мгновение допустить, что Дживс не сложит два и два. Дживс же гений. Ему нет равных и все такое. Ну что ж, вот и все. Дживс понял всю подоплеку и наверняка сейчас смеется над ним где-то там, под маской сдержанности. Стыдно, конечно, но что поделаешь, придется выстоять. — Я… — Реджи! — Фрэнки протиснулся в дверь, наполовину прикрытую толпой, внезапно заполнившей гостиную Ади. — Вечеринка в самом разгаре. Ты просто обязан со мной потанцевать, прекрасное ты создание.

***

В итоге Дживс остался на вечеринке ненамного дольше мистера Вустера, который ушел в четыре утра, сославшись на головную боль. Что, если бы он ушел с Фрэнком, праздно раздумывал Дживс, под конец вечера тот звал его с собой вполне откровенно. Не всерьез раздумывал, конечно. Но вариант такой был. Мистер Вустер точно не проснется раньше полудня, скорее позже. А еще его работодатель показал на удивление современный взгляд на то, что его камердинер развлекается с мужчиной. Его новые богемные друзья сильно повлияли на него в этом направлении, думал Дживс. Конечно, мистер Вустер всегда был широких взглядов. Вероятно, в Лондоне его сдерживал ограниченный круг общения. Новая компания (и прежде всего, Аделаида) заметно изменила его работодателя. — Реджи! Снова Фрэнк зовет его на террасу. Что ж, по крайней мере, в заинтересованности этого человека он может быть уверен. — Снова весь в себе? — Фрэнк скользнул рукой в изгиб Дживсовой, и теперь они стояли плечо к плечу и смотрели на Манхэттен. — Везде ищешь тишину и покой? Чтобы размышлять о философии и все такое? — Что-то в этом роде, — улыбнулся Дживс. Помолчали. Фрэнк, очевидно, искал тему для разговора, потому что спросил: — Ты так и не сказал, как тебе тот мюзикл, на который ты ходил в четверг. Я хотел пойти с тобой, правда, но не смог вырваться с семейного ужина. Такое ощущение, подумал Дживс, что вся современная молодежь страдает от излишне требовательных родственников. — Весьма занимателен. Музыка не вполне в моем вкусе, но, по крайней мере, слова были не слишком фривольные. У Фрэнка его консерватизм вызвал смешок. — «Стоило каждой Пенни», да? О чем там, напомни еще раз? — Основной сюжет крутится вокруг персонажа, которого семья и друзья считают прожигателем жизни, но потом он встречает девушку, которая обещает выйти за него, только если он станет серьезным человеком. Имел ли место подобный разговор между мисс Картер и мистером Вустером? Или тот сам решил, что чего-то подобного от него потребуют? — А. — Фрэнки явно не заинтересовался. — Очередная история в духе: «Я стану лучше ради подружки». Ну, наверное, нравится тем, кому нравятся подружки. — Справедливо. Дживс послал Фрэнку косую улыбку. Тот воспользовался возможностью и ответил взглядом, полным страсти. Позже Дживс стоял в углу гостиной, докуривал сигарету, которая, как он решил, будет последняя за этот вечер, и задумчиво наблюдал за хозяйкой дома (она в тот момент танцевала с Полом и Фрэнком одновременно). Аделаида Картер, конечно, личность скандальная — семья мистера Вустера желала бы для него партию поскромнее и подостойнее; но, вероятно, он сделал хороший выбор. Конечно, если мистер Вустер женится, Дживсу придется искать другую работу, а ему этого совсем не хочется. У мистера Вустера работать удобно и не скучно; его работодателя можно счесть несколько эксцентричным, но по-своему он весьма мил. Дживс внезапно почувствовал себя расстроенным и ушел прямо домой.